Текст книги "Вопрос цены (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Он сделал глоток коньяка, затем продолжил, не отрывая от меня взгляда.

– Я слежу за тобой, Оливия, не думай. Каждый твой шаг мне известен. И я играю с тобой в открытую. Более того, я тоже рискую. Если Олег поймёт, кого я посадил к нему в качестве секретаря, несмотря на нашу многолетнюю дружбу, я вылечу с работы с волчьим билетом похлеще твоего. Наши маркетологи из кожи вон лезут, чтобы сделать компанию более привлекательной для потенциальных инвесторов и клиентов, но без главного действующего лица их усилия вязнут.

– Поэтому ты решил подложить меня под него, так, Володя? И все упирается лишь в цену вопроса, так?

– Не совсем. Оливия, ты не обязана спать с ним. Но его нужно расшевелить для жизни и работы. Пока мы играем в той лиге, в которой находимся сейчас – ему возможно вести такой образ жизни. Но, как ты правильно заметила, компания растет. И скоро уже не будет возможности скрывать его от общественности, которую он так ненавидит.

– Начальник отдела маркетинга говорил с Королевым на эту тему?

– Олег его выслушал и запустил в него стаканом с виски. Больше эта тема не поднималась вообще.

– По уму здесь нужен хороший психиатр, – резюмировала я.

– Ты сама понимаешь, как это может отразиться на репутации. А это однозначно станет известно рано или поздно нашим конкурентам.

– Я не волшебница, Володя…

– Ты уже сделала невозможное, Олив! Ты уже вызвала у него эмоции! Он взбесился, но не уволил. Я такое вижу впервые. Олив, он оценил твое спокойствие, выдержку и безупречную логику, скрепя зубами согласился, что лучше такой секретарь, чем никакого вообще. Сама того не зная, ты нашла самый верный способ немного его расшевелить, повела себя абсолютно верно.

– Хорошо. Я попробую. Но гарантий не даю. И никто бы не дал, Володя.

– Согласен.

– А раз согласен, тогда слушай, – продолжила я, собравшись с мыслями. – Вся информация из отдела по связям с общественностью должна быть у меня быстрее, чем она оказывается на столе начальника. Я должна знать о всех их мероприятиях, кампаниях и акциях. Я должна понимать, с какими СМИ нас, то есть «Агору», связывают отношения. И ещё, если я говорю «Нет», это означает «Нет». И выполняется безоговорочно.

Владимир слушал внимательно, не перебивая, понимая, что я выкладываю свои условия.

– Мне нужна проверенная, не болтливая и умная девушка, которая возьмёт на себя все технические вопросы в офисе, те, на которые тратить силы и энергию я попросту не хочу. Сидеть она будет не в приёмной, контактировать напрямую с шефом не будет. Но на неё лягут обязанности секретаря. Если Диана согласится – она мне вполне подойдёт.

Он задумался на мгновение, а затем кивнул, видимо, оценивая мои требования.

– Думаю, Диана согласится. И я постараюсь обеспечить тебе всю необходимую информацию, Оливия. Мы играем в одной команде, и нам нужно, чтобы ты имела все инструменты для работы.

– Хорошо. Чем меньше в офисе знают про наши договоренности, тем лучше. Не свети меня раньше времени, Володя. Дай мне время понять Королева.

– Оно у тебя есть. Не много, но есть.

– Тогда, – я тихонько коснулась своим стаканом его, – да поможет нам бог!

– Аминь, Олив, аминь.

3

Последующие дни работы протекали напряженно, но по крайней мере без излишнего внимания со стороны шефа. Он бы требовательным, хищным, холодным, не терпеливым и даже нетерпимым, но пока я четко выполняла свои обязанности – не доводил, видимо поняв, что мой уход чреват новыми неприятностями.

К сожалению, до конца недели я так пока и не поняла, каким образом можно расшевелить монстра для работы над собственным имиджем. Его вид каждый раз приводил меня в полное отчаяние. Дорогие костюмы и аксессуары ничуть не затмевали того кошмара, что приходилось видеть его партнерам, подчиненным и собеседникам. Да и манеры не отличались мягкостью и спокойствием. Признаю, в финансах он мог быть сколько угодно гением, но характер его был настоящим говном.

