Текст книги "Вопрос цены (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Развернувшись, я почти выбежала из его кабинета и влетела в свой, хлопнув дверью так, что зазвенели окна.

Оказавшись в своем кабинете, я остановилась, тяжело дыша, словно только что пробежала марафон. Гнев, боль и отчаяние захлестнули одновременно. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы продолжают катиться по щекам, и вслушивалась в тишину комнаты. Казалось, что эта тишина звенит, как будто она была наполнена всем тем, что я пыталась сдерживать.

Я медленно облокотилась на край стола, мои руки дрожали. Всё, что я так долго держала внутри, вырвалось наружу, и теперь я не знала, что делать дальше. Внутри оставалась пустота, боль от сказанных слов и осознание того, что за этим может последовать.

Гнев нарастал во мне, словно буря, готовая прорваться наружу. Все внутри кричало: я хотела разорвать эту боль, выплеснуть её. Мои руки сжимались в кулаки, и я стояла посреди кабинета, чувствуя, как всё внутри накаляется до предела. Ощущение было таким, будто если я не выпущу этот гнев, он просто сожжёт меня изнутри.

Я резко схватила со стола ближайшую папку и бросила её. Папка ударилась о стену, рассыпав бумаги по полу. Звук, казалось, был не достаточно громким, чтобы утолить бушующие эмоции. Я быстро оглядела комнату, и взгляд упал на стакан с водой. Не задумываясь, я схватила его и швырнула вслед за папкой. Стекло разбилось с оглушительным звоном, и в этот момент глухой звук и осколки казались единственным правильным завершением того, что происходило внутри меня.

Я тяжело дышала, глядя на разбитое стекло и воду, растекающуюся по полу. Но даже после этого напряжение не отпускало. Казалось, что всё, что я выплеснула, было лишь вершиной айсберга, и внутри всё ещё кипели невыраженные чувства.

Олег влетел в кабинет как ураган, почти вышибая двери, смел меня за талию и почти бросил на стол.

– Шлюха, говоришь, – прорычал он, опрокидывая на спину. – Делают со шлюхами вот так, Лив?

Он резко закинул мои ноги себе на плечи и разрывая тонкую ткань одежды и белья, приник ко мне.

От того огня, что охватило все мое тело я закричала, забилась у него в руках. Его язык, казалось, проник в самую суть и контролирует все мои желания, все мои мысли, все мои ощущения.

Я уперлась локтями в папки с бумагами, забывая обо всем на свете. Каждое его движение и касание заставляли стонать, кричать и извиваться, пытаться выскользнуть из рук и одновременно сделать так, чтоб он оказался глубже.

Потом он резко выпрямился.

– Знаешь, что делают со шлюхами? – глаза его были полны тьмой.

Он одним движением перевернул меня на живот, прижал к столу, схватил за волосы и резким движением оказался между ног. Я чувствовал как пульсирует его желание, но он сдержался, не двигался дальше. Я сама дрожала от нетерпения, каждый миг промедления казался вечностью.

– Шлюх, Лив, берут так, как считают нужным, – прорычал он мне на ухо, с силой прижимая к столу и не давая пошевелиться. – Им не доставляют удовольствия, у них не спрашивают, чего они хотят. Их, Лив, просто трахают, поняла? – он толкнулся о меня бедрами, но не вошел. – У меня действительно были шлюхи, но даже их я никогда не брал силой, – рука, удерживающая меня в этой унизительной позе вдруг ослабла. Он отпустил меня и повернул к себе. Лицом к лицу.

– Ты не шлюха, Лив, и никогда ею не была, – теперь я сидела на столе, а он был прямо между моих бедер, готовый ко всему. – И я спрошу у тебя, Лив, мне остановиться или продолжать? Если ты скажешь стоп, я приведу себя в порядок и уйду. Слышишь, уйду.

