Текст книги "Вопрос цены (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Конечно я всегда знала о трагедиях в семьях, понимала, что далеко не каждому ребенку повезло в жизни так, как мне, однако это все было далеким и мало меня касающимся фактом. Я часто жалела себя из-за гибели родителей, смерти бабушки, когда мне было 19 лет, думала меня жизнь хорошенько потрепала, не замечая, что кого-то она просто перемалывает в муку.

Мне было стыдно, тоскливо и муторно на душе. И даже выпитый бокал вина не повлиял на мое настроение. Мне было стыдно признавать, что я провалилась как работник и еще более стыдно – что никогда не задумывалась над этой проблемой.

И самое поганое, что я испытывала жалость. Ту постыдную, проникающую глубоко внутрь, словно ядовитый дым жалость. Никогда я уже не смогу смотреть на Олега как на всего лишь объект для работы. Он груб, высокомерен, холоден, требователен, даже жесток, но он – человек. Человек, судя по всему, переживший трагедию.

И осознание этого делало меня уязвимой перед ним.

Я ходила по комнате до поздней ночи, не зная, куда себя деть, пытаясь переварить всё, что на меня навалилось. Заснула почти под утро, сама не заметив как, свернувшись клубочком на диване, так и не дойдя до кровати.

В воскресенье проснулась поздно, еще более разбитая, чем накануне вечером. Опустошенная, но одновременно с этим более спокойная. Привела себя в относительный порядок, и, наконец-то. включила телефон.

Охренеть!

18 непринятых вызовов! Пять от Олега, остальные от Володи. Причем последний вызов от Королева был уже около двенадцати ночи.

Мне пиздец!

Сердце стучало в груди, когда я, наконец, нажала кнопку вызова, ожидая чего угодно. Я представляла, как Олег взорвётся от ярости, выскажется, не выбирая слов, или, что ещё хуже, просто хладнокровно объявит мне об увольнении. В голове проносились сотни сценариев, и ни один из них не предвещал ничего хорошего.

Гудки длились вечность. Каждый из них казался громче предыдущего, но никто не отвечал. Я уже было подумала, что он решил игнорировать меня в ответ, когда резкий голос Королева заставил меня вздрогнуть.

– Оливия! – он практически прорычал моё имя. – Где, чёрт побери, ты была?

Мой рот пересох, но я заставила себя заговорить.

– Олег Анатольевич, прошу прощения… – начала я, стараясь держать голос ровным. – Мой телефон был выключен, и… я просто не думала, что вам срочно нужна обратная связь. Я…. Похоже, приболела.

На другом конце повисло молчание, но я слышала его тяжёлое дыхание. Похоже, я крепко дернула дракона за усы, возможно, даже парочку выдрала.

– Ты даже не представляешь, как сильно тебя сейчас спасает тот факт, что я ещё не решил, как именно тебя наказать, – произнёс он ледяным тоном.

– Простите, – прошептала я, чувствуя, как подступает холодный страх. – Я просто…. Я устала вчера и… правда, слегка приболела.

Последовала ещё одна пауза, но на этот раз короче.

– Мы поговорим завтра. Лично, – сказал он резко. – Я хочу услышать отчёт. Полный. Без прикрас.

– Да, конечно, – ответила я, готовая на все, лишь бы хоть немного смягчить его настроение.

– И больше не смей так делать, – его голос стал твёрже, угрожающе тихим. – Ты не представляешь, что я могу сделать, если ты ещё раз решишь меня проигнорировать.

И с этими словами он отключился.

Я сползла по стенке в ванной.

Спустя несколько минут, собрав остатки сил, я набрала Володю. Разговор с ним был совершенно другим, гораздо более эмоциональным и… нецензурным.

– Олив, ты совсем ебанько бессмертное⁈ – рявкнул он с первых же секунд. – Ты хоть понимаешь, что это был за цирк⁈ Я пытался тебя достать весь день! Олег взбесился, словно ему хвост прищемили. Я уже не знал, что ему говорить!