Несколько раз мне уже приходилось наливать успокоительное участникам совещаний с ним. Ему было всё равно, кто перед ним – пол, возраст или положение подчинённых не имели значения. Он с одинаковым успехом мог отчитать и молодую практикантку, и одного из своих заместителей. Только высокая зарплата, щедрые бонусы и кропотливая работа Володи удерживали компанию от саботажа.

Но были и положительные моменты. Коллектив явно положительно оценил моё присутствие и моё спокойствие. Я стала своего рода барометром настроения Королёва, предостерегая коллег, стоит ли заходить к нему с вопросом или лучше подождать. Я могла забрать у дрожащих сотрудников бумаги на подпись и занести их сама, понимала, когда лучше развернуть человека и отправить его подальше от «дракона».

Всё это немного сглаживало напряжённую атмосферу, царившую в приёмной генерального директора. Я успокаивала женщин, подсказывала мужчинам, как лучше вести себя, и старалась поддерживать хоть какой-то порядок в этом хаосе.

На меня вообще мало действовали вспышки гнева начальника, в ответ на его колкие замечания я в лучшем случае поднимала бровь (моя коронная фишка), а в худшем просто не реагировала, оставаясь невозмутимой и ледяной.

В пятницу вечером в приемную заглянул нервный начальник отдела маркетинга и пиара. Я как раз чуть расслабилась, попивая кофе с шоколадом, который в приемной не переводился – взятку шоколадом несли теперь все: от охраны до замов.

– Константин Валерьевич, – улыбнулась я ему. – Вы у нас с чем?

– Вот, – он положил передо мной папку с документами. – Ненавижу эту часть работы…. – его действительно подбрасывало.

Я открыла папку и улыбнулась: в ней лежали все пригласительные на мероприятия.

– Ух ты… да тут просто шикарный выбор….

– Вот за этот выбор этой же папкой он меня и убьет, – тоскливо отозвался начальник отдела. – Не отдать не могу, но все как всегда. Его бесит сам вид этой папки.

– Оставляйте здесь, Константин Валерьевич, я сама занесу, – вздохнула я, понимая, что опять придётся разряжать ситуацию. – И со следующей недели скажите канцелярии, чтобы все приглашения направляли сразу в приёмную. Сама решу этот вопрос.

– Оливия Германовна, – выдохнул Латыпов. – Он вас уволит.

– Посмотрим, – пожала плечами, доедая кусочек печенья.

Латыпов выдохнул, но папку положил на стол. Помялся, прежде чем выйти.

– Оливия Германовна….

– Да, что-то еще?

– По уму вы должны быть на моем месте…. Я знаю….

Еще бы ты меня не знал – сразу бы уволила за профнепригодность.

– Но я не на вашем месте. И еще долго не окажусь, – ответила сухо, давая понять, что этот разговор меня напрягает.

– Я только хотел сказать… нам повезло, что вы теперь с нами, – он выглядел искренним. – Могу я иногда….

– Можете, – мой голос стал еще суше.

– Спасибо, – выдохнул он, просиял, как помытая сковородка и скрылся из приемной.

Забавно, я даже не сердилась на него, хотя его слова вернули меня к моему плачевному положению. Думала ли я о прошлой работе и о Марке? Конечно думала, хоть и запрещала себе это не один раз. Сгорело и сгорело, ничто, пепел. Но пепел был еще теплым, почти горячим, заставляя меня время от времени морщится от тоски.

Чтобы снова не чувствовать знакомые тиски, открыла папку и криво усмехнулась. А после вбила все понравившиеся мне мероприятия в расписание Королева. Стычка с ним – лучшее, что может сейчас привести меня в тонус.

Реакция не заставила себя ждать. Рык из кабинета через час, когда Королев сел просматривать расписание на следующую неделю, заставил меня зло усмехнуться.

Через секунду двери кабинета распахнулись.

– Быстро ко мне! – прорычал дракон, чьи глаза были бешеными от ярости.

Я поднялась спокойно, без лишней суеты, прихватив с собой папку Латыпова. Внутри меня бушевали эмоции, но снаружи я сохраняла ледяное спокойствие.

