Текст книги "Крестьянка в наказание (СИ)"

Автор книги: Вероника Азара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Леди Мальвина, – я подняла полные слёз глаза на компаньонку. – Что такое "поединок чести" и "дуэль"?

– Ох, миледи, не знать бы вам этого никогда. Мужчины дерутся на разном оружии, если один затрагивает честь дамы.

Кажется, поняла – это как у нас в деревне парни, бывало, одну девицу не поделят и устраивают драку, кто сильнее. У господ такое тоже есть?

Между тем леди Мальвина продолжала:

– Похоже, баронет Хосли по возвращении в столицу решил сдержать свою угрозу и отомстить вам. Распустил язык. А герцог вызвал его на поединок.

– Как же так можно? Да и враньё же всё написано!

– Миледи, – бросилась она ко мне, опустилась рядом на колени и принялась оглаживать по рукам, – не расстраивайтесь. Люди частенько придумывают события, которых и не было.

– Но что скажут?! У герцога жена распутница?!

– Ну, дорогая, не плачьте! – она вытерла дорожки слёз на моих щеках. – Его светлость не просто так прислал сюда своего друга. Он, как узнал всё в подробностях, сразу и заступился за вашу честь. Похоже, ко всем недостаткам у этого лорда был и слишком грязный длинный язык.

– Но его светлость мог пострадать!

– Миледи, его светлость за свой век столько дуэлей провёл! Я очень бы удивилась! Его первая супруга то и дело давала поводы для стычек с лордами. Уж не знаю, правда, или нет, ходили слухи, погибла она, попытавшись вытравить дитя от другого мужчины. Но дрался по её вине его светлость неоднократно.

– Но я не хочу быть такой же, как она! Я не хочу, чтобы из-за меня его светлость дрался на этих самых дуэлях!

– Надеюсь, поводов больше не будет, Успокойтесь и улыбнитесь! Представляете, дамы мечтают о дуэли из-за них!

– Ну и дуры! – грубо ответила я, глубоко вздохнув и начав успокаиваться.

А чего мне волноваться? Я же ни в чём не виновата. Это баронет в наш дом приехал. Не я же его к себе в комнаты звала?

Через несколько дней появился и его светлость. Он, наконец, смог вырваться.

У нас состоялся длинный разговор, во время которого герцог и рассказал – лорд Хосли отправился в наш дом специально по поручению своей кузины, с целью соблазнить герцогиню. Леди Теллис рассчитывала, что герцог будет вынужден изгнать меня, как замаравшую его честь. Одно только – ни баронет, ни его кузина, не ожидали встретиться с таким яростным отпором. Я оказалась нечувствительна к чарам лорда (а он обладал магией обольщения). Так ещё и дала такой отпор, что по возвращении в столицу лорд Хосли был вынужден отлёживаться два дня, несмотря на магическое лечение.

Глаза его светлости в тот момент, когда он говорил о состоянии вернувшегося лорда, искрились смехом. Мне и самой стало смешно – хотел лорд опозорить крестьянку, на крестьянку и нарвался. Ну и пусть, и жалеть не буду, сам знал куда лезет!

– А его величество очень сердит?

– Его величество хохотал, когда лорд Итори рассказал ему, о произошедшем. А уж когда я добавлю подробностей…

– Ой, не надо, пожалуйста, – почувствовала, как заливаюсь краской.

– Ладно, не буду, иначе его величество примется хохотать при первой же встрече с вами, миледи, – герцог и сам был готов рассмеяться, хотя старательно делал серьёзное лицо.

– А её величество? – не удержалась от вопроса.

– А вот её величество в ярости. Похоже, она тоже приложила свою ручку к происшествию. И если не надоумила свою фрейлину отправить кузена к вам, то согласие на это дала, – его светлость стал серьёзным: – Будьте осторожны, миледи. Одна за пределы дома, пожалуйста, никуда не отправляйтесь. Охранников я предупрежу, во избежание новых гостей. И управляющему дам приказ – случись опять такое, пусть "пострадавших" в своём доме размещает. Там места хватит.

– Но гостеприимство…

– Миледи, мне гостеприимство супругу не заменит! А её величество не тот противник, с которым я сейчас возьмусь воевать. Она в тягости, его величество ей сейчас всё с рук спустит.

