Текст книги "Крестьянка в наказание (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Матушка никак не успокаивалась. Она всё билась, билась, билась… Я прижимала её голову, надеясь, она не ударится сильно об пол. Батюшка бросился к нам, затем к солдату, не зная за что хвататься…

Господин сделал шаг вперёд, глянув предостерегающе на дёрнувшегося в его сторону батюшку, положил руку на лоб мечущейся и кричащей матушки. Рука на какое-то мгновение осветилась… Матушка обмякла, глубоко вздохнула и придавила меня к полу всем весом, помертвев, словно неживая. Батюшка бросился к нам…

– Не волнуйтесь, сейчас придёт в себя. Я её немного успокоил, – проговорил господин выпрямляясь.

Батюшка подхватил матушку и отнёс её на лавку.

– Уходите! Уходите отсюда, – обернулся к незваным гостям.

– Мы не можем уйти. Девушка, покажи мне своё плечо, – вернулся к своему приказу господин, поворачиваясь ко мне и протягивая руку, чтобы поднять с пола.

Я поползла на заду, стараясь избежать любых его прикосновений, в ужасе думая, сейчас меня заставят-таки раздеться… Да ни за что!

Батюшка поднял и задвинул за широкую спину.

– Господин хороший, ты что ж себе позволяешь?! Что творишь-то?!

– Мне надо посмотреть её плечо, – решительно проговорил господин. – Я должен это сделать!

Он повёл в мою сторону рукой и плечо опять обожгло. Схватилась за него, стараясь не выглянуть из-за батюшкиной надёжной спины. Батюшка обернулся, услышав всхлип.

– Негоже это, господин, – повернулся к гостям. – Девку позорить…

– Мы не собираемся её позорить. Мы хотим всего-навсего осмотреть плечо, – прервал господин, покосившись на стоявшего у дверей недовольного стражника, с какой-то брезгливой гримасой взиравшего на всех нас.

– Не дамся! Батюшка, не дамся! – всхлипнула, чувствуя – на глазах закипают слёзы унижения.

Слёзы полились по щекам, едва вспомнила, попытку солдата разорвать ворот платья…

Батюшка решительно подвёл к столу, ухватил нож и одним движением разрезал рукав!

Ох! Заплакала ещё горше – это же почти новое платье. Всего два раза надела и теперь оно испорчено!

Тем временем батюшка раздвинул ткань и повернул меня к гостям.

Сквозь слёзы рассмотрела – на плече светится ожог в виде странной руны, заключённой в витиеватый круг.

– Собирайте вещи вашей дочери. Завтра с утра она должна будет уехать с нами.

– Не пущу, – решительно выпрямился батюшка во весь свой рост. – Господа хорошие, вы что ж творите? Я девку с вами не отпущу!

Господин посмотрел на него внимательно и решил снизойти до объяснений.

– Ваша дочь невеста герцога Отеро.

Батюшка ажно отшатнулся. Я ухватила его за руку и прижалась крепче. Что такое говорит этот человек?!

– Так решено Судьбой. Завтра мы её забираем и отвезём в столицу, где состоится бракосочетание!

– Ну уж нет, господин хороший, – батюшка аж задохнулся от возмущения. – Дочь свою на поругание не отдам!

Господин полыхнул глазами.

– Какое поругание?! Она станет герцогиней!

– Нет, господин хороший, что бы ты ни говорил, а дочь свою не отдам! Вы её увёзёте, а у меня трое детей останется. Малую вон, замуж выдавать надо, сына женить, у Руланки второй скоро будет… На детей позор ляжет – девку отдали в чужие руки!

– Вам заплатят хороший выкуп, – рявкнул господин.

– Ещё лучше, – в ответ рявкнул батюшка. – Что б я свою дочь продал? А вы её по рукам пустите? Не бывать тому! Пусть ваш герцог приезжает и забирает её, но через храм! Иначе не отдам. Хоть убивайте всех нас!

Господин стиснул зубы и сжал кулаки, на миг показалось – камень сейчас раскрошится в руке.

– Хорошо! – решился он. – Готовьте дочь, я сегодня же напишу герцогу. Не обессудь, возле дома выставлю охрану, что бы ваша дочь никуда не исчезла. Так, вдруг!