– Прости, Володя, – выдохнула я, чувствуя, как снова захлёстывает волна усталости. – Я просто… не могла. Я устала вчера…

– Не могла⁈ – перебил он. – Ты что, забыла, с кем имеешь дело? Олег – это не просто начальник, он… чёрт, я даже не знаю, как тебе объяснить! Ты понимаешь, что могло случиться? У него терпение – как у хищника, который играет с жертвой. Но рано или поздно он перестаёт играть!

– Я понимаю, – прошептала я, закрывая глаза. – Но я не знала, как… не знала, что сказать.

– Ты должна была позвонить хотя бы мне! – не унимался Володя, теперь его голос звучал более усталым. – Он никогда не терпит, когда его игнорируют. Он, мать его, держал телефон рядом с собой до глубокой ночи, Олив!

– Я перезвонила, – попыталась я объясниться, – поговорила с ним.

– И как это прошло? – с сарказмом спросил Володя.

– Не так уж и плохо, – выдавила я, хотя понимала, что солгала сама себе.

– Ладно, – сдался Володя, выдохнув. – Завтра тебя ждёт весёлый день. – Он помолчал с минуту. – Ты все поняла, да? – вопрос был очень осторожным.

– Примерно, – скрывать очевидное от моего единственного союзника не имело ни малейшего смысла, – и судя по твоему вопросу – мои догадки верны.

– Олег знает?

– Думаю догадывается.

– Олив, – осторожно произнёс Володя, – будь осторожна. Он не так прост, как может казаться. Ты играешь с огнём.

– Я знаю, – сказала я, чувствуя, как от этих слов всё внутри напряглось ещё больше.

– Завтра… просто будь готова ко всему. Ебаааать, как же все неудачно складывается, – простонал Горинов, – Казалось бы, ты нашла лазейку вывести его в свет и надо же было случится таком повороту!

– Володь, привези мне вермута, а?

На том конце провода воцарилась долгая тишина. Я буквально ощущала, как он просто охренел от услышанного.

– Ты серьёзно? – наконец, выдавил он. – Олив, ты меня за курьера держишь или как?

– Ну… раз уж ты предложил помощь, – попыталась я разрядить обстановку. – Мне ведь нужно как-то подготовиться к этому весёлому дню, верно?

– Олив, ты вообще в курсе, что нас завтра ждёт? – недоверчиво переспросил Володя, в голосе которого закипало раздражение. – А ты тут про вермут! Да я сам сейчас бы чего покрепче выпил!

– Приезжай, выпьем.

– А жене своей я это как объясню? Она и так от вчерашнего шоу еще не отошла. Блядь, Олив, я не друг тебе, а твой работодатель, готовый заплатить хорошую сумму за хорошо выполненную работу! Проснись, уже, наконец, Олив! У тебя, что своих друзей нет? Не с кем выпить?

– Есть. Один друг. Но он со мной не разговаривает, – призналась я.

– И почему?

– Потому что я оставила его. Потому что я – сволочь, Володя.

– Ну тогда вы с Олегом стоите друг друга! Нашлись два одиночества!

– Да пошел ты, Володя!

– И тебе не хворать, Олив! – в тон мне отозвался Горинов.

– Ладно, Олив, – его голос стал немного мягче. – Завтра тяжёлый день. Просто подготовься и будь начеку.

– Угу, – буркнула я, не в силах ответить что-то более осмысленное.

– И помни: Олег – непростой человек. Не расслабляйся. Он, как никто другой, умеет нащупать слабое место и ударить по нему. Олив, он может уничтожить того, кто вызовет в нем хоть малейшее сомнение. Ты, хоть и не вольно, влезла туда, где тебе быть нельзя…никому нельзя…. Я… даже я не знаю его реакцию.

– Спасибо за совет, – иронично бросила я, отключая вызов.

А то-то я, блядь, не знаю!

9

Утром вышла из дома рано, очень рано. Хотелось оказаться на работе раньше Олега. Успокоится, собраться с мыслями и решить, как себя с ним вести. Кутаясь в теплое пальто, медленно пошла по направлению к остановке, замечая, как кружатся снежинки в свете фонарей.

– Оливия Германовна, – знакомый голос заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Припарковав внедорожник, около подъезда ждал Николай.