Кивнула, соглашаясь со всем сказанным. Если королева наследника ждёт, то странно, что меня ей на блюде ещё не привезли. Из-за этой капризной фрейлины у меня вся жизнь наперекосяк идёт.

Его светлость пробыл два дня и уехал, не предупредив, ранним утром третьего. Виделись мы эти дни совсем мало. Лишь за столом. Всё остальное время у меня были занятия, а его светлость о чём-то совещался с управляющим и командиром охраны.

После его отъезда жизнь в доме пошла прежним чередом тихо и размеренно.

Я начала брать уроки верховой езды и учиться рисованию.

Ездить верхом учил командир охранников – старый служака, прекрасно разбиравшийся в лошадях. Откуда уж он знал, как правильно ездить по-дамски, не знаю, человек он неразговорчивый. Только командовал – держать спину, держать повод! Как ни странно он меня хвалил управляющему. Узнала это случайно.

В один из дней, измученная, пришла в свою комнату переодеться из верхового платья, и пожаловалась леди Мальвине на строгого учителя.

– Он меня не учит. Он меня дрессирует, будто лошадь, – обиженно заныла, надеясь на поддержку компаньонки.

Та в ответ рассмеялась. Какая уж тут поддержка – она сама норовила из меня леди-совершенство создать. После она, сквозь смех, выговорила:

– Не обижайтесь, миледи. Он вами очень доволен.

Уставилась на компаньонку, в изумлении распахнув глаза и рот.

Леди Мальвина деликатно, пальчиком, поправила мою отвисшую челюсть.

– Да-да, миледи! Представляете, он сказал управляющему, вы отлично держитесь в седле и не боитесь быстрого аллюра. И лошадей прекрасно чувствуете. Так и сказал.

Стало приятно! Оказывается, зря обижалась на строгого учителя.

Эх, и здорово же учиться! Вообще жизнь у меня замечательная пошла. За прошедшее время узнала столько нового и интересного! Сколькому научилась! А впереди ещё сколько всего! Один список книг, которые хочется прочитать, не уменьшается, а только растёт. Наш библиотекарь посмеивается, видя новые и новые названия. Счастливые барышни, могут учиться с самого детства!

Раздался смех леди Мальвины. Оказывается всё это я опять высказала вслух!

– Ох, миледи, – компаньонка тепло смотрела на меня. – Знали бы вы, как не хочется порой учиться! Когда тебя с самого детства всё время учат, учат, учат, хочется убежать от этого!

– В деревне тоже учат: скотину кормить, в поле и огороде работать, – буркнула я. – Так научишься, к вечеру ни ног, ни рук не чуешь. Одна мысль – поскорее до постели бы добраться! А у барышень красота – ни обед на семью готовить не надо, ни сорняки на жаре полоть, ни хлеб жать… Да корм скотине задать то ещё удовольствие. Знаете, я сейчас в сказке живу. Иной раз утром проснусь, подскочу – надо скотину обихаживать, завтрак помогать готовить… А вдруг понимаю – не надо. Мне и завтрак принесут, и одеться подадут… Сказка, одно слово – сказка! И читать можно, сколько хочешь, никто не заругается, наоборот – похвалят.

Леди Мальвина посмотрела на меня с грустью, понимающе.

– Да, у крестьян жизнь непроста. Но и вам скоро предстоит понять, леди тоже без дела не сидят. Это сейчас милорд герцог вас сюда жить отправил, подальше от столицы, от всего того круговорота. Он и хотел, похоже, дать вам возможность учиться спокойно. Даже управляющему с экономкой приказал не беспокоить лишний раз.

– Я не знала.

– А как же! Домом управлять женское дело. Не может же госпожа Ленст все вопросы сама решать, не по чину ей это.

– Леди Мальвина, пожалуйста, вы уж на себя это возьмите. Госпожа Ленст как со мной поговорит, у меня весь день всё из рук валится. Не любит она меня. А вы леди настоящая. Вас она послушает,

Засмеявшись, компаньонка согласилась с таким решением. Ладно. Пока учусь быть леди, не до домашних дел мне. Госпожа Ленст, и правда, меня не слишком жаловала. Ну не нравилось этой госпоже выполнять приказы бывшей крестьянки. Что уж тут поделать.

