Текст книги "Крестьянка в наказание (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Передёрнула плечами от неприятного ощущения, а герцог уже перевязал ладонь чистой белой тряпицей. И где взял только…

Прошли между гостей, раздавшихся в стороны и давших пройти к выходу из храма. Всё так же молча, не глядя друг на друга, вышли к толпе у крыльца. Кто-то выкрикнул славословие в честь герцога и его супруги, толпа подхватила… А мне всё равно, я искала глазами родных, которых, похоже, не увижу очень долго… А может быть и никогда…

Подъехала большая дорожная карета. Вот уж не думала хоть раз в такой прокатиться. Крепкие руки едва не закинули внутрь, пока всё высматривала родню. Сам герцог одним движением оказался в карете, дверца захлопнулась…

Без сил опустилась на сиденье, не решившись даже посмотреть в застеклённое оконце.

Карета тронулась.

Моя новая жизнь началась…

***

Когда карета отъехала достаточно далеко, наконец, решилась поднять глаза на герцога. Тот сидел, пристально глядя на меня. Наверное почувствовал – смотрю, решительным движением откинул с моего лица плат.

Впервые открыто смогла посмотреть в глаза человека изменившего мою жизнь.

Серые, цвета грозового неба, глаза рассматривали меня внимательно, что-то искали в лице. И чего, спрашивается, рассматривает теперь? Даже не пришёл в дом до венчания, а теперь уставился, разглядывает…

Захотелось вздёрнуть подбородок и ответить таким взглядом, словно смотрю на Оленку, когда та пытается в мои кружева влезть… Да разве такого пересмотришь? Ну и ладно, хоть сама рассмотрю, кого Судьба послала.

Оказалось, лучше Руланиного Матика. Ростом чуть повыше того, а плечи даже шире. Длинные ноги, затянутые в плотные штаны дорогого сукна и блестящие до зайчиков сапоги, протянулись на всю карету. Камзол такого же сукна с неприметной вышивкой. Неприметная-то неприметная, а я уж знаю, сколько за такую заплатить надо! Нитки-то с серебром, хоть и чёрным, да сами из шелока! И узор такой тонкий… А волосы не понравились. Наши мужики такие косы не носят. А у него косища, небось, длиннее моей будет. Зато заплетена причудливо, из нескольких косиц сразу и конец отливает красным… Худое лицо, застывшее и неподвижное… Крепко сжатые тонкие губы, тонкий нос с горбинкой, небольшие усики и тёмная тень на бритых щеках.

Опять столкнулась взглядом с его глазами. Отвела взгляд – сил нет смотреть в эти серые омуты.

Муж сложил руки на груди, невольно проследила. Сама-то сидела, стиснув пальцы так, что костяшки побелели. Развалился барин…

И в эту минуточку раздался звук, резанувший по сердцу ножом – перестук копыт по мосту… Мы переехали речушку, протекавшую через нашу деревню… Всё.

На глазах навернулись слёзы. Прощай мой дом и моя, пусть и нелёгкая порой, но счастливая жизнь…

– Не советую демонстрировать свои эмоции публично, – неожиданно проговорил муж, после исправился: – Не показывайте свои слёзы. В свете это не принято…

С трудом удалось не подпрыгнуть на сиденье. Вот и голос красивый, густой такой, мягкий… А сказал так, будто тяжёлая батюшкина рука затрещину отвесила, даже ещё обиднее… И слова-то нелюдские. Где тот "свет" и где я…

Будто бы прочитав мои мысли, герцог высказался:

– Вы теперь герцогиня, будьте любезны вести себя подобающе.

Уставилась на него, как сова. Это он опять мне "выкает"? За что ж такое? Вроде бы ничем прогневить не успела. Или настолько не понравилась, и он теперь со мной, как с чужой всегда говорить будет?

Герцог покачал головой, окинул меня ещё раз взглядом, хлопнул ладонью по коленке и продолжил.

– Думаю, стоит нам поближе познакомиться. О вас я знаю довольно много. А обо мне вы, ваша светлость, должны кое-что узнать. Я являюсь советником короля и свободного времени у меня не много. Поэтому видеться будем не часто. Сегодня заночуем в городе, я снял небольшой дом где остановимся. Но в ближайшее время у меня есть неотложные дела в столице, поэтому утром уеду без вас.

