Текст книги "Вопрос цены (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
– Ну, Оливия Германовна, вы же понимаете, что это… – он запнулся, пытаясь подобрать слова, – это ведь не просто «раскрутка». Ваша позиция в компании теперь важна, и если мы хотим остаться на плаву, нужно показать СМИ, что у нас всё под контролем. И вы… ну, вы как раз та фигура, которая может это сделать.
Я подняла бровь.
– Костя, – начала я медленно, – там, где ты учился манипулировать, я преподавала. И если ты рассчитываешь, что я буду «лицом компании» вместо Олега Анатольевича, то ты сильно заблуждаешься. Как, кстати, и он, если рассчитывал на это же самое. Моё место – за кулисами, а не на сцене. Но ты в одном прав – чем ближе сделки, тем сильнее будет слетаться воронье. Чем мы меньше будем давать информации – тем сильнее шакалы будут рыть, ища сенсацию. И ведь нароют, твари.
Латыпов нервно сглотнул, осознавая, что попытка манипуляции с треском провалилась. Он снова переступил с ноги на ногу, избегая моего взгляда.
– Ну… да, – пробормотал он, всё ещё пытаясь оправдаться. – Но мы должны как-то контролировать поток информации. Если мы не дадим им хоть что-то, они и правда начнут копать глубже. А шеф… – он замялся, словно не зная, как подобрать слова, – шеф не любит, когда его трогают. Если мы не возьмём ситуацию под контроль, она может выйти нам боком.
Я медленно поднялась со своего места и подошла к окну, глядя на улицу. Слова Латыпова были, конечно, правдой. Чем дольше мы будем молчать, тем больше слухов и сплетен начнут распространяться в прессе.
– Ты не понял самого главного, Костя, – медленно произнесла я, не оборачиваясь. – Мы дадим им информацию. Но мы будем диктовать условия. Не позволим им рыть там, где им не положено.
Я повернулась к нему, и он встретил мой взгляд с осторожным интересом.
– Подготовь список СМИ и тем, которые они хотят обсудить. Я сама посмотрю, что из этого можно использовать, а что нет. Но запомни одно: ни один журналист не получит интервью с Олегом Анатольевичем, пока я не буду уверена, что это сыграет нам на руку. Понимаешь?
Константин неуверенно кивнул.
– Дай мне еще неделю, Костя, – попросила я. – Подержи их еще неделю на привязи. Дай стандартные пресс релизы, пообщайся с коллегами сам. И еще, – я помассировала переносицу, – пришли ко мне нашего штатного фотографа и стилиста.
– Ээээ… проблемочка, Оливия Германовна. Понимаете, когда нам нужен был фотограф – мы брали человека на договор. А стилист….
– Стилист, – вздохнула я, понимая, к чему всё идёт, – это тоже «человек на договор», да?
Константин виновато развёл руками:
– В точку. Штатного стилиста у нас нет, мы всё делали через аутсорсинг.
Я потерла виски, чувствуя, как голова начинает слегка пульсировать от напряжения. Но в глубине души вдруг почувствовала и радость, и страх.
Эх, Марик, Марик! Ну никак мне без тебя, дорогой!
– Ладно, Костя, будет у вас стилист и фотограф в одном лице!
– Когда? – Константин даже подпрыгнул.
– Надеюсь, что завтра. Если я сегодня выживу после разговора с ним…. Иди, Костя…. Завтра утром список СМИ и тем с тебя. И краткая характеристика на самых лояльных к нам журналистов. Да сам не таскайся, пришли все на почту. Если будут вопросы – я тебя дерну. А сейчас будь другом, исчезни с глаз моих.
Костя мигом скрылся из кабинета. Я бросила быстрый взгляд на настенные часы – стрелки показывали почти девять вечера.
Тихо брякнул внутренний чат компании: пришло сообщение от Володи с поднятыми вверх пальцами. Я выдохнула – значит центр прошел проверку и у службы безопасности. Не то, чтобы я ожидала проблем, но все таки….
Тихий стук в двери снова заставил поднять голову. Где-то что-то внутри меня на секунду сжалось. Я весь день боялась, что ко мне придет Олег, совершенно не зная, как теперь смотреть на него. То, что произошло утром, как бы я не старалась убедить себя в обратном, зацепило сильнее, чем нужно.
