Текст книги "Вопрос цены (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Слова Олега звучали одновременно возмущённо и беспомощно. Он смотрел на меня с каким-то отчаянием, словно не мог понять, почему я так упрямо держусь за свою независимость. Черт! Я ведь уже и сама поняла, что здорово перегнула палку. Хотелось горько засмеяться, а еще больше – заплакать.

– Там, на концерте, Лив, я впервые понял, что возможно дорог тебе сильнее, чем ты это показывала. Твоя ревность…. Она стала подарком для меня. Никто, никогда не ревновал меня, Лив. Это было…. Ошеломляющее ощущение. Только так и не могу понять с чего?

Слушая его слова, я чувствовала, как во мне поднимается горькая волна. Он говорил о моей ревности как о чём-то важном, как о доказательстве наших чувств, но для меня это был один из самых болезненных моментов. Я действительно ревновала его, потому что боялась потерять, боялась, что он найдет ту, которая станет выгодным вложением или союзом. А сейчас он, этот сильный, уверенный мужчина, говорил об этом, словно о чем-то чудесном.

– Чертова Клара, – вырвалось у меня. – Олег…. На премии, она сказала, что рассталась со своим шефом. Они 10 лет были вместе, но он был женат на женщине… на выгодной женщине, понимаешь? И у меня за спиной была ровно такая же история. Марк едва выносил Марину, но она принесла ему компанию. А там, на концерте…. Эти дочери и сестры…. Потенциальные выгодные партии. Это наш мир, Олег, и я знаю его правила не хуже тебя.

– Так ты из-за этого бросила меня и уехала к себе? – фыркнул он.

– А что я должна была сделать? – ядовито уточнила я. – Выесть тебе мозг чайной ложечкой? Устроить разборку? Сказать: женись на мне?

– От последнего предложения я бы не отказался, – рассмеялся он. – Я так опьянел тогда, рысенок, что едва не пропустил важную встречу, – он обнял меня сзади и прижался щекой к волосам. Я даже не сопротивлялась, хоть и чувствовала злость. Но его руки, сильные, смелые, ласковые – лишали меня воли к сопротивлению.

– Да, ты уходил…. – вспомнила я, неосознанно подставляя его губам шею. – Я тогда испугалась….

– Почему, родная?

– Я подумала…. – ох, как страшно это сказать, – я заметила…. Что Марка тоже нет в зале!

Его руки на мгновение замерли, а затем он ещё крепче прижал меня к себе.

– Моя умная, хитрая, наблюдательная рысь. А ведь ты совершенно права, любимая.

– Что? – я стремительно обернулась к нему. – Ты….

– Я поймал момент, когда мальчишка вышел, и нашел его. Нам нужно было переговорить без свидетелей.

Я хотела повернуться к нему лицом, но Олег не позволил, продолжая целовать шею и рассказывать.

– Ты совершенно точно поняла, что Перумов теряет позиции. Наш мир не прощает слабостей, а то, что ему надавали по сопатке, да еще и на приеме – жестко выставило его дураком. Лив, радость моя, мужики – сплетники почище женщин. Его видели с моими следами и правильно все поняли. Врагов у этой падали было не мало, все ждали, пока он споткнется. В том числе и Покровский, – Олег чуть прикусил мне ухо, и внутри меня начал тлеть огонек. – Знаешь, рысенок, как ни погано это признавать – этот щенок действительно любил тебя. И любит до сих пор.

Он внимательно наблюдал за моей реакцией, но я просто приняла эти слова к сведению.

– Когда он узнал, что Перумов одержим тобой, а он, Лив, действительно слегка поехал на этой почве, когда узнал, что едва не произошло на вечере, когда увидел, что тестюшка теряет позиции – он начал свою игру. Целью был «Австром» и развод с женой. В идеале…. – Олег усмехнулся, – ну идеал я ему обломал. Но нас, как бы это было не смешно, объединяло одно – ты. Поэтому Марк согласился стать союзником. На время.

Я слушала Олега, чувствуя, как всё, что он говорит, медленно проясняет запутанную картину того, что происходило вокруг меня последние месяцы. Я знала, что мир бизнеса и власти жесток и безжалостен, но всё равно не могла представить, что окажусь в самом центре этой битвы.

– Я не могу поверить, что Петр настолько поехал головой, что из-за меня начал войну….

