Текст книги "Крестьянка в наказание (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Пока набиралась вода, пока поставила на печку котелок, пока переместила детей на лежак, время по ощущениям перевалило за полночь.

Прислушалась к тишине за стенами избушки. Дождь ещё шёл, а зверей я не услышала. Неужели ушли, поняв, что добыча недоступна…

Не ушли!

Удар в дверь прозвучал в тишине громом.

Дверь выдержала, но по тому, как перекосилась, стало ясно – не надолго!

Патрик подскочил, прижав захныкавшую Вирелейну к груди. Я уже подкатывала к двери последний чурбак, на котором сидела минуту назад.

– Займись сестрой, – бросила дёрнувшемуся на помощь мальчишке. – Её голос их ещё больше злит!

Чурбак подпёр дверь, но было понятно – ломится кто-то очень крупный и дверь долго не выдержит. Оглянулась – крепко сколоченный неподъемный топчан и стол, больше ничего! Тяжеленную доску со стены нам с Патриком не снять. Точнее, снять снимем, но удержать не сможем. Она всё разнесёт при падении…

Вирелейна, наконец, затихла. Патрик, уложив её, бросился мне на помощь. В четыре руки с трудом пододвинули стол к двери и, едва не надорвавшись, перевернули, заслонив дверь столешницей и подперев чурбаками.

В этот момент в крохотном оконце почти под потолком показалась оскаленная звериная морда. Налитые кровью глаза горели алым, с клыков капала вонючая слюна…

Ничего не успела сообразить, а Патрик уже выхватил из печи горящую головню и ткнул в жуткую морду. Раздался визг и окно опустело!

– Ну, ты даёшь!

– Батька учил, дикий зверь огня боится!

Парень охнул от боли и уронил головню.

Пинком отправила её в сторону набежавшей лужи, сама бросилась к Патрику:

– Покажи, – повернула к свету обожжённые ладони.

И как терпел? Ладони покрылись волдырями и пятнами ожогов. Подула, схватила тряпицу и сбегала к углу, где в котелке набралось немного воды. Протянула мальчишке холодную тряпку. Он быстро приложил её к ладоням и зашипел от боли. Вой за стенами поднялся с новой силой.

Похоже, охотники поняли – добыча вовсе не проста. В дверь перестали долбиться и скрестись. Вой растёкся по кругу. Обложили со всех сторон в надежде, что нам придётся рано или поздно выйти из укрытия.

Двумя полешками, как щипцами, перетащила ещё тлевшую головню в печь. Не хватало нам пожара. Заодно приготовила и новое оружие – несколько не самых толстых полешков положила в печь так, чтобы одни концы оказались в огне. Не дело ещё и мне без рук остаться. Кстати, как там Патрик?

Мальчишка уже обсушил ладони и зубами оторвал от куска юбки длинные узкие полосы, которыми теперь неловко перевязывал руки.

– Давай я, – взяла у него из рук полосы и осторожно перевязала ладони. – Иди, приляг, поспи хоть немного.

– А ты?

– Обо мне не волнуйся, я всё же взрослая. Ну, а совсем засыпать буду, – потрепала мальца по волосам, – разбужу.

– Точно разбудишь?

– Точно, точно!

– А если опять…

Прервала мальчишку, указав на лежак и пододвинув малышку:

– Если нападут, сам проснёшься. Прошу – не хватай больше огонь. Я там положила полешки. Если что, хватай их.

Патрик кивнул, неловко, стараясь не особо шевелить обожжёнными руками, устроился на топчане. Придвинула чмокавшую соской малышку. Повозившись, бережно пристраивая руки, Патрик закрыл глаза. Но до конца не поверил – иногда открывал и разыскивал меня взглядом. Смешной такой.

Посмотрела несколько раз, как парнишка возится стараясь пристроить половчее руки. Эх, и помочь ничем не могу, даже простенькой мази нет!

Проверила котелок. Зверьё зверьём, а детей надо хоть немного накормить. Судя по виду Патрика, мачеха не слишком баловала, а мальчишка, всё, что мог, отдавал сестре. При свете лучины перебрала крупу, постаравшись выбросить самую испорченную. Сама с голодухи, может, и съела бы, а детям дать не рискну.