К счастью в кабинет прошмыгнула Диана.
– Может вам чаю приготовить, Оливия Германовна?
Я почувствовала, как невидимое напряжение отпустило моё тело, в то же время чувствуя легкое разочарование.
– Да, Диана, спасибо, чай был бы кстати, – ответила я, мягко выдыхая.
Диана молча кивнула и поспешила в приемную. Я осталась одна, вновь обратив внимание на накопившиеся документы. Но даже работа не могла заглушить тех мыслей и чувств, что бурлили внутри меня с утра.
Секунду спустя чай уже был на столе, аромат согревал своим теплом, но внутренний холод никак не уходил.
– Спасибо, Диана, – сказала я, обнимая кружку ладонями, пытаясь поймать хоть немного тепла.
– Мне кажется, Оливия Германовна, он в вас влюбился, – вдруг сказала она, мило покраснев.
Я едва не выронила чашку, чувствуя, как лицо, шею и даже уши заливает удушливой волной жара.
– Что?
– Константин Валерьевич. Он так смотрит на вас! И восхищается вами!
Я нервно засмеялась, чувствуя себя полной дурой.
– Нет, дорогая, это не любовь. Это дань уважения одного профессионала – другому. Костя наслышан обо мне и моей работе, поэтому восхищается мной. Не более того.
Диана покраснела еще больше.
– Если Олег Анатольевич уже уехал, ты тоже езжай домой, – велела я девушке.
– Шеф еще на работе, – устало улыбнулась она, выходя в приемную. – И похоже никуда не собирается.
Олег всё ещё на работе. Мысль об этом почему-то давила на меня. Он был здесь, где-то за стеной, всё так же контролируя всё и всех. О чем он думает? Что делает? Не сожалеет ли о принятом сегодня решении?
Я тряхнула головой и выдернула шпильки из волос, позволяя рыжим локонам свободно падать на спину. Хватит трепать себе нервы, нужна брать себя в руки и звонить Марику. И постараться пережить этот разговор.
11
Длинные гудки были ответом на мой звонок. Один, другой, третий.
– Да, – наконец услышала я знакомый голос в трубке. Такой недовольный и такой родной, что невольно тепло разлилось по груди.
– Привет, Марик, это я!
Трубка ответила долгим молчанием.
– Знаешь что, Лив, а не пойти б тебе на…. Хутор!
Да, просто не будет.
– Я сволочь, Марик. Я знаю, – мой голос был послушным и смиренным.
– Да ты не просто сволочь, Лив, ты грязь. Нет, хуже, ты плесень которая питается грязью! Нет, даже еще хуже…
– Остановись, Марик, это уже говорила Камерон Диаз Джулии Робертс! Мы с тобой вместе этот фильм смотрели, забыл? Но общий смысл я уловила!
Трубка снова ответила молчанием, но на этот раз молчание было более напряжённым. Я могла почти услышать, как Марик пытается успокоиться, собраться с мыслями.
– Лив, – наконец прорвался его голос, – ты действительно думаешь, что можешь позвонить и извиниться вот так просто, как будто ничего не произошло? Как будто твоя маленькая «сволочь» внутри вдруг решила выйти на свет и всё исправить?
– Нет…. – мне было стыдно и мерзко.
– Два месяца, Лив, ты пропала на два месяца. Ни звонка, ни сообщения, ничего.
– Марик, я….
– Ты думаешь ты одна под замес угодила? Ты думаешь тебя одну турнули с работы, избавив от хорошей репутации?
Каждое его слово было истинной правдой.
– А ты знаешь, Лив, что теперь ни одно издание не берет меня на работу? Ты знаешь, что благодаря Перумову и его дочке, я вынужден перебиваться фотосессиями на свадьбах?
– Я….
– А что ты, Лив! – его голос сорвался на гневный шёпот. – Ты даже не представляешь, что я чувствовал, когда все рухнуло! Ты не просто пропала из моей жизни, ты забрала с собой все, что у меня было. Мы были командой, Лив! А потом ты просто исчезла, оставив меня одного разгребать весь этот бардак. Я потерял не только работу, я потерял свою жизнь, карьеру, репутацию! За дружбу с тобой я расплатился сполна!
Я крепко сжала трубку, пытаясь не дать слезам прорваться. Марик был прав, и от осознания этого больно кольнуло в груди.