Сердце опять захолонуло. Это он меня в городе оставит жить? Додумать не успела. Герцог пристально смотревший на меня, чуть поморщившись, продолжил:

– С вами останется нанятая мною компаньонка. Моя супруга не может путешествовать в одиночестве. В городе вы останетесь дня на два-три, леди Ласто решит сама, как быстро вы управитесь. Вы должны во всём её слушаться. Она будет учить вас манерам… Кстати, вы грамотны?

Сглотнула и с трудом выдавила:

– Да.

– Отлично. Леди Ласто поможет приобрести гардероб на первые дни. Моя супруга не может носить такое, – он с усталым видом окинул взглядом свадебное платье. – Много покупать не будете, в столице мода отличается. Учителей для вас найму. Жить первое время будем в столичном доме, далее вы отправитесь в поместье, где будете проходить обучение. Сколько вы там пробудете, зависит от вашего прилежания. Вернуться сможете, когда научитесь прилично вести себя обществе.

Сидела, ощущая, как сжимаюсь в комок. Хотелось забиться у угол, но приказ не показывать свои чувства был ещё свеж в памяти. Дальше ехали молча.

Раньше, когда ездили в город с батюшкой, дорога всегда казалась короткой. Не успевала насладиться покоем, рассматривая окружающий мир, болтая с Руланой, а после и с Оленой, последние два года ездившей с нами. В этот раз дорога показалась бесконечной. Герцог молчал, неподвижно сидя на своём сиденье и глядя в окно. Я же старалась не дышать, уж больно не хотелось вызвать его гнев. Не знаю почему, боялась этого человека.

Всё плохое рано или поздно заканчивается. Подъехали к большому двухэтажному дому. Въехали в кованые ворота. Колёса тихо прошелестели, подъезжая к крыльцу. Едва карета остановилась, дёрнулась к выходу, потому как сидела к дверце ближе, но герцог осадил резким взглядом.

– Послушайте меня, дама не выскакивает, а выходит из кареты!

По спине, в какой уже раз, пробежал мороз от этого голоса. Глубоко вздохнула и кивнула, сил заговорить совсем не осталось. Герцог спокойно вышел из кареты и привычным жестом протянул руку. Боялась прикоснуться к нему, но холодные глаза приказали это сделать. Уцепилась за ладонь, чем опять вызвала гримасу на лице его светлости. Из кареты не вышла, вывалилась, настолько ноги затекли от сидения в неудобной позе. Герцог промолчал. Медленным шагом провёл в дом. В торжественной прихожей, куда вошли, выстроилось несколько человек. Важный богато одетый господин поклонился и торжественно произнёс:

– Приветствую вас ваша светлость! Ваша светлость, – поклонился он мне.

Невольно начала склоняться в поклоне, но почувствовала – сильная рука дёрнула наверх. С ужасом глянув на его светлость, поняла – делаю неправильно, он всего лишь слегка кивнул…

Права была матушка, не умею себя вести! Всё время буду вызывать раздражение мужа… Это ужасно!

Он тем временем что-то говорил, богато одетый господин отвечал, представлял каких-то людей… Но мне было страшно, в голове стоял гул, было плохо, качало и я едва держалась на ногах, не слыша разговора… Заметив это, герцог отдал какое-то приказание. Люди поклонились и разбежались.

– Пойдёмте, покажу вашу комнату.

Медленно поднялись на второй этаж, прошли по красивому коридору. Широкий высокий коридор каменного дома поразил. Было страшно вставать на ковёр, лежавший под ногами.

Остановились у высоких дверей. Герцог распахнул их и жестом предложил пройти. Застыла едва войдя. Слегка подтолкнув и заставив сделать пару шагов в комнату, его светлость прошёл следом.

– Это ваши покои. Мои рядом. Располагайтесь. Скоро будет ужин. Спуститесь вниз или хотите ужин в свою комнату?

– Сюда, – с трудом выдавила, замерев от паники, едва представила картину, как сижу с важным господином за одним столом.

– Хорошо, сегодня можете поужинать здесь.

Благодарная за разрешение не выходить из комнаты, присела в неловком книксене, заметив, опять скривившиеся губы.