В этот момент мир вокруг словно остановился. Его лоб касался моего, а его дыхание было горячим и сбивчивым, как у человека, который борется с собственными эмоциями. Я чувствовала, как в воздухе между нами пульсирует напряжение – смешение гнева, страсти, боли и того, что мы оба боялись признать. В этот момент я поняла, насколько различны они были, Олег и Пётр. Олег всегда оставлял выбор за мной. В его глазах не было той холодной уверенности, которая была у Петра, когда он не оставлял мне никакого пространства для отказа. Олег был другим. Он ждал моего ответа, готовый уважать любое моё решение, даже если это разрушит его. Он манипулировал, играл, добивался, но не переступал черту, проведенную одним коротким «нет».

Я ничего не могла сказать, задыхаясь и от своих чувств, и от его.

Наши губы встретились, и всё напряжение, все слова, которые не были сказаны, исчезли в этом поцелуе. Это было не просто касание – это был взрыв эмоций, накопленных за всё это время. Я чувствовала, как его руки крепко обхватили мои бёдра, притягивая ближе, словно он боялся, что я могу исчезнуть.

Все мои мысли, страхи, боль – всё это растворилось в этот момент. Оставалось только ощущение его рядом, его прикосновений, его дыхания, смешанного с моим. Этот поцелуй был как ответ на все нерешённые вопросы, на все недосказанности между нами.

Он заполнил меня до краев, я поймала его ритм, чувствуя этого мужчину каждой клеткой своего тела. Он двигался не отрывая себя от меня, то прикусывая губы, то вторгаясь в рот, то нежно скользя по шее. С каждым движением мне казалось я, наконец-то, освобождаюсь от оков.

– Не сдерживайся, Лив, – глухо велел он, и я отпустила себя, громко закричав и падая спиной на стол.

Он чуть остановился, давая мне возможность прийти в себя, а потом задвигался быстрее, сильнее, глубже. Я снова поймала ритм, двигаясь в одном танце с ним, помогая и ему, и себе. А потом уже он дрогнул и зарычал, вжимая меня в себя и стол. Падая на него вместе со мной.

– Олег… – тихо прошептала я, когда он пошевелился и приподнялся на локтях, руками зарываясь в густые черные волосы.

– Лив, – он подхватил меня за спину, помогая подняться и мне. Нашел губами мои губы.

Я ощущала, как его сильные руки поддерживают меня, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Олег медленно приподнял меня, и в этом движении было столько нежности и силы одновременно, что всё напряжение последних дней словно испарилось. Обвила руками его шею, не желая даже на краткий миг терять это потрясающее ощущение полного единения.

23

Я не знаю, сколько прошло времени, пока мы таким образом то ли стояли, то ли сидели, то ли лежали за моим столом. Ни он ни я не готовы были даже двигаться, боясь, что единственное слово, упавшее между нами, сломает то неуверенное, слабое понимание, что зародилось только что. Моё сердце билось неровно, а дыхание стало тихим, почти неуловимым. Я чувствовала тепло его тела рядом, но больше всего меня держала в этом моменте не физическая близость, а осознание того, что он сейчас был так же уязвим, как и я. Впервые за долгое время мы оказались не в позиции власти или контроля, а в чем-то настоящем, почти болезненном.

Звук мобильника прорезал тишину, словно нож, возвращая нас обоих в реальность. Олег вздрогнул, как будто проснулся от сна. Он моргнул несколько раз, силясь понять, откуда раздается сигнал. Я уткнулась ему в плечо, то ли плача, то ли смеясь.

– Олег, в мусорке….

– В мусорке, – повторила я, пытаясь успокоиться, но от этого абсурдность момента только усилилась.

Олег посмотрел на меня, его губы слегка дёрнулись в попытке подавить улыбку, и он, наконец, отступил от стола, наклонившись к мусорке и вытаскивая оттуда телефон, который всё ещё вибрировал.

– Не лучшее место для звонка, – произнёс он с лёгкой усмешкой, возвращаясь ко мне и снова обнимая за талию.

– И не лучшее время…. – заметила я, снова утыкаясь ему в плечо,

– Да, и не лучшее время, – согласился он, сбрасывая вызов и мягко касаясь моего лица, словно проверяя, что этот момент всё ещё реален. – Но, кажется, мы оба привыкли к странным ситуациям.

– Тогда уточню еще один момент: камеры, Олег? Мы, часом, не устроили охренительное шоу вечерней смене охраны?

Он улыбнулся, нежно поцеловав.

