Текст книги "Двенадцать шагов (ЛП)"

Автор книги: Вероника Бартлз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Мне нужно выяснить, что на самом деле произошло в субботу вечером.

***

Софиты освещают продуманные дворцовые танцевальные пары. Миссис Мейсон дает сигнал, чтобы начинать, и я становлюсь Арикой, супер-секси, но катастрофически непонятой сводной сестрой, которая отчаянно мечтает привлечь внимание принца, оставив свое безрадостное существование позади.

Когда паж объявляет о моем приезде, я плыву вниз по лестнице в глубину сцены, во дворец вместе с сестрой и матерью, с другой стороны. Принц Очаровательный кланяется и целует наши руки, перед тем как повернуться, чтобы принять следующих прибывших. Он должен быть скучающим и вежливо безразличным, пока приветствует своих гостей пока не появится Золушка, но я не могу не заметить, как он наблюдает за мной бесспорно не скучая.

– Давайте остановимся на минутку, – говорит миссис Мейсон. Она вскакивает на сцену и проходит через собрание лордов и леди, протискиваясь к принцу. – Мне нравится это, Джарод. Это именно то, что я имею в виду, когда говорю, что вы должны принять своего персонажа, – она улыбается нам всем, а потом возвращает свое внимание к Джароду. – Но я бы хотела, чтобы ты на самом деле изображал все мимикой. Давайте сделаем это очевидным, чтобы зрители не упустили это.

Миссис Мейсон поворачивается к Кэти и Ребекке, девушкам, играющим мою маму и сестру.

– Ребекка, ты стоишь прямо между Энди и зрителями по левую сторону от театра, так что, по крайней мере, половина нашей аудитории не уловит нарастающее напряжение. Мне нужно, чтобы ты встала здесь, – она передвигает Ребекку вглубь сцены, от зрителей, и двигает меня вперед, на полшага ближе к Джароду. – Вот так. Гораздо лучше.

Джарод хмурится и запускает пальцы в волосы. Он прочищает горло и поднимает руку.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

Миссис Мейсон улыбается.

– Мне нравится твоя интерпретация, но дай нам немного больше. Конечно, принца Очаровательного могут привлечь другие девушки, прежде чем он встретит Золушку. И мне нравится, что ты выбрал ее злую сводную сестру, чтобы соблазнить. Но помни, живой театр не в тонкостях. Зрители могут не уловить поворот, если ты действительно не сыграешь его.

Она хватает мою руку и тянет меня вперед.

– Джарод, когда ты поклонишься и поцелуешь руки сестер, давай ты уделишь внимание сначала сводной сестре номер два, а потом, когда она отойдет в сторону, ты обратишь свое внимание на Энди. Этот взгляд, которым ты на нее смотрел, был абсолютно прекрасен, но помни, что только первый ряд или второй увидит твое лицо. Ты должен отражать свой взгляд на языке тела. Сделай шаг к ней навстречу. Держи ее за руку чуть дольше. Сделай ей комплимент. Сделай очевидным, что ты смотришь ей в след. К тому времени, когда ты повернешься к следующему человеку в очереди приема, я хочу, чтобы зрителям было интересно, получит ли Золушка действительно принца в конце.

– Мы работаем с классикой, которую все любят, – говорит Кертис, – но если мы хотим, чтобы наше выступление выделилось, мы должны дать им повод, чтобы они действительно болели за старую, добрую Золушку.

Джарод кивает и делает шаг ближе ко мне. Он тянется к моей руке, но я делаю шаг назад.

– А это не сделает Принца Очаровательного, похожим на придурка? – спрашиваю я. – Если он флиртует со мной, а потом бросает меня ради моей сестры? Принц не должен быть игроком.

– У тебя веский аргумент, – говорит миссис Мейсон. – Он должен быть настоящей личностью, – она изучает рассортированную массовку. – Давайте посмотрим... ты, ты и ты, – она вытягивает три девушки из толпы. – Джарод, большинство девушек, которые прошествуют мимо тебя в этой сцене, будут не более чем скучными лицами в толпе. Но я хочу, чтобы ты потратил на полсекунды дольше, чтобы реально посмотреть на этих девочек, прежде чем ты откажешься от них, – она ждет, пока все кивнут, прежде чем продолжить. – И когда Энди войдет, я хочу, чтобы весь зрительный зал был наполнен сексуальным напряжением. Тебя действительно влечет к ней. Она красивая. Но это больше, чем это. Ты чувствуешь связь с ней, что не поддается приличиям и протоколу. И бедная Золушка, возможно, упустит свой шанс с тобой, потому что ты втюрился по самые уши.