– Надеюсь, вы научитесь правилам поведения достаточно быстро…

Хлопнула дверь.

Оставшись одна, прислонилась к стене и сползла на пол.

"Боги, за что вы меня так? Судьба, неужели я должна проходить через этот кошмар?!"

Боги не ответили.

В отчаянии закрыла лицо ладонями. Я же не знаю, что и как делать! Он всё время смотрит так, словно я грязь у ног. И я считаюсь его женой? Захотелось упасть на пол и рыдать, но слёз не было. Долго ли сидела, не знаю. Донёсся стук из коридора. Меня подкинуло. Подбежала к двери и распахнула её.

В коридоре стояла пожилая женщина в тёмном платье. Окинула меня взглядом.

– Я буду вашей горничной, пока вы будете гостить в этом доме, миледи. Прикажете помочь переодеться?

– Н-нет, благодарю вас. Я… Я не буду переодеваться.

С трепетом представила – здесь, в этой роскоши, открыть свой скромный сундук…

– Хорошо, миледи. Ужин принесут через четверть часа. Сейчас принесут воду для умывания.

Едва закрыв дверь, привалилась к ней. И вот такая важная дама заявляет – она моя служанка?! Боги, помогите!

Решив хоть немного осмотреться в комнате, подошла к окну. За тончайшим гранёным стеклом под ветром шевелились ветки деревьев. Стало тоскливо. Эх, сейчас бы домой. Нет, не надо думать о доме, иначе расплачусь и герцог будет недоволен.

В дверь опять стукнули. Не успела дойти, в неё прошла давешняя женщина.

– Я принесла ваши вещи, миледи.

Поставила на кресло небольшую сумку, собранную матушкой. Там было сменное платье на утро и ночная рубашка, сшитая для меня специально к первой ночи.

– Благодарю вас. Я, я сейчас…

– Не волнуйтесь, миледи, воду сейчас принесут. А вот и Долита.

Невысокая девчушка расположила на стоящем в углу столике кувшин и таз. Разложила рядом белоснежные рушники. С любопытством, тайком рассматривая меня, вышла.

– Прошу, миледи, я помогу вам умыться.

Горничная подошла к кувшину и взяла его в руки, явно ожидая меня. Стоило сложить ладони, принялась поливать, указав на маленькую лоханочку с розовым кусочком мыла. Матушка покупала простое, серое. Этот ароматный кусочек восхитительно мылился и давал нежную пену, чудо. Намылив руки, подставила их под тонкую струю воды.

Вот дивно. Дома у нас был умывальник. Неужто знатные барышни и не умываются сами? Откровенно неуютно – пожилая дама поливает воду. Быстро умывшись, приняла из её рук белоснежный рушник.

– Слегка промокните кожу, не надо тереть, миледи.

Понятно – опять делаю не то и не так.

– Извините, я…

– Всё понимаю, миледи. Вы очень волнуетесь. Не беспокойтесь, всё будет хорошо. Сегодня для вас очень волнительный день и все это понимают.

– Все?

– Конечно. Мы знаем, сегодня было ваше бракосочетание с его светлостью. Прошу, – указала на столик, стоявший у окна. – А вот и ужин. Я не знаю, что вы любите, поэтому взяла на себя смелость заказать разные блюда на любой вкус. Одну минуту, кресло придвину.

Две служанки тем временем внесли подносы.

Ох, какая же была посуда! Тончайшая! Разрисованная диковинными узорами, с позолоченными краями. Смешные крошечные вилы, ножички, всё такое красивое, тоненькое… Это всё разложили на столе и встали рядом. Чего это они?

– Что ещё прикажете, миледи?

Прикажу?!

– Спасибо, ничего не нужно. Дальше я сама, благодарю вас, – выдавила, не зная куда деваться.

Служанки ловко присели. Мне опять захотелось поклониться в ответ, но видать здесь такое не заведено. Герцог вон, был недоволен моей попыткой поклона. Больше никому кланяться не буду!

