Текст книги "Развод без правил (СИ)"
Автор книги: Вера Главная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Я подняла голову и посмотрела на противоположную сторону улицы. Там, у витрины магазина электроники, стоял черный внедорожник. За тонированными стеклами ничего не видно, но я знала, что внутри сидит моя «охрана». Те самые два бойца, которых Петр приставил ко мне ради «безопасности». Сейчас, когда пелена спала с глаз, я увидела их другими глазами. Машина стояла так, чтобы блокировать выход. Они не смотрели по сторонам, выискивая угрозы. Они смотрели на дверь кафе – пасли меня.
Спину прошиб холодный пот, липкий и противный. Я вспомнила взрыв машины. Виктор закрыл меня собой. Если бы он хотел меня убить, стал бы рисковать жизнью? Зачем закрывать своим телом? А Петр... Петр появился сразу после того, как я лишилась всего. Квартира. Работа. Документы. Все рухнуло слишком быстро, слишком синхронно.
Совпадения? Юристы в них не верят. Три случайности – это уже система.
В кармане завибрировал айфон Виктора. Одинокий, короткий импульс, словно удар сердца. Я вздрогнула и прижала руку к груди, чувствуя твердый корпус сквозь ткань.
Он был прав. Черт возьми, этот деспот, этот тиран, этот невыносимый человек оказался прав во всем. Это я ослепла и потеряла профессиональный нюх. Я превратилась в марионетку в руках Глинского.
Мне следовало вернуться в офис. Я должна вести себя естественно. Если сейчас побегу, если покажу хоть тень подозрения, капкан захлопнется.
Я находилась внутри системы Глинского: работала на его компьютере, жила в его квартире, передвигалась на его служебной машине. Я попала в полную тотальную зависимость, и даже не заметила этого.
Глубоко вдохнув воздуха, отравленного угарным газом, я направилась к машине охраны. Один из бойцов вышел мне навстречу – тот самый, с глазами снулой рыбы. Он улыбался, но улыбка не касалась глаз.
– Купили таблетки, Ирина Львовна? – спросил он, открывая мне заднюю дверь.
– Да, – соврала я, садясь в кожаное нутро автомобиля, которое теперь напоминало мне гроб. – В кафе еще заглянула, кофе попила. Полегчало. Едем в офис. У нас много работы. Мы должны уничтожить Аксенова.
Я произнесла эту фразу с такой ненавистью, на которую только была способна, надеясь, что он примет ее за чистую монету. Он кивнул, довольный. Двери заблокировались с мягким щелчком. Тихий звук в моем воспаленном сознании прозвучал как лязг тюремной решетки.
Мы тронулись. Я смотрела в окно на серый город, осознавая неприглядную истину: у меня нет союзников. Нет защиты. Есть только я, моя злость и маленький золотой телефон в кармане, который может стать единственным шансом на выживание. Или смертным приговором, если Глинский найдет его.
В фойе я прошла мимо секретарши, стараясь улыбаться своей обычной, слегка надменной улыбкой. Ноги ощущались ватными, каждый шаг требовал усилия воли.
Я зашла в свой стеклянный аквариум, опустила жалюзи – якобы от солнца, которого не было, – и села за компьютер.
Мне требовались доказательства. Слова Натальи – это только слова. В суде их не пришьешь к делу, особенно если она откажется свидетельствовать. А Фролова откажется, я ни с чем не перепутаю животный страх в ее глазах. Поэтому мне следовало раздобыть что-то существенное. Документы. Переписки. Фотографии.
Я бросила опасливый взгляд на дверь. Охранник остался в коридоре. Устроился на диванчике, листая журнал с небрежным видом. Но я чувствовала его пристальный взгляд затылком, и меня не отпускало ощущение, что я находилась под колпаком.
На мониторе всплыло уведомление: «Нет доступа к сетевому диску Z». Странно. На этот диск Петр скидывал черновики. Обычно он был закрыт, но иногда после обновлений права доступа слетали.
Мои пальцы зависли над клавиатурой. Если я полезу туда, и это заметят... Мне наступит конец. Но если я не найду ничего, чтобы защитить себя, конец наступит все равно, только медленнее.
Я открыла сетевое окружение. Компьютер Станислава, личного помощника Петра. Вчера он жаловался, что забыл пароль и просил админов сбросить его на «12345», чтобы не мучиться. Я усмехнулась. Человеческий фактор – главная уязвимость любой системы.
Я ввела логин помощника. Пароль подошел. Сердце забилось в горле, гулкое, как набат. Я проникла внутрь. Оказалась в системе врага.
Первым делом просмотрела папки «Договоры», «Встречи», «Разное». Мусор. Стандартная офисная шелуха. Я уже хотела выйти, чувствуя разочарование, но тут взгляд зацепился за папку с названием «Уборка». Странное название для папки помощника гендиректора. Клининг?
Я кликнула дважды. Пустая
Черт. Я закусила губу до крови. Следы подчищены.
Или нет? Я перевела курсор на «Корзину» удаленного рабочего стола Станислава. Она оказалась полной. Помощники ленивы. Они удаляют файлы, но забывают чистить корзину. Это закон офисных джунглей.
Я заглянула в корзину и обнаружила там сотни файлов. Временные документы, сканы, мемы и… Папка «Объект И.Я.».
