Текст книги "Крестьянка в наказание (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Да, управляющий нажаловался. Зимой ещё. Но мне не до разборок с ним было. Приказал и остальные деревни проверить, а то вашего содержания на все деревни может и не хватить. Знаю, посыльные и из других деревень были.

– Да не посыльные, – отмахнулась я. – Пара слуг из местных деревень, прознали о помощи и обратились. Если нельзя вы скажите…

– Можно, и нужно, – его светлость смотрел пристально. – Знаете, меня радует, что вы настолько внимательны к нашим людям.

– Да ну, внимательна, – отмахнулась от незаслуженной похвалы. – Я ж деревенская. Знаю, каково это в зиму без припасов почти уйти. Бывало и у нас такое в неурожайные года, пока зарабатывать не начала.

Его светлость покачал головой.

– Всё больше осознаю – наказание её величества оказалось для меня наградой.

Уставилась на герцога, как сова. Это я-то награда? Да меня матушка только своим наказанием и называла!

– Ладно, это малые траты. Почему же вы своим содержанием, всё же не пользуетесь?

– А на что мне деньги тратить? – искренне удивилась. – Нарядов у меня на три жизни вперёд нашито, книг полная библиотека. Нитки, правда, дорогущие купила, каких и не видывала раньше. Так это для рукоделия, чтобы руки работу не забыли. Леди рукоделием заниматься должна. Учителей вы оплатили. Я вот леди Мальвине жалование прибавить хотела. Не знаю, разрешите ли?

– Сам прибавлю, заслужила, судя по всему, – отмахнулся его светлость. – Ладно, содержание пока оставлю тем же. Не стесняйтесь, это ваши личные средства и вы можете получить их у управляющего в любой момент. А если хотите, открою в столице счёт на ваше имя, буду перечислять туда. Когда надо, будете тратить сколько нужно. Леди Мальвина научит чеками пользоваться и в банк обращаться.

Не поверите, обрадовалась предложению. Неловко обращаться к управляющему. Управляющий он, вероятно, очень хороший, но меня они с экономкой точно невзлюбили. Каждое обращение к ним мука мученическая. Надо бы, и правда, у леди Мальвины несколько уроков взять. Она своим тихим голоском скажет, все бегут исполнять. У меня так пока не получается…

– Да, пожалуй, лучше счёт. Мне непривычно тратить слишком много средств.

– Вы герцогиня и должны выглядеть соответственно, – укоризненно глянул герцог.

– А разве я не выгляжу соответственно?

Как по мне, я выглядела прекрасно. Стало обидно… Его светлость совсем расстроиться не дал.

– Анна, – я вздрогнула от того, как он назвал меня вдруг по имени, да ещё и переиначил его, – поймите, вы выглядите прекрасно для деревни, для загородного поместья, где гости из столицы практически не бывают. Но за то время, что вы живёте здесь, мода на дамские наряды изменилась и вам желательно систематически обновлять гардероб. Неужели леди Мальвина этого не сказала?

– Да говорила она, говорила, – передёрнула плечами от досады.

Не прислушалась к словам компаньонки, а теперь герцог упрекает в ненадлежащем внешнем виде.

– Но куда девать ту кучу нарядов, что нашили в столице?!

– О, боги! – герцог закатил глаза. – Подарите прислуге и все дела! Или отправьте на благотворительность. Ну не знаю, куда ещё дама может отправить свои наряды, – он развёл руками. – Поговорите с компаньонкой.

– Она сама носит всего несколько платьев, – буркнула я.

Сказала истинную правду. Мне порой было ужасно неловко – леди Мальвина имеет такой скромный гардероб по сравнению с моим. Она себе новое платье только на день Новолетия и сшила! Мне же заказала аж три платья, да это я ещё сопротивлялась – куда столько нарядов, мне тех, что есть, до конца жизни не сносить!

– У леди Мальвины обстоятельства были таковы, шиковать она себе позволить не может. И она ваша служащая, не забывайте. Поэтому не равняйте себя с ней. Надеюсь, вы научитесь осознавать своё новое положение.