– Лив, трое мужчин поехали головой из-за тебя. Для каждого из нас ты была той, которую он хотел видеть рядом с собой. Деньги, власть – это все, конечно, интересно. Но пока еще ни один человек не смог полностью избавиться от чувств. А чувства мужчин к женщинам – самое естественное, что есть в этом мире. Марк видел в тебе силу, которая поддерживала его три года, Перумов – для него ты была законной добычей, но при этом, каждый раз, когда ускользала, становилась все более желанной, желанной до одержимости, Лив. До очень опасной одержимости. Полагаю, – проворчал он, – проблемы с психикой у него были и до этого, ты же стала спусковым крючком.

– А кем ты видел меня, Олег? – тихо спросила я его.

Он вздохнул, но ответил честно:

– Женой, Лив. Мой женой. На меньшее я был не согласен.

Он немного помолчал и продолжил:

– Дальше все было гораздо проще. Володя нашел Борисова в три счета. На самом деле, Лив, мы и до тебя подобрались близко, поняв, что у Перумова есть тот, кто роет для него грязное белье. Понимаешь, любимая, компромат – это конечно вещь хорошая и нужная, но только тогда, когда не перегибаешь палку. Петр же, когда понял, что власть под ним пошатнулась, начал давить на тех, на кого давить не стоило. Ну по крайней мере не на всех сразу. Он искал слабые места «Агоры», но я закрыл ему все ходы. Предсказывать его действия в бизнесе было элементарно. Тогда он начал искать мои слабые места, и это тоже было предсказуемо. Кстати, счастье мое, спасибо тебе, – он снова приник к моей шее, лишая возможности к сопротивлению.

– За что? – только и выдохнула я.

– За тот разговор с Володей. Знаешь, что я чувствовал, когда узнал о нем? Счастье. Невероятное счастье первый раз в жизни. Ты не задавала вопросов, Лив, ты защищала меня.

– Ты и об этом знал? – я не знала смеяться или плакать, или все-таки врезать ему как следует.

– Рысенок, я уже говорил и повторю снова – это моя компания, я знаю, что происходит здесь.

Немного помолчав, Олег продолжил:

– Не желая рисковать, через Марка мы слили Перумову то, чего он так желал. И тут, Лив, я совершил вторую ошибку, едва не ставшую фатальной.

Олег все-так развернул меня к себе и крепко поцеловал в губы.

– Как и ты, Лив, я переоценил Перумова. Думал, ему нужен я: за то, что пошатнул его позиции, за то, что демонстративно увел то, что Перумов считал своим, за то, что подставил его перед Павловым. Дал ему компромат, чтобы в последствии легко опровергнуть, а за одним и прихлопнуть Борисова. Компромат, настолько близкий к правде, что ближе просто невозможно. И при этом – легко опровергаемый. Дай врагу полуправду, Лив, и, опровергнув лживую часть, навсегда закроешь вопрос. Не так ли? Но не учел, что твари нужна была ты. Не я, Лив, был целью. А ты. Его больной мозг тебя винил во всем, что происходит. Никогда, Лив, я не прощу себя за это.

– Олег…. – я обхватила его за голову руками.

– Тебя спасла Диана. Она увидела, что ты вылетела из кабинета и побежала из офиса. Она тут же вызвонила Володю, сообщив, что ты убежала без охраны.

Я вернулся, Лив, раньше, потому что ожидал проблем. Даже не от Перумова, от других…. коллег. Мы с тобой разминулись в 15 минут. 15 чертовых минут, Лив! Володя был уже на ушах, судорожно соображая, куда ты могла рвануть. Для меня же это было очевидным. Мы полетели в Центр и по пути нам позвонила Катерина, сказала, что у вас случились проблемы. Лив, мы опоздали на 10 минут, – он почти рычал от злости на себя. – Нашли только выброшенный телефон, – тут он замолчал, вспоминая тот кошмарный вечер. – И да, тут я признаю, именно Марк понял, куда Перумов тебя увез, – это признание далось ему не легко. – Дальше ты все знаешь.

Олег замолчал. Молчала и я, не зная, что сказать.

Его слова оседали на меня, словно тяжелые капли дождя, оставляя следы понимания того, что я была лишь частью сложной мозаики, которую он создавал с таким мастерством. Я всегда знала, что Олег силен в своих манипуляциях и умел просчитывать каждый шаг, но сейчас осознала это в полной мере. Он был на два шага впереди, а может, и больше.

Я слегка отстранилась от него, всматриваясь в его лицо, в эти глаза, которые скрывали столько тайн. В нём всегда была эта смесь силы и хрупкости, скрытой за маской уверенности.

– Таким образом, Олег, ты заполучил меня, ведь я действительно полюбила тебя, провел три сделки и вывел компанию на новый уровень, уведя внимание конкурентов от основного действия, разобрался с тем, кто представлял опасность для нас с тобой и избавился от соперника. Так? – холодно резюмировала я.