– Их демонтировали из наших кабинетов две недели назад, рысенок.

– Не поняла…. Почему их демонтировали?

Олег усмехнулся, слегка отстранившись, чтобы лучше видеть моё лицо. В его глазах играла та самая искра, когда он был настроен объяснять что-то важное, но не спешил, наслаждаясь моментом.

– Да ладно! – я не могла поверить, – ты ж не мог….

Олег продолжал лукаво улыбаться.

– Не хотел рисковать, рысенок.

Я не выдержала и усмехнулась.

– Значит, демонтировал камеры, чтобы никто не увидел то, что должно быть только между нами? – протянула я, раздумывая, насколько далеко он планировал этот ход.

– Точно, – Олег улыбнулся ещё шире, – всё самое важное – только для нас. Только для тебя, моя дикая рысь, – он гладил по растрепанным волосам, касался щек, шеи, нежно целовал в лоб. Его синие глаза, впервые с момента нашего знакомства, стали светлыми как небо, стали глазами счастливого человека.

Он помог мне слезть со стола на котором царил невероятный хаос, как и во всем кабинете. Пытаясь поправить остатки одежды, я огляделась кругом и присвистнула.

– Ты еще мой кабинет не видела, рысенок, – посмеивался Олег, тоже приводя себя хотя бы в видимость порядка.

Я усмехнулась, оглядывая разгромленный кабинет. Бумаги, разбросанные по всему полу, осколки стекла от стакана – всё это отражало хаос, который бушевал в нас. Я посмотрела на Олега, который тоже старался выглядеть более собранным, но в его глазах всё ещё плясали искры смеха. Подошла к мокрым документам и подняла то, что от них осталось.

– Бля, Олег, твоя бухгалтерия меня убьет. Они неделю взмыленные этот отчет согласовывали у всех замов, сегодня перед тобой принесли мне на подпись…. – с отчета капала вода и чернила.

Олег рассмеялся, наблюдая за тем, как я пытаюсь спасти остатки отчёта, мокрого и почти неузнаваемого от пролитой воды.

– Ну, что ж, рысенок, – сказал он, подходя ближе и помогая мне собрать с пола бумаги, – я думаю, бухгалтерии придётся смириться с потерей. Только осколки не трогай, пожалуйста.

Я посмотрела на стекло, а потом – на его руку со сбитыми в кровь костяшками. Взяла за руку и поцеловала. Олег замер, как будто каждое моё прикосновение пробивало его защиту, слой за слоем. Я медленно водила губами по его руке, касаясь каждого шрама, каждой раны, словно изучая его заново. Я чувствовала, как он напряжён, но не отстраняется, как будто сам для себя проверяет, может ли он выдержать эту близость.

– В приемной есть аптечка, – тихо сказала я, – пойдем. Нужно хоть обработать руку.

Мы вышли в приемную, где царила тишина. Я нашла аптечку на привычном месте, открыла её и жестом попросила Олега сесть. Он сел, молча наблюдая за мной. Я взяла антисептик и стерильный бинт, осторожно начала обрабатывать его сбитые костяшки.

В глубине кабинета Олега зазвонил теперь уже мой телефон.

– Да они сговорились все, что ли, – проворчала я.

Олег усмехнулся, наблюдая за мной, но его глаза оставались мягкими. Он, казалось, даже наслаждался этим моментом – возможно, потому что это было нечто новое для него. Забота. Простая, но настоящая.

– Может, нам обоим пора отключить телефоны? – произнёс он с тенью улыбки на губах.

Я тоже усмехнулась, продолжая аккуратно бинтовать его руку.

– Хорошая мысль, – ответила я, покосившись в сторону кабинета, откуда доносился звонок моего телефона. – Но, боюсь, это не остановит их. Они найдут способ нас достать. Мы же не хотим, чтоб наши друзья вломились сюда?

– Наши друзья, Лив, давно разбежались по домам, спасаясь от моего гнева.

– Кто тебе сказал такую глупость? – подняла я на него глаза. – Олег, открой глаза! Володя сегодня остался со сменой охраны, зная, что тебе будет плохо вечером. Марик сейчас скорее всего сидит в кабинете Кости и они оба глушат коньяк. Жалуясь друг другу на жизнь и кидая жребий кто из них будет звонить мне. А Костя, могу поспорить, в это время еще и бегает по кабинету из угла в угол и ищет повод прибежать сюда! Ну как обычно.