Герцог коротко вздохнул, а мне опять стало стыдно. В голову вдруг пришла ужасная мысль. Подпрыгнула в кресле и в панике уставилась на его светлость:

– Сейчас ведь гости приедут… Из столицы! И его величество, – дыхание перехватило! – Я подведу вас…

– Не подведёте, – успокоил герцог, похлопав по моему колену. – Но на будущее прислушивайтесь к мнению леди Мальвины. Она знает о свете больше вас, и, надеюсь, дурного не посоветует.

Герцог поднялся и протянул руку к графину на столе. Налил в два бокала рубиновой жидкости и один протянул мне.

Принюхалась – или взвар, или какой-то неведомый мне сок. Алкоголем не пахло. Пригубила – вкусно! Надо узнать, почему-то нам до сих пор такого не подавали. Пока пробовала напиток, его светлость решил продолжить разговор, да так, что я поперхнулась!

– Хорошо, оставим вопрос вашего содержания и гардероба. Я хочу вернуться к разговору о нашем с вами будущем.

Кашель сразу прошёл.

О будущем боялась думать, боялась услышать, что его и не могло быть…

В этот раз его светлость не обратил внимания на выражение моего лица и я порадовалась этому…

– Видите ли, Анна, в самом начале, когда получил приказ его величества жениться на некой неведомой мне женщине, предполагал отправить вас через несколько месяцев после свадьбы в родовое поместье. Есть замок, в котором собирался поселить свою супругу. Место тихое, уединённое… Видеть навязанную в наказание за строптивость супругу абсолютно не хотелось.

Не удержалась, перебила:

– А дети? Наследник?

– Было два варианта. Или вы понесёте с первой ночи, или… – герцог запнулся, но продолжил: – Я маг. Маги живут долго, Анна, если вы этого не знали. Ваш магический потенциал не пробудился, хотя он у вас есть, и ваш срок жизни будет обычным человеческим. Рано или поздно вы ушли бы, а я имел бы возможность выбрать жену, она и родит наследников.

Сглотнув, поняла – горло пересохло от таких откровений. Но откровения ещё не закончились.

– Я был уже женат. Женился в молодости на прелестном нежном цветочке. К сожалению, цветочек этот, несмотря на всю свою хрупкость, оказался смертельно ядовитым. Моя супруга сумела отравить жизнь и мне, и всем моим людям. Впрочем, и себе тоже.

В памяти неожиданно сплыли слова леди Сарены, как-то заметившей о слухах, будто предыдущая супруга его светлости скончалась, пытаясь вытравить незаконного ребёнка…

– Вот почему они… – вырвалось у меня.

– Вы о чём? – построжел его светлость.

И когда научусь держать язык за зубами? Но отвечать пришлось.

– Я сразу заметила – народ в доме принял меня, ну, скажем так, не очень сердечно. Нет-нет, я не обижаюсь на них. В лицо никто и никогда ничего такого не показал. Но я не глухая, – голос совсем стих.

Ох, глянула в лицо герцогу, и стало страшно – не хватало, что бы он поголовно всех в доме наказал! Не успела открыть рот, как теперь его светлость прервал:

– Не бойтесь, репрессий не будет. Увы, миледи, вам надо учиться управлять людьми. Сколько бы я их ни наказывал, уважения к вам это не добавит. Надеюсь, у вас получится.

Получится, была в этом уверена. Уже успела заметить, большинство слуг стали относиться иначе, чем в самом начале. Давно прекратились смешки за спиной, когда я допускала ошибки, давно у большинства прислуги ушло откровенное презрение из глаз. Да и появившиеся сторонники стояли за меня горой. Слышала раз, как матушка Жув распекала одну из горничных, тянувшую с выполнением моей просьбы… Просьбы… В этом всё и дело. Я не приказываю, я прошу…

Тем временем его светлость продолжал:

– Вернёмся к нашим отношениям. После того, как вы доказали, что учиться можете и хотите, а мне об этом регулярно сообщали все ваши учителя, моё мнение о нашем будущем стало меняться. Я пойму, если вы не захотите вести активную светскую жизнь, но минимальное количество мероприятий, если вы останетесь рядом со мной, вам посещать придётся. Судя по увиденному сейчас, вам это по силам.