– Ты совсем охренела? – начал без предисловий.

– Что на этот раз не так? – мне с трудом удавалось сохранить безразличие на лице, внутри же я ликовала.

– Ты на хрена мне все расписание засрала? Это что такое? – он сдобрил свои слова значительной порцией нецензурной лексики.

– Общественно-значимые и культурные мероприятия, – Олив, только, ради бога, не засмейся – испортишь всю игру.

Королев снова выругался матом. Но хоть начал смотреть на меня, а то всю неделю обращался так, словно я была предметом мебели.

– Не переживайте, я выбрала лишь те, что имеют значение для имиджа компании и вашего. Остальные выбросила в помойку. Если вас что-то не устраивает, давайте пройдёмся по расписанию и вы дадите мне точные указания.

Он напоминал взбешенного тигра, которого вдобавок дергают за хвост. В совокупности с ужасающей внешность, выглядело это внушительно. Но цепкий ум напоминал ему, что я действую строго в рамках своих должностных инструкций.

– Ты совсем, что ли идиотка? Совсем не понимаешь? – ярость его была почти физической, давила, пытаясь сломать мое самообладание.

– Если у вас нет на них времени, – голосом робота ответила я, – вы можете дать распоряжения посетить их замам. Папка у меня с собой – давайте просто распишем мероприятия по отделам. В течение получаса я могу подготовить резолюции. – Я заставлю тебя прочитать все эти предложения. И заставлю это делать каждый день!

Внутри я готовилась к худшему, зная, что его гнев может обрушиться на меня в любой момент. Я была готова к тому, что чашка с кофе полетит прямо в меня. Но вместо этого он просто смахнул её на пол. Кофе разлился, осколки чашки разлетелись по кабинету, но я даже не вздрогнула, полностью контролируя себя.

– Прибери здесь, – рявкнул он.

– Как только вы меня отпустите, я вызову уборщицу.

– Сама прибери!

– Этого нет в моих должностных обязанностях, – отчеканила я, глядя в черные глаза зверя. – Мне подготовить резолюции?

Он впервые за неделю смотрел прямо мне в лицо. Я тоже глаз не отводила, не избегала ни его лица, ни его глаз. Они оказались не черными, а темно синими.

– Десять минут, – скрипя зубами ответил Королев. – Через десять минут резолюции должны быть у меня.

Я молча кивнула, забрала папку и вышла, украдкой переведя дыхание.

– Роза Владимировна, – набрала завхоза, распечатывая уже готовые резолюции, подготовленные мной еще до визита к начальству. – Пожалуйста, направьте в директорский кабинет уборщицу, у нас случилась небольшая неприятность. Шеф кофе разлил.

– Девонька, – охнула женщина, – тебе аптечку принести?

– Не переживайте, шеф не пострадал, – ровно ответила я. – Кофе был холодным.

Секундное замешательство вызвало улыбку. Женщина на том конце действительно переживала за меня, но совершенно напрасно.

– Хорошо, – она справилась с собой. – Сейчас Зарину пришлю. Только, девонька, ты там проследи….

– Прослежу. Пусть идет смело.

Меня трясло от беззвучного смеха: похоже все-таки сказывались нервы.

Прикалывать резолюции к бумагам закончила за пять минут и гордо зашла к шефу, положив перед ним папку. Без приглашения села напротив, сложив руки перед собой.

Он быстро пробегал взглядом сначала приглашение, потом резолюцию, но подписывал не комментируя. Зарина мышкой прошмыгнула в кабинет, стараясь слиться с мебелью, однако он и глазом не повел. Я же одними губами улыбнулась девушке, подбадривая ее, а потом и вообще подмигнула. Та несмело улыбнулась в ответ. Быстро вытерла пол, собрала осколки и мышкой выскользнула прочь.

Королев потер глаза, словно в них что-то попало.

– Прочитай мне, – бросил в меня одним из приглашений, напечатанных мелким шрифтом, к тому же каллиграфическим, трудно разбираемым. Ну не дебилы ли?

– Приглашаем вас на открытие ресторана «Прага»… – спокойно начала я, но остановилась, повинуясь повелительному жесту.