Глава 10

К весне скандал с поединком герцога Отеро и заезжего дипломата стих, заслонённый для блистательной публики новыми скандалами. Например, тем, что устроила дочь графа Дертонса, обещав свою руку одновременно двум кавалерам.

Известно это стало к празднику Новолетья и скандал действительно произошёл грандиозный. Оба "жениха" явились в дом девицы и просили руки, ссылаясь на её личное согласие. Когда вскрылась шутка леди, родители предпочли не ссориться одновременно с двумя знатными родами и отдали красавицу третьему претенденту. Его родители очень привечали, а девица отказала наотрез. Теперь новая баронесса Ристль проживала далеко от столицы, в поместье супруга, и слала жалостливые письма матушке с просьбой помочь вернуться в столичный свет.

Было ещё несколько скандалов, поменьше, поэтому постепенно история с герцогиней Отеро отошла в тень и вспоминали о ней крайне редко…

В свете, но не во дворце.

Леди Теллис старательно не давала королеве забыть об оскорблении, нанесённом ей лично и всей её семье, родом Отеро в целом и герцогиней в частности.

Её величество была в ярости, когда план не удался. Мерзкая крестьянка вышла практически сухой из той грязной жижи, которой её старательно поливали. Но у королевы теперь были и другие интересы. Ей пришлось заставить медикусов сообщить королю, что, ради сохранения наследника, её величеству запрещены любые волнения.

Не то, что бы у королевы были реальные проблемы со здоровьем, но в последнее время король Бернгард, под руководством своего первого советника, совсем отбился от рук. Он не заходил к её величеству поинтересоваться здоровьем, не желал выслушивать рыдания супруги о несчастной доле – скука одолевала королеву даже посреди бального зала, рукоделие не радовало, романы попадались исключительно скучные… Короче, причин для жалоб и слёз у её величества было предостаточно. Но супруг никак не желал поддержать страдалицу и сбегал от её слёз и претензий, предпочитая заседания Совета или беседы с первым советником.

Его величество знать не знал – после его бегства, слёзы моментально высыхали и бедные горничные старались не привлечь к себе хоть какого-то внимания разгневанной королевы.

Медикусы же, преданные её величеству (а других она к себе и не допускала), сообщив – малейшие волнения её величества несут угрозу нерождённому принцу, заставили его величество более терпеливо сносить поток претензий и требований супруги.

Придворные хватались за головы, лорды и многие леди, получив приглашение на очередной приём во дворце, старались найти благовидные предлоги для отказа. Королева всё больше входила во вкус своей власти над супругом и мстила жестоко каждому, кто хоть как-то её задел. Его величество скрипел зубами, видя, как супруга всё больше и больше вызывает недовольство аристократии, но был вынужден терпеть сам и выполнял прихоти её величества.

***

Дни шли за днями. Вот и весна уже наступила. Моё обучение продвигалось. Изучала книги по списку, оставленному уехавшими учителями, и, по совету леди Мальвины, занялась изучением родословных. Она сказала, будет нелишним знать, кто кому приходится кем, и чем славна или опозорена та или иная знатная семья. Тут уж я согласилась. В деревне – все про всех всё знают. И сразу знаешь – этот ответственный, честный, а с этим ухо востро держи.

Интересная оказалась наука! Одни гербы чего стоят. Красивые и странные. Изучать их очень увлекательно. Пригодились и уроки рисования.

Его светлость не показывался. В присылаемых записочках отговаривался делами и обещал приехать летом. Интересно, заметит во мне хоть какие-то изменения?

А я действительно изменилась.

За прошедшую зиму привыкла ко многим вещам, какие в первое время казались странными. Леди Мальвина всё реже поправляла во время разговора. Я научилась писать красиво и ошибок делала всё меньше.

А в поместье всё чаще приезжал лорд Итори.