Кивнула согласно. А что я могла ответить? Меня пугает даже приезд гостей? Пугает, но это не повод прятаться!

– Есть ещё один вопрос, – продолжал тем временем герцог, – дети. Вы согласитесь родить мне детей?

Посмотрела на него, не понимая вопроса. Герцог молча смотрел и ждал. Пожала плечами и ответила то, что могла сказать. Возможно, леди так не ответила бы, но…

– Вы мой муж. Ещё не очень разобралась во всех правилах поведения леди в браке, но у нас, крестьян, брак это в первую очередь дети.

– Не разобрались? – его светлость задорно усмехнулся. – А знаете, Анна, давайте вы и не будете разбираться в том, как ведут себя в браке леди. Одна у меня уже была, поверьте, это не тот опыт, какой хотелось бы повторить.

Смеясь, он наклонился и неожиданно поцеловал мне руку.

– Мы договорились?

– Договорились? – растерялась от его слов, даже не поняла вопроса.

– Вы не будете брать уроки семейной жизни ни у кого, кроме меня. Ни леди Мальвина, ни ваша камеристка, ни, боги упасите, дамские романы, не станут вашими наставниками.

Смотрела на веселящегося герцога и не понимала его смеха. Ну и ладно, не хочет, чтобы я узнавала у леди Мальвины, как ведут себя с мужем настоящие леди, и не надо. Мне же меньше об этом думать.

– Но вы не будете сердиться, если я буду поступать неправильно?

– Не буду. А вы не будете обижаться на меня. Договорились?

Стало смешно и я не сдержалась, ответила со смехом:

– Договорились!

– Отлично. Тогда как вы себя сегодня чувствуете?

Опять не поняла вопроса.

– После вашего лесного приключения, – начал его светлость…

– Да всё со мной в порядке. Я выспалась, поела. Что со мной будет?

Герцог опять хмыкнул и повторил:

– Кажется, наказание может стать и наградой, – и добавил: – В таком случае сегодня вечером вы не будете возражать, если я приду к вам?

Ощутила, как заалели щёки, вспомнилась наша первая и, пока единственная, ночь… Голос охрип, когда смогла выговорить:

– Не буду…

Глаза сами собой упёрлись в пол. Его светлость хмыкнул. За плечи поднял из кресла и легонько коснулся губами моего виска.

– Тогда до встречи, миледи.

Одним глотком осушив бокал, который всю беседу вертела в пальцах, кивнула и вылетела за дверь, забыв о том, что "леди никогда не бегают", чему учила леди Мальвина…

***

Утро началось с тяжести, лежавшей на талии. Что-то горячее непривычно придавило, не давая пошевелиться.

Хотела скинуть эту тяжесть, но это тяжёлое напряглось и прижало к горячему крепкому телу… Чужому телу!

Я дёрнулась, рядом кто-то недовольно заворчал и прижал меня ещё крепче. Стало жарко. Откинула одеяло и кожу охладил утренний воздух…

Рядом опять заворчали…

Но к этому моменту уже достаточно проснулась, чтобы сообразить – его светлость провёл всю ночь в моей постели! Ужас! В любую минуту может заявиться Галита…

Ох, разговоров теперь не оберёшься…

– Анна, да сколько можно ворочаться? Спите, рассвет едва наступил, – голос герцога был хрипловатым спросонья и недовольным.

А придётся сделать его ещё более недовольным. Во-первых, не объяснять же супругу – я всю жизнь просыпаюсь с рассветом и до сих пор не изменила этой привычке? Во-вторых, он что, не понимает? Ночевать в постели жены это верх неприличия! По крайней мере, это объяснили и леди Доротея, и леди Мальвина.

Кинула взгляд на окно с раздвинутыми шторами, разгорался рассвет – ночью нам почему-то вдруг приспичило полюбоваться звёздным небом. Его светлость принёс из своих покоев очень вкусное вино. Мы пили, разговаривали, смотрели на звёздное небо. Моё стеснение, от происходившего в постели, постепенно улетучивалось настолько внимателен и ласков был супруг. Почувствовала, как щёки заливает краска воспоминаний…

Сильные руки вдруг развернули, и я оказалась глаза в глаза с герцогом.