– Доброе утро, – выдавила я сдержанную улыбку.

– Олег Анатольевич распорядился, чтобы я забрал вас, – спокойно сообщил Николай, как будто это была обыденная ситуация.

Внутри меня всё напряглось. Конечно же, Олег не мог просто оставить меня в покое после вчерашнего. Я бросила взгляд на тёмное небо, всё ещё окутанное предутренней тишиной, и на кружившиеся вокруг меня снежинки.

– Я думала пройтись, – попыталась я, но в глубине души понимала, что никакие оправдания не помогут.

– Думаю, вы всё-таки поедете со мной, – ответил Николай, не оставляя мне выбора.

– Видимо, чтоб не сбежала, – прокомментировала я себе под нос.

Села в машину, чувствуя, как напряжение сжимает плечи, и тихо выдохнула, надеясь, что поездка даст мне хоть немного времени собраться с мыслями. Николай завёл мотор, и мы выехали на пустую улицу, оглушённые тишиной раннего утра.

По дороге я молчала, разглядывая, как снежинки бьются о стекло. Каждый поворот напоминал мне, что я всё ближе к офису, к разговору с Олегом, к тому, чего я боялась. Как мне себя с ним вести? Лгать или быть предельно честной? Ни один вариант не казался хорошим. Олег не терпит лжи, но правда может обернуться катастрофой.

Наконец, мы подъехали к офису. Снова это здание, строгие линии, холодные стены. Мне предстояло вернуться в то место, где меня ждала встреча с человеком, который мог меня уничтожить. Уничтожить не так, как это сделал бы Перумов, медленно разрушая жизнь, а уничтожить в прямом смысле этого слова, физически уничтожить.

Озноб пробежал по телу, словно холодный ветер. Интересно, а что бы сделал Володя, если бы Олег приказал? Исполнил бы его приказ, без колебаний, как преданный пёс? Внутренний голос подсказывал, что да. Володя был человеком долга, и, несмотря на дружеские отношения, он всегда будет на стороне Олега.

Бесстрастность и выдержка – мое единственное спасение. НЕ показывать эмоций, не выдавать своего знания, не давать понять, что я понимаю больше, чем должна.

Олег ждал меня в кабинете. Он сидел за своим столом, и его взгляд сразу приковал меня к месту. Холодные, тёмно-синие глаза, полные недоступных мне мыслей, наблюдали за каждым моим шагом. Он молчал, просто смотрел, и это молчание было гораздо громче любых слов.

– Оливия, – произнёс он тихо, но в его голосе чувствовалась угроза. – Проходи.

Я села напротив него, не скрывая усталости.

– Рассказывай, – приказал он, голосом, который был одновременно холодным и острым, как лезвие ножа. Я заметила рядом с ним стакан с виски. Утром!

Быстро отвела глаза.

– Вы были правы, – мой голос прозвучал максимально глухо. – Это место…… полно отчаяния.

Я не смотрела на него, но чувствовала, как его взгляд сверлил меня, пытаясь вырвать из меня что-то большее, чем сухой отчёт. В голове звучало одно: «Не показывай ничего. Ни жалости, ни страха». Он не должен видеть жалость. Он ненавидит её. Увидит жалость – убьет на месте. В прямом смысле этого слова.

– Посмотри на меня, Оливия, – приказал он.

Я подняла голову и заглянула в его глаза, из которых на меня смотрела уже знакомая мне тьма. Она скользила по лицу, подчеркивая увечья, делая Королева похожим на чудовищного зверя.

– Я предупреждал тебя, что ты можешь там найти.

– Да. Вы были правы, – снова повторила я.

Олег не отрывал от меня глаз, словно выискивая что-то в моём лице. Его взгляд был невыносимо тяжёлым, как будто он пытался проникнуть в мои мысли, вытащить наружу мои страхи и сомнения.

– Вот, – я положила перед ним папку с бумагами и распечатками. – Здесь все данные по Центру. Их помощники, контрагенты, партнеры. Я собрала все финансовые отчеты за два года существования центра, данные аудиторских проверок НКО, отчет о деятельности.