– Ну…. Еще я получил дружбу сенатора, который и сам готов был убить тварь, поддержку губернатора, которого серьезно стал напрягать Перумов и…. предложение иностранных партнеров выйти за пределы России.

– Я тебя ненавижу, Королев! – вырвалось у меня.

– Ты только что сказала, что любишь, – он смотрел с таким обожанием, что просто не оставлял мне ни единого шанса. – А еще, Лив, разве тебе не было бы скучно, если б я таким не был?

Я закрыла глаза и громко выдохнула, пытаясь справиться с бурей чувств, которые нахлынули на меня. Злость, раздражение, обида и… любовь. Да, черт возьми, я любила этого человека, несмотря на все его интриги и манипуляции. Он стоял передо мной, весь такой уверенный в себе, с этими искрящимися глазами, которые знали, как играть на моих нервах, и при этом, как никто другой, понимал меня.

Выругалась. Еще раз выругалась. И снова выругалась. Вроде стало полегче.

– Хочешь, дам тебе дырокол кинуть? – участливо спросил Олег. – Можешь даже в шкаф – ему не привыкать стекла менять.

– Черт возьми, Олег, ты прав, – ответила я с улыбкой, полной горечи и принятия. – Если бы ты не был таким, я бы, наверное, спятила от скуки. Я привыкла к этой игре, к этим вечным разборкам, интригам и твоим планам. Ты ведь знал это с самого начала, верно? Знал, что я не смогу устоять. Это ведь ровно то, что ты готов был предложить мне, так?

Он усмехнулся, и я увидела в его глазах тень удовлетворения.

– Если я сейчас открою рот, то дырокол точно полетит в меня. Это больно. Костя рассказывал.

– Не повезло ему.

– Я потом извинился.

– Ты реально меня бесишь, Королев. И я люблю тебя. Очень люблю.

– Так ты выйдешь за меня, рысенок?

– Боюсь, Олег, что если скажу «нет», последствия твоих дальнейших манипуляций будет расхлебывать весь офис.

– Это «да», Лив?

– Это «да», Олег, – обреченно кивнула я.

Его глаза засветились изнутри, таким нестерпимо жарким и ярким светом, что он обжег меня. Олег бережно взял мою руку и осторожно надел кольцо на палец.

А потом обнял

– Наконец-то…… – глухо выдохнул он, – наконец-то только моя.

Он опустил голову и осторожно поцеловал меня, будто боясь, что этот момент может исчезнуть, если он сделает что-то не так. Поцелуй был мягким и нежным, полным обещаний и любви. Я ответила на его поцелуй, чувствуя, как всё внутри меня замирает, и мир сужается до одного единственного ощущения – его губ на моих.

– А ты, Олег, только мой, – успела прошептать я.

Он снова засмеялся, и я почувствовала, как его смех вибрирует в его груди, обволакивая меня теплом и любовью. И в этот момент я поняла, что готова пройти с ним через всё, что бы ни ждало нас впереди. Ведь мы всегда были командой, даже тогда, когда играли против друг друга.

Эпилог

Я смотрела на огромную фотографию и до сих пор не могла поверить, что женщина на ней – это я. Красивая, элегантная, излучающая любовь и свет. И мужчина рядом: сильный, умный, точно знающий, чего хочет. Сколько бы раз я не смотрела на это привидение искусств, она всегда вызывала у меня дрожь в коленях.

– Ты прекрасна, Лив, – услышала я над ухом мурлыкающий голос мужа. – Была тогда и осталась сейчас. Нет, вру, сейчас ты просто невероятна.

– Как Марику удается создавать такие шедевры, Олег?

– Он видит души, Лив, – тихо ответил муж, подавая мне бокал с шампанским и поглаживая меня по обнаженному плечу. – Редкий дар. Или проклятие. Не знаю даже. Знаю одно – я благодарен Марику за нее.

– Так, что даже согласился отдать? – улыбнулась я, обернувшись к нему и машинально поправляя галстук. Осторожно задевая за израненную щеку.

– Лив, сегодня его триумф, его день. И эта фотография – центральная в серии.

Я улыбнулась, поднеся бокал к губам.

– Знаешь, я тогда не думала, что через пять лет буду почетным гостем на выставке в Нью-Йорке, Олег.

Я посмотрела на фотографию снова. В ней действительно было что-то большее, чем просто изображение двух людей. В ней было наше прошлое, наше настоящее и будущее. Всё, через что мы прошли, все наши победы и поражения, все тайны и откровения. Это была история любви и борьбы, и я знала, что каждый, кто взглянет на неё, почувствует это.