– Я не знала, что всё дойдет до этого, – прошептала я. – Ты думаешь, мне не больно? Я так же потеряла все!
– Не тебе говорить о потерях! – прервал он меня резко. – Тебе просто не понять, что значит остаться без всего и без кого-либо рядом. Ты всегда думаешь только о себе, Лив, всегда. О своей карьере, о своих амбициях, о своей матке, в конце концов! Я предупреждал тебя, что роман с Марком закончится именно так! И было бы ради чего так рисковать! Я предупреждал, что Перумов взбесится, узнав про вас! Ты подставила себя, Лив, но и меня тоже!
Каждое его слово было как удар. Он был прав. Всё это я знала и тогда, и сейчас, но даже с этим знанием продолжала надеяться, что как-то смогу всё исправить.
– Я не могла предвидеть, что всё закончится так… – мой голос был едва слышен. – Я… я просто…
– Ты просто думала, что сможешь всё контролировать, как всегда! – перебил он меня. – Ты думаешь, что можно спать с начальником, и всё обойдется? Ты думаешь, что люди вроде Перумова просто позволят тебе делать, что хочешь, не считаясь с их планами? Это не романтическая комедия, Лив! Это жизнь, и в ней всё имеет последствия.
Молчание повисло в воздухе. Я знала, что каждое его слово правда, но от этого не становилось легче.
– И что теперь? – наконец спросила я. – Мы никогда больше не сможем поговорить как раньше?
– Я хотел поговорить с тобой, я перенес бы все это стойко, если бы ты была рядом! Но ты исчезла….
– Марик, – я глубоко выдохнула, моргая и не позволяя слезам пролиться а щеку. – Единственное, что могу сказать в свое оправдание, что исчезла, оборвала все связи с тобой только потому, что надеялась, что тогда тебя не тронут.
– Ты думала, что, исчезнув, защитишь меня? – его голос стал тише, но гнев всё ещё ощущался. – Лив, так не работает. Ты должна была поговорить со мной, сказать, что происходит. Вместо этого ты бросила всё, словно мы никогда не были друзьями.
Я не знала, что сказать. Он был прав – как всегда. Я пыталась защитить его, но в итоге сделала только хуже.
– Прости, Марик, – тихо произнесла я. – Я правда пыталась. Я не хотела втягивать тебя в это больше, чем уже было. Я… Я не знала, что делать, и просто сбежала. Это не оправдание, я знаю.
– Прости… – он на мгновение замолчал. – Лив, я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебя за это. Мы были друзьями, и ты мне доверила всё, кроме себя!
Тишину, повисшую между нами можно было резать ножом.
– Выходные. Три бутылки вермута. Четыре коробки конфет. И просмотр Бриджит Джонс! Все три части! – наконец, выдохнул Марик. – И ты будешь подпевать ей, ясно! Вместе со мной!
Слезы все-таки хлынули из глаз. Я прикрыла глаза рукой, стараясь сдержать всхлипывание.
– Ты че, ревешь там, что ли, дура мохнатая? – услышала я в трубке, и это заставило меня всхлипнуть ещё сильнее.
– Да, реву, – призналась я, уже не пытаясь сдерживать слезы. – Ты же знаешь, я не могу без тебя, Марик.
– Ну все, хватит уже, – его голос вдруг стал мягким и тёплым. – Вертушку свою завела, слёзы льёшь… Я же ещё подумаю, что ты меня любишь, а любить такого как я…. Ну ты понимаешь, это моветон.
– Я тебя люблю, Марик. Очень люблю, – прошептала я. – Прости меня!
– Давно простил, Лив. И тоже очень люблю. А теперь переходи уже к делу, хватит заливать телефон, у него от этого контакты переклинит. – Марик снова вернулся к своему привычному тону, заставив меня усмехнуться сквозь слёзы.
– Мне нужно, чтобы ты помог мне, – наконец выдохнула я, чувствуя, как напряжение спадает. – Понимаешь, фотограф, стилист… Ты мне очень нужен. Я и позвонила-то потому что хотела узнать, нужна ли тебе работа.
– О, значит, работа? – его голос мгновенно оживился. – Наконец-то настоящая работа, а не вся эта свадебная муть. Что за проект?