– Что вас тревожит?

Закусила губу, не желая отвечать. Но его светлость был не тот человек, кто отступается от своих намерений. Он пристально смотрел глаза в глаза и молчал, ожидая ответа. Сдалась.

– Сейчас Галита придёт… – договаривать не стала, не глупый, сам должен понять.

– В такую рань?!

– Я всегда в такую рань встаю.

– Потрясающе! Так вот, вашей камеристке придётся привыкнуть, если я в доме, вы встаёте поздно!

– Почему?!

– Потому, – передразнил герцог. – Позже поймёте, – он ехидно усмехнулся. – Впрочем, думается мне ваша камеристка сама всё поймёт…

Договорить не успел. Дверь приоткрылась и Галита показалась на пороге.

Она глянула на раздёрнутые шторы, укоризненно глянула в сторону кровати… Увидела герцога, ойкнула, неловко попыталась сделать книксен… Ойкнула ещё раз и её вынесло из спальни…

Я пристыжено спряталась под одеяло, натянув его на голову.

"Позорище!" – пронеслось в голове.

А его светлость… Его светлость расхохотался!

Нет, он заржал, как конь!

Повернулся и перетащил меня на себя так, что я тоже начала содрогаться от этого хохота! Минута, две, пока пыталась выпутаться из крепко сжимавших рук… А затем тоже стало смешно,

Уткнулась в широкое плечо и залилась смехом!

– Ну, вот и славно.

Отсмеявшись, его светлость запустил пальцы мне в волосы, ласково поворошил их и приподнял мою голову, давая возможность заглянуть в смеющиеся глаза.

– Анна, мы вчера договорились – всему, что касается отношений между нами, учить вас буду только я. И вот первый урок – ночевать мы с вами будем, чаще всего, в одной постели. Я так хочу и вы к этому привыкнете.

– Но это же неприлично!

– А кого это касается? Если слухи выйдут за пределы дома…

– Обязательно выйдут, – буркнула я.

– Поговорят и перестанут. Разве что позавидуют!

– Кому?

– В первую очередь мне, а насчет вас… Сейчас проверим, – он таинственно улыбнулся и вдруг одним движением перевернулся, подмяв меня.

Тело окатило жаром от воспоминаний о ночных играх. Щёки опять опалило огнём, но сопротивляться… Не собираюсь! Он мой муж! И, слава богам, отказываться от меня не хочет!

***

Поднялись действительно поздно.

Супруг удалился в свои покои через дверь в стене. Я позвонила Галите.

Камеристка возникла в дверях с такой скоростью, что я заподозрила – она всё утро просидела в гостиной моих покоев, дожидаясь, когда его светлость удалится…

Это что, она всё слышала?!

Покраснев в очередной раз, с трудом подняла глаза на Галиту. Та уже вынесла утреннее платье и раскладывала на туалетном столике всё, необходимое для моей причёски. Глаза камеристки сияли, да и вся она выглядела кошкой, налопавшейся сливок.

– Галита, – с лёгкой угрозой проговорила я, – надеюсь, ты никому?

– Разумеется, миледи, – она глянула на меня, приняв ещё более довольный вид. – Я – могила! Вот только…

– Что только?

Задала вопрос машинально, раздумывая каким образом добраться до сорочки или пеньюара, лежавших рядом с креслом. И вольно ж его светлости раскидывать мои вещи? Вот как теперь встать? Не привыкла я голышом перед людьми бегать.

Галита, догадавшись о проблеме, как так и надо, подошла, подала пеньюар и выскользнула в ванную комнату, где зашумела вода, набиравшаяся в большую ванну – предмет моего счастья.

Камеристка вернулась и продолжила разговор:

– Чего кому говорить-то. Можно подумать в доме не знают – его светлость у вас был. Я вот что спросить хотела, – внезапно замялась камеристка, кинула взгляд на мои поднятые вопросительно брови, продолжила: – Нас теперь в дальнее поместье не сошлют?

Девушка опустила глаза и исподлобья глянула на меня.

– Нас?! – удивилась я.