Я хихикаю. Кто говорит до сих «втюрился»?

– Это должно быть легко, – Джарод сжимает мою руку, и мое сердце пропускает несколько ударов, прежде снова забиться.

– Хорошо. Давайте попробуем так, – миссис Мейсон поглядывает через плечо. – Кертис? Надо ли нам поменять выходы?

– Не много, – говорит он. – Энди, я бы хотел, чтобы ты вышла так, как мы репетировали. Но Джарод, как только Энди привлечет твое внимание, ты будешь кланяться ,и улыбаться, не обращая внимание на других девушек. Держи глаза сосредоточенными на Энди. Она может быть той, которую ты ждал все это время.

Джарод кивает.

– Так и есть.

Кертис улыбается и обращает свое внимание на остальных актеров.

– Я хочу перейти от представления сразу к танцам. Мы вырежем диалог между королем и королевой. Принц будет переходить от девушки к девушке, танцует с каждой, в течение нескольких секунд, но сводную сестру номер один оставит напоследок.

Джарод улыбается, и Гретхен и Ребекка делают шаг навстречу друг другу, как будто они уже мысленно переместили свои позиции на сцене.

Кертис поворачивается ко мне.

– Энди, когда ты выйдешь из очереди на прием, ты подойдешь к этому месту, где Чейз пригласит тебя на танец, – он улыбается и тянет меня в позицию вальса. Он танцует со мной по периметру сцены, наблюдая за Джародом все время. – Когда ты достигнешь этой точки, у низа лестницы, ты поменяешься партнерами, но я хотел бы, чтобы ты танцевала вместе с Алексом, а не Натаниэлем.

Я счастливо шевелю пальцами. Нет Натаниэля – а это означает, что мои ноги теперь в безопасности от вытаптывания.

Натаниэль начинает возражать, но его протест угасает под взглядом миссис Мейсон.

– Ты слишком высокий, Натаниэль, – говорит она. – Джарод не увидит Энди через тебя.

Кертис кивает и переводит взгляд с меня на Джарода и обратно.

– Джарод, твои глаза должны встретиться с Энди, по крайней мере, каждый третий раз, когда ты поворачиваешься, независимо от того, с кем ты танцуешь. Пусть твой взгляд задержится как можно дольше. Позволь расти сексуальному напряжению, чтобы зрители оказались на краю своих мест, когда вы встретитесь в центре танцпола.

Он резко останавливается и протягивает меня в объятия принца. Сглотнув, я киваю, фокусируя взгляд на плече Джарода, так что мне не придется встречаться с его глазами. До сих пор я ощущаю, как его пристальный взгляд сверлит меня, пока он тянет меня в крепкие объятия, а я краснею, и ничего не могу с собой поделать.

– Хорошо, – говорит Кертис. – Именно так, Джарод. И эта застенчивая, немного неуверенная вибрация, что я получаю от тебя очень правдоподобна, Энди. Но, может, немного ее уменьшить. Помни, твой персонаж не боится идти за тем, что она хочет. Пусть Золушка будет незащищенной.

Он делает шаг назад и изучает нас.

– Давайте растянем танец в целую минуту. Достаточно долго, чтобы заставить зрителей поверить, что ты действительно можешь убежать с Энди, – он бежит по сцене, хватает за руку Сару, и тянет ее на вершину лестницы. – Но когда приходит Золушка, она полностью затмевает свою сводную сестру.

Кертис спускается по лестнице, имитируя нерешительность, с которой он просил, чтобы Сара вошла в танцевальную сцену. Он останавливается перед Джародом, делает взмахи своими ресницами несколько раз, и приседает в реверансе. Когда смех стихает, Кертис поворачивается ко мне и ухмыляется. – Когда Джарод бросит тебя ради танца с Сарой, вот когда ты вернешься к Ребекке в ваш дуэт. Я хочу, чтобы ты представила, какого это чувствовать себя второй лучшей. Ведь ты действительно верила, что он хотел тебя.