– В помойку, – отчеканил он и снова потер глаза.

Явно было что-то не так.

– Читай остальные… – велел он.

Благо приглашений оставалось совсем немного, поэтому остальные я прочла без запинки, отдавая только на подпись.

– Свободна, – приказал Королев, потирая уже не только глаза, но и лоб.

Я вышла в приемную. Носит линзы? Вполне вероятно, ведь такие шрамы остаются после травмы, которая не могла не задеть и зрение. Я знала по себе, как устают глаза в линзах за рабочий день – ведь и сама носила такие.

Вздохнула.

Достала из сумки косметичку и с ней вернулась в кабинет начальника.

Тот удивленно поднял на меня голову.

– Капли для глаз, – я протянула ему флакон с самым невозмутимым видом. – Сама ношу и страдаю.

– Пошла отсюда, – рыкнул он, возвращаясь к ноутбуку.

– Легко. Долгое ношение линз без капель вызывает раздражение и ослабление слизистой. Потирая глаза, вы легко можете занести инфекцию, которая вызовет конъюнктивит. Лечение конъюнктивита займет от недели до двух. Плохое самочувствие повлияет на работу, – я заставила его снова посмотреть на меня.

– Капли, – поставила флакон на стол, развернулась на каблуках и вышла в приемную, плотно закрывая за собой двери.

4

Три недели промелькнули как один день. С каждым днем я все больше погружалась в работу компании, и положа руку на сердце, восхищалась четкой организацией. Не смотря на бешенный характер, Королев сумел набрать команду настоящих профессионалов своего дела. Он много требовал от людей, но и много давал им взамен. Даже Латыпов, к работе которого я сначала относилась скептически, был крепким профессионалом, пусть и работал не так, как работала бы я. Впрочем, и его усилия не пропадали даром и худо бедно компания выкручивалась из скользких ситуаций без участия Королева. Пока.

Это было ключевым, и это понимали абсолютно все.

– Ты в курсе, что тебя обожают все в компании, начиная от замов и заканчивая уборщицами? – склонился над моим столом Володя.

Я молча открыла один из шкафчиков за моей спиной и продемонстрировала ему содержимое.

– Ого, – вырвалось у него.

– Вот именно. Мне пора открывать кондитерский магазин. И алкогольный, к слову, тоже, – я закончила печатать приказ и посмотрела на безопастника. – Может уже дашь распоряжение прекратить эти взятки?

– Зачем? – Володя беспардонно залез в бар, куда я стойко складывала принесенные напитки. – Нихрена себе, вот это коньячок!

– Поставь на место – этот для шефа.

– Но подарен-то он тебе!

– Но работать-то мне с ним! – парировала я. – Возьми лучше тот, с боку. Тоже хорош, но Королев такое не пьет.

– А я – пью! – заявил Володя, – А ты говоришь – прекратить! Ага, сейчас, бегу и падаю. Пусть платят, если не умеют усмирять дракона, как ты.

– Володь, – я устало вздохнула, – если Королев увидит и услышит, чем мы тут занимаемся – искать работу будем в паре.

– Не страшно, сначала продадим твои запасы, – рассмеялся Горинов. – на пол годика хватит. А там посмотрим…

– Ключевое, – я тоже не смогла сдержать улыбки, – мои! Не твои, а мои! Так что я продержусь годик, а ты будешь искать новую работу!

Мы рассмеялись одновременно.

– Я не понял, – раздался ледяной голос Королева, вышедшего из кабинета, – ты ко мне пришел или к моей секретарше?

– Да к тебе я, к тебе, – вздохнул Горинов, подмигивая мне. – Олив, приготовишь кофе?

– Своей раздавать указания будешь! – внезапно зло рявкнул Королев.

– Приготовлю два, – спокойно и бесстрастно сообщила я. – Вам как обычно, капучино?

Темные глаза Королева полыхали неожиданным гневом. Давненько уже он не смотрел на меня с такой злостью. Наверное, последняя такая вспышка была в первую неделю работы, когда я поменяла его расписание. После того случая, больше он на меня не кричал. Да, говорил резко, отрывисто, порой грубо, но голоса не повышал и чашки на пол не бросал. Даже когда я заходила с приглашениями или весьма спорными документами. Даже когда соединяла с теми, кто вызывал у него зубной скрежет.