– Расскажу всё, когда увидимся, – пообещала я. – и знаешь…. Просто не будет. Я бы сказала, что будет сильно… сложно.
– Ого, похоже намечается новая заварушка? Я в деле, Лив. Когда прибыть в строй?
– Еще вчера, дорогой. Но завтра приходи часам к десяти в компанию «Агора», знаешь где это?
– «Агора»? Серьезно? Это самая крутая компания в сфере инвестиций по рейтингу «Коммерсанта», ты эту «Агору» имеешь ввиду?
– Угу, Марик. Ее самую.
– Лив…. Ты меня не устаешь удивлять. Санек, тот который в «Коммерсанте» за раздел новости отвечает, готов неделю бесплатно готовить в голом виде любому, кто уговорит генерала «Агоры» дать ему интервью!
– Санек? Голый и за плитой? Хм… – я засмеялась сквозь остатки слез, – это уже заманчивое предложение, но боюсь, не скоро кто-то его выручит. Интервью с Королевым – это как увидеть живого единорога.
– Так-так, – Марик притворно задумался. – А ты-то зачем к нему полезла? Или… неужели… Лив, скажи мне, неужели ты его новый пиарщик?
– Да, Марик, я – его новый пиарщик. И, поверь, за эти пару недель я поняла, что работа с ним – это как щекотать дракона за…
– Яйца?
– За усы, Марик, за усы, – я уже смеялась от души. Как же мне не хватало моего друга и коллеги.
– Дракон, значит, ага? И где же тут место для меня? – усмехнулся он.
– А вот завтра и узнаешь, дорогой! Жду тебя в десять. Пропуск будет на проходной.
– Заметано, девочка моя. Ехоу, мы снова в деле!
Не смотря на всю тяжесть, разговор с лучшим другом и подружкой в одном лице подняли настроение. Если в этом мире я и могла кому-то доверять, так это Марику.
Я на минуту позволила себе расслабиться, опустив голову на сложенные руки. Мои рыжие волосы свободно упали на стол, словно забирая с собой все накопившееся напряжение. На тихий скрип двери я даже не отреагировала, решив, что снова забежала Диана, забрать пустую чашку.
– Оливия, – раздался низкий голос, и всё тело моментально напряглось.
Это был не Диана. Это был Олег.
Я медленно подняла голову, убирая волосы с лица, и встретила его пристальный взгляд. Он стоял у двери, облокотившись на косяк, наблюдая за мной с выражением, которое сложно было разобрать. Его присутствие заполнило комнату, заставив воздух вокруг казаться тяжелее.
– Я думал, ты уже ушла, – произнёс он спокойно.
– Осталось несколько вопросов, которые нужно было решить, – ответила я, стараясь казаться спокойной, хотя внутри всё снова сжалось в тугой ком. – Я нашла нам фотографа и стилиста.
Черт, черт, черт! Растрёпанные волосы и заплаканные глаза – это то, что ему видеть совершенно не полагалось.
– Фотограф и стилист, значит? Чем тебе наши не угодили?
– Тем, что их нет, – пробурчала я, судорожно пытаясь заколоть рыжие пряди. – Хотите, чтобы вас снимал человек с аутсорсинга? И эти фото через тридцать минут уплыли бы в сеть необработанными? Нам нужен проверенный человек, который не станет болтать лишнего. Кстати, центр прошел проверку у безопасников, – ну почему волосы такие непослушные?
Олег молча кивнул и осмотрелся.
– Диана не уйдет домой, пока один из нас здесь, – наконец заметил он. – Может… пожалеем девочку?
Я остановила попытки заколоть волосы и взглянула на Олега, который стоял в дверях, осматривая кабинет, как будто оценивал ситуацию.
– Машина ждет внизу, – наконец, уронил он.
– Что? – мне показалось, что я ослышалась.
– Завтра у тебя будет свой водитель и своя машина, а сегодня Николай развезет нас по домам.
Оказаться с ним в одной машине? От одной мысли об этом у меня перехватило дыхание. Но его синие глаза смотрели с холодной насмешкой, бросая мне откровенный вызов.
– Хорошо, спасибо, – пробурчала я. – Через минуту буду готова.