– Некуда ей уходить, – покачал головой батюшка. – Здесь её дом. Из этого дома её законный муж заберёт и перед богами ответ за неё держать будет. Раз уж вашему герцогу так это… – он хотел сказать грубое слово, глянул на стенку, за которой притихла Олена. – Рушка, ступай к себе!

Я мышью шмыгнула в каморку.

Олена сидела на кровати, забравшись на неё с ногами и обхватив колени руками. Глаза стали огромными, как у филина.

– Рушка! – с восторгом прошептала, глядя на меня. – Это что же делается?!

– Не знаю, – так же шёпотом ответила я. – Тише, гости пусть с батюшкой разбираются.

Раздались шаги. Похоже, батюшка не хотел дать нам услышать разговор с гостем и вывел его на двор.

Через некоторое время решились выглянуть из своей каморки. Матушка так и лежала. Я поманила Олену и мы бросились к матушке. Брызгали ей в лицо студёной колодезной водой из ведра, стоявшего при входе у двери.

– Матушка, матушка!

Она слабо застонала и открыла глаза. Увидела меня, Олену.

– Отец где?

– С гостем пошёл. Матушка, они говорят я замуж должна выйти! За ихнего герцога…

– Да-да, – подтвердила Олена.

Матушка поднялась, села на лавке и обхватила голову руками.

– Вот и пришла беда в наш дом.

Я протянула кружку с водой. Она попила, обмыла водой бледное лицо, утёрлась платом.

– Эх, девки… – тяжко вздохнула и, пошатываясь, пошла к столу. – Оленка, позови мужиков!

Сестричка махнула косой и побежала к задней двери, за которой слышался смех работников и братишки, пропустивших визит гостей.

– Хорошо, хоть их тут не было, не то сцепились бы с этими… Эх, Рушка, не повезло тебе.

Я опять посмотрела на разрезанный рукав и слёзы закипели на глазах. Да уж, не повезло.

– Переоденься, приведи себя в порядок, – резким голосом скомандовала матушка, явно приходя в себя.

Дверь открылась. Вернулся батюшка.

Бегом вернулась в коморку и натянула старое платье. Ещё раз с жалостью посмотрела на испорченный наряд. Да, не долго поносила.

Олена вернулась быстро. За ней топали работники. Сестричка, похоже, уж успела всё рассказать. Глаза у парней были круглые и смотрели на меня, как на диво речное. Быстро она. Что ей. Для неё это сказка, дитё ещё совсем. Ничего не понимает. Не за ней же приехали чужаки, не её увезут в столицу и невесть что сотворят…

Ужинали в молчании. Пару раз брат пытался открыть рот и начать разговор, но батюшка шарахнул ложкой по столу:

– Всё, хватит! Заканчивайте дела и спать. Кто знает, что завтра будет…

Я вертелась, никак не могла заснуть. Всё время мелькало перед глазами произошедшее. Рядом вертелась Олена. Похоже, и ей не спалось.

– Руш, – услышала я шёпот сестрёнки. – Не спишь?

– Нет.

– А ты представляешь – ты теперь в богатом доме жить будешь. С господами каждый день за столом сидеть. Как в сказке! А мне платье городское пришлёшь?

– Пришлю, если денег дадут, – буркнула я.

Представилось вдруг, приеду я в столицу и войду в богатый мужнин дом…

Сердце замерло…

Представила, захожу такая в своём платье… В богатых домах так и прислуга не одевается. Как-то ко мне отнесутся совсем чужие люди? Дома я, пусть и не красавица, и незавидная невеста, а это дома. Здесь всех знаю и все знают меня. Случись что, на помощь всегда придут. А в столице? Там совсем одинёшенька буду. Вспомнились барышни на улицах города – красивые, нарядные, беззаботные, аки птички… И встало перед глазами моё лицо в зеркальце… Сердце замерло теперь от недобрых предчувствий…

– …и познакомишь меня хоть с каким господином. Мы с ним влюбимся…

Поняла вдруг – Оленка совсем раскатилась в своих мечтаниях и пребывала уж совсем в сказке… Не хотелось обрывать сестрицу, но пришлось:

– Хватит мечтаний, спи, давай. Я ещё замуж не вышла и жениха не видала даже, а ты уж в столицу перебралась и кавалера себе приготовила!