Оказалось, он старинный друг его светлости, когда-то, в другой жизни, приехавший в нашу деревню по поручению герцога, искать его невесту. Возможно, лорд присматривал за нами с леди Мальвиной и сообщал герцогу обо всём происходившем в доме. Но в этом сомневаюсь. О жизни в поместье старательно писал управляющий. Знала это от Галиты, умудрявшейся разведать о происходившем в округе. Я порой удивлялась – откуда у неё такие подробные сведения.

Возможно, лорд Итори приезжал по поручениям его светлости. Каждый раз он привозил из столицы маленькие сюрпризы от имени герцога. Это были иногда забавные фигурки из камня или цветного стекла, их я расставляла на каминной полке в будуаре – нравилось рассматривать их вечерами. В другие разы привозил небольшие украшения. Таких вещиц уже скопилась почти полная шкатулка. Леди Мальвина, между делом разъяснила – эти украшения принадлежат исключительно мне и даже, случись такое, при разводе останутся моими. К каждому подарку прилагался или крохотный букетик невиданных мною цветов, или, такие же крохотные, коробочки с удивительно вкусными лакомствами из самых дорогих, как пояснила та же компаньонка, кондитерских.

Впрочем, странно использовать старинного друга на посылках. Герцог мог бы прислать подарки и с обычным курьером.

Постепенно появились у меня мысли о том, что лорду уж очень приглянулась леди Мальвина. Не раз замечала – во время наездов лорд не упускал возможности побыть с моей компаньонкой наедине. Всё в рамках приличий, но…

Смущало упорное нежелание леди Мальвины замечать внимание нашего гостя. Она даже по имени его называть не хотела, хотя он уже не раз предлагал звать себя Гэдвином. Предлагал и мне, разумеется, но я никак не могла на подобное отважиться. Не могла себя пересилить и назвать такого высокородного господина, словно соседского парня.

Вот в один из таких приездов лорда Итори мы втроём решили прокатиться верхом.

Мне лично очень нравились верховые прогулки. Конюшни герцога манили. Была бы возможность – каталась бы каждый день, перепробовав всех прекрасных скакунов. Увы, уроки отнимали всё ещё слишком много времени.

Обычно на прогулках нас с компаньонкой сопровождала пара охранников. Этим утром я настояла на том, что достаточно и одного лорда Итори, раз уж он удачно завернул "на огонёк".

Откровенно говоря, уж очень хотелось дать возможность лорду побыть рядом с компаньонкой. Хватит ей уже вспоминать своего кошмарного супруга! Рядом привлекательный знатный господин. Вдруг у них получится?

Охранники давно привыкли – я то и дело отрывалась и пускала своего скакуна во весь опор. Делала круг, наслаждаясь скоростью, и возвращалась к сопровождению. Первое время леди Мальвина и охранники пытались устремиться следом, но быстро поняли – для меня это приглашение устроить скачки наперегонки. Баловались мы этим в детстве. Да вот беда – скакуны из герцогской конюшни это вам не деревенские рабочие скотинки. Поэтому, не желая рисковать шеей госпожи, сопровождавшие предоставили мне возможность мчаться в одиночестве, бдительно присматривая, не появились ли поблизости чужаки. Смешно – какие чужаки рискнут появиться во владениях герцога после истории с лордом Хосли? Если только самоубийцы.

В этот день выбрала молодую горячую кобылку. И место для скачки выбрала рядом с сосновым бором, куда собралась свернуть и дать возможность парочке сопровождавших побыть наедине.

План удался. Незаметно погоняя кобылку, очень быстро оказалась впереди, оставив позади немного отставшую парочку. Какое-то время не пускала лошадь во весь опор, пока не показались высокие сосны, золотом стволов сиявшие на ярком свету.

За топотом копыт не сразу расслышала крик, донёсшийся со стороны леса. Пролетев по полю ближе к деревьям, услышала крик снова. Резко натянув поводья, остановила лошадь. Теперь уже донеслось отчётливо:

"Помогите!"

Крик звучал отчаянно! Перехватило дыхание – кричал ребёнок! Кричал, как мне показалось, из глубины леса, голос едва доносился за шелестом ветвей.