Я прикусываю губу и киваю, кидая быстрый взгляд на Джарода.

– Что если принц действительно выберет сводную сестру?

Джарод краснеет и наклоняет голову.

– Мы не можем переписать всю пьесу, – говорит миссис Мейсон. – Этого достаточно, – она хлопает в ладошки и прогоняет всех нас со сцены. – Я поработаю над диалогом сегодня вечером. А пока, давайте импровизировать. Я хотела бы отрепетировать хореографию, прежде чем мы уйдем.

Глава 25

Эмили пихает книги в рюкзак и захлопывает шкафчик.

– С тобой больше не весело. У тебя, наконец, есть день, когда ты не занята на репетиции для этой пьесы, а ты все равно бросаешь нас.

Я морщусь и растираю лоб кончиками пальцев.

– Прости, Эм. Если бы у меня не было этой головной боли, ты же знаешь, что я поехала бы с вами, – я улыбаюсь ей дрожащей улыбкой и вздыхаю. – Ты думаешь, так я хочу провести один свободный вечер?

Саммер закатывает глаза и звенит ключами от машины.

– Не надоедай, Эм. У нее болит голова. Жаль, что нет чудо таблетки, чтобы вылечить что-то подобное.

Эмили ухмыляется надо мной и следует за Саммер на парковку.

– Кто-то должен изобрести такое лекарство, чтобы вылечить головную боль. Они были бы чертовски богаты.

– Ха-ха. Очень смешно, – я устало смеюсь, пока следую за подругами. – Я приняла Тайленол до пятого урока. Это не помогло. Вы можете просто отвезти меня домой, чтобы я могла пойти спать? Обещаю, что позвоню вам, если головная боль пройдет.

Я заползаю на заднее сиденье автомобиля Саммер и закрываю глаза, отстраняясь от подробного рассказа Эмили о ее разговоре с Питом вчера вечером. Головная боль – это оправдание-клише, но я в отчаянии. Уже прошла почти неделя после выпускного вечера, и сегодня может быть мой единственный шанс выяснить, что произошло.

Лаина занимается с Кендрой, а мама уходит в продуктовый магазин по четвергам. Мне нужно пробраться в комнату Лаины и украсть ее дневник, прежде чем кто-нибудь вернется домой.

Я выползаю из машины Саммер и медленно поднимаюсь по ступенькам к входной двери. Но как только Саммер уезжает, я вбегаю в дом и дальше по коридору в мамину и папину спальню. Я заставляю себя притормозить и внимательно ищу в шкатулке мамы запасной ключ от комнаты Лаины, оставив все остальное в шкатулке, в точности, как я нашла.

Лаина почти всегда хранит свой нынешний дневник при себе, поэтому не так много шансов, что я найду именно этот, но все равно я взгляну на старый, спрятанный под подушкой.

Там нет.

Я залезаю под кровать Лаины в деревянный ящик, где она хранит старые дневники. На нем болтается замок с кодовым замком, но это самая легкая часть. В прошлом году я забыла комбинацию замка на моем шкафчике, и быстрый поиск в интернете показал мне, насколько легко их взломать. Это занимает меньше минуты, чтобы открыть тайник Лаины.

Я хватаю верхний дневник из стопки и переворачиваю, чтобы посмотреть на дату, что Лаина написала на внутренней стороне обложки. Четверг, двадцать четвертое марта до понедельника одиннадцатого апреля.

У меня вся история выпускного в моих руках.

После блокировки ящика, я задвигаю его под кровать, и приоткрываю дверь Лаины, чтобы убедиться, что путь свободен. Мама на кухне, раскладывает продукты, достаточно близко, чтобы слышать меня, если я не буду осторожна. Я кладу дневник за пояс моих джинсов и тяну мою рубашку вниз, а затем медленно открываю дверь до тех пор, пока не появляется достаточно места, чтобы выскользнуть. Держу ручку, пока закрываю дверь, чтобы она не пикнула, потом быстро снова закрываю ее и сую ключ в карман. Я положу его обратно в шкатулку мамы после возвращения дневника.