– Ты правда так думаешь? – тихо спросил он, его голос звучал более мягко, чем обычно. – Думаешь, они всё ещё здесь?

Я кивнула, не отводя взгляда.

– Хочешь проверить?

Олег замер, словно обдумывая моё предложение.

– Проверить? – переспросил он, его голос был тихим, недоверчивым.

– Угу, – кивнула я. – Давай так: Марик – мой друг, Володя – твой. Выберем третий вариант – Костю. На что спорим, Олег?

– Хорошо, – усмехнулся он, – договорились. Если выигрываю я, Лив, завтрашний выходной, который я тебе дал, ты проводишь со мной.

Могло быть и хуже, зная этого контролера!

– А если выигрываю я, Олег, – я наклонилась и коснулась его лба своим, – эту ночь ты проводишь у меня. В моей квартире. Не знаю, спать мы будем, в карты играть или что-то еще. Но на моей территории.

Олег замер на мгновение, и в его глазах мелькнуло что-то новое – смесь удивления и скрытого удовольствия. Его усмешка стала глубже, и он, чуть наклонившись, чтобы сократить расстояние между нами, прошептал:

– Согласен, Лив. И знаешь, твоя ставка даже лучше, чем моя.

Я выпрямилась, присела на секретарский стол и нажала кнопку вызова стационарного, рабочего телефона, даже не сотового, вызывая кабинет Кости.

Долго ждать не пришлось, Костя схватил трубку буквально через секунду.

– Ди… что там у вас? – в голосе царила паника.

– Костя, спокойнее, это я. Ты там один?

Костя замер на мгновение, его голос сразу стал тише, но всё ещё оставался напряжённым:

– Олив? Ох, чёрт, я думал… ну да ладно. Нет, я не один. Марик тут со мной, сидим, думаем, как там у вас. Олив, – он понизил голос, – мне прийти? Я могу папку занести Олегу Анатольевичу…. Он меня убьет, конечно…. Но если надо….

Я тихо рассмеялась, услышав его панический шёпот. Олег, стоящий рядом, закатил глаза, но с лёгкой улыбкой на губах.

– Костя, не переживай. Папка пока может подождать, Олег никого убивать не собирается, – ответила я, глядя на Олега, который одобрительно кивнул в знак подтверждения. – Идите домой, парни, пока не перебрали. Марик после трех стаканов становится сентиментальным, так что его доставка до дому на тебе, Костя.

– Я все слышу, тыковка!

– Даже не сомневалась, – вздохнула я, прощаясь.

– Ну что, Олег, наличие Володи будем проверять?

Олег кивнул, усмехнувшись.

– Ладно, давай проверим, – и все же в его голосе уверенности не было.

Но в этот момент в двери закрытой на ключ приемной постучали.

Олег замер, и в его глазах промелькнула смесь удивления и лёгкой тревоги. Он посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на дверь.

– Похоже, проверять уже не нужно, – произнёс он с усмешкой.

– Твою мать, Олег, – подскочила я со стола, – посмотри на меня, по мне же словно трактор прокатился! Я не могу в таком виде показаться на глаза Горинову.

– Иди в мой кабинет, – мотнул головой Олег, – там за шкафом есть дверь – это дверь в комнату отдыха. Посиди там. Только в кабинете, это…. Ступай осторожнее… там тоже стекло.

В кабинете царил настоящий разгром. Похоже Олег разгромил половину бара и часть шкафов. Чудо, что сам не изрезался. Осторожно обойдя хаос, я проскользнула в комнату отдыха: не большую, но уютную. И главное – спокойную, с мягким диваном и зеркалом. Я быстро посмотрела на своё отражение – волосы растрёпаны, одежда помята, юбка разорвана до колена, на рубашке не хватает пуговок. Под глазами залегли тени от пережитых эмоций и естественно туши, которая оставила следы и на моих щеках.