Олег медленно потянулся к папке, не отводя от меня взгляда, как будто проверяя меня на прочность. Открыл её, мельком взглянув на содержимое, но внимание его было по-прежнему сосредоточено на мне, как будто документы для него не имели такого значения, как моя реакция.

– И всё? – его голос прозвучал угрожающе спокойно, он отпил виски из стакана. – Это всё, что ты принесла?

Олег встал из-за стола и медленно подошел ко мне со спины. Наклонился ко мне так близко, что я чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. Его руки легли на столе с обеих сторон, не давая мне возможности сдвинуться. Его дыхание касалось моего уха и шеи, а в воздухе смешивались запахи виски, кофе и дорогого парфюма. Я ощутила, как внутри всё напряглось, как сердце забилось быстрее, но старалась не показывать этого.

На мгновение мне показалось, что он вот-вот коснётся моей кожи губами, и я машинально чуть откинула голову назад, готовая к этому. Но Олег не двинулся. Он просто стоял за мной, тихо, не касаясь. Это ожидание, этот момент между страхом и желанием было невыносимо тяжёлым.

Я не знала, чего боюсь больше: того, что он сделает шаг и коснётся меня, или что вдруг отойдёт прочь, оставив всё это недосказанным.

– Чего же ты не договариваешь, Оливия? – с обманчивой мягкостью спросил он. Его дыхание щекотало мне шею, было горячим, сбивало с мыслей, не давало сосредоточится. – Что еще произошло в Центре, что заставило тебя пропасть на целый день?

От обжигающего тепла мурашки побежали по всему телу. Я чувствовала, как он ломает сопротивление, покоряет себе. Олег замер на секунду, а затем я почувствовала, как он наклонился еще ближе, его дыхание коснулось моей шеи ещё горячее. Теперь его губы и мою кожу разделяли доли миллиметра.

– Там была девушка, – хрипло ответила я. – Молодая. Лет 18–20 не больше. С ребенком. Очень красивая, намного красивее меня. И она…. – я замялась, стараясь подобрать правильные слова.

– Продолжай, – его голос прозвучал мягко, как мурлыканье тигра, но в нём была скрытая угроза. Жар его дыхания на моей шее заставил кровь стучать в висках.

– Она выглядела словно не живая, – продолжила я, чувствуя, как голос дрожит. – В её лице не было ни капли жизни. Это… просто убило меня. Я не знаю, что нужно сделать с человеком, чтобы он умер внутри, но продолжал жить физически. Я… Никогда не сталкивалась с таким… с такой жестокостью.

Я замолкла, но не потому, что мне больше нечего было сказать. Его дыхание, скользнувшее по моей шее, ушам и затылку, снова сбило меня с толку. Я почувствовала, как его ладони с шрамами придвинулись почти вплотную к моим рукам, будто намеренно нарушая все границы.

– Продолжай, – снова прозвучал его голос, мягкий и хищный, как у зверя, который знает, что жертва уже поймана.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но его близость мешала этому. Внутри меня бурлили страх, жалость и что-то ещё, тёмное, всепоглощающее и необъяснимое.

– Я не могу понять… – тихо выдохнула я, ощущая, как его присутствие давит на меня. – Я не знаю, что делать с этой информацией. Всё, что я видела, всё, что чувствовала там, – это не просто данные для отчёта. Это…

– Это реальность, Оливия, – его голос был холоден, почти жесток. – И ты ещё не видела всей её тёмной стороны.

Его губы скользнули по моей шее, и всё моё тело вздрогнуло, словно по мне ударила молния. Это даже не было поцелуем, но жар охватил меня целиком, как будто прикосновение Олега пробудило что-то тёмное и запретное внутри. Я не могла дышать, не могла двигаться. И мне было мало этого!

Но через мгновение он резко отстранился, выпрямился, словно отрезав ту связь, которую только что установил. Его холодная, непроницаемая маска вернулась, и я почувствовала, как меня словно обдало ледяной водой.