Обернулась к спутникам – они неспешно ехали невдалеке, склонив друг к другу головы, не замечая ничего вокруг. Криков явно не слышали – увлеклись беседой. Не хотелось прерывать. Пока доеду до них, пока объясню… Да ещё согласятся ли мчаться на помощь? Не дай боги, пошлют за стражниками. Знала, как леди Мальвина считает необходимым для меня поступать "по правилам приличия"… Пока будут ездить туда-сюда, пока разберутся…

Снова донёсся крик.

Он, определённо, стал слабее!

Нисколько не боюсь леса. Можно сказать, в лесу чувствую себя дома…

Решайся, Рушка!..

Лошадь не встревожилась пробежкой по ярко освещённому весеннему бору. По мху копыта почти не стучали и очередной крик услышала отчётливо.

Прикинула направление и направила лошадь на слабый голос.

Произошедшего затем никак не ожидала.

Между высокими стволами, казалось, подвесили широкую полосу молочно-белого тумана. Туман оказался прямо на пути, отрезая от ослабевшего крика.

Испугаться? Нет! Что я, тумана не видела?

Поэтому решительно направила кобылу в марево.

У лошади оказалось своё, не схожее с моим, мнение. Она упёрлась и отрицательно замотала головой, нервно охлёстывая себя роскошным хвостом. Как ни пыталась, сдвинуть упрямую скотинку – не удавалось. Она сменила тактику – попятилась, принялась кружить, не реагируя ни на повод, ни на шпоры.

В конце концов, лошади наша борьба окончательно надоела. Едва не ударившись о ствол ближайшей сосны, шарахнулась, присела на задние ноги, чуть попятилась от тумана. А когда я попыталась удержаться в седле, сначала встала на дыбы, потом опустилась на все четыре и резко поддала задом!

Лягушкой, растопырив руки и ноги, я отправилась в полёт, нецензурно отлаяв мерзавку налету. Перевернулась в воздухе, поводья вырвались из пальцев, и я грохнулась оземь. Дух вышибло, едва не прикусила язык. В глазах потемнело от удара и от того, что широченная тяжёлого полотна юбка верхового наряда спеленала с головы до пояса. Неудобства добавили и нижние юбки, обмотавшие ноги.

Пока выбиралась из вороха тряпья, пока поднялась на ноги, пока поправила шляпку, оказавшуюся на самом носу… Короче, пока смогла встать на ноги и осмотреться, моя коняжка растворилась за пеленой тумана, в который я влетела при падении и он теперь охватывал меня со всех сторон. Только мягкий удалявшийся перестук копыт и тишина…

Осмотрелась. Туман позволял видеть шага на два-три, не дальше. Уже собралась двинуться в сторону затихшего топота лошади, как опять долетело:

"Помогите!"

Кричавший сорвал горло. Ещё не много я не смогу слышать его голос.

"Там дитё, – прикрикнула сама на себя. – Ты что, тумана не видала? Вперёд!"

Уверенность, что меня начнут искать, едва лошадь без всадницы появится из леса, придавала сил. Протянула руку к небольшой сосёнке рядом, извинилась, решительно заломала лапу, указывая направление, куда несли меня ноги.

Голос кричавшего слабел. Надо поспешить. Поэтому быстро подобрала юбки до колен, подвязала их пояском и устремилась на крик. Туман затруднял движение. Среди высоких стволов в дымке было трудно найти невысокие деревца и оставлять метки движения.

Стало зябко. Снег местами ещё не сошёл, то и дело проваливалась в него, начерпав в сапожки льдистого крошева. Ткань впитывала влагу из тумана. Начало знобить, стоило хоть немного замедлить движение. А замедлиться пришлось. Всё чаще среди стройных сосновых стволов появлялись ёлки. Их нижние сухие ветки царапались и цеплялись за одежду.

Внимательно прислушалась остановившись.

Последние несколько минут не слышала криков.

Или кричавший окончательно охрип, или потерял надежду на помощь.

– Ау-у! – закричала, как сёстрам или братику.

Прислушалась.

– Помогите! – долетело до меня справа.

Похоже, в тумане сбилась и повернула левее, чем собиралась. Немудрено!

– Ау-у!

– Ау-у! – слабо донеслось до меня.

Точно! Надо двигаться правее.