– Здесь есть душ, рысенок, – Олег вошел незаметно, неслышно и обнял за плечи, прижал к себе. От тепла его рук мне стало так уютно и спокойно, что голова сразу стала тяжелой. Не так как в выходные, напротив, я почувствовала спокойствие и умиротворение. Я прижалась щекой к его груди, зевнула, чувствуя, как закрываются глаза. В последние часы было столько адреналина, что сейчас от усталости я просто падала на ходу.

– Душ, это круто, Олег, но у меня нет даже сменной одежды. Что-то входит у нас с тобой в привычку уничтожать мой гардероб.

Олег тихо рассмеялся, его грудь слегка вздрогнула под моей щекой. Он погладил меня по волосам, и его голос прозвучал мягко и чуть насмешливо:

– Да, похоже, у нас есть такая странная привычка. Но с этим можно что-то сделать. Только пожалуйся, не подумай ничего плохого и не ругайся.

С этими словами он чуть отстранил меня, усаживая на диван и открыл шкаф.

На плечиках помимо его костюмов, рубашек и брюк висели несколько платьев. А на полках, рядом с его вещами, соседствовали джинсы, мягкие брюки и футболки явно размером значительно меньше.

– Не поняла….

Олег, заметив моё удивление, слегка улыбнулся и развёл руками, словно пытаясь смягчить ситуацию.

– Лив, я знал, что однажды это будет нужно, – сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Ты часто задерживаешься здесь, на работе, и иногда ситуации… требуют смены одежды. Я просто решил быть готовым.

Я смотрела на вещи в шкафу, всё ещё пытаясь осмыслить, как он это предусмотрел. В его словах не было ни стеснения, ни оправданий, только уверенность и забота, но это только больше будоражило моё воображение.

– Ты что, собираешь мой гардероб у себя в кабинете? – спросила я, не сдерживая лёгкого удивления.

– Хочешь честно, Лив? – он сел рядом, усталый и измученный не меньше меня. – Можешь думать что угодно, но эти вещи…… они создавали иллюзию.

Его слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как что-то сжалось внутри, когда он сказал это. Олег не смотрел на меня прямо, его взгляд был направлен в сторону, словно он сам не был готов к тому, что сказал.

– Иллюзию? – тихо переспросила я, пытаясь осознать, насколько глубоко это зашло для него.

Олег медленно кивнул, потирая ладонями лицо, будто сбрасывая накопившуюся усталость и напряжение.

– Да, Лив. Иллюзию того, что ты рядом, что ты – со мной. Даже когда ты не здесь, – продолжил он, его голос был хриплым и усталым, но искренним. – Это было странно, наверное, но мне нужно было хоть что-то, что напоминало бы мне о тебе. Эти вещи… они просто создавали это ощущение.

Я смотрела на него, и теперь уже не знала, что сказать. Слова, которые казались странными на первый взгляд, сейчас вдруг стали очень личными и болезненно честными.

– Знаешь, – я взяла его за руку и положила голову ему на плечо, закрывая глаза, – теперь я точно знаю, что нашим африканским тараканам в головах скучно друг с другом. не будет.

24

Я спала глубоко и без сновидений, лишь пару раз просыпаясь за ночь из-за беспокойства за Олега. Я боялась, что его снова могут накрыть кошмары, как это уже случалось в его доме. Но он спал спокойно, иногда тихо вздыхая во сне и крепче прижимая меня к себе.

Вечером мы вернулись домой не так уж поздно, но настолько уставшие, сытые друг другом и сонные, что хватило нас только на пару чашек чая. Олег, сдерживая любопытство, оглядывал мою квартиру, его взгляд задержался на фотографиях, развешанных на стене. Он ничего не говорил, просто внимательно рассматривал снимки, словно пытался лучше понять меня через эти детали.

– Это мои родители, – тихо пояснила я. – А это я и бабушка. Ее тоже звали Оливией.

Олег мягко посмотрел на меня и снова вернулся взглядом к фотографиям.

– Оливия, – повторил он тихо, как будто пробуя имя на вкус. – Значит, ты в честь неё названа.

Я кивнула, чувствуя, как воспоминания всплывают на поверхность.