Высыпала крупу в воду и принялась помешивать, снимая всплывшую пену щепкой. Ну вот, пусть теперь потомится. А мне стоит перенести поближе к огню остатки дров. Несмотря на то, что лежали они под крышей, всё же отсырели. Надеюсь, меня ищут и завтра по нашим меткам найдут…

Как все деревенские, Патрик проснулся с зарёй. Заснул он под утро, всё мучался с обожжёнными руками, поэтому выглядел хмурым и не выспавшимся. Придвинула ему котелок с кашей.

– Прости, соли нет, – развела руками.

Капризничать малец не стал, но начал с сестрёнки.

Глядя, на чмокавшую малышку, сама почувствовала, как подвело живот. Порывшись в сухарях, засунула один себе за щёку. Давняя детская привычка. Часто так делали, когда ходили в лес. С таким сухарём ходить можно долго. И есть вроде не хочется. Главное, что бы Патрик не заметил… Додумать не успела. Раздался голос мальчишки.

– А вы, госпожа, поели?

Вот скажи же ты. Захотелось улыбнуться – мужик, защитник, несмотря на юные годы!

– Ела, ела. Ты сам ешь давай, тебе силы нужны. Нам ещё выбираться. Если нас не найдут надо что-то придумывать.

Подозрительно глянув на меня, мальчишка заработал щепочкой вместо ложки, с трудом удерживая её забинтованными руками.

Попыталась в оконце рассмотреть обстановку снаружи. Уже светало. Дождь прекратился, но тучи не разошлись. Туман рассеялся, смогла рассмотреть, где мы и что вокруг…

Смогла, в рассветных сумерках немного рассмотреть наших преследователей. Это были удивительные, неведомые мне существа. Крупные, отдалённо похожие на волков. Большие тупомордые головы с круглыми мохнатыми ушами возвышались над мощными шеями, переходившими в широкие плечи. Передние ноги длиннее задних из-за чего казалось, это не животные, а люди, вставшие на четвереньки. Полосато-пятнистые бурые шкуры почти сливались с окружением, лишь красные глаза, наполненные какой-то разумной яростью, на оскаленных мордах, ярко выделяли этих чудовищ в лесу.

Что ж это за звери такие?

Оказывается, сказала вслух. Патрик отложил пустой, разве что не вылизанный, котелок, пристроил на лежаке сестрёнку и подобрался к рассохшейся двери, осторожно заглядывая в одну из щелей.

– Не знаю таких, – тихо шепнул повернувшись. – Я об этакой страсти и не слышал. У нас здесь окромя волков да лис крупных хищников и нет. А это не волк, а уж когти…

Он ещё раз посмотрел в щель.

– Обложили со всех сторон.

– Да уж, – отозвалась я. – Если нас сегодня не найдут, а эти чудища разом навалятся… Да и искать меня вряд ли будут всем отрядом охраны. Ох!

Ещё раз осмотрелась, стараясь не сильно мелькать в оконце. Не хватало раздразнить стаю.

Дела наши плохи. Кроме подпорченных сухарей и малопригодной крупы припасов нет. Вода только та, что в рассохшемся ковше. Дождь некстати прекратился. В котелок набрать нечего. Я ладно, пару дней продержусь. А дети? Особенно тревожила малышка. Сейчас Патрик её накормил и дал самодельную соску. Малая, сытая и завёрнутая в последний чистый обрывок моей юбки, сладко спала. Но долго это не продлится.

Тут заметила – Патрик нервно оглядывает избушку, весьма красноречиво переминаясь с ноги на ногу. Вот и ещё одна проблема! Вчера, пока шли через туман, пару раз по очереди отлучались в кустики. А как быть в избушке? Удобства прежние хозяева не предусмотрели.

– Патрик, – показала в тёмный угол, где ещё вечером заметила пару почти провалившихся досок. – Доски доломай, после на место положим.

– Пахнуть будет, – опустил голову пацан.

– Перетерпим! – отрезала резче, чем хотела. – Я отвернусь.

Пока Патрик возился в углу, тоже глянула в дверную щель. Круг хищников приблизился. Похоже, стоит ждать атаку. Выдержит ли избушка?