– Реальность, – тихо повторил он, глядя на меня сверху вниз. – Привыкай к ней, Оливия. В ней нет места слабости. Ты либо подчинишь её, либо она уничтожит тебя.

После отошел от меня к своему столу и снова отпил из стакана.

– А знаете, – меня затопила невероятная злость, направленная и на него, и на себя. – Я еще кое-что не сказала! Да, эта девочка, почти ребенок – эта реальность убила ее. Но эта же реальность и дала ей надежду! А если не ей, то хотя бы ее ребенку! У них теперь есть место, где оба они находятся в безопасности! Может она и не вернется к нормальной жизни, но ее ребенок уже не один в этом мире! И это – тоже реальность!

Олег молча поставил стакан на стол, его лицо было непроницаемым, но я чувствовала напряжение в его теле. Этот человек знал, как владеть ситуацией, как держать контроль, но мои слова, казалось, выбили его из привычного состояния.

– Надежда, – проговорил он медленно, будто пробуя это слово на вкус. – Ты действительно веришь в неё?

Его вопрос прозвучал почти насмешливо, но в глубине голоса проскальзывала некая неопределённость, как будто даже он сомневался в том, что говорит.

– Да, – ответила твердо, хоть мои руки и дрожали, – верю. Да, наш мир жесток. Я всего лишь едва заметно приоткрыла эту адскую дверь и мне этого хватило сполна. Да, государство, общество, устои, ценности – все это вместо декларируемого блага наносит непоправимый ущерб, но есть и те, кто не декларируют, а спасают. Одну жизнь из тысячи – но это жизнь, а не смерть!

Олег долго смотрел на меня.

– Что это, Оливия, дурость или наивность? – в словах прозвучала злая насмешка.

– Это цена, которую я плачу, чтобы хотя бы попытаться остаться самой собой! Не скатиться до полного, тотального цинизма, не очерстветь внутри, не продать свое тело за большие бабки, отринув навсегда свое я и став всего лишь приложением к мужчине! – о боже, он все-таки сделал это, он нашел мою слабость, мою уязвимость. Я прикусила язык, поняв, что выдала себя.

Он снова усмехнулся, достал из бара второй стакан и щедро плеснул туда виски. А потом поставил стакан передо мной.

– Пей, – сел напротив, но не за свой стол, а за стол переговоров.

– Ты пропала на сутки, после визита в этот центр. Я должен был понять, что там произошло, – впервые за все время работы он хоть что-то объяснял мне. И в голосе уже не было ни холода, ни злобной насмешки. Да он говорил спокойно и как всегда почти без эмоционально, но именно это дало мне возможность немного успокоится.

Я сидела, смотрела на стакан с виски передо мной и пыталась переварить происходящее. Его спокойствие, его слова, они сбивали меня с толку. Он нашел мою слабость, но не спешил добивать меня, доламывать, словно удовлетворившись тем, чего достиг.

– Пей, – повторил он, внимательно наблюдая за мной. – Тебе нужно успокоится, – голос прозвучал почти мягко.

Я последовала приказу. Когда жидкость опалила горло, стало намного легче, напряжение чуть отпустило меня.

– Значит, – Олег вернулся к принесенной мной папке, – Центр не фикция и не повод для демонстраций, так получается?

– Да, – мой голос все еще был хриплым от пережитого. – Похоже на то.

– Хорошо, – Олег задумчиво просматривал документы, – приготовь мне свои предложения по этому проекту к четвергу. И еще, подбери еще один-два проекта. Пока просто присмотрись, подумай. Но так, чтобы они тоже не были фикцией. Если уж я собираюсь тратить деньги на это вот все, то по крайней мере должен быть уверен, что они не упадут в карман ушлого чиновника.

И еще, Оливия, переедешь в соседний со мной кабинет – он сейчас пустой. Хватит с тебя секретарской работы. Думаю, с этим справится и кто-то другой. С сегодняшнего дня ты занимаешься ровно тем же самым, чем занималась на прошлой работе.

– Девушки боятся вас как огня, – тихо усмехнулась я – виски все-таки сделал свое дело. – И после того, что вы провернули сегодня со мной – я их даже понимаю.

Олег отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня.