– Конечно, нас! – фыркнула камеристка. – Куда вы без меня? Разве в храм его светлость сослать захочет.

На душе потеплело от такого признания.

– Да вроде его светлость не собирается отправлять меня подальше. Впрочем, не уверена пока…

– Да вы не сомневайтесь! – жарко заверила Галита. – Если уж он с вами всю ноченьку ночевал…

Поймав укоризненный взгляд и заметив краску, опять залившую щёки, камеристка засуетилась, и всё же не выдержала:

– Знаете, миледи, его светлость господин суровый, но он справедливый. У нас слуги боятся – только бы не выгнал. Лучше, чем в этом доме и не служится нигде, даже во дворце. Особенно с той поры, как не стало прежней госпожи. А вы совсем не такая. Вы его светлости подходите.

Мне стало интересно. О прежней госпоже я ещё никогда и ни с кем не говорила. Этой темы избегали, словно на всех была наложена печать молчания. Кажется, печать треснула?

– Это чем же я подхожу?

– А вы истерик не устраиваете, вещи не крушите, не ложитесь, чуть что, в кровать с мигренью… Вы сильная, а его светлости вот такая сильная и нужна. И ещё вы добрая. Вы и в дела домашние не встреваете, а люди вашу доброту видят. И уважать за это начали. Мы ж видим, как вам трудно приходится, а вы не сдаётесь!

– Ух, совсем захвалила. Но, спасибо на добром слове. Жаль, не все так думают.

– Ну и пусть их! Теперь, когда его светлость показал, что вы не просто так в доме, а вы его настоящая жена, никто и словечка против сказать не посмеет. А если ещё и наследник родится! Тогда к вам, как к королеве дома относиться будут!

– Ох, Галита, не надо "как к королеве". Что с ванной? – решила я перевести разговор на обычные житейские дела.

– Сию минуточку! – подхватилась камеристка.

Она побежала смотреть, а я подошла к зеркалу. Интересно – изменилась ли я за эту ночь? Увы, почти и не изменилась. Только губы алели на белой коже, да глаза ярко блестели.

М-да, я тоже похожа на кошку, нализавшуюся сливок…

Потёрла лицо ладонями, сгоняя довольное выражение и придавая лицу обычный спокойный вид, выработанный за это время, подражая леди Мальвине. Вот так. То, что было ночью, пусть останется здесь, в моей… В нашей спальне. Это исключительно моё!

Глава 13

Его величество, прочитав письмо советника и давнего друга, радостно потирал руки. Из дворца сбежать хотелось нестерпимо. После родов её величество вела себя невыносимо. Казалось, она совершила подвиг, какого до неё не совершала ни одна женщина в истории человечества.

По счастью для ребёнка уже взяли штат кормилиц – негоже королеве самой дитя кормить. Да и вообще, особой трепетности в отношении собственного дитяти со стороны её величества не наблюдалось. Зато наблюдалась невыносимая истеричность. Злоба доходила порой до того, что теперь не только прислуга, а и бедные фрейлины были вынуждены после "уроков" её величества отлёживаться дома по нескольку дней.

Раздражала короля эта фурия, за время беременности почувствовавшая свою безнаказанность, и теперь не собиравшаяся возвращаться в рамки приличий.

Надо что-то делать, надо решать вопрос с проживанием её величества подальше от дворца. Одна проблема – праздники по случаю рождения наследника гремят по всей стране. Отослать её сейчас невозможно. Придётся терпеть до окончания торжеств.

Впрочем, его величество довольно бросил взгляд на письмо, зачем терпеть, если есть возможность сбежать хоть на неделю, а возможно, и на пару. Большая охота вписывается в праздничные мероприятия.

Надо собрать чисто мужскую компанию и отдохнуть от дамского общества! Есть, правда, герцогиня, но эту крестьяночку можно не принимать во внимание. Посидит у себя в комнатах, ничего не случится.

Дёрнув шнурок и дождавшись секретаря, его величество начал отдавать распоряжения об организации охоты в поместье герцога Отеро…

Слухи об этом разнеслись по дворцу быстрее ветра и уже вечером в потайную дверь в покоях её величества тихо постучали.