Если бы хищников было два-три, я могла бы, хоть это и безумие, попытаться отвлечь их, увести за собой, в попытке спасти детей. Крестьянские дети взрослеют рано. Патрик уже достаточно сильный и мог бы по меткам вынести сестру к людям, а я попыталась бы забраться на какое-нибудь дерево и дождаться помощи. Одной мне проще, чем с младенцем… Но… В нашей ситуации это равносильно поджогу избушки, находясь внутри. Та же смерть, только в огне, а не от клыков и когтей…

Кстати! Быстро отложила на всякий случай несколько удобных веток, которые можно быстро разжечь. Поворошила угли, выгребла лишнюю золу. Огонь сейчас наше спасение.

Патрик молча пристроился рядом, временами косясь на сестрёнку.

– Что делать будем?

– Ждать. Ждать и, в случае нападения, отбиваться. Огня боится вся дикая живность, сам же сказал, – обняла мальчика за худенькие плечики. – Всё будет хорошо.

Постаралась вложить в голос побольше уверенности, какую не испытывала сама.

Дальше время тянулось ужасно медленно и нудно. Пока тучи разошлись можно было, хоть приблизительно, прикинуть, сколько времени. Теперь небо опять затянуло. Поначалу обрадовались – дождь для нас это вода. Но зверям дождь определённо помехой не стал. Кольцо сжалось и почти приблизилось к избушке. Временами казалось, до нас долетает зловонное дыхание тварей.

Патрику я нашла дело – он был ответственным за воду. Я же обкрутила концы поленьев испачканными Вирелейной тряпками и разложила эти факелы вокруг печи.

Проснулась и начала хныкать Вирелейна. Наверняка проголодалась!

Пока Патрик возился, пристраивая котелок под капающей водой так, чтобы тот не перевернулся, бросилась к лежаку и попыталась засунуть соску, выпавшую из крошечной ручки, в рот малышки. Она принялась, было, сосать, но через минуту выплюнула тряпицу снова начав хныкать.

За стенами это, пусть и тихое хныканье, услышали! Раздался вой… Совсем близко!

– Патрик, давай сюда, надо её успокоить!

– Бегу!

Мальчишка, наконец, управился с котелком и подскочил, приняв сестрёнку в руки.

Я бросилась к лежанке, на углу которой теперь лежала жалкая кучка сухарей. Может быть, если дать малышке другой сухарь она помолчит? Страшно, если вся эта стая набросится на избушку – выдержат ли старые стены…

Но новая соска Вирелейну тоже не устроила и она, несмотря на то, что Патрик пытался отвлечь, размахивая рукой перед личиком, пытался укачивать, разревелась во весь голос!

Быстро проверив, сухие ли тряпки, растерянно уставилась на мальца. И что делать?

– Может размочить сухари и дать ей?

– Сейчас, – я кивнула.

Идея могла и сработать… Но времени нам не дали!

Здоровенная туша одного из зверей ударилась в дверь…

Ещё раз…

Ещё…

Хлипкие доски тряслись и крошились, столешница раскачивалась, вот-вот упадёт! Один из чурбаков не выдержал ударов и откатился в сторону…

Забыв о ревущей, теперь уже от испуга, девчонке, бросилась к нашей баррикаде и вернула чурбак на место, всем весом навалившись на столешницу! Она тряслась, меня едва не откидывало! Патрик, тоже больше не обращая внимания на рёв сестры, бросился на помощь, всем телом привалившись рядом со мной!

– Долго не продержимся, – со слезами в голосе проговорил он, зажмурив глаза и всем тощим телом вжимаясь в трясущиеся доски.

– Придётся держаться, – пропыхтела резко, пытаясь одновременно держать столешницу и дотянуться до упавшего на пол ножика. – Должны же меня искать!

Сама себе боялась признаться – слишком долго ищут! Вчера практически половину дня, вся ночь… И сейчас уже, судя по голодному поскуливанию живота, дело к полудню… А спасателей всё нет и нет…

А если меня не ищут?

Нет, не думать о таком!.. И так сил не хватает удержать эту проклятущую столешницу!

Счастье ещё, не лезет никакая тварь в окно, как вчера…

Додумать не успела, в оконце опять появилась оскаленная морда, сделав избушку совсем тёмной!

Теперь свет попадал только через щели двери и вместе с водой из потолка!