Быстро собирая вещи, я судорожно попыталась вернуть себе контроль. «Всего лишь поездка домой,» – напомнила я себе. Выйдя из кабинета и выключив свет, я направилась к лифту. Олег уже ждал меня на улице, прислонившись к черному внедорожнику.
– Пойдем? – его голос прозвучал спокойно, как будто это был самый обычный вечер.
Я кивнула, сдерживая бурю внутри, и молча подошла к машине. Он открыл мне двери, пропуская в салон, следом сел и сам.
Николай завел машину и повёл нас по вечерним улицам города. Огни фонарей мелькали за окном, создавая ощущение какой-то отстраненности от реальности. Я сидела, уставившись в окно, не зная, что сказать. Или, может быть, не решаясь заговорить.
Олег вдохнул рядом, достал из внутреннего кармана пальто конверт и молча протянул мне. Я удивленно посмотрела на него, забирая конверт. На долю секунды, случайно задела пальцами его руку, горячую, шершавую от шрамов и шелушащейся кожи.
– Что это? – мне было настолько некомфортно, настолько…. противно от происходящего.
– Открой, – устало ответил Королев.
Я вскрыла конверт из которого мне на колени вылетела банковская карточка. На секунду я прикрыла глаза от нахлынувших воспоминаний.
– Что это? – лед в моем голосе мог заморозить любого, перед ним отступили даже страх и возбуждение от сидящего рядом Олега. Меня снова пытались купить как шлюху на базаре. Интересно, в какую сумму меня оценил этот человек.
– Корпоративная карта, Оливия, – грустно усмехнулся Олег. – У всех моих замов и у меня точно такая же. Лимит устанавливаю я лично. И только я. Ты что ж, все представительские расходы собралась из своего кармана оплачивать? Обеды с партнерами, прессой? Одежду для официальных выходов? Потянешь сама?
Вот я…. Третий раз за этот день я потеряла контроль над собой из-за этого человека! Третий раз! И кто я после этого?
– Отчет по финансам каждый месяц с приложением чеков и пояснениями, – закрывая глаза и откидываясь назад на спинку сидения заметил Королев. – До пятого числа месяца, следующего за отчетным. Все траты, которые не пропустит бухгалтерия или на которые не будет чека оплатишь сама.
– Поняла, – коротко ответила я, не поднимая глаз. – Всё будет как положено.
Олег не сказал больше ни слова, а машина погружалась в тишину, нарушаемую лишь звуком мотора и лёгким шуршанием снега за окном. Мои мысли были тяжёлыми, но в них прояснилось одно – этот человек способен вывести меня из себя одним движением.
12
Присутствие Марика в компании существенно скрасило мои рабочие часы. Он был как луч света среди постоянного напряжения и давления. С ним можно было расслабиться, забыть о тревогах, пусть даже на несколько минут. Его юмор и легкость в общении действовали как бальзам на мои нервы, израненные после бесконечных встреч и напряженных переговоров.
Его знакомство с коллективом тоже прошло без всякого напряжения или неприязни, а Латыпов вообще влюбился в него с того момента, как Марик выложил перед свои работы в фотографии.
– Чеерт, а я всегда думал, что за гений делает снимки для Перумова, – протянул Латыпов.
Марик прекрасно чувствовал кадр, знал как и в каком ракурсе следует снять человека так, чтобы подчеркнуть его сильные стороны.
– Олив, – через несколько дней Латыпов снова перешел к неформальной форме общения наедине со мной, – нужно снять вас для сайта и показать Королеву. Пусть выберет снимок.
– Себя он снять не хочет? – проворчала я, но скорее по привычке. До приема оставались считаные дни, напряжение в компании росло пропорционально напряжению в кабинете.
Но, к моему удивлению, сам Королев сохранял внешнее спокойствие, словно всё происходящее вокруг его не касалось. Несколько дней после нашего памятного разговора мы пересекались только на совещаниях или по телефону, и это дало мне возможность вздохнуть чуть свободнее.
В среду вечером я подтвердила его участие на благотворительном вечере у организаторов, а уже в четверг на компанию обрушился шквал звонков от журналистов. Телефоны буквально раскалились от количества запросов, и Володе пришлось значительно усилить охрану не только офиса, но и самого Королева. Журналисты были готовы на всё, чтобы первыми взять эксклюзивное интервью и прорваться к нему.