К слову, капли он мне не вернул. Флакон так и стоял у него на столе и жидкости в нем значительно убавилось. Когда осталось совсем мало, я поменяла его на новый.

Замечала я и другие мелочи, важные для шефа. Он часто задерживался на работе, однако не всегда работал. Он мог просто включить аудиокнигу и сидеть с закрытыми глазами, расслабляясь. Он любил музыку, любил рисовать, когда задумывался над каким-нибудь сложным вопросом. И это были не обычные каракули, а вполне профессиональные рисунки с четкими линиями, с хорошей прорисовкой. Первый раз увидев рисунок, я откровенно залюбовалась нарисованной птицей на ветке. Перышко к перышку, она словно живая смотрела на меня пронзительным взглядом. В какой-то момент мне показалось, что она сейчас взлетит со своей ветки усыпанной цветами и колючками. Тогда, услышав шаги за спиной, я быстро убрала со стола листок, но не смогла его выбросить, хотя знала, что Королев ненавидит лишние вещи. Каждое утро моей задачей было следить, чтобы стол оставался чистым.

И я стала замечать скомканные бумаги в мусорке, которые оказались не менее прекрасными рисунками. Мне почти физически больно было видеть выброшенные листы, однако время от времени он забывал выбросить очередной рисунок, и я убирала их к себе в папку, в самый дальний ящик, закрывающийся на ключ. Это была моя тайна и только моя. И немного моего шефа.

Но сейчас его взгляд был напитан ядом, обращенным на Горинова и меня.

– Займись делом, – рявкнул он, стремительно уходя к себе.

– Не беси тигра, – прошептал Горинов, заходя следом за начальником. Вид у него был до нельзя довольным.

Я просто пожала плечами, мне было не в первой.

Телефонный звонок вывел меня из задумчивости. Я мотнула головой и бросила быстрый взгляд на экран. Сердце невольно сжалось от старой, казалось бы забытой тоски и боли. НА экране высвечивался скрытый номер.

Более двух месяцев я не получала таких звонков, и надеялась, что больше не получу никогда.

Телефон звонил настойчиво, его звук бил по мозгам, навевал головную боль.

– Да, – я все-таки ответила на вызов, сожалея, что не могу бросить номер в черный список. – Что тебе нужно, Марк?

– Олив, – выдохнул знакомый мужской голос. – Я скучал…. – очень тихо сказал он.

– А я – нет, Марк, – бросила беглый взгляд на часы. Так и есть, он снова задержался на работе. – Быстро говори, что тебе надо и оставь меня в покое.

– Олив….

– Марк, – я начала терять терпение. – Что в словах: оставь меня в покое тебе не понятно? Мне позвонить твоей жене, чтобы она надела на тебя поводок?

– Олив, послушай… да, я виноват…

– Нет, Марк, это ты послушай! Ты не просто виноват, ты меня предал. Я приняла это, потому что понимаю, что большинство людей в этом мире – суки! Но тебя больше нет в моей жизни, запомни это. Еще один звонок, и я клянусь, я сообщу об этом Перумову, а после с удовольствием понаблюдаю, как тебя сажают на цепь у хозяйских ног! Ты понял?

С этими словами я нажала отбой и швырнула телефон на стол.

– СУКА! – вырвалось у меня.

Ответом были две пары глаз, округлившихся от удивления. Горинов и Королев с примерно одинаковым выражением лица смотрели на меня.

– Что? – соблюдать политес у меня не оставалось ни сил, ни желания. – Думаете я ругаться не умею? Так у меня тут хорошая школа и хороший учитель!

Мужчины откровенно растеряно посмотрели друг на друга.

Мне стало смешно, не смотря на боль в груди. Непробиваемый, холодный и жестокий Королев оказался не готов к вспышке моего гнева. А может привык, что боятся и злятся только от него?

– Что-то нужно? – не смотря на внутреннее состояние, мне удалось вернуться к внешнему спокойствию.

– Нам нужна встреча с сенатором Павловым, – Королев тоже справился с эмоциями, голос звучал как обычно резко и грубо. Не посмотрев больше на меня, он ушел к себе, хлопнув дверью.