Дверь закрылась за служанками, отрезав меня от коридора. Обессилено упала в кресло и уставилась на посуду. На столе несколько блюд, накрытых крышками и блюдо с крохотными пирожными. Я подобные несколько раз видела в витринах лавок, куда заходили нарядные барышни. Отведать и не мечтала. Красота! Разве ж можно их есть? На них можно лишь любоваться…

Воровато оглянувшись, не видит ли кто, выхватила одно пирожное и целиком засунула в рот… М-м-м!!! Облизала пальцы. Это было сказочно! Такое кушать могут боги и очень богатые люди! Эх, угостить бы наших домашних, особенно матушку и Оленку, обожавших сладкое…

Быстренько передвинув пирожные, чтобы не было видно пустого места, приподняла крышки на блюдах. На одном лежало мясо, на другом тушёные овощи. Взяла ложку и наполнила тарелку, стараясь не стукнуть по ней ложкой. Надо успеть поесть, пока кто-нибудь не пришёл! Не умею я пользоваться всеми этими вилами да ножичками. Ложкой сноровистее…

Проглотив несколько ложек божественно вкусных овощей (и как они их готовят?), осмотрела стол и добавила в тарелку нарезанной прозрачными ломтиками рыбы. Невольно посмеялась – вот и выгода от замужества. Где бы я этакую вкуснотень попробовала?

Когда блюда наполовину опустели, решила остановиться, хоть и непривычно это. За оставленную еду батюшка всегда очень ругался, но передо мной стояло, невыносимо маня к себе, блюдо с волшебными пирожными. Ела их, облизывая пальцы и запивая из тончайшей чашечки, которую было страшно держать в руках, малиновым взваром. Съела все. Блюдо очень быстро опустело, а меня потянуло в сон.

Закончив трапезу, составила тарелки и чашечки, чтобы служанкам было поудобнее забрать. Руки тряслись, когда переставляла тончайшую посуду. Не приведи боги разбить. Вот будет позорище-то! Старательно сложила в кучку все неиспользованные вилы и ножички. Помыть бы, но я же теперь вроде как жена господина, наверное, они посуду не моют…

Интересно, чем-то же богатые барышни занимаются? Тяжко будет привыкнуть к безделью…

Отошла от стола. Осмотрела его. Да уж. Дома от батюшки словила бы ложкой в лоб, если бы столько еды свиньям оставила!

Прошлась по комнате. На разных полочках, шкафчиках, поставцах было расставлено множество очень красивых безделушек. Спрятала руки за спину, ничего бы не сломать или не испортить. Век не расплачусь! Для избавления от соблазна рассмотреть всё поближе, забралась в удобное кресло и даже закемарила после сытной еды.

Когда стукнули в дверь всполошилась, плохо соображая спросонья, что происходит и где нахожусь. Девушки странно посмотрели на стол, на меня, опять дружно присели, ухватили подносы с посудой и выскользнули из комнаты, бесшумно прикрыв дверь.

В комнате начало темнеть, когда вошла горничная. Она присела передо мной и сообщила, пора готовиться к ночи.

– Господин герцог рано утром должен уехать, поэтому ложиться лучше сейчас.

Я обмерла. Рулана мне, конечно, рассказала, что и как, матушка тоже поделилась, да и, будем откровенны, выросши в деревне невозможно не знать, о происходящем между мужем и женой в постели. Но мне вспомнились ледяные глаза, неподвижное лицо герцога, стало не по себе. Но, что делать? Мой долг подчиниться. Он имеет право…

Стесняясь, начала с помощью горничной раздеваться. Та помогла снять драгоценности, оттянувшие уши и шею, быстро и ловко расшнуровала корсаж, расстегнула и сняла платье. Драгоценности сложила на столик у зеркала. Мне стало не по себе – камни и золото переливались в свете свечей. Они лежали открыто… Не приведи боги что-то пропадёт. Ведь могут меня обвинить – украла… Ох, скорее бы начать учиться быть барышней, они, небось не переживают за дорогущие украшения.

Служанка помогла натянуть ночную рубашку.

– Очень красивая вещь, – похвалила она. – Удивительно тонкие кружева.

– Сама плету, – оправдалась я.

Не хотелось, чтобы служанка подумала, будто я разорила этой рубашкой родных.

– Удивительная работа, миледи, – со странным взглядом ответила женщина. – Прошу вас, позвольте взять платье, которое вы собираетесь надеть с утра. Приготовлю его к завтрашнему дню.

– Да, вот здесь, – протянула платье, вынутое из сумки и развешенное на спинке кресла.