– Она была очень сильной женщиной, из обрусевших немцев. Стойкая, всегда знала, что хочет от жизни, и никогда не боялась трудностей. Она прошла трудовой лагерь, но сохранила гордость и силу духа. Поговаривают, даже надзиратели побаивались ее взгляда, – сказала я, улыбнувшись уголками губ. – Думаю, я многому научилась у неё.

Олег внимательно слушал, не перебивая, его взгляд оставался сосредоточенным на фотографиях, но теперь я видела, что он пытается впитать каждое моё слово.

– Она была невероятной женщиной, – тихо произнёс он, не отрывая глаз от снимка. – Видимо, сила в твоей семье передаётся по наследству.

Я улыбнулась, чувствуя тепло воспоминаний о бабушке.

– Да, её внутренней стойкости можно было позавидовать, – продолжила я. – Она никогда не рассказывала о лагере, но её молчание говорило громче любых слов. Она просто жила, преодолевая все трудности, и это всегда восхищало меня. И учила меня никогда не склонять головы, ни перед кем.

– А мама и папа?

– Папа был ученым археологом. Из-за его работы в детстве мы много путешествовали. Я побывала на раскопках в Самарканде, в Тбилиси, в Астане, даже в Китае. Они с мамой и погибли, когда ехали ночью по пустыне в очередной экспедиции. Меня с ними не было, потому что я уже заканчивала школу, и они решили, что я присоединюсь к ним позже.

Олег крепко обнял меня и прижал к себе, но не прерывал. Ему была интересна моя жизнь до него.

– Я не знал, что ты столько видела в детстве, – тихо сказал он, продолжая внимательно слушать. – Это, наверное, сильно повлияло на тебя.

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тепло от воспоминаний, хотя они были горькими.

– Да, папа любил открывать новые миры. Он говорил, что археология – это не просто работа, а способ понять прошлое, чтобы лучше увидеть будущее. Путешествия с ним открыли мне глаза на многое, – я улыбнулась, хотя в голосе звучала горечь. – Но вот это будущее без них оказалось совсем не таким, как я думала.

Олег молча сжал мою руку, его взгляд был полон понимания и сочувствия. Он медленно выдохнул, словно пытаясь подобрать нужные слова, но вместо этого просто оставался рядом, давая мне возможность продолжить, если я захочу.

– Я тогда не думала, что всё может измениться так быстро, – продолжила я, чувствуя, как горечь воспоминаний смешивается с тихой грустью. – Папа всегда был уверен, что наше будущее светлое и наполнено приключениями, что мы всегда будем вместе. Но после их гибели всё это как будто исчезло. Если бы не бабушка и Марик….

Олег погладил по волосам и усмехнулся.

– Ох уж этот Марик, – его взгляд остановился на фото, где я и Марик стоим вместе в обнимку, прижимаясь щеками.

– Олег, надо ли тебе объяснять, что ревность к Марику – последнее, что ты можешь сделать?

Олег усмехнулся, но его глаза всё ещё оставались прикованными к фотографии.

– Да я понимаю, – сказал он, снова поглаживая меня по волосам. – Марик для тебя – друг. Но знаешь, иногда сложно держать ревность под контролем, даже когда понимаешь всё разумом.

– Ему всегда доставалось за его непохожесть на других людей…. Сколько раз я вытирала ему кровь из носа, залечивала синяки. Сколько раз убеждала, что он уникальный. Олег, он – лучший из людей, которых я знаю. Ты сказал, что он мне друг. Не просто друг – брат, которого у меня никогда не было. Олег, в 17 лет от него отказались родители и он пришел жить к нам с бабушкой. В комнату в коммуналке. Он готов был спать на коврике на кухне. Пахал как конь, помогая мне и бабушке.

Олег слушал меня, и его лицо постепенно теряло следы усмешки, становясь серьёзным и внимательным. Он медленно перевёл взгляд с фотографии на меня, и я видела, как его понимание углублялось с каждым моим словом.

– Лив, я не знал, – тихо сказал он, его голос стал мягче, почти извиняющимся. – Ты много с ним пережила.

Я кивнула, вспоминая те непростые времена, когда мы с Мариком вместе пытались выжить и поддержать друг друга.