На цыпочках иду по коридору в спальню, и падаю в кровать. Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на глубоких вдохах, чтобы успокоить дыхание и вернуть сердцебиение в норму, прежде чем вытащить дневник.

Я перелистываю на запись, отмеченной «Воскресенье, 10 апреля, 01:07 ночи. Минуты после того, как она вернулась домой с выпускного вечера.

«Дорогой Дневник.

Энди была права. Выпускной – отстой. Я должна была пойти вместо него с ней и Ником в боулинг. Я все равно была бы третьим лишним, но, по крайней мере, я бы немного повеселилась.

Может быть, я ошибаюсь, но, когда Ник приехал, чтобы забрать Энди, прежде чем я ушла, я думаю, что он вроде как немного флиртовал со мной. Хотя я уверена, что он делал это только, чтобы получить реакцию от Энди, это здорово – побыть в центре внимания на этот раз, вместо того чтобы постоянно жить в тени моей сестренки. В течение нескольких минут, я могла притвориться, что я почти такая же красивая, как она».

Она это серьезно? Я громко фыркаю от смеха, но быстро хлопаю ладонью по рту, чтобы заглушить звук, так что мама не придет, чтобы посмотреть, что происходит.

Я перечитываю страницу, но она по-прежнему говорит то же самое. Лаина думает, что ей приходится конкурировать со мной за внимание. Как она может не понимать, насколько каждый человек в мире абсолютно боготворит ее?

Я бегло прошлась по остальному описанию ее флирта с Ником, и ужину до выпускного, где Кендра сделала все, чтобы уничтожить все, чего достиг Ник.

«Кендра продолжала щипать крошечную складку жира на ее талии, переживая, что платье делает такой же огромной, как я. Она почти решила, что нам придется пропустить выпускной.

Я бы убила, чтобы получить такое внимание как у Кендры. Когда мы пошли танцевать, я слышала, как разговаривали несколько парней из моего класса по химии. Я не знаю, они делали это громко, нарочно, чтобы нахамить, или они думали, что музыка заглушит их.

– Смотри. Красавица и чудовище.

– Я не понимаю. Почему они вообще дружат?

– Игнорируй их, – сказала Кендра, быстро потянув меня через весь зал вне пределов слышимости. – Тебя не должно беспокоить то, как ребята сравнивают нас.

Но это легче сказать, чем сделать.

– Если они не могут видеть сквозь твою кривобокую фигуру, кто ты внутри, ты не нуждаешься в них, – сказала Кендра.

И она абсолютно права. Мне не следует обращать внимания. Но было бы легче игнорировать замечания, если бы она не обращала всегда на них внимание в первую очередь».

Я никогда не пойму, как такая прекрасная и идеальная, как Лаина может поверить лжи Кендры. Это же очевидно, что она не хочет, чтобы Лаина обращала внимание, потому что она не хочет, чтобы та поняла, кого именно парни назвали чудовищем.

«Но тогда это не имело значения, потому что Шейн пригласил меня на танец. Он даже говорил, что я красивая. Я знаю, что это не считается, потому что ребята должны говорить девочкам, что они выглядят хорошо в такие моменты, как этот, но он сказал это мне, а не Рейчел, которая, кстати, выглядела совершенно потрясающе в этом изумрудно-зеленом платье, которое Кендра не позволила мне купить».

Она фонтанирует на целых три страницы о песне Шейна. Конечно, она подумала, что Адам написал ее, и Шейн ничего не сказал, чтобы наставить ее на путь истинный. Он только сказал ей, что он поговорит с Адамом и Питом, чтобы получить копию для нее, поскольку песня ей так понравилась.

Потому что он идиот, это очевидно.

У меня занимает больше часа, чтобы дочитать историю выпускного вечера, которая занимает больше половины тетради и включает в себя каждую деталь, включая имя официанта за ужином и число поддельных факелов вдоль стен в зале. Неудивительно, что Лаина провела все выходные запертой в своей комнате.