– И этот наряд упакую, миледи, – служанка собрала свадебный наряд.

– Благодарю вас, – промямлила, чувствуя, как щёки заливаются краской.

Женщина смотрела уверенным взглядом, а мне хотелось залезть под кровать, ну или, хотя бы под одеяло, и не видеть ни её, ни кого другого.

– Прошу, миледи, – откинула она угол одеяла.

– Да… Спасибо…

Голос у меня стал тоненьким.

– Не волнуйтесь, миледи, всё будет хорошо, – неожиданно подобревшим голосом проговорила женщина. – Милорд очень добрый человек. Он не обидит вас.

Она погасила часть свечей и ушла, оставив меня в одиночестве.

Сколько пролежала, внутренне дрожа, не знаю. Постепенно пригрелась и задремала. Проснулась от прикосновения к лицу горячих пальцев. Дёрнулась.

– Успокойтесь. Нам надо консумировать брак. Другого варианта нет.

Крепко зажмурив глаза, кивнула.

– Вы хотите, чтобы я погасил все свечи?

– Не з-знаю. А как надо?

Хмыкнув, герцог поднялся с кровати, на которой сидел.

Приоткрыла один глаз и посмотрела на высокую фигуру, проходившую по комнате, гася одну свечу за другой.

На его светлости был свободный длинный наряд, расшитый диковинными зверями.

Оставив только одну свечу, он вернулся к кровати.

– Не волнуйтесь, миледи, доверьтесь мне и всё будет хорошо.

Стоило ему сделать движение, скидывая халат, опять зажмурилась, страшась увидеть его и замерла, как мышь перед котом…

Но руки у него были такими теплыми, казалось, это тепло проникает в моё тело. Глубоко вздохнув, вспомнила наказы матушки и постаралась расслабиться…

Глава 4

Столица гудела. Разговоры в эти дни велись только об одном – предполагаемая женитьба герцога Отеро ди Алиаль.

В домах, где были девицы на выданье с мало-мальски приличным магическим даром, стоял или злой крик и ругань, или лились реки слёз. Вероятность потери самого выгодного жениха после его величества, привела большую часть аристократок столицы в отчаяние. Его светлость, конечно, тот ещё подарок – никогда не улыбнётся, не сделает комплимент, не потанцует на балу, но состояние и положение, которое будет иметь его супруга, компенсировало в глазах девиц и их матушек все недостатки характера.

Мужская часть светского общества вела себя сдержаннее. Из дворца просочились-таки сведения – браку поспособствовала её величество. Поговаривали, она самолично провела ритуал поиска невесты для его светлости. Знатные господа, в отличие от своих супруг и дочерей, прекрасно понимали – отказаться от подобной милости герцог не мог. Поэтому в курительных и клубах царило скорее сочувствие бедняге.

Единственным местом в столице, где была тишина, оказался, как ни странно, дворец.

Его величество, передав своему другу приказ жениться на выбранной её величеством невесте, попросту скрылся из столицы. Предлог был выбран благовидный – инспекция нескольких гарнизонов. Но окружающие прекрасно понимали – скрылся его величество именно от супруги.

А королева пребывала в ярости.

Нет, она не вопила, как торговка, которая громит посуду, если дома дела пошли не так, как ей хочется. Её величество молча распускала руки при каждой ошибке прислуги или фрейлин.

Кто бы мог подумать, что это хрупкое создание, внешне похожее на дивное видение, может избить в кровь несколько служанок за день? А она избивала любую служанку, не взирая на возраст и статус. Бедняжкам было некуда деваться и дворецкому приходилось присылать её величеству, и без того обычно весьма требовательной к слугам, всё новых и новых служанок. Большинство могли продержаться не более пары дней, а дальше теряли пристойный вид, допустимый для прислуживания королевской особе.

Фрейлинам тоже доставалось. Её величество проводила тайные обряды день за днём, выкачивая силу из бедняжек. Несколько, обладавших не слишком сильным магическим даром, уже выгорели, столько магии потребовалось её величеству, и были изгнаны. Молодые и не очень дамы боялись показываться во дворце, в страхе занять место фрейлины, за которое ранее бились бы до крови.

***

Утром проснулась одна. Рядом смятая подушка и откинутый край одеяла.