Прежде, чем двинуться дальше, приостановилась на минутку и отвязала юбки. Верхнюю накинула на плечи на манер тёплой накидки, нижние снова подняла и подвязала. Двигаться оказалось удобно, да и ёлки меньше царапались. Постоянно перекрикиваясь с ребёнком, двинулась на голос.

И ставшего густым ельника проломилась на небольшую поляну, созданную огромной поваленной елью, вывороченной с корнем.

Под корнем, стараясь свернуться в комочек, сидел мальчишка лет семи со свёртком в руках.

Завидев мою несуразную фигуру, сначала испуганно расширил глаза, а потом, признав во мне человека, вдруг уткнулся в свёрток и разрыдался.

Бросилась, прижала, к себе, и тут свёрток зашевелился! Пацан моментально прекратил реветь и поднял на меня глаза в безмолвной надежде.

– Ты чей? Как в лесу оказался?

– Батька помер, а мачехин брат нас в лес отвёл…

– Нас?!

Выхватила из рук пацана свёрток, откинула ветхую тряпку, в которую был завёрнут, увидела бледное личико совсем ещё крошечного ребёнка. Он уже даже не кряхтел, не стонал. Глазки с трудом приоткрылись и обессилено закрылись вновь.

Слыхала я, в стародавние времена ненужных стариков и детей в лес уводили и бросали. Старики наши рассказывали такие страшилки. Но в наше время?!

Подняла взгляд на мальца. Тот понял и без вопросов пояснил:

– Мамка померла родами летом. Батя женился сразу, за сестрёнкой ходить надо было. Да только батька помер после Новолетья от грудницы. Мачеха папкин дом забрать хотела, а брат её наш надел, – его голос совсем стих, но мальчишка набрался сил и продолжил: – Я наследник, а сестрёнка им вообще не нужна.

Малой утёрся рукавом и глубоко, со всхлипом, вздохнул.

– Как зовут-то вас, найдёныши?

– Патрик и Вирелейна.

– Ладно, Патрик, я Руша, – глянула на затянутое тучами небо. – Надо какое-никакое укрытие искать, пока туман не разойдётся. Похоже, погода портится. Не хватало всем промокнуть да простыть. Не лето…

Остановилась не договорив.

Словно услышав мои слова, туман с одной стороны истончился.

Я верю в богов, верю в помощь Калистарна. Поэтому, молча вознеся короткую молитву, решила отправиться в этом направлении.

Прежде чем двинуться в путь, вернула малышку брату. Отыскала на талии завязки одной из нижних юбок. И зачем Галита их с такой силой затягивает? Тихо ворча, на старательную камеристку, с трудом развязала завязки и стащила злополучную юбку.

Какое счастье, со времён деревенской жизни не отправлялась на прогулки без маленького ножичка! Вытащила его из голенища (приходилось прятать от леди Мальвины, приходившей в расстройство от моих неискоренимых плебейских привычек), и располосовала юбку.

В один отрез завернула малышку, не годится по холоду ребёнку в ветхой тряпице по лесу мотаться. Часть остальной ткани порезала на узкие полосы, вручив их Патрику с наказом вязать на ветки и стволы так, чтобы от одной было видно другую. Вторую часть отдала мальчишке накинуть на плечи, всё же не лето, ранняя весна. Подхватила из его рук малышку, закутав её ещё и в подол платья, накинутый на плечи. Та тихо поворочалась у груди и затихла пригревшись.

Надо бы хоть чем-то покормить. Вопрос – чем…

Подняв глаза к небесам, помолилась о помощи богам и мы двинулись в путь.

Куда шли, не имела понятия. Небо всё больше темнело, угрожая неминуемым дождём. Туман остался позади, не давал воспользоваться метками и вернуться обратно. Патрик старательно вязал белые тряпицы. Кучка полосок таяла, я начала подумывать о том, чтобы пожертвовать ещё одной юбкой. Но никакого местечка переждать дождь и дождаться помощи, как ни всматривалась в лес, по пути не попалось.

– Ты умеешь делать шалаш? – решила отвлечь мальчишку, заметив, как он опять споткнулся.

Тот мотнул отрицательно головой.

На удивление молчаливый паренёк. Я уже несколько раз пыталась начать разговор, отвлечь его от нараставшей усталости, но ничего не получалось. Патрик выполнял команды молча, не давая даже малой возможности расспросить о прошлой жизни.