Быстро выпроводив прислугу и фрейлин, королева впустила гостя.

– Он едет на охоту, – начала она, пропуская приветствия.

– Отлично, радость моя! Отлично! Именно это нам и нужно. Его самостоятельное решение ехать к Отеро огромная удача!

– Как вы этого добились? – женское любопытство оказалось сильнее королевы.

– Просто. Нам повезло – в герцогском лесу едва не сожрали герцогиню Отеро.

– И почему же её не сожрали?! – возмущённо воскликнула её величество.

– Исключительно по воле случая. Но, если быть откровенным, на её нахождение в лесу мы даже не рассчитывали. Нечисть заселили давно, да герцог оказался нерадивым хозяином и не обратил на это никакого внимания.

Гость развёл руками и приблизился к королеве.

– Мы можем поговорить о чём-то другом? – играя бровями, промурлыкал он.

Её величество ускользнула от объятий и сердито посмотрела на гостя.

– Пока не будет закончено дело, никаких "шалостей", – резко ответила она. – Не собираюсь рисковать, у стен могут оказаться уши. Отеро, похоже, нас подозревает!

– Что бы он ни подозревал, фактов у него нет и быть не может. Всю работу мы провели очень осторожно. Тех, кто завёз нечисть в леса, уже давно нет – надо же было чем-то кормить "зверюшек" первое время. Аристократия пока шепчется по углам, а мы смотрим, кто готов нас поддержать. Основная группа заговорщиков невелика и повязана друг с другом, будут молчать в любом случае. Мы в полной безопасности.

Кокетливо глянув на гостя, королева приглашающим жестом указала ему на кресло рядом со своим. Пусть думает, что она полностью околдована чарами этого болвана. Она не собирается делиться властью ни с кем, даже с наследником, не говоря об этом болтливом павлине. Но надо поддержать в нём убеждение – корона будет на его голове. Мужчины предсказуемы и ими так легко управлять!..

***

День получился в итоге суетной.

После завтрака, на котором герцог не присутствовал отправившись в деревню Патрика с сестрой, леди Мальвина начала урок ведения домашнего хозяйства. Что делать, лучше начать поздно, чем никогда.

Мы ходили по дому, я внимательно наблюдала за леди, дававшей указания своим ровным голосом. Она не командовала, как бывало матушка, не рыкала, как батюшка. Достаточно было указать горничной пыль на белоснежном платочке, и служанка хватала тряпку и бросалась переделывать уборку. Достаточно было дать чёткие, лаконичные указания и прислуга бросалась их выполнять без лишних вопросов и возмущения.

Смотрела и впитывала в себя манеру поведения – вежливо, без малейшей грубости, но так, что не выполнить невозможно. Иной раз и самой хотелось получить указания и начать работать, но теперь я должна научиться разговаривать с прислугой, как леди Мальвина.

Экономка приходила несколько раз за указаниями лично от меня. Сначала было неловко требовать от женщины, годившейся мне в матери, выполнения своих распоряжений. Видела недовольно отблёскивающие глаза госпожи Ленст, когда давала правильные указания! Ничего, привыкнет. И я научусь.

Во время обеда засыпала леди Мальвину лавиной вопросов, благо обедали в моей гостиной – его светлость ещё не вернулся. Компаньонка отвечала, откровенно довольная интересом. Она даже посоветовала взять подготовку на себя, как "практику" – это она сказала. На это я замахала руками – приезд высокородных господ и самого короля не тот случай, когда простительно наделать ошибок. Пришлось леди со мной согласиться.

Поскольку во время обеда у нас сложилась приятная атмосфера, рискнула завести разговор на тему, мучившую ещё со вчерашнего разговора с его светлостью.

– Леди Мальвина, вы извините за такой вопрос, но… Вчера его светлость высказал неудовольствие моим гардеробом. Я помню, вы говорили то же самое. Придётся всё же прислушаться к вашим словам и выполнить желание его светлости. Но…

Я замялась, леди Мальвина опустила чашечку, посмотрела на меня, подбодрила:

– В чём дело, миледи? Что именно вас смущает?