Олена обиженно засопела, но замолкла. Эх, совсем у девчонки ветер в голове, сказочница!

Глава 3

Его светлость герцог Отеро сидел в кабинете и внимательно всматривался в строки, написанные неразборчивым почерком друга. Сколько знал Гэдвина, тот именно карябал свои записки, а не писал.

"Приветствую вас, светлейший герцог!

В день пятый своего путешествия из захудалого городка Тирасса, пишу Вам с известием – невесту Вашей Светлости я-таки отыскал".

"Паяц!" – хмыкнул про себя его светлость.

Посмотрел, на сколько хватило вступления, и продолжил чтение, пропустив сразу большой отрывок с описанием трудности поиска. Гэдвин приедет и сам всё расскажет!

"Невеста Ваша найдена в крестьянском доме. Является дочерью крестьянина Оледанна и матери Руашны. Имеет двух сестёр и брата.

Девица, судя по собранным сведениям, успехом у местных женихов не пользуется. Что совсем не удивительно. Большинство невест здесь (по крайней мере, ценящихся на брачном рынке) дородные молодки, на них можно пахать. Ваша же невеста совершенная им противоположность. Высокая, худощавая, выглядит очень хрупкой. Описывать долго, поэтому прилагаю набросок внешности. Вы знаете, рисование мой конёк, поэтому за точность могу поручиться".

Его светлость взял в руки небольшой листок с карандашным наброском в один цвет.

Лицо юной женщины, смотревшей на мир взглядом мечтательницы. Худое, с высокими скулами и запавшими щеками. Большие глаза смотрят вдаль, тонкий нос с лёгкой горбинкой, роскошные вьющиеся волосы выбиваются из косы, небольшой тонковатый рот. Длинная худая шея. Под холщовым платьем маленькая высокая грудь. Да уж, если ищут жену для тяжёлой работы, эта не годится.

Переодеть, причесать и типичная леди. Не слишком красивая, но не лишённая очарования. Внешность не отвратила герцога. Так, а характер? Продолжил чтение, пропустив ещё несколько строчек описания самой деревни и будущей герцогской родни. Наконец нашёл нужное:

"…Хотя девица, в качестве супруги, мало кого привлекает, её положительные качества отмечают многие. Особенно староста селения. По рассказам его супруги, такой рукодельницы, как вышеназванная Рушаланна, поискать. С поры, когда она начала продавать своё рукоделие в городе, достаток пришёл в дом. Благодаря вашей невесте, вышла замуж её старшая сестра, а младшая имеет "такое приданое, что любой из округи почтёт за честь взять её в дом" – цитирую слова жены старосты.

Девица тихая, не замечена ни в гулянках, ни в порочащих связях. Основное время проводит в делах по дому или сидит за рукоделием. Регулярно посещает храм вместе со всей семьёй. Особым почтением у неё пользуется богиня Судьбы".

Не худшие характеристики. Так, а это его светлости уже не понравилось!

"Пару дней тому назад в Тирассе замечены приезжие, ходившие по простым домам и разыскивающие незамужних девиц. Сам я их не видел – предпочёл не показываться на глаза. Но, если это люди королевы, поиск их вряд ли будет долгим. Ожидаю ваших, о, пресветлый повелитель, дальнейших указаний.

А если быть серьёзным – учти, крестьянин Ольдив отдать дочь без брака отказался категорически. Выкрасть её из деревни без скандала не получится – отец постоянно оставляет в доме пару работников приглядывать за девицей. Они не подпускают близко никого из посторонних. Мать настроена к этому браку категорически отрицательно, она нам точно не помощник. Блок на поиск в окрестностях по амулету я поставил, но продержится он не долго. Наше преимущество было исключительно в амулете с твоей кровью. Они же ищут простым перебором. Но городок маленький и дальше они, как понимаю, направятся по кругу, прочёсывать деревни. Жду указаний".

Опустив недочитанное письмо на стол, а чего там дочитывать, Гэдвин вечно со своими шуточками, всё старается разрядить сложную обстановку, его светлость посмотрел на камин, в котором уже прогорали остатки поленьев. Подумал несколько минут, поднялся и подошёл к маленькой дверце сейфа. Короткое прикосновение ладони и дверца бесшумно распахнулась. Чуть покопавшись в лежащих внутри сейфа вещах, достал ограненный синий камешек. Посмотрел на просвет, чуть погрел в руках и вернулся к столу.