К сожалению, и мне не удалось избежать настойчивого внимания бывших коллег. Как только весть о моем назначении разлетелась в кругах журналистов и моих коллег, мне на телефон тут же посыпались предложения разного рода. Кто-то звонил сообщить, что счастлив снова работать со мной, кто-то поздравить с назначением, кто-то пытался выведать информацию. За сутки я выслушала столько лживых и лицемерных фраз, что к вечеру четверга уже с трудом сдерживалась при ответах.
Часов в семь вечера в кабинет заглянул Володя.
– Что, ишачишь?
– Составляю план книги: 400 остроумных способа послать друзей – показала пальцами кавычки, – на хер, – ответила я, усмехнувшись.
– Зам. директора по внутренней политике, – прочитал Володя на бейджике, валяющемся на столе. – Хм, отличная фотка. Кто делал?
– Тот, кто будет нас спасать, – ответила я, еще раз перечитывая регламент вечера.
– У тебя все готово? – уточнил он.
– Да. Только вот организаторы словно с цепи сорвались. Если на первом месте у них безусловно сенатор и его жена, то мы уверенно лидируем на второй позиции. Будет очень много внимания, Володя.
Володя кивнул, слегка нахмурившись.
– Да, я тоже это заметил. Безопасность усилена до предела, но, черт побери, журналисты и любопытные не дадут нам спуска. И дело не только в Королеве, Олив. Ты тоже теперь на виду. Тебе самой нужна охрана?
– Нет, обойдусь.
– Лив, я весь твой, до кончика тонких пальцев, – в двери просунулась лохматая голова Марика.
– Хорошо, заходи и посиди пока здесь. Если услышишь крик, мат, грохот – просто беги и не оглядывайся. Все, мальчики, пожелайте мне удачи в бою…. Пошла на растерзание зверя.
Диана была на месте – поливала цветы в приемной.
– Шеф у себя? – спросила я.
– Да. По-моему, ждет вас, Оливия Германовна.
Набравшись смелости, я постучала в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошла. Олег сидел за своим столом, сосредоточенно просматривая какие-то документы. Он поднял взгляд, услышав мои шаги, и молча пригласил жестом садиться.
– Добрый вечер, – начала я, пытаясь звучать максимально уверенно.
Олег слегка приподнял бровь.
– Добрый, Оливия. С чем пришла?
– Вот, – я передала ему папку с документами по благотворительному проекту и регламентом вечера, списки приглашенных гостей и журналистов, отдельно список тех, кто скорее всего постарается поймать гостей при въезде.
Пробежав глазами бумаги, он вздохнул и устало потер переносицу. В самом конце из папки вылетели три моих фотографии в разных ракурсах.
– Что за…. – он взял одну из них, внимательно рассматривая.
– Это фото для сайта компании, – спокойно пояснила я. – Мне сказали, что даже такую мелочь можно сделать только после согласования с вами…
– Бред какой…
Да, тут я солгала, признаюсь. Но его внимание к фото того стоило. Он смотрел на изображение и во взгляде его была оценка. Он смотрел как художник, как человек, который чувствует красоту и гармоничность изображения в целом. Да, я помнила про его рисунки и сохранила их уже в своем новом кабинете.
– Тебя любит камера, – заметил Олег, положив снимки на стол. – Они все хороши.
– Меня любит не камера, меня любит фотограф, – ответила я. – А еще он любит свою работу и является лучшим в этом.
Олег снова усмехнулся, сложил руки замком.
– Почему, Оливия, у меня есть очень неприятное ощущение, что ты сейчас пытаешься заставить меня сделать что-то что мне точно не понравится? Что, Оливия?
– Так, – я подошла к столу и забрала с него тяжелую папку, подумав, убрала подальше чашку с недопитым кофе. Олег наблюдал за моими действиями чуть приподняв бровь, что на его лице выглядело устрашающе.
– Убери еще вот это, – он подал тяжелый дырокол. – На всякий случай.
– Ага, спасибо. Я хочу познакомить вас с нашим фотографом и стилистом, – на одном дыхании выпалила я, воочию наблюдая, как леденеют глаза Олега.
– Послезавтра, один черт, вас увидят все, – быстро, быстрее чем зверь начал бы рычать проговорила я, – так лучше быть к этому готовым! И только на своих условиях!
Олег слегка прищурился, не сводя с меня взгляда.