– Понимаете, я не привыкла разбрасываться вещами. В деревне мы носили одежду даже штопаную. Нужно покупать новые наряды, а у меня ворох платьев, некоторые и надела раз-другой. И как с ними быть?

– Это просто, – успокоившись, что проблема не так уж серьёзна, компаньонка продолжила пить взвар. – Надо внимательно пересмотреть гардероб. Часть нарядов можно переделать по моде. Нужно вызвать модистку. Многие из них именно этим и занимаются. Или ваша Галита сама переделает. Туалеты, которые на переделку не годятся, можно подарить или отправить на благотворительность. Думается мне, Галита не откажется от пары-тройки платьев, они сделают из девушки первую красавицу здешних мест. Дарить платья прислуге обычная практика.

– А вы, – я опять замялась. – Вы не хотели бы расширить свой гардероб? Простите, может быть не должна этого говорить, но вы обходитесь всего несколькими туалетами…

– Я с благодарностью приму пару платьев. Тем более предстоит визит гостей.

– Простите за бестактность, леди Мальвина. Но почему вы не хотите сшить несколько новых туалетов?

Компаньонка помялась пару минут, но решилась:

– Видите ли, мой муж оставил столько долгов… Почти всё жалование уходит на их выплату…

– Как такое может быть?! Ведь его родня приняла и его титул, и родовое поместье… Учитель законоведения говорил – по закону они должны принять на себя и долги. Они что, отказались выплачивать долги, получив всё имущество?!

Смотрела на побледневшую женщину и не понимала – как такое возможно. Им было мало выгнать леди практически на улицу, ещё и все долги мужа повесили на бедную вдову?

– Увы, наследовать после супруга было практически нечего. Родовое поместье под его управлением совсем обнищало. По сути, им достались клочок неотчуждаемой от родового замка земли и титул. Нахлебница в моём лице им была не нужна. Ну, а мне пришлось принять на себя выплату долгов.

Мне стало страшно за эту такую хрупкую на вид женщину. Она взвалила на плечи груз, ей явно непосильный.

– А много ещё выплачивать?

Леди Мальвина вскинула голову и строго посмотрела на меня.

– Миледи, я сама справлюсь.

Сказано было так, что мне не осталось ничего другого, кроме как согласиться. Решила вывернуться иначе.

– Видите ли, я вчера разговаривала с его светлостью. Он доволен моими успехами под вашим руководством, собрался повысить вам жалование и ещё выплатить премию. Если откровенно, это собиралась сделать я из личных средств, но спорить с мужчиной, – красноречиво развела руками, показывая бессмысленность такой затеи, на что компаньонка улыбнулась. – Понимаете, у меня скопилась приличная, на мой взгляд, сумма из средств, выделенных его светлостью. Вы знаете – я их почти не трогала всё это время. Возможно, могла бы дать вам, не знаю, как это правильно называется у господ, в долг? А вы постепенно возвратите из прибавки его светлости. По крайней мере, сможете жить спокойно и будете распоряжаться своей жизнью.

Такой реакции, если честно, не ожидала. Компаньонка огромными, наполненными влагой глазами, уставилась на меня, сжала на груди руки до побеления костяшек. Она так дышала! Показалось – ей сейчас не хватит воздуха…

– Леди Мальвина! Если я обидела вас…

– Миледи! Вы даже не представляете, что предложили! Я верну всё, до последней медяшки, клянусь!

Она подняла руку вверх и на пальцах чуть блеснуло светом. О подобном читала, но никогда не видела, как подтверждается клятва.

Потом женщина закрыла лицо ладонями, пригнулась к коленям и разрыдалась…

– Леди Мальвина, голубушка, – бросилась к ней в попытке остановить рыдания. – Да что же это такое! Галита!

Камеристка влетела в комнату, словно стояла за дверью. Бросилась к рыдавшей компаньонке, затем к ещё неубранному столу. Ухватила графин с вином, плеснула в бокал и, силой разогнув плачущую женщину, заставила её выпить пару глотков.

Я же стояла изваянием, не зная, что делать и поражённо смотрела на такую бурную реакцию.