Строки короткой записки легко ложились на лист гербовой бумаги:

"Гэдвин, шутки оставь до лучших времён.

Отправляю с письмом блокиратор поиска, его должно хватить на месяц. Но сам я должен прибыть через две недели, надеюсь, запаса амулета будет достаточно. В случае возникновения проблем, действуй по обстановке, но постарайся не конфликтовать с посланцами её величества. Помни – отступление не бегство. В случае необходимости пиши, почтовый ларец буду держать при себе".

Придвинув стоявший на столе маленький ларчик, его светлость быстро завернул камешек в лист с запиской, запечатал получившийся конверт и положил его в шкатулку. Тихо щёлкнула закрытая крышка, блеснул зелёным огоньком прозрачный крохотный камешек, сообщая – письмо адресатом получено.

***

Проснулась в плохом настроении. Вдруг пришло в голову – надо закончить заказ. Господин Кольден будет расстроен, заказ-то я не доплела.

Быстро позавтракали. Отец оставил дома двух работников, наказав работу по хозяйству, забрал братишку и ушли в поле. Матушка не пошла, Оленку отправила в поле с мужчинами. Я выглянула во двор и увидела двух стражников у ворот. Ну вот, теперь и не выйти!

– Сиди дома, – резко бросила матушка. – Не высовывайся!

Кивнула. Совсем не хотелось попадаться на глаза нашим деревенским, да и чужакам тоже.

– Матушка, а если я за заказ сяду. Закончить надо бы…

– Делай, что хочешь, – матушка тоже была не в настроении и загремела горшками у печи.

Быстро перемыв оставшуюся от завтрака посуду, уселась на свету у оконца. Дело поначалу не ладилось, пришлось исправить несколько огрехов, но постепенно руки разошлись. Звонкий перестук коклюшек отвлёк. Мелодия разрасталась в душе. Рисунок вёл за собой. Нити скользили, пальцы плели, казалось, сами собой. На душе воцарились тишина и покой, как всегда, когда я занималась кружевом.

К вечеру вернулись работники с поля. Увидела – батюшку у ворот остановил какой-то человек. Они коротко переговорили, батюшка махнул рукой, словно безнадёжно соглашаясь, и вошёл в дом.

– Мать, готовьте Рушку. Через две недели жених приедет! Уедут в тот же день.

– Да где ж это видано?! – всплеснула руками матушка.

– У господ свои правила! – отрезал батюшка. – Нам надо всё приготовить, не позориться перед людьми ещё больше. Господам надо девку с приданым отдать. Не нищие!

– А зачем герцогу приданое, – встряла Олена явно уже положившая глаз на приготовленное для меня. – Рушка теперь богатая будет!

– Глупая ты ещё, – качнула головой матушка. – Богатый у неё муж будет! А приданое всё при ней останется! Свой кусок если что.

– Матушка, да ты представляешь, Рушка же во дворец ходить будет, короля увидит! Даже поговорит с ним.

– Ой, выросла большая фигура, а совсем ещё дурная! – буркнул батюшка.

– Оленка, совсем у тебя ветер в голове! Сама подумай – Рушка ни встать, ни сесть, как городская барышня не умеет. Это они с пелёнок учатся. А она приедет…

Опять вспомнились городские барышни. Они парили над землёй в своих нарядных платьях. Я никогда так не смогу… Опять стало тревожно на душе. И зачем понадобилось герцогу на крестьянке жениться? У него своих барышень в столице – только помани!

Искоса глянув на батюшку, поняла – мучают те же думки. Не нравится ему вся эта возня. Но поделать ничего не может.

Две недели пролетели, одним днём. Мужики работали в поле, урожай ждать не будет, а нам пришлось заниматься домом, проверить приданое, да ещё и мне закончить заказ, что оказалось не просто. Олена не отходила ни на шаг и изводила своими фантазиями о предстоящей жизни в доме герцога. Хотелось отругать её, но решительности не хватало. Для малой это сказка – раз и из крестьянки в герцогини!