– Значит, – тихо спросил он, прищурив глаза, – я настолько отвратителен тебе?

– Страх и отвращение – разные вещи, – я облизала пересохшие враз губы. – Страх вы внушаете, это правда. Отвращение – нет. И это тоже правда.

– Страх… – медленно произнёс он, словно пробуя это слово на вкус. – Значит, ты боишься меня, но не испытываешь отвращения?

Я кивнула, чувствуя, как снова нарастает между нами напряжение, несмотря на казавшуюся спокойной беседу.

– Знаешь, – его голос стал мягче, почти задумчивым, – большинство людей действительно боятся меня. Боятся так, что никогда не рискнули бы сказать мне то, что ты сейчас сказала. И ровно поэтому ты, а никто другой, займет кабинет рядом со мной. Как и должность одного из моих замов. В конце концов, я не могу идти на встречу с сенатором и его женой со своей секретаршей! И скажи этим…. девушкам, чтоб меня не боялись. Я не стану больше их гонять. У меня для этого есть ты. Кстати, Оливия, – он криво усмехнулся. – Из всех секретарей, что у меня были, ты готовила самый отвратительный кофе!

Я едва сдержала улыбку, несмотря на всю серьёзность ситуации и пережитые мгновения полного подчинения. Это заявление прозвучало так неожиданно, что мгновение показалось, будто ледяной Олег Королев может шутить.

– Спасибо за откровенность, – сухо ответила я, поднимая бровь. – Видимо, секретарская работа действительно не моё.

Он усмехнулся шире, но в его глазах всё ещё таился тот же холод и опасность, что и всегда.

10

В приемной я с огромным трудом перевела дыхание и постаралась успокоится. Офис медленно оживал перед новым рабочим днем и даже не подозревал о том, что произошло сегодня за закрытыми дверями кабинета.

Вызвав на рабочее место Диану и бегло объяснив ей ее новые обязанности, я перенесла личные вещи в указанный Королевым кабинет – большой, светлый, но пока совершенно пустой и безликий, с минимальным набором необходимой мебели. Было видно, что его никто и никогда не занимал. Я провела пальцами по одной из полок – пыли не было – видно было, что прибрали совсем недавно, возможно даже – сегодня ночью. Забавно……

Села в белое, удобное кресло и прикрыла глаза. Мое повышение было столь же стремительным, сколь и неожиданным. Голова должна была кружиться именно от этого – я наконец-то заняла место, о котором всегда мечтала. Однако….

Кружилась она от другого.

Я все еще ощущала на коже горячее, обжигающее, возбуждающее дыхание Олега. Я не просто ждала прикосновения его губ, я хотела этого. И врать себе не имело ни малейшего смысла. Место на шее, где он коснулся меня губами, до сих пор горело огнем как клеймо.

Я потерла шею, словно пытаясь стереть этот след, но ощущение только усиливалось. Будто сам воздух вокруг меня впитал это прикосновение, и оно не отпускало. Олег прекрасно понимал, что делал. Он знал, как манипулировать людьми, заставлять их испытывать то, что нужно ему. Но черт возьми, я не была одной из его марионеток, не должна была быть!

Понял ли он мое желание? Наверняка. Чувствовал ли моё напряжение, ожидание? Безусловно. И всё же он остановился, отошел, словно играя со мной, оставляя меня на грани, балансируя между страхом и вожделением. Это не было просто жестом – это был его способ захватить меня полностью.

Беги, Олив, беги! – кричали все мои чувства. – Это не Марк, с его веселой и спокойной влюбленностью мальчишки. И это даже не Перумов, который готов был грубо взять тебя силой или деньгами. Этот охотник может погрузить в полную тьму, завладеть не только телом, но и душой.

Всего лишь за три дня, он прогнал меня через собственный ад, вытащил оттуда, напугал до смерти и заставил подчинится своему желанию. Всего за три дня он заставил ощутить такой спектр эмоций, которых я не испытывала за всю свою жизнь. Он погрузил меня в свою тьму, а после дал то, чего я так хотела, к чему шла всю свою жизнь.