Кендра сделала все, что могла, чтобы встать между Шейном и Лаиной. Ей удалось убедить сестру, что он только притворялся заинтересованным, потому что думал, что Лаина может переспать с ним после бала. То, как он держал ее слишком близко, пока они танцевали, в сочетании с глупыми вещами, которые он сказал, когда мы навестили его в закусочной, сделало версию Кендры слишком легкой, чтобы Лаина поверила в нее.

И когда Кендра назвала Лаину шлюхой для танца с Шейном во второй раз, после того, как Кендра «предупредила» ее о его «истинных намерениях», – Лаина сдалась и ушла с выпускного вечера в слезах. Джарод, ее верный рыцарь в сияющих доспехах, последовал за ней.

И ничего не произошло.

Она плакала на его плече, но не сказала ему, из-за чего плакала, потому что Кендра и Шейн – это две темы, которые она не обсуждает с Джародом. Она так сильно плакала, что ее макияж размазался по всему его смокингу, что объясняет пятна, которые я видела, когда он пришел ко мне. И они держались за руки и ходили вокруг стоянки несколько раз, пока она не была готова улыбаться.

«Когда мы, наконец, вернулись в зал, Джарод начал петь ту старую песню Бруно Марс, «Just the Way You Are.» Он сказал мне, что это моя песня, потому что я идеальна. Только Джарод может быть настолько банальным и настолько бестолковым, чтобы не понять, что он цитировал текст любовной песни».

И очевидно, что мы с Лаиной обе идиотки. Никто из нас не хочет признавать, насколько Джарод все еще влюблен в нее. А может, я такая же плохая, как Кендра. Я не очень-то самоотверженно все это время помогала ей найти настоящую любовь.

«Когда начала играть последняя песня, Шейн и Джарод оба пригласили меня на танец, и на минуту, казалось, что они могут начать драться прямо в центре танцпола. Из-за чего бы ни была эта драка, я могла оказаться прямо в середине всего этого. Но еще раз повторюсь, Джарод доказал, что он лучший друг, которого я могла когда-либо иметь. Он, очевидно, знал, как сильно я хочу танцевать с Шейном. Как я хочу второй шанс на сказку. Джарод обнял меня и ушел, не сказав ни слова. Я думаю, после моей ужасной проведенной ночи, он хотел, чтобы у меня было хотя бы одно хорошее воспоминание о выпускном».

Или, может быть, он увидел, что Лаина сделала свой выбор. Что он сказал, когда пришел? «Ты бы видела, как светились ее глаза, когда он пригласил ее на танец». Ей и не надо было говорить ему, что она предпочла Шейна. Он мог видеть это в ее глазах. И он так чертовски сильно влюблен в нее, что просто ушел, потому что этого хотела она.

«Я должна быть счастлива, но не мог убедить себя, что все это было реально. Я знаю, что он сказал Кендре. Я знаю, что он на самом деле не заинтересован во мне настоящей. Шейн, как Энтони. Может быть, все мальчики такие.

Кроме Джарода.

Он мой личный Белый Рыцарь, мчится на помощь всякий раз, когда я нуждаюсь в спасении, но иногда мне кажется, что это не совсем справедливо по отношению к нему. Он не должен всегда ставить себя на последнее место, когда заботится обо мне из-за моей драмы. Но я до сих пор содрогаюсь, когда думаю о том, что случилось бы, если Джарод не был бы там, в прошлом году. Я бы не смогла пережить то, что было с Энтони.

Мне почти жаль, что я закончила вечер танцем с Шейном, а не с Джародом. Потому что даже если мы только друзья, я знаю, что Джарод и я – команда навсегда. И когда последний танец закончился...»

Запись в дневнике Лаины обрывается на полуслове, и я сдерживаю разочарованный крик. Она, должно быть, выбежала из комнаты с этим дневником, а потом просто схватила новый, чтобы закончить мысль. И нет никакого способа, чтобы я получила в руки ее нынешний дневник.

Пока она его не заполнит.

Раньше, когда я постоянно украдкой читала ее дневники, она никогда бы не оставила мысль незаконченной. Иногда, она даже клеила дополнительные страницы, чтобы вместить конец записи в журнале. Но это было тогда, когда она еще использовала дорогие, кожаные с переплетами дневники и аккуратно хранила их на полке.