Патрик соображал быстро. Несмотря на обожжённые руки, выхватил из печурки приготовленный факел (и когда я успела их туда засунуть?) и ловко ткнул в морду!

Знакомый визг, вой, тварь отскочила! Но её место тут же заняла следующая! А в дверь ударили, судя по силе, сразу две-три зверюги, потому что дверь затрещала и развалилась на отдельные доски…

Я не успела попрощаться с жизнью.

Быстро сориентировавшись, Патрик ударил факелом первую же тварь, сунувшуюся в разбитую дверь, в попытке откинуть столешницу, которую я старалась удержать спиной, упираясь ногами во всё более угрожающе трещавшие доски пола…

– Дай и мне!

Мальчишка соображал быстро, двигался ещё быстрее, кажется, страшно было не одной мне! В моей руке оказался горящий факел, его и сунула в нос, высунувшийся из-за двери!

Визг, рёв, дружный вой!

Вот и всё?

Очередной удар в столешницу был такой силы, что нас с Патриком смело и откинуло прямо на лежак!

Я оказалась впереди и так уж вышло, загородила детей, судорожно размахивая перед собой горящим факелом, одновременно зажмурив изо всех сил глаза – видеть эти страшные оскаленные клыки, уже готовые вцепиться, было выше моих сил!

Клыки сомкнулись на подоле и меня потянули с лежака! Вцепилась в него одной рукой, другой полоснула огнём по плотной ткани – лучше сгореть, чем меня сожрут!

И тут пришло спасение!

Громкие мужские голоса отвлекли зверей. Похоже, меня с детьми решили оставить на закуску!

За стенами избушки, судя по крикам и взвизгам боли, шла настоящая драка!

Напавший на меня зверь заметался по избушке, не зная, куда податься. С одной стороны явно идёт избиение сородичей. С другой – мы с Патриком встали спина к спине с факелами в руках, затолкав, наконец заткнувшуюся, Вирелейну к самой стенке…

Свист стрелы и раненый зверь выбрал цель!

Он бросился на меня! И раззявленной пастью попал прямо на судорожно выставленный факел!

Зверь даже не взвыл, он подавился огненной тряпкой, сдёрнув её с палки и тут же получил в брюхо огнём от Патрика…

В дверном проёме выросла высокая мужская фигура.

Мужчина, с блеснувшим в сером свете мечом, сделал буквально два шага и меч воткнулся в холку зверя! Но тот не собирался сдаваться! Он из последних сил крутанулся на слабеющих лапах, но этого хватило, что бы меч вырвало из раны и нас с детьми окатило волной горячей вонючей крови!

Снова удар мечом, уже куда-то в морду…

Лапы зверя подкосились и он грохнулся на пол, раскрасив его бурым…

– Миледи, вы в порядке?

Встревоженный голос нашего спасителя ударил по нервам. Я, стиснув Патрика, уже подхватившего сестрёнку на руки, опустилась на лежак…

– Кажется… – это было всё, на что хватило сил.

Глянула на откинутую столешницу, разбитую дверь, от неё и осталось-то пара досок, криво висевших на кожаных петлях, на ещё бившего лапами зверя, занявшего почти всю комнатёнку, на свой подол, ещё тлевший, хотя волна крови погасила огонь…

И постыдно разревелась, уткнувшись в макушку пацана – успели… Спасли…

Дорогу в поместье не запомнила.

Едва прекратила истерику, мужская рука подсунула флягу с чем-то огненным. Аж дыхание перехватило от пары глотков. Твёрдая рука, придерживая затылок, заставила сделать ещё несколько глотков огненной влаги. Жидкость бухнулась в пустой желудок и голова перестала соображать. Руки-ноги ослабели.

Потом меня, всё ещё судорожно всхлипывающую, куда-то несли.

Потом, кажется, мы ехали.

Где были дети – понятия не имею, но где-то на краю сознания слышала голос Патрика и хныканье его сестрёнки.

Потом меня вертели и крутили, снова дали пить.

Было тепло.

Что-то запихивали в рот, я даже жевала.

А потом, наконец, оставили в покое.

Стало мягко, тепло и тихо.