Володя улыбался как кот, наевшийся сметаны.

– Володь, – спросила я, чувствуя неуемное желание сорвать на ком-нибудь плохое настроение. – Ты полонием ужинал?

– Что? Ты о чем?

– Да светишься радиоактивно.

– Я поздравляю тебя, Олив! Я первый раз за последние десять лет увидел, что наш дракон проявляет эмоции! А ты что такая злая?

– Володь, ты себе представляешь, кто такой Павлов?

– А…. ты про это… – безопасник почесал голову. – Нда…. Сложная задача….

– Сложная? Да она на грани невыполнимой! Сенатор у нас в регионе бывает два раза в год, остальное время живет в Испании или Москве. Как ты себе представляешь эту встречу?

– Ну… это ты у нас специалист по пиару….

– Спихнули проблему, молодцы, что еще сказать!

– Понял, исчезаю, – Володя заслужил еще один убийственный взгляд от меня и поспешил сбежать из приемной.

Я закрыла лицо руками, на несколько секунд позволяя себе не скрывать боли. Минута слабости, но она была нужна мне как вода. Внезапно, мне так захотелось, чтоб хоть кто-нибудь пожалел меня. Не работника, не секретаря, не сильную и умную женщину, а меня, меня самое. Увы. Во всем мире я была одна, с момента гибели семьи 15 лет назад.

Завести кота, что ли….

Да еще и это чертово поручение от Королева. Он действительно решил от меня избавится, похоже.

И тут я внезапно внутренне расхохоталась! Решение было настолько простым – насколько и гениальным!

Все, Олег Анатольевич, вы у меня на крючке – теперь не отвертитесь. И то, что вы задали мне станет теперь вашей головной болью. А я, наконец-то, добьюсь своего!

– Константин Валерьевич, – на следующий день я зашла в отдел общественных связей, чем вызвала прилив бешенной деятельности у персонала, явно знавших, кто я такая.

– Оливия Германовна, – Латыпов был слегка встревожен и напряжен, – чем обязан?

– Помоги мне, Костя, – очень тихо и проникновенно попросила я, давая понять, что заинтересована в неформальной работе.

– Пройдем в мой кабинет, – так же тихо ответил он, немного успокаиваясь. – Кофе или чай будешь?

– Нет, спасибо. Дракон вернется с минуты на минуту, у меня не так много времени. Костя, скажи ка мне, в каких благотворительных проектах компания участвовала последние года три? – я села за длинный стол напротив начальника отдела.

– Вообще-то, – замялся он, – ни в каких.

– Да ладно. Вообще, что ли? Даже ради налоговых преференций?

– Оливия Германовна…. Олег Анатольевич…. У него своеобразное отношение к благотворительности. Он ее ненавидит, если честно.

Мне захотелось побиться головой об стену.

– Ладно…. Самое время начинать ее любить, – я выложила перед Латыповым красивый резной конверт с приглашением на ежегодный благотворительный вечер. – Костя, пусть кто-нибудь из твоих девочек осторожненько выяснит ключевую тематику вечера. Осторожненько и аккуратненько. И не формально. Костя, это не распоряжение Олега Анатольевича, если он узнает, он мне башку оторвет. И тебе, кстати, тоже. Но ему нужна встреча с сенатором, а это, – я кивнула на приглашение, – наш ключик к заветной двери.

И не только к сенатору.

– Понял, Оливия Германовна, – Латыпов повеселел, понимая к чему все идет. – Сделаем. Вы чертов гений!

– Нет, Константин Валерьевич, я просто делаю свою работу, – улыбнулась я.

В середине дня, особо не напрягаясь, я сделала несколько звонков и запросов в приемную сенатора, не надеясь на положительный ответ, да и не очень-то стараясь. Удивило меня иное – в обед пришло сообщение о зачислении на счет приличной денежной суммы, почти в полтора раза превышающей договоренность с Гориновым.

– Володь, – я позвонила ему, – по моему нужно проверить нашу бухгалтерию на предмет коррупционной состпвляющей и взяток. Мне тут перечислили зарплату.