Олег наклонился и поцеловал меня в висок, его губы были тёплыми и мягкими. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. За эти годы мы прошли через столько всего, но в конце концов мы всегда оказывались рядом, поддерживая и любя друг друга. И, как и пять лет назад, мое тело покорялось этому мужчине, его силе и его любви.

– Эй, влюбленные, – голос Марика заставил нас обернуться, – вы заснули у этой фотографии? Тут много и других. Зацените, полюбуйтесь. Я чертов гений.

– Никто в этом и не сомневается, Марик, – усмехнулся Олег, пожимая ему руку. – Нью-Йорк? Почему Нью-Йорк?

– Хотел, лапочки, быть поближе к вам.

– Марик, где Рим и где Нью-Йорк? Ты ничего не перепутал?

– Так это только первый шаг, Тыквочка. Иду медленно, но верно.

– Первый шаг, да? – улыбнулась я, поглядывая на Марика. – Ты как всегда, полон сюрпризов.

– Конечно, – ухмыльнулся он, искрясь своей обычной энергией. – Ты ведь знаешь меня, Лив. Я не останавливаюсь на достигнутом. Нью-Йорк, Париж, Милан. Дальше – только вперёд. А ты, Олег, – он подмигнул ему, – не расслабляйся. Лив – моя главная муза, и я не дам тебе её забрать полностью.

Олег усмехнулся, обняв меня крепче.

– Ничего, Марик, будем делить. Я согласен делиться её вдохновением, пока ты не будешь забывать, что она моя.

Марик только покачал головой, с видимым удовольствием наблюдая за нашей перепалкой.

– Всё, всё, – сказал он, поднимая руки в примирительном жесте. – Я же сказал, что не собираюсь вас разлучать. Наоборот, хочу, чтобы вы были счастливы. Но, знаете, эти выставки, фотографии, интервью – это всё тоже важно. Потому что ваша история вдохновляет не только меня, но и многих других. А такие истории, они должны быть видимыми, должны звучать.

– Марик, – сказала я мягко, улыбаясь, – ты всегда умел придать смысл всему, что делаешь. И, знаешь, я благодарна тебе за это. За то, что ты был рядом, за то, что показываешь нашу историю через свои фотографии.

Он кивнул, в его глазах на мгновение мелькнула благодарность.

– Я просто хочу, чтобы вы знали, – сказал он тихо, – ваша любовь, ваша борьба – это нечто большее, чем просто отношения. Это что-то, что вдохновляет, что даёт надежду. И, Лив, Олег, – он слегка нахмурился, – вы знаете, что я не сентиментальный тип, но… я горжусь вами. Очень горжусь.

Он демонстративно смахнул слезу. Она-то как раз была настоящей.

– Ой, тыковка, а где мой маленький огуречек?

– Марик, я думала она с тобой? – я вздрогнула и посмотрела на Олега.

– Она была со мной, но сказала, что пошла к вам.

– Марик, я тебя убью, нянь хренов!

– Рысенок, спокойно, куда она могла деться – тут кругом охрана и люди, – успокаивающе обнял меня Олег, но его глаза зорко бегали по залу, отыскивая маленькую фигурку.

Но я не могла успокоиться. Сердце сжалось в комок, в голове крутились тревожные мысли.

– Марик, это ведь огромный музей! – я уже пыталась нащупать в кармане телефон, чтобы позвонить. – Здесь тысячи людей, а Ева такая маленькая. Если она…

– Лив, – Олег осторожно взял меня за руку, его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение в каждом его слове. – Она найдётся. Сейчас найдем.

Он вытащил телефон и начал отдавать команды. Марик, слегка побледнев, прикусил губу и начал всматриваться в толпу гостей, словно пытаясь высмотреть там маленькую фигуру.

– Мама, – услышала я за спиной.

Развернулась и подхватила дочку на руки, прижимая к себе.

– Ева, – выдохнул Олег, обнимая нас обеих.

Дочка смотрела на нас своими зелеными глазищами и не знала, к кому потянуться первому. Поразмыслив, как истинная женщина, повисла на папе.

Олег с облегчением и радостью прижал её к себе, глядя на меня поверх её головы. Я видела в его глазах столько любви и тепла, что все мои страхи и тревоги начали отступать.

– Ну что, наша маленькая исследовательница, – сказал он с улыбкой, целуя её в лоб, – куда ты успела убежать на этот раз?

– Я не убегала, папа! – возразила Ева, серьёзно смотря ему в глаза. – Я просто хотела посмотреть на картинки. Там такая большая картина с тигром! Он очень красивый, папа, ты видел его? Он на тебя похож – огромный и сильный.

Олег с улыбкой покачал головой.