Правда мерещилось рядом кто-то ходит, но посмотреть, кто и зачем, сил не осталось. Я спала…

Глава 11

В полумраке кабинета (во время отдыха хозяин предпочитал сумрак яркому дневному освещению) сидели двое. Его величество развалился в большом удобном кресле, держа в руке тарелочку с дивной черешенью, доставленной из заморских стран. Любил его величество эту ягоду и не жалел средств на магическую доставку обожаемого лакомства, приводя в отчаяние казначейство.

– Ну, и что там с заговором? – лениво бросив в рот ягодку, спросил король.

Его собеседник насмешливым взглядом проводил лакомство, усмехнулся на прижмуренные от удовольствия глаза его величества и ровным голосом ответил:

– Непонятно с заговором. По одним донесениям готовится некая грандиозная гадость с целью возвести на престол вашу супругу. По другим, таким же проверенным-перепроверенным – ничего подобного не происходит и ваша супруга поглощена счастливым ожиданием.

– Не понимаю одного – откуда такое противоречие? – ещё одна ягода отправилась властителю в рот и опять вызвала удовольствие на его лице.

Краем глаза глянув на насмешливые глаза советника, его величество довольно рассмеялся:

– Да возьми же ты свою порцию, – он указал рукой на маленький столик, где располагалась такая же тарелочка с лакомством.

Герцог проследил за движением сюзерена, усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Ты же знаешь, для меня это слишком сладко. Я вишенью предпочитаю.

– Ну, разорять казну на доставку вишеньи не стану, – его величество выпрямился и усмехнулся: – Сам небедный, если уж захочется – оплатишь.

Потом его величество, сбросив маску веселья, стал серьёзен.

– Откуда всё же такое противоречие?

– А там, где королева, твоё величество, не бывает однозначности. С ней всегда море противоречий. Если быть откровенным, готовлюсь к худшему. Мне не нравится начавшееся шевеление в ларнаденском посольстве. Слишком большая делегация вдруг пожаловала. Слишком долго они у нас болтаются без особой нужды. Причём в делегацию входит сразу несколько родственников её величества.

– И не забудь – любимый кузен, один из её давних и самых постоянных поклонников.

– Уж об этом можно и не напоминать. Одна проблема – эти господа ловки и скользки, лучшие агенты ничего определённого не могут накопать. После осеннего сообщения о доставке некоего таинственного груза, до сих пор они ничем не проявились. Идёт возня, а конкретного ничего. Пока наследник не родился и его кровь не сверили с твоей, можно не опа…

Его светлость не успел договорить. Со стороны двери раздался стук. Дверь приоткрылась и появился слуга.

– Ваше величество! Началось!

Мужчины переглянулись.

– Медикусы?

– Ларнаденские, наших её величество отказалась допустить.

– Пусть передадут её величеству мой приказ – при рождении наследника должно присутствовать не менее трёх наших медикусов-магов! Возражений не слушать!

Слуга торопливо покинул кабинет.

– Ну, что ж, – задумчиво произнёс его величество. – Настаёт момент истины?

Ответить герцог не успел. На пальце тревожным огнём вспыхнул фамильный перстень, сообщая о поступлении экстренного сообщения из поместья, где находилась супруга герцога.

Мужчины переглянулись.

– Поедешь?

– Ты же знаешь – пока не родится наследник и не будет подтверждена его принадлежность к роду я, как первый советник, покинуть дворец не могу. Подожду, пусть сообщат – что произошло. Шкатулку экстренной почты секретарь сюда доставит…

***

Проснулась под вечер.

Обрадованная Галита помогла привести себя в порядок и сообщила – леди Мальвина просит дозволения отужинать со мной… Если мне это угодно.

Вытаращив глаза на камеристку, подавилась воздухом. До сих пор, несмотря на всю почтительность, леди Мальвина не испрашивала такого дозволения. Скорее руководила мной. Это что же случилось?

Расспрашивать не стала – придёт компаньонка и всё узнаю. Спросила, между делом, о детях, спасённых со мной в лесу. Оказывается, шефство над ними взяла кухарка. Вот ведь жалостливая душа! Патрика пристроили при кухне (наверняка, с целью откормить совсем прозрачного мальца), а его сестрёнку пристроили к дочери матушки Жув, имевшей малыша сравнимого по возрасту, да ещё и проживала в поместье, выполняя посильную работу под крылом матушки.