– Ты ведь знаешь, что я ненавижу это всё… – его голос был почти шёпотом, но в нём звучала угроза.
– Я знаю, – быстро перебила его, прежде, чем он заведет себя. – Но это необходимость. Сенатор… – напомнила я, помахав рукой.
– Хорошо. Чем тебе не нравится моя одежда?
– Вы собираетесь идти на благотворительный бал, посвященный проблеме домашнего насилия в костюме от Армани и в запонках, которые стоят как три моих зарплаты? Серьезно?
Олег замер, его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как уголки губ едва заметно дёрнулись.
– А что ты предлагаешь, Оливия? – спросил он, прищурившись. – Явиться в спортивном костюме и кедах? Может, добавить кепку?
– Нет, – сдержанно ответила я. – Я предлагаю не выпячивать своё состояние, а быть ближе к теме вечера. Люди будут ждать от вас не роскоши, а понимания, искренности. Они хотят видеть в вас человека, который понимает их проблемы, а не бизнесмена, сверкающего бриллиантами.
Олег откинулся на спинку кресла, словно взвешивая мои слова.
– Ладно, ты у нас специалист, – махнул он рукой. – Зови своего мастера, Маргарита!
Я едва заметно перевела дыхание и потянулась забрать фотографии, все еще лежавшие на столе.
– Оставь, – он внезапно закрыл их рукой. – Я позже выберу.
Его жест застал меня врасплох, но я старалась не показать этого. Оставив фотографии на столе, я снова выпрямилась и кивнула.
Олег посмотрел на меня долго и внимательно, словно оценивая каждое движение, каждый жест.
– Ты действительно думаешь, что всё это изменит что-то, Оливия? – его голос был странно тихим. – Что костюм или фотографии смогут заставить их увидеть меня иначе?
Я встретила его взгляд и почувствовала, как ледяной холод его глаз буквально пронзил меня.
– Нет, – честно ответила я. – Но они помогут увидеть в вас человека.
Марик смирно ждал в моем кабинете.
– Пошли, смертничек, – ухмыльнулась я.
– О, значит свершилось, сейчас я увижу нашего Франкенштейна?
– Маарик, – простонала я. – Давай без этого мультипликационного юмора, умоляю тебя. Я тебя позвала не состязаться в остроумии, а помочь.
– Я тебе сразу паранджу предложил, но ты отказалась.
– Марик, – я закатила глаза, – если бы я пошла по твоему совету, наша компания точно бы оказалась на всех первых полосах. Так что, пожалуйста, держи свои шуточки при себе.
– Мои шуточки, дорогая, всегда при мне. Я же не хочу, чтобы их мне оторвали. Ладно-ладно, – сказал он уже более серьёзно. – Без остроумия так без остроумия. Будем творить чудеса с тем, что есть. Но, Лив, ты понимаешь, что даже я не смогу стереть… ну, всё, что…
– Понимаю, – быстро перебила я, пытаясь избежать обсуждения шрамов. – Но ты сделаешь всё, чтобы он выглядел… более презентабельно, что ли?
Мы зашли в кабинет Олега, и я почувствовала себя сильно не в своей тарелке. Олег разложил мои фото перед собой и внимательно их рассматривал.
Он поднял глаза на нас, когда мы вошли, и его взгляд был холоден и проницателен, как будто он видел насквозь каждое наше намерение.
– Это и есть ваш фотограф? – спокойно спросил он, убирая фотографии в сторону. – Тот, который любит свою модель так, что смог передать ее непростой характер?
Марик, как всегда, не остался без ответа, слегка приподняв бровь.
– Живой и в цвете, – сказал он с лёгкой усмешкой. – И да, Лив в моем списке любимых людей – единственная женщина, для которой я сделал исключение.
Я похолодела, опасаясь реакции Королева на такое откровенное признание. Однако напротив, тот казалось бы немного расслабился.
– Единственная женщина, говоришь? – его голос прозвучал спокойнее, чем я ожидала.
– Для вас, Олег Анатольевич, я тоже готов сделать исключение. Только вы обещайте, что будете со мной чуть менее суровы, чем с Лив, – пропел мой друг.
Что ты творишь, сволочь??? – хотелось заорать мне.
– Уже нажаловалась?