Закрываю тетрадь и кладу ее под матрас. Пусть я не в курсе всей истории, но некоторые вещи знаю точно:

1. Лаина все еще влюблена в Джарода, признает она это для себя или нет.

2. Джарод все еще влюблен в Лаину.

3. Что бы ни произошло в прошлом году с Энтони Мэтьюзом, это по-прежнему беспокоит ее больше, чем она хочет признать.

4. Я боюсь думать о том, что могло произойти. Потому что у меня есть смутное подозрение, что я уже знаю.

Я думаю над тем, чтобы вернуться в комнату Лаины, чтобы найти ответ в ее старых дневниках, но я слышу, как мама смотрит телевизор в гостиной, и она увидит меня, если я попытаюсь пробраться туда сейчас. Кроме того, там должно быть миллион дневников с прошлого года, и без более конкретных сроков, я никогда не смогу найти ту, со всей историей.

Но Джарод был там. Он может сказать мне, что случилось.

Глава 26

Я поджидаю Джарода у шкафчика перед занятиями в школе.

– Мы можем поговорить? – спрашиваю я. – Наедине?

Его глаза загораются, и он скользит рукой вокруг моей талии.

– Конечно. Почему бы мне не подвезти тебя сегодня на репетицию? Мы можем поговорить потом.

Я отстраняюсь и качаю головой, стараясь не замечать бабочек в животе, которые начали порхать как сумасшедшие, сразу, как только он посмотрел на меня. Хотела бы не замечать, как его глаза обследуют коридор, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания, но не могу.

– Нет, надо сейчас. Но только поговорить. Не трогать.

Я веду его к южной лестнице и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. В другое время, кроме репетиций, я избегала его с вечера выпускного. Хотя в этом было мало толку. Дэйв все еще не разговаривает со мной.

Я думаю о том, как Джарод поцеловал меня на кухне, как его прикосновения посылали мурашки вверх и вниз по моему позвоночнику, хотя и знала, что это неправильно, и мне приходится скрестить руки, чтобы сейчас не потянуться к нему. И когда он смотрит на меня своими изумрудными глазами и запускает пальцы в волосы, я знаю, что он чувствует то же.

Может быть, приватная беседа с Джародом была не такой хорошей идеей.

Я качаю головой. Наши личные проблемы могут подождать.

– Что случилось с Энтони Мэтьюз?

Джарод хмурится.

– Хм, ничего. Я не общаюсь с неудачниками, – он тянется ко мне, и кончики его пальцев касаются моего плеча, прежде чем он вспоминает мое правило «не трогать» и снова отстраняется.

– В прошлом году. Что случилось с Энтони и Лаиной?

Цвет уходит с лица Джарода и он сжимает челюсти.

– А что? Что ты слышала?

Я прикусываю щеку.

– Ну, я вроде как украла дневник Лаины, чтобы выяснить, что произошло на выпускном, – я пожимаю плечами. – Ты знаешь, какая Лаина. Она записывает каждую деталь о каждой мелочи, которая с ней случится, – я изучаю его лицо, ища подсказки. – Но она продолжает делать туманные намеки на то, что произошло в прошлом году с Энтони, но она никогда не развивает эту тему.

– Может быть, это настолько несущественно, что не стоит записывать подробности? – Джарод смотрит с надеждой, что я могу поверить ему.

– Она потратила половину страницы, описывая вкус макарон, которые она ела на ужин перед балом. Лаина не пишет расплывчато. Не в своих дневниках. Если это достаточно важно, чтобы упомянуть, то она запишет каждую деталь, – я думаю о ее скрупулезном описании официанта, который улыбнулся ей во время ужина и долгие, скучные страницы, где она перечисляет каждый элемент декора на выпускном. – Зачем ей упоминать то, что произошло с Энтони, а затем пропускать подробности?

– Может, она написала об этом все, когда это произошло, и поэтому ей не нужно думать об этом?

Я качаю головой.

– Нет. Она активно пытается не помнить, – я делаю глубокий вдох, внимательно наблюдая за реакцией Джарода. Его глаза сузились, и он сжимает руки в тугие кулаки, но по-прежнему не говорит ни слова.