Отлично, это решено. Единственное, что осталось сделать мне, это рассказать о происходившем в лесу. Галиту одолевало любопытство и пока помогала привести себя в порядок к ужину, глаза, горевшие кучей вопросов, от меня не отрывались. Я удивилась, было, что Патрика не расспросили. Оказывается – напрасно удивляюсь!

– Да разве из этого молчуна хоть слово вытянешь?! Он как услышал, что сама герцогиня с ним в лесу была – онемел. "Госпожу спросите" – всё чего и добились. Молчит и ни словечка. Даже не сказал, откуда родом. Уж господин управляющий выпытывал, господин Демис… Молчит, – Галита развела руками и с надеждой глянула на меня.

– Расскажу, позже, – отмахнулась я. – Мне сначала его светлости сообщить надо обо всём.

– Так о чём сообщать-то? Ему уж весточку о вашей пропаже в лесу послали. А потом и о вашем возвращении. Отписался – прибудет завтра. Сегодня какие-то дела задержали. Уж господин управляющий отписал, каких жутких зверей в лесу поубивали!

– Ох! Ты их не видела…

Галита замахала руками, перебивая:

– Да все видали! Из соседних деревень народ приходит посмотреть! Лесничие ведь этих тварин в поместье привезли.

За дверями спальни послышались шаги и тихий голос леди Мальвины. Ага, ужин принесли! Желудок жалобно просигналил о голоде.

Отмахнувшись от камеристки, готовой продолжать разговор до бесконечности, прошла в гостиную, где под руководством компаньонки уже накрыли на стол. По комнате плыли завлекательные ароматы. Мой живот выдал плебейскую руладу, поторапливая к столу.

Ели молча. Деликатная компаньонка, в отличие от Галиты, не терзала вопросами, давая насытиться. Всё же почти два дня голода стали делом уже непривычным. Нежная становлюсь, совсем настоящая барыня. Эдак скоро и в обмороки падать научусь…

Закончила трапезу, давшуюся непросто – хотелось сметать с тарелок всё положенное по-простому, ложкой, но я старательно держала себя в руках под одобрительным взглядом моей воспитательницы. Промокнула губы салфеткой и отложила её, давая горничной сигнал убрать со стола.

Перед нами выставили хрупкие чашечки с взваром и горку с пирожными, ими я не насытилась до сих пор.

Слегка кашлянув, леди Мальвина всё же не сдержалась и приступила к расспросам, правда не в лоб, а начала издалека:

– Как ваше самочувствие, ваша светлость?

– Спасибо, всё хорошо, – посмотрела на собеседницу и решила её не мучить политесом. – Благодарю, что помогли быстро найти меня. Уж не знаю, как отбивались бы. Отряд, посланный на поиски, вовремя появился.

Леди Мальвина прикоснулась тонкими пальчиками к вискам и тихо проговорила:

– А я хотела бы принести извинения. Нашли вас не столь быстро, как надо. Вы исчезли неожиданно… Мы с лордом Итори поняли – вы в беде, только увидев вашу кобылу на дальнем конце луга, когда она уже почти скрылась на дороге к поместью… Простите…

– Ой, бросьте! Я не маленькая девочка. Кобыла сбросила меня в лесу и это исключительно моя вина! Сунулась в лес одна, да ещё и не смогла усидеть на лошади! Сама от себя подобного не ожидала, – чуть развела руками, поймав облегчение в глазах собеседницы.

– Мы хотели поехать за вами, но лорд Итори решил поднять людей – из леса вышел туман. Он опасался, что мы и сами заблудимся, – леди посмотрела на меня, определённо, ожидая критики.

– Вы правильно сделали! Если бы и вы пропали в тумане, поиски начали бы много позже, – взяв кувшин с взваром, наполнила чашечки, придвинув к компаньонке пирожные. – Я всю ночь надеялась, что искать меня пойдёт большой отряд. Пару человек эти звери разорвали бы, – плечи сами собой передёрнулись.

Леди Мальвина чуть побледнела. Оказывается, и она не удержалась, сходила на задний двор посмотреть на привезённые тела хищников. Надо бы и мне сходить, рассмотреть, кто же до нас пытался добраться. В лесу старалась особо не присматриваться, так, слегка…

– Солдаты рассказали – поначалу шли по вашим меткам очень быстро, вдруг метки пропали. Понадеялись на собак, но собаки взбесились. Говорят – совсем перепугались и к людям жались, а по следу идти отказались все, как одна.