Матушка не приставала с разговорами, занятая перетряхиванием сундука, да присмотром за семьёй, пока две дочери выпали из работы – я с кружевом, Олена с болтовнёй. Матушка только качала головой, поняв – остановить мечтания младшенькой не получится. А ещё больше её, похоже, тревожило то, что моё настроение от этой болтовни с каждым днём становилось хуже.

Немного улучшилось настроение, когда Рулана решила на несколько дней перебраться к нам, помочь со сборами в дальние края. Не много у меня вещей, отправить женой в богатый дом с двумя платьями, парой юбок да рубашек, не дело. Она даже растрясла своё приданое (с разрешения мужа) и выделила два хороших отреза на платья. Рулане одной удалось остановить разливанное море выдумок младшенькой. Усадила ту за шитьё, да спрашивала строго за каждый стежок, вот и пришлось Оленке не языком работать, а иголкой.

В деревне были разброд и шатание. Народ разделился надвое. Кто не верил, что настоящий герцог женится на крестьянке. Другие наоборот – указывали на стражников возле нашего двора и мечтали, что я смогу пристроить и других девок в городе…

Всё это знала по рассказам Руланы да Оленки. Мужики наши больше молчали, даже братик старался не попадаться бабам на глаза лишний раз, а матушка мрачнела день ото дня.

Это её мрачное настроение очень тревожило. Я часто наблюдала, как она кидает тарелки да горшки на стол, казалось, ей хочется разбить их о головы гостей, принесших разлад в нашу налаженную жизнь. Матушка встречалась со мной глазами и отводила взгляд. В последние дни она старалась со мной вообще поменьше говорить. Её что-то грызло изнутри, а наружу выпустить это не хотела.

За два дня до назначено срока, когда я закончила сматывать аккуратные мотки кружева и сложила их в короб, батюшка после отвезёт и плату получит, матушка вдруг позвала меня за собой.

– Пошли, поговорить надо.

Удивлённо посмотрела на сестёр. Руланка хмыкнула, а Олена, занятая шитьём, не подняла головы от работы.

Пройдя в комнату родителей, села на лавку, куда указала матушка. Да, похоже, предстоял неприятный разговор, если матушка выбрала эту комнату. Только отсюда не доносилось ни единого звука по дому.

Сама матушка садиться не стала, а принялась быстро ходить, стараясь не задевать кровать и шкаф, занимавшие большую часть комнаты. Мне стало не по себе. Неужто решила просветить о том, что происходит между мужем и женой? Так Руланка давно уж всё рассказала…

Глядя на волнение матушки, уж было хотела успокоить её – нет нужды в этом разговоре, как матушка, глянув глазами полными слёз, начала:

– Я не хотела, Рушка, чтобы ты знала. Но отец прав. Жизнь этак повернула, будет лучше, если я тебе всё расскажу.

Сев на кровать, опустила крепко сцепленные руки между колен и сгорбилась, враз постарев. Я смотрела и ничего не понимала. Более властного сильного человека, чем матушка, не встречала. Даже старостина жена отступала перед ней… И вдруг…

– Дело в том, – матушка глубоко вздохнула, точно перед прыжком в ледяную воду, – ты моя дочь, но не дочь своего отца.

Я зажала рот рукой, стараясь не проронить ни звука… Вот оно что! Вот почему пошла не в свою семью… Но матушка? Не верю!

– В деревню, где мы раньше жили, часто проезжие наведывались. Жили мы рядом с городом, у тракта. Людей разных заносило… Однажды занесло к нам господ…

Почувствовала, как сдавило горло, оказывается, перестала дышать. Услышав вздох, матушка поднесла к губам уголок плата и прикусила его, но всё же продолжила:

– Ты дочь одного из них. Снасильничали меня. Отец тогда в отъезде был. Он вернулся, а их ищи, как ветра в поле… Я на себя чуть руки не наложила. Только из-за Руланки и удержалась… Тогда отец собрал нас, дом продал да и купил дом здесь, подальше от тракта… От людей проезжих…

Она смолкла, а я поняла теперь откуда в матушке эта боязнь приезжих, откуда этот припадок, когда солдат на меня кинулся…

– Матушка, родненькая, – плюхнулась на пол, обхватила её ноги и припала лицом к коленям.