Уф-ф… Не придётся смотреть ему в глаза. Стыдобища. Я ночью позабыла всё, чему учили. Не ожидала от себя такого! Это ужасно, но прошедшая ночь стала почти приятной. Муж, похоже, достался мне совсем не страшный!

Вскочила с постели, нашла на кресле сорочку. Кто на кресло-то положил? Помнила, герцог отбросил на пол… Натянула быстренько и осмотрелась по сторонам. Платья нет, и во что одеться?

Пришлось забраться обратно под одеяло, дожидаясь прихода служанки.

Время тянулось томительно медленно.

Вспоминала вчерашний день. Лежала и вспоминала родных. Казалось, они исчезают вдали, от этого одолевала тоска. Вдруг захотелось сходить в храм и подойти к статуе Судьбы и спросить – за что она меня так… Дома я могла бы стать счастливой. А теперь не знаю, как себя вести, что делать. Одна надежда на компаньонку, обещанную герцогом.

Едва подумала о компаньонке, дверь без стука распахнулась.

В комнате появилась сухонькая старушка. Она шла, будто плыла с удивительно ровной спиной, не то, что бабушка, которую годы согнули в дугу. Дивно причёсанная голова с роскошными локонами удивила. Это сколько же она времени делала причёску?

Светло-зелёное платье не надела бы даже девица у нас в деревне. Рукавчики по локоть прикрывали кружевными воланами сухие ручки с браслетами. Тонкие пальчики, усажены кольцами. В большом вырезе, тоже украшенном кружевом, на сухой груди лежали белоснежные бусы из перлов. Платье, расшитое вышивкой, тихо колыхалось и слегка шелестело от движений.

Старушка окинула меня взглядом.

– Доброе утро, милочка. Я леди Доротея Ласто. С сего дня ваша компаньонка и учительница хороших манер. Можете называть меня леди Доротея. Вас его светлость предупредил?

– Д-да…

Сидя на кровати с притянутым до шеи одеялом, опять захотелось низко поклониться, так важен был тон дамы.

– Отлично. В таком случае сейчас пришлю прислугу, вам помогут одеться и мы будем завтракать. Посмотрю, – она вздохнула, – что нам предстоит сделать.

– Д-да, спасибо…

Дама хмыкнула и выплыла за дверь.

В комнату проскользнула служанка с моим платьем.

Служанка помогла обтереться тёплой водой и одеться. Было не очень приятно чувствовать на себе чужие руки.

– Всё хорошо, миледи, – почувствовав, как съёживаюсь под руками, успокоила служанка. – Всё будет очень хорошо, поверьте.

– Спасибо вам, – повернулась к ней.

От служанки, особенно после ледяного приветствия леди Доротеи, тянуло теплом. Вот бы она была моей компаньонкой…

Ела привычно быстро, совсем не замечая, что леди Доротея сидит и не двигается, пристально глядя на меня. Проголодалась со вчерашнего дня. Всё же не привыкла к такой еде. Хорошо на завтрак подали кашу.

Съела и добавку. Слуга, подававший еду, положил во второй раз побольше и я с удовольствием работала ложкой. В нашем доме такую кашу не подавали – на молоке, с маслом, да ещё и с разными вкусными кусочками фруктов. Этакую на праздничный стол подавать, да и то в большие праздники. К взвару подали булочки – мягкие, будто пух, сдобные. Я похожие ела пару раз во время поездок в город. Вот как начала хорошо на кружеве зарабатывать, так батюшка разрешил полакомиться городскими булками да пирогами. Мы с Оленкой тогда, помнится…

Подавилась глотком взвара и застыла с непрожёванной булкой во рту, подпрыгнув от резкого удара ладонью по столу.

– Довольно!

Голос леди Доротеи замораживал, я побоялась сглотнуть, так и сидела с куском во рту…

– Я увидела достаточно! Теперь понимаю, нам предстоит ОЧЕНЬ много работы!