Мысленно прикинув размеры собак и нападавших на нас хищников, посочувствовала бедным шавкам.

– После этого вас и искали столь долго. Тем более, к тому моменту стемнело.

– Понятно.

Прикинула, как долго бежали мы по лесу, потом по каменистой осыпи… А поисковый отряд, небось, ещё и болото проверял…

Леди подтвердила догадку. Да, пытались в болоте искать, хорошо рядом опытный лесник был, сказал, если и пошли мы в болото, то сгинули сразу – топь. А амулет на моей крови (даже не знала, что у начальника охраны есть такой) показал – жива я. Вот и пришлось разделиться и искать в разных направлениях.

Долго обсуждать не стали, расспрошу начальника охраны. Наверняка деликатной леди не стали повествовать подробности. Кратенько рассказала – наткнулась в лесу, в тумане, на детей. И шли мы уже вместе. И бежали, и прятались в избушке вместе.

Леди Мальвина подивилась – в герцогском лесу избушка лесников и в таком бедственном состоянии! Компаньонка нахмурилась и высказалась, что необходимо поставить его светлость и управляющего в известность. Похоже, лесники своё дело плохо выполняют.

Я в ответ покивала. Меня к этому моменту совсем разморило после сытного ужина, несмотря на дневной сон.

Заметив это, компаньонка вызвала горничную прибрать со стола и Галиту, помочь мне лечь спать. Всё же до чего деликатная и заботливая леди! Надо бы попросить его светлость увеличить ей жалование. Не знаю уж, сколько он назначил, а по тому, сколько леди Мальвина со мной возится, будто с малым дитятей, всё одно мало. Герцог, небось, не обеднеет. На худой конец выделю ей оплату из моих карманных средств, назначенных его светлостью. Всё одно не знаю, куда столько деньжищ потратить можно…

За этими размышлениями почти не заметила, как камеристка помогла улечься, заботливо прикрыла плечи тёплым пушистым покрывалом, погасила почти все свечи и тихонечко удалилась. Заметила только – удалилась она в гардеробную, где стояла небольшая кушетка. Вот ещё одна заботливая. Небось, не раз не два за ночь проверит. И свечу оставила – боится, меня кошмары мучить будут? Ну, пусть горит. Кстати, надо бы и ей подарок хороший сделать. Она молодая, на приданое денежка всегда нужна. А жених в доме герцога найдётся. Видела я, камердинер его светлости поглядывал…

Глаза закрылись. В тишине по подоконнику начал постукивать начавшийся дождь. Только бы его светлость верхом не поехал, промокнет ведь…

Спала крепко и никаких кошмаров не снилось. Утром проснулась чуть свет, бодрая как птичка. Словно и не было всех этих ужасных суток.

Потянулась и от души зевнула, даже не прикрыв рот, и резко села, откинув одеяло. Надо начинать новый день. Прежде всего, привести себя в божеский вид – сегодня должен приехать его светлость. Я его не видела уже несколько месяцев. Перед мужем, как учила меня госпожа учительница правил поведения для леди, надо появляться всегда свежей и прекрасной. Супруг не должен видеть жену в неприбранном виде!

Позвонить Галите не успела – та, заслышав чутким ухом шорох, уже заглядывала из гардеробной.

– С добрым утром, госпожа, – румяные со сна щёчки округлились в улыбке. – Вы спали хорошо. Я так рада!

– Я тоже! Ну, что? День начинается? Сегодня его светлость приедет…

Договаривать не пришлось.

– Само собой! Сейчас вас в красотку превратим. Его светлость обалдеет как увидит!

– Галита, – мой голос был полон укоризны, но хотелось смеяться.

Камеристка это отлично поняла и, засмеявшись, раздёрнула плотные шторы, впуская дождливый день в покои…

Увы, за завтраком его светлость не появился. Леди Мальвина, знавшая больше моего, тихонечко рассказала – заперся в кабинете с лордом Итори, главой охраны поместья и главным лесничим. Слуги донесли – бушевал его светлость знатно, слышно было, несмотря на толстые стены и двери.