Бежать? Конечно. Это был бы самый логичный шаг. Но что-то во мне уже изменилось. Не страх, а что-то более глубокое, необъяснимое, держало меня здесь. Олег не просто напугал меня – он показал, что может быть опасен и одновременно неуловимо привлекателен. Я уже не могла представить, как вырваться из его тьмы, его власти.

Сказать «нет» было бы гораздо проще, если бы я не ощущала в себе отклика на его силу, его магнетизм. Но я чувствовала это. Его присутствие влияло на меня так, как никто другой не мог. Он умел проникать внутрь, не оставляя шанса на сопротивление. И теперь я уже не была уверена, хочу ли действительно сбежать.

– Уже начала праздновать? – в двери просунулась взлохмаченная голова Володи.

– Пытаюсь пока собрать себя по частям, – честно призналась я, искренне радуясь его визиту.

– Тяжелое утро?

– Не то слово…. – я не видела смысла врать ему, как не стала бы и рассказывать всего.

– А вот Олег, по-моему, доволен, как кот. Даже не наорал на Дианку, что она подвинула все его расписание на пол часа. Сидит – ухмыляется. – усмехнулся Горинов, падая на кресло напротив моего стола. – Вы там что, потрахались, что ли?

– Ага, в мозг, – кивнула я. – Давненько меня так не имели.

– О, это он умеет. Латыпов вон, с утра уже шампанское открыл, как только узнал о твоем назначении! Теперь твоя очередь получать удовольствие от закидонов шефа!

– Сомнительное удовольствие, не находишь? – усмехнулась я. – Чувствую впереди меня ждёт много веселья.

Володя посмотрел на меня с любопытством.

– Ты понимаешь, что попала в элиту? – его тон стал чуть более серьёзным. – Олег не доверяет никому, кроме меня и нескольких замов. Тебя он не просто поставил в кабинет рядом, а дал реальную власть. И если ты думаешь, что он будет держать тебя рядом просто ради пиара, то ты его недооцениваешь.

– Недооцениваю! – фыркнула я, открывая один из шкафов и все еще ощущая тугой узел внизу живота, – пошутил, да?

– Чем планируешь заняться в первую очередь?

– Дать люлей Латыпову, что бухает на рабочем месте и без начальства, – усмехнулась я.

Володя расхохотался.

– А вообще, если ты не забыл, у нас в субботу благотворительный вечер. Пора готовить к нему дракона. Насколько я поняла, он не отказался от моей идеи.

– Не отказался. Собственно, я за этим и пришел. Он мне велел у тебя взять все документы по центру и перепроверить по моим каналам.

– Естественно. Забирай, – я отдала ему папку собранную мной и Латыповым. – Кстати, не забыл, через двадцать минут у нас планерка?

– ООО, планерка. Об этом акте группового секса я точно не забываю. Пойду, поэксплуатирую Дианку в части кофе. От тебя-то его хрен дождаться было.

– Только попробуй мне девочку обидеть! Расскажу твоей жене, что ты любишь секс с большими брутальными мужиками!

– Стерва!

– Придурок!

Мы расхохотались одновременно. Напряжение выходных отпустило. Но все-таки не до конца.

На пороге Володя остановился и замявшись все-таки задал мне вопрос:

– Олив, Олег знает, что ты догадалась?

– Не знаю…. – вздохнула я. – Он не дурак. Возможно – подозревает, но доказательств у него нет никаких. И я надеюсь, что его испытание я тоже прошла, – при воспоминании о горячем, тяжелом дыхании, об обжигающих губах на шее по телу снова прошла дрожь.

– Ладно, встретимся на планерке, – кивнул Горинов.

Володя вышел, оставив меня в тишине. Я снова села в своё кресло, пытаясь собрать мысли в кучу. Олег. Его испытание. Его манера заставлять чувствовать себя на грани. Он был сложен, опасен, но в то же время… невыносимо притягателен.