– Так, ещё глоточек и ещё, – приговаривала Галита, вливая в леди Мальвину вино. – Успокаиваемся. Не пугаем госпожу, а то она, на вас глядючи, сейчас тоже рыдать начнёт. Вот его светлость обрадуется-то, его жена в слезах по нашей милости!

Компаньонка окончательно выпрямилась, забрала бокал из рук камеристки и одним махом, всё ещё всхлипывая, выпила остатки вина. Подняла наполненные слезами глаза и совсем по-бабьи отёрла щёки ладонью.

– Простите миледи, – она душераздирающе всхлипнула, но слёзы уже прекратились. – Это так трудно, когда тебя постоянно осаждают кредиторы. Они даже сюда мне писали и приезжали… Если смогу рассчитаться хотя бы с самыми назойливыми…

– Рассчитаетесь!

Ответила, намереваясь подключить к делу и его светлость. Ишь, чего удумали – не к родне, принявшей титул и поместье, идут, а к беззащитной женщине.

– Галита, налей мне тоже!

Как-то так получилось сказать, что камеристка, даже не оговорившись по-привычке, молча налила в бокал пару глотков вина и подала мне.

Выпила махом. Нет уж, делать добрые дела надо с умом, а то этакие сцены совсем не для меня, до сих пор потряхивает…

– Ладно, вам надо привести себя в порядок, глаза совсем покраснели. Решим вопрос завтра же, только узнаю, сколько у меня накопилось.

– А его светлость?..

Отмахнулась:

– Его светлость не доволен, что я эти деньги никуда, по его словам, не трачу. Теперь может не ворчать. Да и он собирается открыть на моё имя счёт в банке. Можно и не говорить ничего, это наше с вами дело будет. Идите, а то скоро госпожа Ленст прибежит и опять вопросами засыплет, а без вас я пропаду.

Засмеявшись, хотя ещё судорожно вздыхала, леди Мальвина удалилась.

Галита посмотрела на меня внимательно, помялась, но почему-то не стала садиться, как обычно это делала, когда мы оставались наедине, а у неё не было дела.

– А мне чем заняться? Вы сегодня весь день в бегах по дому, без дела сижу.

– А тебе отдельное задание. Срочно отправь посыльного в город к модистке. Пусть приедет сегодня же, в крайнем случае – завтра с самого утра. Вам надо пересмотреть гардероб и решить, какие наряды можно переделать. Его светлость не доволен – мы перестали за модой следить и с моими нарядами надо что-то решать. Так что, к приезду гостей надо иметь хоть несколько модных туалетов. Надеюсь, здесь знают, что в столице модно.

– А может модистке помощников прихватить? – внесла предложение Галита.

– Отлично! Пусть берёт всех, кто ей нужен. Но перед гостями не хочу его светлость позорить.

Камеристка откровенно повеселела. Ох, и нравилось ей возиться с нарядами! Давно это заметила.

Мне и самой первое время нравилось наряжаться. Каждый день, будто во сне жила. Иногда ночами, после ухода Галиты, стыдно признаться, но я ходила в гардеробную и перебирала наряды. Любовалась тонкой работой мастериц, богатыми тканями каких раньше и не видала, и вздыхала восхищённо – всё это было моим! Постепенно привыкла. Да и научилась не выходить, например, к обеду в вечернем наряде всего лишь потому, что платье уж очень нравится.

Вот пусть и занимается. И мне хорошо, глядишь, герцогу понравится – жена к его желаниям прислушивается, и Галите в радость, лишний раз наряды поперебирает.

Надо не забыть несколько нарядов на леди Мальвину переделать. Раз она не против, и мне это в радость будет. Она женщина очень красивая, глядишь, лорд Итори заревнует к другим кавалерам и с места сдвинется. А то ездит, разговоры разговаривает, цветочки дарит (сама видела раз – с куста в оранжерее розу сорвал и подарил на прогулке), стихи разные читает… А дальше – ни с места!

День прошёл в хлопотах. Леди Мальвина оставила на меня присмотр за прислугой, занимавшейся комнатами для гостей и домом в общем, а сама занялась с экономкой приёмом, который мы должны были обязательно дать в связи с визитом его величества.