– Да, Олег, он не просто друг. Он моя семья, – продолжила я. – И это нечто, что нельзя разрушить или изменить. Он был рядом в самые трудные моменты. Когда бабушка умерла, когда родители погибли… Он был там, всегда. И всегда будет.

Я отвернулась от стены с фотографиями.

– Тут нет Марка… – очень, просто очень тихо сказал Олег.

Его слова прозвучали так тихо, что я почти не услышала их. Я замерла на мгновение, чувствуя, как этот едва уловимый вопрос повис в воздухе между нами. Олег смотрел на меня с какой-то странной смесью любопытства и осторожности, словно и не хотел задавать этот вопрос, но не мог удержаться.

– Нет, – ответила я, чуть вздохнув и отвернувшись от стены. – Его здесь нет. Он не часть моей семьи, Олег. И ему здесь делать нечего. Мы закончили с этим вопросом?

– Прости, рысенок, – Олег впервые попросил у меня прощения и прижался губами к моей макушке. – Больше не стану говорить об этом.

– Я рада, – прохладно отозвалась я. – И еще…. Олег, та фотография, которую сделал Марик… ты и я…. Где она? Можно мне ее забрать?

– Нет, рысенок, ее я не отдам.

Я замерла, услышав его ответ. Олег смотрел на меня серьёзно, и в его глазах не было ни следа мягкости или компромисса, который я ожидала. Он был спокоен, но непреклонен.

– Почему? – спросила я, стараясь не выдать лёгкого раздражения в голосе.

– Потому что, это единственная фотография, где я себе нравлюсь, Лив.

Я прикусила язык.

Мы молча сидели на диване, погруженные в тишину. Я положила голову на его колени, чувствуя, как его шершавая, неровная рука мягко скользит по моим волосам. Это было простое, но бесконечно уютное мгновение. Кажется, все наши разговоры, страхи и сомнения исчезли, оставив только это спокойствие.

Я уловила, как с каждой минутой Олег всё больше расслаблялся. Если вначале в нём ещё оставалось напряжение, словно он ожидал вопросов о прошлом, которые мог бы не захотеть обсуждать, то теперь его дыхание стало ровнее, а прикосновения более уверенными. Мы просто сидели рядом, не нужно было ни слов, ни объяснений – только это тихое, спокойное присутствие друг друга.

Тишина между нами больше не казалась неловкой. Это было как раз то, что нужно в этот момент: побыть рядом, без суеты, без разговоров.

Ночью, когда мы лежали в постели, я почувствовала, как Олег сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, обнял меня одной рукой. Его прикосновение было нежным и нерешительным, но вскоре он крепче прижал меня к себе. Я слышала его спокойное, ровное дыхание у своего уха, а спиной чувствовала размеренное биение его сердца. Через тонкую ткань ночной футболки ощущалась неровная поверхность его груди – шрамы, которые напоминали о том, что за его спокойствием скрываются непростые переживания. Это было странное и новое для меня чувство – засыпать рядом с мужчиной. За всю мою 30-ти летнюю жизнь такие моменты можно было пересчитать по пальцам. С Марком это было невозможно, он никогда не оставался на ночь. Но сейчас, лежа рядом с Олегом, я чувствовала не только его тепло, но и ощущение уюта, которое раньше мне было незнакомо. Возможно именно поэтому уснула я на удивление быстро, хотя боялась, что не смогу спать всю ночь. Судя по всем, Олег последовал моему примеру.

Утром нас разбудили почти одновременно зазвонившие будильники на телефонах. Я услышала резкий звук сначала со своей стороны кровати, а затем – с его. Олег протянул руку и, не открывая глаз, быстро отключил свой будильник. Я сделала то же самое, чувствуя, как спокойствие ночи постепенно сменяется утренней суетой.

Он повернулся ко мне, слегка улыбнувшись, и, всё ещё лежа рядом, протянул руку, чтобы нежно погладить меня по плечу.

– Похоже, утро настало слишком рано, – тихо пробормотал он с лёгкой усмешкой, закрывая глаза и притягивая меня к себе. Я усмехнулась в ответ, положив голову ему на грудь и ещё наслаждаясь последними минутами теплоты и тишины перед началом дня.