– О нет, – Марик внимательно и бегло осматривал своего клиента со всех сторон, – Лив, знаете ли, никогда не жалуется. Даже когда ее жизнь бьет ключом. Гаечным и по голове. Поднимитесь, пожалуйста.
О чудо! Олег встал безо всяких возражений.
– Так так…. – пробормотал Марик под нос, – можно руки?
И снова чудо – Олег молча протянул ему ладони.
– И с чего ты взял, что я к ней суров? – казалось Олега забавляет вся эта ситуация.
– О… она запрещает мне злословить при вас. А я не могу не злословить… это моя натура.
– Так, значит, ты её защитник от моих суровостей? – спросил Олег, слегка прищурив глаза.
– Конечно, – Марик, как всегда, не упустил возможность пошутить, – не могу же я позволить своей любимой девочке страдать! Да и потом, если она будет нервничать, у неё появятся морщины, а это прямой ущерб моей репутации.
Я увидела, как уголки губ Олега дёрнулись в слабой усмешке. Однако, как ни крути, Марик умело вёл свою игру, не давая Олегу полностью взять ситуацию под контроль.
– Ладно, хватит шуток, – продолжил Марик уже более серьёзным тоном. – Для благотворительного вечера я предлагаю вам что-то более сдержанное. Без лишнего блеска, но с характером. Должно быть ощущение, что вы приехали, чтобы поддержать, а не блестеть. Лив, завтра мне нужен будет водитель и твоя карточка. В субботу продолжим, Олег Анатольевич, – пропел мой друг-юморист, собираясь убраться из кабинета.
– Стоять! – велел Олег, таким тоном, что Марик вытянулся по струнке. – Возьми утром мою карточку. Пин код запишу тебе на бумажке. Про чеки не забудь.
– Оооо, чеки – это мое все, – Марик улыбнулся Королеву, хорошо хоть воздушный поцелуй не послал и вышел, снова оставляя нас наедине.
Олег посмотрел на меня, качая головой.
– Он действительно тебя очень любит, – заметил он.
– Да, но это не мешает мне иногда хотеть оторвать ему его голову.
– Испугалась, что голову ему оторву я?
– С ним это было бы непросто, – ответила я, стараясь сохранять легкий тон. – Марик умеет уворачиваться.
Олег внимательно посмотрел на меня, его глаза блеснули хищным огоньком.
– Если бы я хотел оторвать ему голову, – тихо проговорил он, – он бы не успел увернуться.
Этот ответ прозвучал столь спокойно и хладнокровно, что я едва не вздрогнула.
13
Марика я увидела лишь в пятницу поздно вечером, когда несколько молодых, накаченных мальчиков притащили в мой кабинет стойку с костюмами.
– Марик, ты что творишь?
– Птичка моя, успокойся. Завтра у нас сложный день, вечером тебе масочку на мордочку положу, бровки подправлю, ножки пощипаю, массажик сделаю – станешь как новенькая.
– Ты что у меня собрался ночевать, охломон?
– Милая моя, а утром кто меня сюда повезет нашего крокодила Гену человеком делать? А кто тебе песенку на ночь споет, вина в бокальчик подольет? Ты ж так трясешься, что скоро здание развалишь.
– Олив, у нас проблема! – в кабинет влетел Латыпов.
– Да что еще?
– Три федеральных издания запрашивают интервью.
– А проблема-то в чем, собственно? Ну дай им пресс-релиз.
– Им мало!
– Пусть ждут понедельника.
– Оливия Германовна, – из приемной послышался слабый писк Дианы, – а куда стойку с платьями девать?
– Какую еще…. Марик! Я тебя убью!
– Платье, Лив, нужно выбрать сегодня, нам с тобой еще ноготочки к нему подбирать!
– Оливия Германовна, отдел кадров так и не представил нам финансовый отчет….
– ТИХО! – рявкнула я. – Так, Марик, вон там в углу диван. Садишься, ждешь меня, светишь мордой и молчишь. Костя, всех журналистов отсылай до понедельника, выбери пару-тройку человек, кто будет дежурить в воскресенье. Завтра я тебе набросаю материал на всякий случай. Канцелярия, кадры, хозотдел – все вопросы – до понедельника. Платья заносите сюда! Все? Еще вопросы? Тогда все хором, кроме Марика, покиньте мой кабинет.