Мне на голову упало несколько слезинок.

– Держись, Рушка, держись. Тебе сильной надо быть. Тебя в другой мир забирают и, дайте боги, чтобы твой муж оказался заступником за тебя, как отец… Страшно мне тебя отпускать, но с большими людьми нам не спорить. Если уж откуда-то этот герцог о тебе узнал и для чего-то ты ему понадобилась, не нам перечить. А знай одно. Если станет совсем невмоготу, если предпочтёт он твой позор своей выгоде – возвращайся. Мы с отцом обговорили. Примем обратно. Домик справим, будешь жить сама по себе, если не захочешь с кем-то из сестёр или с братом жить. На кусок хлеба своим рукоделием всегда заработаешь.

Я подняла голову и сухие матушкины губы коснулись лба.

– Теперь ступай. Постарайся сёстрам о нашем разговоре не говорить. Сёстры сёстрами, а может и так выйти, попрекать будут до конца дней, что чужого ты семени. Мало таких, как отец, кто чужую кровь примет и воспитает, будто родную…

Матушка оттолкнула слегка, заставив подняться на ноги. Утерев слёзы, наклонилась и чмокнула горячую щёку матушки.

Да уж, какие ещё повороты сделает моя судьба?

Батюшка, когда вернулась, глянул исподлобья, что-то мастеря за столом.

Не удержавшись, подошла и к нему, нерешительно помялась под суровым взглядом, не сдержалась – поцеловала в щёку… Он не отстранился, похлопал свободной рукой меня по спине и ничего не сказал, но суровость ушла из глаз. Неужто думал, откажусь от него? Да кто ж мне батюшку заменит? Не тот же проезжий… Думать о нём не хочу даже! Есть у меня матушка, есть батюшка, есть сестрицы с братом… Муж будет, тогда и думать о нём буду! Вот!

***

Прибыл жених на день раньше договорённого. Точнее не на день, на ночь. Приехал вечером и сразу направился в дом старосты, где стояли на постое стражники.

За Руланой прислали мальчишку. Она быстренько засобиралась и убежала домой, прихватив прощальный подарок – рубашечку для обряда имянаречения новорождённого. Я плела кружева и расшивала тонкое полотно с того дня, как радостная Рулана сообщила о второй тягости. Казалось мне, будет мальчик, так ожидаемый всей семьёй старосты. Мальчик-наследник.

Увидев рубашечку, сестрица задохнулась от восторга, прижала подарок к груди и не хотела выпускать из рук. Насилу удалось уговорить завернуть подарок в тряпицу – негоже если раньше времени увидят такую вещь. Она от сглаза должна уберегать младенчика, поэтому никому кроме мастерицы и матери в руки не дают, пока в храме малыша не освятят.

Вся семья сидела в напряжении, не зная, чего ожидать от такого важного господина. Дело к ночи. А вдруг решится прийти? Не пришёл. Прислал с одним из своих охранников ларец с украшениями для невесты, да малый ларчик с выкупом.

Батюшка открыл оба ларца и мы, столпившись у стола, дружно ахнули. Один из работников, совсем молодой парнишка, то и дело подкалывавший Оленку, аж присвистнул, за что тут же получил затрещину от матушки – не дело в доме свистеть. Но мне самой присвистнуть захотелось. Я почувствовала – жаром окатило лицо, даже схватилась за щёки. А потом лёд пробежал по спине. Это сколько же у герцога денег, если он такой выкуп за меня дал, да ещё и такие украшения прислал? Как же я в эдаком богатстве на улице покажусь? Да меня, охранять надо почище городских барышень!

Батюшка досадливо крякнул:

– Оленка-то, похоже, права была. Ни к чему герцогу наше приданое.

– К чему, ни к чему, а должно быть и будет! У Рушки хоть какая ниточка своя быть должна. Да и монетку дадим, герцогу ни к чему, а глядишь и пригодится! Не нищие! – решительно захлопнула матушка ларцы. – Ты, отец, давай-ка, убирай это всё подальше. Ночь переночуем, завтра венчание, а после по-тихому в город в банку свезёшь. Дома этакие деньжищи хранить нельзя!

Все дружно закивали. А батюшка подхватил ларцы и тихо, но весомо предупредил:

– Если кто хоть словечко!..