– Не понял? Что, недоначислили, что ли?

– Да нет, переначислили. Почти в полтора раза.

В трубке повисла тишина.

– Олив, – тихо сказал Горинов, – это не ошибка. Вчера шеф подписал зарплатные и премиальные ведомости.

– Володь, я работаю всего месяц. Я, можно сказать, еще на испытательном сроке.

– Это его способ сказать «спасибо», – едва слышно выдохнула трубка.

Я тяжело вздохнула:

– Все у вас не как у людей…. Можно было просто орать меньше….

– Олив….

– Ладно, Володь, я поняла, – шеф зашел в приемную и недовольно посмотрел на меня.

Я положила трубку, сделала кофе и вошла за ним, выждав минут пять.

– Когда встреча с сенатором? – ни здравствуйте, ни спасибо… все как всегда.

– Еще не назначена, – коротко ответила я, кладя перед ним бумаги.

– Я как-то непонятно выразился, когда велел тебе ее назначить?

– Я над этим работаю. Но, видимо, придется покреативить.

– Делай что хочешь, я должен с ним переговорить.

– Неформальная обстановка подойдет? – невинно хлопая глазами спросила я.

– Мне без разницы! – Королев начал терять терпение.

– Поняла, – я едва скрыла победную улыбку, он сам развязал мне руки.

Прости, Олег Анатольевич, я всего лишь отрабатываю свою зарплату!

Выйди из кабинета, я со спокойной совестью поставила в планы Королева благотворительный вечер.

Буря разразилась ближе к вечеру, под стать погоде за окном, куда я смотрела с тоской, понимая, что придется еще возвращаться домой.

Рык из кабинета заставил меня подпрыгнуть на месте.

– Оливия!!!

Надо же, даже имя выучил за месяц.

– Олег Анатольевич, – я была само спокойствие.

– Какого хрена? Это что опять такое? Я же лично распорядился выбросить эту бумажку к херам!

– Я помню. Но вам нужен сенатор Павлов, не так ли?

– И?

– Олег Анатольевич, давайте на чистоту. Вы и сами прекрасно знаете, что сенатор не принимает и не встречается с людьми в регионах. Я честно пыталась назначить официальную встречу, однако…… вы сами дали мне понять, что не возражаете против неформального общения с ним.

– Оливия, – предостерегающе начал Королев, в глазах которого зарождался огонь.

– Вам нужен сенатор или нет? – жестко спросила я, не избегая его взгляда. – Его жена – один из организаторов вечера. И они ежегодно посещают это мероприятие вдвоем.

– Ты совсем спятила? Я не занимаюсь благотворительностью, – он почти выплюнул последнее слово.

– Тогда придется! – я тоже не собиралась сдавать позиции. – Если вы хотите встречу – придется идти на уступки!

– Ты играешь с огнем, девочка, – он встал, зло прищурив глаза.

– И что вы сделаете? – фыркнула, – Уволите меня? Да хоть сейчас. Только кто еще будет терпеть ваш характер?

Мы смотрели друг на друга как коты перед дракой, ощерившиеся, со вздыбленной шерстью.

– Послушайте, Олег Анатольевич, – я первая перешла на примирительный тон. – Я знаю, вы не любите таких вещей, не любите благотворительность. Но только так вы сможете познакомится с сенатором и, что важнее, с его женой. Она имеет серьезное влияние на него, понравитесь ей – считайте состоится и вторая встреча.

– Откуда ты знаешь? – рык прозвучал уже спокойнее.

– Это моя работа, делать вашу жизнь легче, – уклончиво ответила я.

– Пока ты делаешь ее только сложнее.

Я прикусила язык, чтобы не ответить колкостью.

– Вам не избежать внимания, – очень тихо, с успокаивающими интонациями добавила я. – Рано или поздно это случится. Так пусть это будет на ваших условиях.

– Кто ты такая, Оливия? – устало, оттого почти человечно спросил Королев. – Ты ведь не простой референт, так? Твои умения и навыки сильно превосходят эту работу.

– До работы у вас я занимала иную должность в другой компании, – я знала, что рано или поздно этот разговор состоится. – Более высокую.

– Почему ушла?