Попыталась сглотнуть, но кусок не лез в горло под взглядом леди, сидевшей перед тарелочкой, на которой так и лежала пара ложек нетронутой каши. В тонких пальчиках ложечка…

Осознала – за время, пока леди Доротея едва успела попробовать первое блюдо, я закончила завтрак… Стыдно-то… Как из голодного края. А всё батюшка – терпеть не мог, когда за столом рассусоливали, можно было за капризы или долгое сидение над миской и в лоб ложкой словить…

– Милочка, прожуйте и проглотите! Неприлично сидеть с набитым ртом! Скажите, в каком глухом углу вы воспитывались, если совершенно не умеете себя вести?!

Стало обидно. Ну да, я не барышня, тяжелее иглы в руках ничего не державшая. А воспитана нормально. Сказать это не решилась, отпила из крошечной чашечки взвар, неожиданно для себя громко хлюпнув в наступившей тишине, проглотила, наконец, кусок. Леди поморщилась. Мне расхотелось есть, хотя булочка манила румяными боками.

Положила недоеденную булку на стол и сжала руки на коленях.

– Ступайте к себе, милочка! Горничная вас причешет прилично и, когда я закончу завтрак, отправимся к модистке!

Молча поднявшись, невольно поклонилась и вышла, краем глаза заметив тяжкий вздох леди Доротеи.

С этого завтрака начался для меня настоящий кошмар.

К модистке отправились в карете, оставленной герцогом.

Уроки начались сразу, едва вышла из комнаты, с высокой причёской, накрученной горничной. Прошло совсем мало времени, а голова уже начала болеть от шпилек, на которые горничная ещё и укрепила кусок кружева, найденный в моей сумке, пояснив:

– Дамы с непокрытой головой не ходят.

– Плат можно повязать, – заикнулась, было, я, но горничная замахала руками в ужасе.

Понятно. Платы барыни тоже не носят…

Стоило выйти в коридор, нос к носу столкнулась с компаньонкой.

– Отлично, вы, милочка, быстро управились. Но мы идём в город, где ваши перчатки?

– Перчатки, – посмотрела на свои руки. – У меня нету…

Леди опять поморщилась и скомандовала служанке:

– Принесите перчатки из моей комнаты. Надеюсь, вы, милочка, сумеете в них влезть. Если нет, хотя бы будете нести в руках.

Горничная, не смотря на возраст, едва не побежала по коридору к комнате компаньонки, а та принялась опять за меня:

– Выпрямите спину! Расправьте плечи. Голову выше. Локти прижмите, не оттопыривайте. Живот втяните!

Пытаясь выполнить эти команды, всё больше осознавала – леди мне не стать.

Тем временем перчатки оказались у меня в руках.

– Осторожно расправьте перчатку и постарайтесь не порвать, надевая…

Натянула тонкую кружевную перчаточку на руку. Впервые порадовалась тому, что всегда вызывало недовольство родителей – маленьким рукам. Только мозоли и цыпки на руках мешали и стало страшно, не приведи боги тонкое кружево расползётся прямо на руках.

Леди Доротея удивлённо примолкла, глядя, как я надеваю вторую перчатку. Одна беда – пальцы у меня оказались длиннее, чем рассчитывал мастер, изготовивший это кружевное чудо. Неудобно… Но очень красиво…

– Ну, что ж, вы, милочка, похоже не совсем безнадёжны! Следуйте за мной! Спину прямо и расправьте плечи!

На затылке у неё глаза, что ли?

Старалась повторить плавную скользящую походку леди Доротеи и поняла – долго подобным образом ходить не смогу. Ещё не дойдя до конца коридора, почувствовала – спина и шея, начали ныть, а ноги норовят зацепиться за красивый ковёр, устилавший пол.

Компаньонка изящно подхватила пальчиками подол юбки, подождала, пока сделаю похоже, и начала величественно спускаться по лестнице.

Как я не упала, не знаю, не иначе – боги поддержали, не дали скатиться по ступеням. Ноги дрожали – высоко задранная голова не давала видеть ступени.

Посадку в карету не хочу даже вспоминать. Леди Доротея заставила несколько раз подняться с помощью слуги в повозку и с его же помощью выйти из неё, объяснив – она не намерена позориться в городе, когда я вывалюсь на мостовую.

Карета тронулась, а я застыла в позе, которую леди сочла подходящей для герцогини – опять прямая спина, вывернутые назад плечи, вытянутая шея, руки на коленях и медленно плавно поворачивать голову, если уж очень хочется посмотреть в окно кареты… И не строить гримасы! Лицо леди должно быть всегда безмятежным!