Да, похоже, не сладкая она была.

Паренёк всё чаще спотыкался, я задумалась о том, чтобы самой сделать хоть какое укрытие, благо ёлок вокруг хватало. В лесу почти стемнело и идти дальше бессмысленно. Но ночевать в лесу полном дикого зверья (знала об этом из рассказов охранников), под деревом, не будешь, на сосны не забраться, а лезть на ёлки, перемежавшиеся всё чаще островками хлипких осин, бесполезно. На еловых ветвях целую ночь не просидишь, не белки.

Раздумывая, что же делать, огляделась в очередной раз, и сердце рухнуло в пятки! Показалось, совсем недалеко среди еловых лап, отсвечивали красным огнём глаза. Только этого не хватало!

Огляделась – нас определённо догоняла стая каких-то хищников!

Словно поняв, что их заметили, звери взвыли.

– Бежим! – завопила я и, крепче прижав к себе малышку, рванула сторону, где не светились кровавые угли глаз.

Бежала, стараясь оберегать малышку от хлеставших ветвей. Патрик, тяжело дыша, старательно перебирал ногами, держась рядом.

Стая, будто играя, молча гнала нас в нужном им направлении. И направление это мне совсем не нравилось. Мох под ногами становился всё более сырым, деревья вокруг выглядели больными, чахлыми… Верный знак, перед нами болото.

– Бери левее! – крикнула на бегу.

Патрик кивнул и кинулся в сторону. Так мы хотя бы не угодим в трясину, есть шанс обогнуть болотину стороной…

Не знаю, почему выбрала направление именно так, но совсем скоро мы выскочили на каменистую осыпь на берегу вытекавшей из болота речушки. Позади вырос каменистый откос холма, слегка заслонённый сухими стволами упавших с него деревьев. Неподалёку от берега на осыпи, почти посередине между речушкой и откосом, пристроилась крошечная скособоченная избушка.

Изо всех оставшихся сил рванулись к ней – единственному шансу на спасение!

Хлипкая дверь, подгнившая у земли, оказалась закрыта на короткую палочку, вставленную в ржавые металлические скобы, вбитые в дверь и косяк.

Патрик ловко выдернул палку и влетел в избушку, захлопнув дверь, едва я перескочила высокий порожек!

Я ещё стояла, сжимая в руках малышку, а мальчишка уже подпирал дверь, открывавшуюся внутрь, большим чурбаком, служившим прошлому хозяину вместо сиденья. Подкатив тяжёлый чурбак к самой двери, Патрик подпёр дверь, для пущей надёжности, палкой. Уф, кажется, на этот день наши приключения закончились…

Положив малышку на низкое дощатый топчан, не покрытый хоть тряпицей, осмотрелась.

Ура! За печуркой, сложенной из камней, которые прежний хозяин натаскал из осыпи и скрепил глиной, заботливо сложены дрова. Кто бы ни был прежний хозяин – спасибо ему!

Вообще избушка походила на те, что строили в наших местах лесники. В них можно переночевать заблудившемуся человеку. Если и эту поставил лесник, то должны быть и припасы.

– Патрик, пошуруй на полке, – махнула в сторону стены, где под самым потолком была пристроена толстая корявая доска. – Может, хоть какие припасы есть.

– Да эта избёнка того и гляди развалится. Если и были, давно зверьё растащило, – буркнул мальчишка, прислушиваясь к застучавшим каплям.

Вовремя мы укрылись. Стук капель почти заглушал взрыки разочарованных хищников.

– Посмотри, – добавила в голос твёрдости. – Надо хоть чем-то Вирелейну покормить.

Услышав о сестричке, мальчишка мгновенно перестал артачится и споро подкатил второй чурбак к стене. Пока он возился, отыскала рассохшийся деревянный ковш. Ну, хоть что-то.

В углу крыша прохудилась и дождь нашёл дырочку в потолке – капали, пусть и редкие, капли воды. Очень кстати, пить хотелось после пробежки по лесу неимоверно.

Держала ковш так, чтобы набрать хоть немного воды. Позади раздалось довольное восклицание:

– Тут сухари! Правда, малость заплесневели.