Планерка прошла в спокойной рабочей обстановке. Мы все прекрасно знали друг друга, поэтому мое повышение прошло скорее рутинно, чем вызвало удивление. Помимо отдела по связям с общественностью, мне в подчинение передали организационный отдел, отдел канцелярии, отдел кадров и даже хозяйственный отдел, таким образом, передав в управление всю внутреннюю структуру компании. Каждый из этих отделов напрямую влиял на порядок, дисциплину и организацию работы. А это означало, что любые проблемы, недочёты или сбои в работе компании так или иначе окажутся на моём столе. Теперь на совещаниях я заняла место по левую руку генерального директора, прямо напротив Володи, который весело подмигнул мне.

Положа руку на сердце, мне было немного страшновато – на самом деле сейчас мои обязанности значительно возросли – в компании Перумова я была всего лишь начальником отдела пиара. Однако глядя на доброжелательные улыбки коллег, я понимала, что они готовы помогать мне.

Сидя за столом в роли одного из заместителей, я впервые взглянула на всё происходящее по-другому. Раньше, когда я была лишь частью системы, мне казалось, что работа – это постоянный стресс, попытки не сбиться с темпа и угодить начальству. Но теперь, глядя на коллектив со стороны, я осознала, насколько слаженной и профессиональной командой окружил себя Королев. Несмотря на его тяжёлый характер, его боялись, но уважали.

Компания работала как часы, мне оставалось только встать на свое место и постараться сделать эту работу еще более точной.

Все совещание Олег выглядел необыкновенно довольным, но, как я заметила, украдкой бросая на него взгляд – на меня особого внимания не обращал. Конечно, если только вопрос не касался моей непосредственной деятельности. Он сразу поставил меня в жесткие рамки, не давая ни малейшей поблажки, поэтому мне приходилось моментально подстраиваться и улавливать информацию буквально на лету. Это требовало огромной концентрации и внимания. Благо, начальники моих отделов, приглашенные на совещание, без лишних вопросов быстро передавали мне все необходимые документы и подстраховывали в случае необходимости.

Весь день я чувствовала себя как белка в колесе, решая одну проблему за другой. Ко мне шли с любыми вопросами: кадровыми, организационными, финансовыми. Порой мне казалось, что я не справляюсь – ворох документов, звонков, встреч был непрекращающимся потоком. Каждый отдел требовал внимания, каждая мелочь вдруг превращалась в задачу, требующую немедленного решения.

Чем больше вопросов я решала, тем больше появлялось новых. К концу дня я ощутила себя выжатой как лимон, а мысли о том, как было спокойно в роли секретаря или начальницы отдела пиара, вдруг стали казаться чем-то недостижимым. Это было «золотое время», когда количество ответственности было значительно меньше, и голова не была забита сотней разных задач, которые теперь сыпались на меня как снежный ком.

– Латыпов, если ты сейчас еще раз пришел ко мне с очередной фигней, я запущу в тебя туфелькой, – поднимая голову от принесенных отделом кадров на подпись договоров, предупредила я.

Латыпов на мгновение замер, держа папку с документами, и сделал шаг назад, явно оценивая вероятность того, что туфелька действительно может полететь. Затем улыбнулся своей фирменной, почти виноватой улыбкой.

– Оливия Германовна, не поверите, но на этот раз – без фигни! Это запросы на интервью. Которые поступили от основных СМИ региона за неделю. Слухи о слиянии компаний ходят вот уже три недели, экономические журналисты бурлят как котел. Закрытость нашего шефа для них как мед для пчел.

– Конечно, журналисты будут шуметь, – раздражённо пробормотала я, беря папку и бегло просматривая запросы. – Всем хочется сенсаций, а закрытость Королева только подливает масла в огонь.

Закрыв папку, я посмотрела на Латыпова.

– Но надо как-то этот котел приостановить, иначе они нас просто завалят запросами.

– Я думаю, что лучше всего было бы организовать пресс-конференцию для региональных СМИ, – начал он, немного неуверенно. – Мы можем заранее отфильтровать вопросы, сделать всё максимально контролируемым…. Раньше мы такого не делали, так что даже выступление кого-то из замов будет сенсацией.

– Мое, например, да, Костя? У тебя теперь есть фигура, которую ты можешь смело раскручивать, не опасаясь, что прилетит по морде?