– Не передумала, рысенок, насчет выходного? – не открывая глаз спросил Олег.

– Нет, не передумала, – прошептала я, всё ещё наслаждаясь спокойствием этого момента. – Ты же знаешь, я редко отказываюсь от того, что заслужила.

– Тогда, я встаю. А ты еще можешь спать. Отдохни, Лив, – он поцеловал меня в нос.

– Олег, зубная щетка на полке в ванной, там есть запасная, – я села в кровати, наблюдая, как он одевается. – Только один косяк: у меня кофе – растворимый. Ты меня за него уволить обещал.

– Ну знаешь, тогда придется готовить его самому. Тем более ты умудрялась испортить и хороший кофе. Ума не приложу, как вообще это можно было сделать, но…. видимо это особый талант.

– Я полна неожиданностей.

Олег усмехнулся, застёгивая рубашку, и бросил на меня лукавый взгляд.

– О, я в курсе!

Странное это было утро: простое, незамысловатое, уютное. Просто два человека на кухне, просто две чашки простого, растворимого кофе, просто быстрые тосты с простым сыром и зеленью.

– Чем займешься, Лив? – тихо спросил Олег, стоя у окна.

– Знаешь, – я встала рядом с ним и положила голову на плечо. – Неделю назад одна мудрая женщина сказала, что у каждого человека должно быть «тихое место». Место, где он может побыть с самим собой наедине, подумать, принять необходимые решения. Сегодня у меня будет такое «тихое место». Я должна о многом подумать, Олег. Без тревог, без нервотрепки и ежеминутных звонков.

Я прижалась к его плечу, наслаждаясь моментом покоя. Он стоял спокойно, словно разделяя мои мысли и понимая, что сейчас не время для спешки или лишних слов.

– Я понимаю, Лив, – ответил он, его голос был тихим, но уверенным. – Если тебе нужно это время для себя, я не буду мешать.

– Ты не понял, Олег. Ты не мешаешь мне и мысли мои будут не о нас, об этом я уже приняла решение вчера вечером и отступать от него не собираюсь. Мне нужно подумать о том клубке событий, что завязывается вокруг нас.

– Ты точно не отступишь? Не передумаешь? – вдруг с каким-то внутренним страхом спросил Олег.

– Нет, Олег, – тихо ответила я, переплетая свои пальцы с его. – Я не передумаю и не отступлю. Я все для себя поняла и решила. Я вернусь к тебе сегодня вечером.

Он вздохнул, хотя в его глазах всё ещё оставалась тень беспокойства.

– Ты для меня важна, Лив, – наконец сказал он, его голос стал более уверенным. – И я боюсь не потерять контроль над ситуацией, а потерять тебя.

– Я тоже боюсь, Олег, – призналась я. – Я втянула нас в дополнительные неприятности…. Я боюсь… ты возненавидишь меня за это.

– Лив, – рассмеялся он. – Ты серьезно считаешь, что я не просчитал вероятность того, что мне придется из-за тебя схватиться с Перумовым? Рысенок, я мастер просчитывать ситуации, поэтому моя компания и идет упорно вверх. Я понял все с той секунды, как поймал его взгляд на тебе. И сам спровоцировал его. Помнишь? Когда поцеловал твою руку. Нет, не спорю, дополнительно я хотел проверить, насколько отвратителен тебе – ты же не стала бы вырываться у меня из рук посреди зала, вот я и воспользовался ситуацией. Каюсь. Но и этого отморозка провоцировал я специально.

Я замерла на мгновение, ошеломлённая его словами. Олег рассмеялся, словно ему было легко признаться в том, что он не только всё просчитал, но и сам сыграл свою роль в этой опасной игре. Его глаза светились лукавством, но в них была и серьёзность.

– Ты… специально это сделал? – переспросила я, пытаясь переварить услышанное. – Спровоцировал Перумова?

Олег кивнул, его улыбка стала чуть шире.

– Конечно, Лив, – сказал он. – Я же не наивный мальчишка. Как еще я мог дать ему понять, что не уступлю тебя?

Я смотрела на него, пытаясь осознать, что этот человек, всегда казавшийся таким контролирующим и осторожным, всё время действовал с ясной стратегией.