Всё больше становилось жалко саму себя. Похоже, матушка недооценила трудности, ожидающие меня в новой жизни…

Первым делом леди Доротея направилась в салон модистки, где заказала от имени герцога несколько нарядов, бельё, шляпки, перчатки… С ужасом представляла, сколько всё это будет стоить. Леди Доротею это не волновало. Тем более не волновалась модистка, чьи глаза разгорались всё ярче в предвкушении прибыльного заказа. Сразу выбрали готовое платье, девушки подшили его под меня в нашем присутствии. Компаньонка велела отправить платье в салон какой-то мадам Лиль. Почему мы не могли взять его сами, не поняла, но предпочитала выполнять батюшкин завет – молчала.

Салон располагался в двухэтажном доме в самом центре города. Несколько раз мы с сёстрами проходили мимо во время городских прогулок, но и в голову не пришло – именно здесь место, где всех барышень делают красавицами. Вспоминать, что происходило, буду долго в страшных снах…

Леди Доротея опять взяла дело в свои руки.

Едва вошли в прихожую, где на мягких креслах расположились барышни и дамы постарше с чашечками в руках, навстречу выплыла важная госпожа. Пожалуй, постарше матушки, но угадать это очень трудно. Высокая, осанистая, с серебристыми волосами и жгучими глазами, окинувшими меня с таким удивлением… Госпожа так спешила навстречу, что я перепугалась – сейчас выгонят! Я-то уж смогла оценить стоимость одной обивки кресел, на которых привычно сидели гостьи… Да и наряд самой дамы, хоть и тёмный, но ткань… А шитьё! Я же, даже рядом с прислугой, смотрелась замарашкой…

Не выгнали, вперёд выступила леди Доротея.

– Мадам, доброго дня!

Дама остановилась и уже другими глазами посмотрела на меня. Склонила в лёгком поклоне голову и холодно проговорила:

– Добрый день, леди. Что угодно?

– Угодно из вот этой особы сделать нечто, похожее на леди.

Меня в очередной раз окинули взглядом. Правда – чувствовала себя телятиной на прилавке. Вчерашней… Невольно втянула голову в плечи и постаралась спрятать руки в складки подола.

Не помогло. Дама поморщилась, обошла меня кругом…

– Вы понимаете, сколько это будет стоить?

– Понимаю, мадам, понимаю, – протянула леди Доротея кошелёк.

Мадам взглянула на красивый рисунок, вышитый золотой нитью на кошельке, заглянула в него, удивлённо глянула на леди Доротею, но промолчала. Кажется, здесь не принято задавать вопросы…

– Хорошо, но это будет не быстро. Вы подождёте?

– Нет, приду через пару часов, а пока прогуляюсь. Многое ещё надо приобрести…

Она так это произнесла и так глянула в мою сторону, что захотелось сжаться в комочек и спрятаться за мадам. Точно ничего хорошего от покупок меня не ждёт.

– Да, должны принести платье для этой особы.

– Разумеется, – кивнула мадам, коротким взглядом оценив моё нынешнее платье и опять поморщившись, впрочем, тут же улыбнулась леди Доротее.

Дверь за компаньонкой закрылась, мне стало чуть легче дышать. И чуть не подпрыгнула – по плечу похлопали:

– Следуйте за мной, юная особа!

Да что ж они все называют меня кому как взбредёт? Хоть бы кто именем поинтересовался… Стало неприятно, почувствовала себя хуже нашей козы. У той и то имя есть и даже пастух её по имени кличет…

Поплелась следом за дамой, на ходу рассматривая шитьё на подоле её нарядного платья.

В дальней комнате, не такой богатой, как прихожая, меня передали группе женщин, которые и начали надругательство. Мало того, что пришлось перед посторонними раздеться, так и самой вымыться не дали. Сначала усадили в лохань, начали волосы мазать какими-то вонючими мазями. Думала, задохнусь, хоть запах поначалу и показался приятным. Затем намазали всю с головы до пяточек разными притирками. После этого мне где щипало, где пекло, словно на солнце обожглась… Принялись скрести, будто лошадь, скребницами и тереть разными тёрками… Терпела только потому, что жалости женщины не испытывали точно никакой.