– Я только собиралась прочесть запись о выпускном вечере, – говорю я, – но она продолжала упоминать о том, что произошло с Энтони, и я подумала, что могла бы найти некоторые подсказки, если прочту больше. Я прочитала весь дневник. Он охватывает всего пару недель, но Лаина упоминает об инциденте с Энтони почти на каждой странице.

Я прикусываю губу и исследую взгляд Джарода. Он ничего не говорит.

– Дело в том, что она думает об Энтони, когда пишет про любого парня, который обращает на нее внимание. И это, как бы заставляет ее нервничать. Или стыдиться. Может быть, даже пугает, – я медленно выдыхаю, выпуская все накопившиеся эмоции вместе со слезами, которые не могу больше сдерживать. – Скажи мне, что я неправа.

Джарод стучит кулаком в дверь.

– Я такой дурак, – бормочет он. – Я должен был понять, что она не в порядке, но я не хотел верить, что все так плохо. Я должен был заставить ее поговорить с кем-то, сделать что-то. Я должен был убить Мэтьюза.

Я с трудом сглатываю и пытаюсь произнести слова.

– Неужели он...? – я не могу заставить себя спросить. Я не хочу, чтобы он подтвердил мои опасения. Я закрываю глаза и пытаюсь выкинуть из головы изображение Лаины, плачущей и разбитой.

Неудивительно, что она такая пугливая.

– Конечно, нет, – зарычал Джарод. – Ты думаешь, что я позволил бы Мэтьюзу жить, если бы он изнасиловал ее?

Я вздыхаю с облегчением и падаю на нижнюю ступеньку. Я должна была догадаться, что читаю слишком много всего. Она сказала бы мне, если бы нечто подобное случилось. Она не пыталась пройти через все это в тишине. Я всегда приписываю Лаине чересчур бурное воображение, но , очевидно, видела слишком много сериалов.

– Но он пытался, – прошептал Джарод.

Моя кровь застывает, когда я смотрю вверх, чтобы увидеть страдания в его глазах. Я хватаюсь за его руку и тяну его вниз, чтобы он сел на ступеньках со мной.

Нет слов.

Звенит звонок, но мы его игнорируем. Мы молча сидим на ступеньках пока дети, проходят мимо нас на пути к классу, ожидая, пока на лестнице снова станет пусто, прежде чем возобновить наш разговор. Я прислоняюсь к плечу Джарода и сжимаю его руку, и на этот раз нет никакого сексуального напряжения, заряжающего воздух между нами.

Нет ничего, кроме Лаины.

Как только мы снова одни, Джарод откашливается.

– Помнишь соревнования оркестров Штата?

Я прячу лицо в моих руках. Я должна была догадаться, что проигрыш в соревнованиях не достаточен, чтобы Лаина стала потерянной. Мне надо было заставить ее поговорить со мной раньше.

– Что случилось?

Слеза скользит вниз по щеке Джарода.

– Это моя вина. Я должен был быть там.

– Что?

– Мэтьюз плакался, что Саванна бросила его, и Лаине стало его жалко. Я не должен был упускать их из виду, – он смотрит тупо в стену, скрючившись, как будто он снова наблюдает за всем происходящим. – Когда они не появились на разминке перед шоу, я отправился на поиски Лаины. Я слышал, как она кричит.

Я сжимаю его руку и жду продолжения, хоть и хочу закрыть мои уши. Делая вид, что ничего не произошло, но это не поможет Лаине.

Энтони заманил ее на пустой лестничный пролет за сценой, и к тому времени, когда Джарод нашел их, Лаина пряталась в углу, используя большой мусорный бак в качестве щита. Ее топ от униформы был разорван и тонкая футболка, которую она носила под ним была порвана. Джарод вырубил Энтони несколькими хорошими ударами, и увел Лаину от этого слизняка, но она не позволила ему сообщить об этом миссис Гармони.

Лаина боялась, что, если кто-то узнает о нападении, они подумают, что она что-то сделала, чтобы поощрить его. Она боялась, что люди могут говорить о ней или называть ее шлюхой. Или хуже. И она, возможно, была права.

Люди – идиоты.

Джарод кладет голову на мое плечо и обнимает меня, даже слишком крепко.