Снова дружные кивки. Даже работники посерьёзнели. Кому ж захочется терять место в доме, где такой достаток. Дураков нет! Это ж теперь батюшка богаче старосты стал.

А мне вдруг подумалось – не просто так герцог милость проявил. Не иначе, боги нашептали. За доброту батюшкину, что чужую кровь в доме принял, вырастил-воспитал, как родную. Строг всегда был, уж ничего не скажешь, но и на учение к Маните отдал, денег не пожалел, хоть и жили тогда очень бедно, а заплатил. А теперь и в дом достаток придёт. Таких денег всей семье и на новый дом, и на хороший скот, и на кусочек земли прирезать хватит…

С такими мыслями и улеглась спать, не слушая ставших уже привычными мечтаний Олены. Эх, сестричка. Дитё ты малое. Чем мне придётся за достаток семейный расплачиваться? Но огорчиться не получилось. Прижала ладонь к метке на плече, ставшей за эти дни из красной светло-розовой. Метка согрелась, насыщая теплом. С тем и уснула спокойным сном. И как другие девки перед свадьбой ночами не спят?

Утро было суетливым.

Из старостиного дома прибежала девчонка и сообщила – жених будет ждать в храме на утреннюю службу. Матушка схватилась за голову – это где ж видано такое непотребство. Обычно венчались к обедне, а после отправлялись за праздничный пир. Про пир девчонка ничего не знала, но сказала – господин распорядился принять в доме старосты какой-то обоз, должен приехать вот-вот…

Батюшка, сплюнув: "И всё-то у господ не как у людей", отправился в дом к старосте, лично выяснять, что да как. Матушка же, расстроенная – всё идёт не заведённым порядком, оставила меня на девок, сбежавшихся со всей деревни.

Я пожала плечами – какое сватовство, такая и свадьба. Если жених не сватов заслал, а отряд солдат с приказом, чего-то по традициям ждать не стоило.

Оленку отправили смотреть, что происходит в деревне и приносить новости, а девушки начали меня наряжать.

И сама могла бы надеть платье, сшитое Руланой и украшенное моими кружевами, но не стала нарушать обычай хоть в этом. Девушки с песнями обтёрли моё тело душистой водой, нарядили в венчальный наряд, как раз матушка принесла ларец с украшениями.

В нашей с Оленой каморке установилась гробовая тишина, стоило раскрыть ларец. Я-то видела эти украшения ещё вчера, а девушки такого не видали никогда вообще! Когда всё это ослепительное богатство вздели на меня, показалась сама себе звездой с небес. И ожерелье, и запястья, и серьги до плеч… Налобный обруч прижал тонкий кружевной плат так, точно для меня и был создан. Стояла, боясь дышать. Да уж, двух охранников точно мало будет! Из дому выйти страшно…

Девушки выскользнули за дверь и, только выйдя во двор, подняли галдёж. Матушка подошла, ласково провела по щеке мозолистой ладонью.

– Пойдём, дочка. Батюшка благословит.

Боязливо переставляя ноги, как бы никакой камушек не соскользнул, вышла к батюшке. Тот окинул гордым взглядом, взял матушку за руку и они разом шагнули ко мне.

Позади столпившихся у двери работников приметила давешнего господина. Значит, и он приехал. Стоит за распахнутыми дверями, не входит. Не иначе сокровища сторожит…

Родители благословили, надели мне на шею небольшой медальон с частицей родного дома, знак – могу всегда вернуться в него. Это действие вызвало ропот среди народа, но такова воля родителей и я за это им благодарна.

На дворе собралась настоящая толпа. Никогда не видела столько народу у нас в деревне. Но Оленка шепнула на ухо, пришёл обоз от имени герцога – ближайшие деревни приглашены на свадебный пир, для него всё привезли из города. Батюшка-то не доволен таким самоуправством жениха, он собирался свадьбу справить по-семейному, за своим столом, с ближними. Но кто ж будет спорить с таким господином. Может, у них этак заведено…

Повозка, украшенная цветами ждала за воротами. Девушки под печальные напевы кидали под копыта лошади наломанные ветки, знак, что уезжаю в дальние края. Сердце сжалось. Таким образом провожают невест, которые могут уже никогда не увидеть родные места, да в последний путь… Неужели я никогда больше не перешагну порог родного дома?