– Был скандал. Серьезный. Получить работу смогла только в вашей компании и только такую вот. На большее мне в течении ближайших пяти лет рассчитывать не приходится.

– Насколько серьезный скандал?

– У меня три года были отношения с моим начальником, женатым на дочери президента компании. Об этом стало известно.

– Вот значит как, – усмехнулся он. – Это значит ты Перумова по носу щелкнула с его доченькой? Даже я об этом слышал.

Я ничего не ответила, сдержала дрожь, зная, что это не время и не место для слабости. Его усмешка была острой, почти язвительной, но в ней я уловила и тень уважения. За свои чувства я рассчиталась сполна, даже более чем.

Он долго молчал, глядя то за окно, то в экран компьютера. Я не шевелилась, уже зная, что он просчитывает в голове варианты.

– Хорошо, – наконец уронил Королев. – Поедешь со мной. Будешь сопровождать меня.

– Нет! Я не могу. Скандал еще не забыт и….

– Оливия, посмотри ка на меня, – он чуть наклонился ко мне. – Поверь, рядом со мной, тебя даже не заметят.

– Или вас рядом со мной, – парировала я.

– Ну тогда мы составим весьма интересную пару. Ты же пиарщик, вот и думай, как использовать это с умом, раз уж выставляешь меня на поживу гиенам, – он вернулся к чтению документов, всем своим видом давая понять, что я свободна.

Доигралась, Олив, тебя переиграли в твоей же партии.

5

До благотворительного вечера оставалось каких-то десять дней, времени на подготовку было критически мало, поэтому я прибежала к Латыпову с самого утра,

– Итак, Костя, в следующую субботу мы выводим нашего дракона в свет, – сообщила я ему, с удовольствием наблюдая, как вытягиваются лицо начальника отдела по связям с общественностью.

– Черт, я не верю! – выдохнул Латыпов. – Ты это сделала!

– Пока еще нет, но близка к тому. Костя, ты сделал, что я просила?

– Да, Оливия, – он тоже перешел на ты, впрочем я не возражала. – Вот все, что нам удалось собрать за сутки, – он положил передо мной внушительную папку.

– Крутая работа, Костя, – не удержалась я от похвалы, бегло просматривая документы. – Спасибо. Ух ты…. Значит жена сенатора всерьез занимается проблемой домашнего насилия?

Я действительно была удивлена – тема мало того, что сложная, резонансная и… увы, сильно распространённая. К сожалению, в нашем обществе не принято было говорить на эту тему, тем более удивительно, что ею занялась жена сенатора.

Сложно. Очень сложно. И еще неизвестно, как на нее отреагирует Королев.

– Что-то не так, Олив? – Константин заметил мое замешательство.

– Нет, все в порядке, – я не стала делиться сомнениями. – Костя, я заберу папку? Или можешь ты ее отнести шефу….

– Нет, давай сама, – поднял руки Латыпов.

– Хорошо. Костя, какое издание к нам наиболее лояльно?

Совещание быстро вошло в конструктивное русло, тем более что начальник отдела знал свою часть работы от и до. В принципе на мне оставались лишь самые деликатные вопросы, связанные с самим нашим шефом.

– Отлично, – подытожила я, немного успокаиваясь. – Пресс-релиз дадим на следующей неделе. Сможешь сообщить Горинову, я сейчас уже опаздываю к шефу, а с утра найти его так и не смогла?

– Нет вопросов, Олив, – улыбнулся мне Константин.

В приемной позволила себе немного расслабиться, налила кофе, села за свой стол, закрыв глаза. Всю предыдущую ночь я спала плохо, мучимая тяжелыми снами и не менее тяжелыми мыслями. Я знала, что и Марк и сам Перумов часто посещают благотворительные мероприятия. Часть их благотворительных проектов я курировала лично. Однако никогда эти проекты не были ни резонансными, ни спорными – Перумов никогда бы не позволил своей компании участвовать в чем-то подобном.

За окном вовсю разбушевалась настоящая буря – конец октября выдался просто отвратительным, дожди сменялись ветрами, ветра – дождями с первым снегом. Может быть еще и из-за погоды последние дни я чувствовала легкую головную боль, которая раздражала, мешала нормально думать.