– Я думал, так как остановил его прежде, чем он смог сделать что-нибудь с ней, что она в порядке. Он ведь не изнасиловал ее, так что я надеялся, что мы могли бы об этом забыть, как будто ничего не произошло. И она никогда не говорила об этом ни слова, – он запускает пальцы в волосы и встает. – Я облажался.

– Ты не знал, – говорю я, вставая на ноги. – Ты не мог знать, что она чувствует. Никто не знал, – я смотрю на сколы краски на стене и подавляю дрожь. Лаина была атакована на пустой лестнице, как эта. На переполненном стадионе, с тысячами людей, Джарод был единственным, кто услышал ее зов о помощи. Если бы он не пошел искать ее...

Я дрожу.

– Но теперь мы знаем. Тебе нужно сообщить об Энтони миссис Гарднер. Я знаю, что это было в прошлом году, но это серьезно. Здесь не может быть слишком поздно для кого-то что-то сделать, – я пинаю оторвавшуюся плитку от пола. – Или пойти в полицию. Я знаю, что он на самом деле не... я имею в виду, ты остановил его, верно? Но ведь то, что он сделал все равно незаконно?

– Они могут что-либо сделать без доказательств?

– Ну, они должны расследовать, да? Они не могут просто позволить ему уйти с этим.

– Я не думаю, что мы можем пойти в полицию, если Лаина отказывается говорить об этом, – Джарод прислоняется к стене. – Ты права, я должен был рассказать в прошлом году. Я не хотел сделать все еще хуже, заставляя ее обнародовать это, когда она хотела забыть. И я даже не знаю, с кем поговорить сейчас. Мы теперь выпускники, поэтому мы не можем сообщить о нем консультанту по средним классам, верно? И миссис Крам не сможет помочь, так ведь? Поскольку это произошло, когда мы были в средней школе, а не в выпускном классе?

– Так поговори с обоими консультантами. Они могут работать вместе.

Он бьет головой о стену.

– Если Лаина не хочет, чтобы кто-нибудь знал, разве мы не должны уважать ее желания?

– Я не буду сидеть и смотреть, как весь ее мир рушиться, если я могу что-нибудь сделать с этим. Меня не волнует, что это не наша история.

Джарод пинает ступень.

– Я знаю. Но мы нуждаемся в ней, чтобы она рассказала за себя. Без Лаины, это будет наше слово против его, и тебя даже не было там, – он сидит на ступеньке и тянет меня вниз сесть рядом с ним. – Что, если она откажется говорить об этом? Что, если она скажет, что мы все это выдумали? Этому ублюдку не только сойдет все с рук, но мы причиним боль Лаине без причины. Должен быть лучший способ.

Я думаю над тем, чтобы пойти к консультанту самой, но я много не знаю, чтобы она выслушала меня. И не могу сделать это без Джарода, а он не будет делать это без Лаины. Поэтому мы проводим следующие тридцать пять минут, пытаясь придумать план, чтобы помочь Лаине взять контроль над своей жизнью.

И у нас ничего не получилось.

Когда звонок сообщает о конце второго урока, Джарод встает и отряхивает грязь со штанов.

– Я должен идти в класс, – говорит он. – Я не могу пропустить этот тест.

Я киваю и также встаю. Он тянется к двери на лестнице, но я хватаю его за руку, чтобы остановить.

– Джарод? Одна последняя вещь, – я не хочу говорить это, но он имеет право знать. – Лаина не выбрала Шейна в субботу вечером. Она боится выбрать. Она никого не впустит из-за этого, – я отворачиваюсь. – Поэтому если мы сможем помочь ей преодолеть все это с Энтони, я думаю, у вас еще есть шанс.

Он обнимает меня, и его губы касаются моего лба.

– Спасибо, – говорит он. И потом он убегает на урок.

Я наблюдаю, как он уходит, и задаюсь вопросом – сделала ли я правильную вещь. Дэйв больше не хочет меня, и , возможно, я уничтожила все шансы, что были у меня с Джародом, но я была серьезна, когда сказала те вещи в вечер выпускного.

С меня хватит секретов и манипуляций.

Шаг Седьмой:

Мы привлекаем внимание нашими хорошими качествами, а не только тем, что умудряемся все испортить.