Ну и ладно. Пусть подуспокоится. С детства боюсь гнева. Помнится, когда батюшка гневался, матушка старалась нас спрятать подальше. Мог и затрещину отвесить. Герцог, конечно, не крестьянин, но переживать его плохое настроение предпочту издалека.

Не получилось.

Едва вышли из малой столовой, свернули к классной комнате, как налетела на крепкое сильное тело. Вина, конечно, моя – задумалась, замечталась, да только за что же было меня так трясти-то?

Его светлость ухватил за плечи, словно стараясь удержать от падения, а на деле встряхнул – зубы лязгнули!

– Миледи, – прорычал грозно, – вам совсем жизнь надоела? То по лесам бегаете, то теперь по коридорам бежите, вокруг не смотрите!

Подняла глаза и поняла – злится. Глаза горят, на скулах желваки, будто орехи грызёт, губы сжаты в ниточку…

– Извините, ваша светлость, задумалась, – промямлила, забыв о намерении поразить мужа правильным поведением.

Эх, не стать мне леди! Была крестьянкой, крестьянкой и помру! Обидно стало не от его злости, а от собственной неуклюжести. Я-то думала за эти месяцы хоть чему научилась, а вот, поди ж ты, мужа встречаю, как баба деревенская. Почувствовала – глаза наливаются слезами…

– Миледи, успокойтесь.

Голос его светлости стал неожиданно ровным. Он осторожно провёл ладонями по моим рукам. Приподнял мою голову, начавшую уже опускаться, чтобы спрятать слёзы, и заглянул в глаза.

– Извините, накричал на вас. Эти дни одно сообщение хуже другого из поместья были, пока вы не нашлись. Я волновался.

И скажите же вы, пожалуйста – куда мои слёзы девались?

Вскинула на его светлость глаза, а на сердце так тепло стало…

– Я не специально.

Почувствовала себя на миг маленькой девочкой в сильных батюшкиных руках, когда он чуть прижал меня к себе.

– Ещё бы специально.

Его светлость чуть усмехнулся. Надо же, быстро у него настроение сменяется. Может быть и правда, не на меня злился?

– Вы куда-то торопились? – стерев ещё не просохшую влагу с моих щёк, тихо спросил герцог.

– У меня уроки. Мы с леди Мальвиной…

Только теперь поняла, что и леди Мальвина, и какие-то люди, шедшие рядом с его светлостью, куда-то исчезли. Удивлённо посмотрела на герцога:

– А?..

– Ага, – насмешливо передразнил он. – Идите, занятия ждать не будут. И я умоляю вас, не ввязывайтесь больше в приключения, особенно такие!

– Я не специально, – невольно повторилась и улыбнулась в ответ на его улыбку.

Посмотрела на дорожное платье, в которое всё ещё был одет его светлость, заметила морщинки усталости на лице. И вдруг решилась, сама не знаю почему. Может, именно из-за этих морщинок, так похожих на батюшкины?

– А вы мне расскажете, что это за звери были такие жуткие?

Замерла, в робкой надежде на согласие.

Герцог минутку помолчал, оценивая – достойна ли рассказа.

– Обязательно расскажу. Сначала сам разберусь, что здесь творится. Надеюсь, к вечеру будет, о чём рассказать.

Я совсем осмелела от такого ответа:

– Вам отдохнуть бы хоть немного…

Его светлость широко раскрыл глаза, теряя маску непоколебимого герцога, пристально глянул мне в глаза – не смеюсь ли над ним. Понял – не смеюсь. Покачал головой.

– Что, настолько плохо выгляжу?

– Ну, – помялась и точно в омут с головой кинулась: – Да.

– А вы выглядите замечательно! А учитывая все происшедшие с вами события – просто блестяще!

Челюсть у меня упала и я, совсем не как леди, застыла с открытым ртом. Вот уж не ожидала такого поворота…

Глянув на моё лицо, герцог вдруг запрокинул голову и весело рассмеялся:

– Не ожидали? – дождался кивка. – Тоже не ожидал увидеть вас такой. Ожидал, вы ещё неделю в кровати будете болеть и страдать… И знаете что, миледи? – вдруг наклонился к самому моему уху и тихо шепнул: – Рад, что вы такая, какая есть. Мне это нравится!