Почувствовав, как на глазах закипают слёзы, прикусила губу и склонила голову пониже. Хорошо плат закрывает лицо, никто до храма не увидит ни покрасневших глаз, ни распухшего носа… А жених. Он даже не пришёл посмотреть на меня, самого себя показать, ему без разницы, какая невеста досталась… Судорожно всхлипнув, тихонько вытерла рукавом глаза. Матушка, сидевшая напротив, просунула в ладонь платок, а батюшка обхватил плечи и чуть прижал к себе.

Прижалась к нему, как к последней опоре, так и доехали до соседнего села, где был небольшой местный храм и где ждал жених…

Перед храмом собралась целая толпа. Да уж, прибытие этакого важного господина перебаламутило всю округу. Это я провела в доме последние две недели, а народ, похоже, только и говорил о свадьбе в нашем глухом углу. Невольно вздрогнула – мне же придётся сейчас сквозь эту толпу проходить…

Сильная рука батюшки поддержала, пока спускалась с повозки. Вцепилась в эту опору и боялась отпустить, всем нутром ощущая взгляды. Казалось сейчас вспыхнет и полот, и платье, жгла чужая зависть. Глаз старалась не поднимать.

Хорошо, родня поняла моё состояние. Даже Рулана встала поближе, загораживая, да ещё и рядом выставила своего мужа с его широченной спиной и пудовыми кулаками. Батюшка чуть не на руках тащил в храм, чувствуя как у меня подкашиваются колени. Матушка держала за вторую руку, крепко сжимая ладонь. Так и ввалились в храм толпой в нарушение всех обычаев. Должна невеста, аки пава, вплыть в двери, а тут…

Жених тенью стоял рядом с алтарём, у которого ждал служка. Завидев этот тёмный силуэт, едва не свалилась с ног окончательно.

– Держись, Рушка, – прогудел мне на ухо батюшка.

Держусь… А саму всю колотит со страху, едва подниму взгляд на страшную огромную фигуру…

Похоже, жених договорился со служкой и обряд тот провёл по короткому кругу. Едва успела встать рядом с женихом, руку перехватили твёрдые горячие пальцы и ладони прочно были перевязаны белой лентой. Нас обвели трижды вокруг маленького алтаря. Жених поддерживал, не давая упасть – споткнулась несколько раз, чувствуя, ноги подгибаются. Служка что-то пробормотал, спросил, согласны ли мы стать мужем и женой перед богами. Жених ответил тихо, но твёрдо, я едва прошептала. После этого служка кинул ароматные травы в чашу приношений, стоявшую на алтаре, туда же жених кинул своё подношение (не рассмотрела что), а затем и я бросила в чашу кусочек кружева, сплетённый за последние дни специально для церемонии. Вспышка и аромат сгоревших трав заполнил храм… Всё. Я замужем…

Жених поднял полот, загородив широкими плечами от толпы, глянул острым взглядом, слегка коснулся губами моих губ и опустил полот. Теперь я принадлежу этому человеку. Какое-то безразличие охватило душу и тело. Свершившегося уже не изменить и я успокоилась. Даже на ногах стояла твёрдо.

Взяв за локоть, муж развернулся к выходу из храма, а я… Сама не знаю, почему, но на глаза вдруг попалась скромная небольшая статуя богини Судьбы, стоявшая чуть в стороне от алтаря. Прямо потянуло подойти к ней…

Почувствовав моё движение, герцог потянул в сторону статуи. Остановились рядом с чашей подношений и… Поняла – нечего оставить. Не взяла с собой даже малой монетки! Эх, раззява! Проблему быстро решил его светлость. Он одним шагом оказался у чаши, сверкнула сталь и в чашу упали капли крови из пореза на ладони.

– Вы? – повернулся ко мне.

Это он мне, что ли? Глянула по сторонам и поняла, рядом никого. Это он меня на "вы"? Раздумывать некогда. Отчаянно протянула ладонь. Неприятное мгновение пореза и в чашу капнуло несколько капель крови… Миг и чаша опустела… Дар принят. Ещё миг и я ощущаю, метка на плече, будто живая, начинает шевелиться… Бр-р-р…