– Я видел, как мама переживает за тебя, – сказал он мягко, глядя на меня с теплотой. – И в следующий раз, Ева, когда захочешь куда-то пойти, скажи нам, хорошо?

Ева кивнула, обнимая его за шею, и повернулась ко мне.

– Прости, мам, – прошептала она, слегка виновато, – я больше так не буду.

– Знаю, солнышко, знаю, – я погладила ее по прядям цвета бледного золота.

– Ох, огуречек, у дяди Марика будет припадок с тобой!

Ева рассмеялась и, не отпуская шеи Олега, протянула руку к Марику.

– Дядя Марик, ты тоже большой и сильный, только не рычишь, – сказала она, хитро прищурившись. – Но если хочешь, могу научить!

Я рассмеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой. Без сомнений и без страхов.

Олег поймал мой взгляд глазами, и я поняла, что он чувствует тоже самое.

Конечно, мы оба это знали, рано или поздно у Евы встанет вопрос, почему у медноволосой и синеглазой мамы и черноволосого и синеглазого папы белокурая дочка с одуренно-зелеными глазами. Как знали и то, что мы расскажем Еве правду, потому что скрывать это от нее – подло. Мы расскажем ей историю о любви и предательстве, о жестокости и отмщении, о смерти и жизни. Мы честно покажем ей фото, что бережно хранит тетя Света, и которые ждут своего часа. Но это будет еще совсем не скоро.

Марик подвел нас к большой фотографии, перед которой мы с Олегом замерли, почти не дыша.

Гений Марика запечатлел на ней не одного тигра – хозяина тайги. Чуть дальше за царем леса, из-за заснеженных кустов, выглядывала хитрая, рыжая мордочка маленькой лесной кошки.

– Марик, – ахнул Олег, – как ты…

– Три недели, – гордо ответил мой друг, – три недели, ребят. В тайге. Один. Чуть яйца себе не отморозил. Мне тут за нее предлагают….

Марик замолчал, но по его сияющим глазам было видно, что предложение явно впечатляющее. Олег прищурился, едва заметная улыбка тронула его губы.

– За неё предлагают сколько, Марик? – с интересом спросил Олег.

– Пять миллионов долларов, – с видимой гордостью произнёс Марик, слегка приподняв подбородок. – Вдумайтесь, ребята, пять миллионов! Рысь и тигр в одном кадре – это уникальное сочетание. Ну и… – он посмотрел на нас с лёгкой улыбкой, – сказали, что оно необыкновенно личное. А значит, ещё более ценное.

Олег, услышав сумму, издал тихий свист.

– Да уж, Марик, я даже начинаю беспокоиться, что у нас нет с собой налички, чтобы выкупить её прямо сейчас, – пошутил он, но в его тоне звучала серьёзная нотка. Для себя он уже все решил.

– Олег, – вдруг серьезно сказал Марик, – вопрос цены этой картины – не деньги. Кому как не вам это знать, ребята. Вопрос цены этой картины – вы. Она была, есть и будет ваша.

Я почувствовала, как горло сжимается от волнения. Марик – наш верный друг, наша поддержка и опора, и его жест значил для нас больше, чем любые деньги. Олег кивнул, в его глазах мелькнуло что-то тёплое, а затем он шагнул вперёд и крепко обнял Марика.

– Спасибо тебе, друг, – тихо сказал Олег, его голос слегка дрожал. – Ты даже не представляешь, как это много значит для нас.

Марик засмеялся, хлопнув его по спине.

– Эй, эй, да ладно тебе, тигр! Что я, не знал, на что подписываюсь? – Он отпустил Олега и посмотрел на меня. – Лив, Олег, вы – моя семья. Единственная, которая у меня есть. А эта фото – пусть случайное, но отражение того, что я вижу каждый день. Вашу силу, вашу любовь, ваше единство. Всё остальное не имеет значения.

Я подошла к Марку и обняла его, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

– Ты чудо, Марик, – прошептала я, – и я счастлива, что ты с нами.

Он кивнул, отстранившись и обводя нас всех взглядом.

– Мы семья, ребят. Где бы ни были, какими бы ни были, мы – семья.

Я знала это. Он – наша семья. И Володя со своей маленькой, похожей на уютную булочку женой – тоже наша семья. И братья Миша и Коля, молчаливые, с лицами бандитов и руками врачей – тоже наша семья. И Костя, вечно ноющий и таскающийся за Дианкой вот уже пять лет – он тоже наша семья. И Света, помогающая тем, кто потерял надежду, снова начать жить – тоже наша семья. Ведь семья – это не кровь или обязательства. Это то, что мы выбираем сами.