– Отлично! – я не отрывалась от капель, стараясь не пропустить ни одну. – Тащи на стол. Печь растопить сможешь?

– Как дрова сложить знаю, а чем разжигать…

– Иди сюда, держи плошку, воды хоть немного набрать надо.

Передала парнишке ковш, отпив глоток.

– Выпей, что набралось, и для сестрёнки набери.

Сама направилась к печи. Надо развести огонь, пока окончательно не стемнело. Обогреемся, обсохнем, да и при огне не так жутко слушать рыки круживших вокруг избушки хищников.

Кресало нашлось в ветхом мешочке, подвешенном над печуркой. Руки за прошедшие месяцы не забыли – огонь весело заплясал на поленьях, согревая тело и душу. Поблагодарив в очередной раз припасливого хозяина избушки, зажгла лучину и воткнула в стену над столом.

– Патрик, что с водой?

– Немного набралось.

– Сестрёнку напои, а я осмотрюсь, вдруг ещё чего найду…

– В самом углу на полке лежит что-то, мне не дотянуться было…

– Что же молчишь?

– Я и не молчу, – буркнул себе под нос мальчишка.

Ох, и характерец! Как ёжик – чуть что и иголки наружу!

– Ладно, не дуйся, сейчас сама слазаю, я повыше.

В слабом свете лучины рассмотрела в углу на полке нечто похожее на пыльный котелок. Вот это настоящая удача!

Балансируя на неустойчивом чурбаке, дотянулась до угла. Оказалось нам действительно повезло – в углу лежал металлический древний котелок, под которым настоящее сокровище в нашем положении – мешочек крупы! И как до неё грызуны не добрались? Наверное, именно котелок и помешал.

– Держи!

Придерживаясь одной рукой за стену, передала котелок и крупу Патрику, покачнулась, мальчишка попытался удержать меня от падения, котелок загремел. Зверьё за стеной взвыло, малышка захныкала, чем вызвала новый взрыв воя.

Вероятно, именно вой и заставил меня удержаться и удачно спрыгнуть на пол. Доска под ногами затрещала, но я успела уже отскочить в сторону.

– Ты это, осторожнее, – с заботой в голосе буркнул Патрик, забыв, что я "госпожа".

Удивившись, не стала заострять внимания на этом свойском "ты" и поспешила к расплакавшейся малышке. Перенесла её на стол. Тряпки, оказались мокрыми. Пришлось пожертвовать ещё одной нижней юбкой.

Перепеленав Вирелейну, выбрала из кучки подпорченных сухарей самый хороший. Чуть размочила его в принесённой Патриком воде, завернула в обрывок тряпицы и сунула соску в ротик. Пусть помолчит, иначе зверьё окончательно разъярится.

Передала малышку брату и предложила устроиться у тёплой печи. Малец сел на чурбак, покачивая сестрёнку и придерживая её кулачок с зажатым сухарём. Избушка наполнилась причмокиванием и треском разгоравшихся поленьев.

Несмотря на стук дождя и метавшихся за стенами обозлённых хищников, в избушке стало уютно и тепло.

Патрик, наконец расслабившийся, устало вытянул ноги, привычно укачивая сестру, прикрыл глаза и задремал.

Протёрла подолом и поставила котелок на место лужи уже набежавшей в углу. Капли весело застучали по металлу, не разбудив дремавших детей.

Поменяла лучину и при более ярком огоньке выбрала несколько сухарей вполне пригодных в еду. Пару размочила в воде. Осторожно тронула Патрика за плечо:

– Держи, погрызи хоть немного, – сунула в руку несколько сухарей.

Забрала Вирелейну и устроилась у теплого бока печки. Скормила малышке размоченные сухари и вернула соску. Затем положила поближе к печи. Малышка чмокала соской, Патрик в полусонном состоянии принялся есть.

Осмотрела припасы. До утра проживём. Сейчас наберётся вода, поставлю вариться крупу. Сухари, оставшиеся на столе внушали мало доверия, но на самый крайний случай, если нас не найдут, можно будет съесть и их. А малышам будет тёплая каша, я взрослая, денёк потерплю.