Меня пронзило током. И.Я.– Ирина Яровая.
Дрожащей рукой кликнула кнопку «Восстановить». Файлы вернулись в папку «Уборка». Я открыла первый фай и уставилась на фотографию моей сгоревшей «Тойоты». Машина стояла на чертовой парковке, пока мы ужинали с Виктором. Дата снимка – за два часа до взрыва. Ракурс – из соседней машины. Кто-то следил за нами.
Второе фото. Подъезд. Окна моей съемной квартиры. Снимок сделан ночью, за считанные минуты до прорыва отопления. На фото виден фургон аварийной службы, стоящий у входа в подвал. Номера читаемы. Я приблизила изображение. Это не городская аварийка, а частная контора, принадлежащая одному из холдингов Глинского. Попадалось название в реестре.
Третье фото: я выхожу из отеля через черный ход. Снимок сделан с высокой точки, возможно, с дрона или крыши соседнего здания. Дата – та самая ночь, когда я оказалась на улице.
Воздух в кабинете закончился. Я гипнотизировала экран, и ужас накрывал меня ледяной волной. Никаких совпадений. Четкий план и долбанный сценарий. Тщательно прописанный, срежиссированный спектакль, где мне отвели роль жертвы.
Глинский не спасал меня. Он создал ад, в котором я сгорела, чтобы потом явиться ангелом с огнетушителем. Он взорвал мою машину, залил кипятком мою квартиру, лишил меня всего, чтобы я приползла к нему, сломленная и благодарная.
Я нажала на следующее фото и едва сдержала крик. Мне попался скриншот переписки в мессенджере.
«Клиент созрел. Адвокат у нас. Аксенов клюнул. Готовьте лес. Приманка сработает».
Лес.
Слово пульсировало на экране красным светом. Приманка. Это я. Я – приманка. Меня не собирались оставлять в живых после суда. Я нужна только для того, чтобы выманить Виктора. Чтобы он пришел спасать меня, как тогда, когда закрыл собой от взрыва. И там, в лесу, нас обоих ожидала могила.
Глава 29
Я закрыла рот ладонью, подавляя рвотный позыв. Слезы брызнули из глаз – злые, горячие слезы прозрения.
Какой же я была дурой! Самонадеянной, слепой идиоткой. Я воевала с человеком, который пытался меня защитить, и продала душу дьяволу, который планировал мое убийство.
Я быстро свернула окна, стараясь унять дрожь в руках. Мне следовало выбираться отсюда. Срочно. Сейчас же. Но как? Охрана у двери. Камеры в коридорах. Я в мышеловке, и сыр уже съеден.
Взгляд упал на телефон Глинского, лежащий на столе. Он наверняка его прослушивал. Я не могла звонить с него.
Айфон Виктора... Я потянулась к карману, но тут же отдернула руку. Здесь нельзя. Камеры могут писать звук. Если достану второй телефон, меня раскроют мгновенно.
Нужно подождать ночи. Офис опустеет, охрана расслабится. И еще необходимо скопировать эти файлы на флешку. Мне понадобятся доказательства, чтобы прийти к Виктору не с пустыми руками, а с фактами. Чтобы он поверил мне. И простил меня.
Если я вообще доживу до этой встречи.
Время застыло, превратившись в удушливую субстанцию. Я сидела, не шевелясь, уставившись в монитор чужого компьютера, а в голове билась единственная мысль: «Сохранить. Мне нужно это сохранить».
Пальцы, холодные и непослушные, словно чужие, скользили по клавиатуре. Я чувствовала себя сапером, который пытается обезвредить мину за секунду до взрыва. Копирование файлов на флешку – маленькую, неприметную, которую я всегда носила в косметичке как профессиональный талисман, – казалось вечностью. Проценты загрузки ползли предательски медленно: десять, пятнадцать, тридцать…
Я слышала каждый шорох в коридоре, каждый скрип офисного кресла за перегородкой. Если сейчас войдет Станислав и увидит, что я копаюсь в его «корзине», мне конец. Меня просто не выпустят отсюда живой.
– Девяносто девять… Готово, – выдохнула я беззвучно, выдергивая накопитель из порта.
Рука метнулась к карману, пряча улику рядом с телефоном Виктора. В кармане пиджака я хранила сразу два смертных приговора.
Я спешно свернула окна, вернув на экран безобидный договор, и в ту же секунду дверь распахнулась. В кабинет ввалился Станислав, румяный после обеда, с пластиковым стаканчиком кофе в руке. Он выглядел таким беспечным, таким обыденным, что меня едва не стошнило от диссонанса. Этот мальчик, улыбаясь, удалял фотографии моей искореженной машины.
– Ирина Львовна, вы бледная какая-то, – заметил он, плюхаясь на свое место. – Может, кондиционер убавить? Петр Алексеевич вечно требует, чтобы было как в морозилке.
– Нет, все в порядке, – мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все вибрировало от ужаса. – Просто давление скачет. Стас, послушай… Я тут просматривала документы по «Северному Кварталу». Мне нужны первичные платежки. Те, что шли через офшоры. В общей базе их нет.
Я пошла ва-банк. Фотографии доказывали слежку, но не в ну, служили косвенными уликами. Для того чтобы прижать Глинского к стене и оправдать Виктора, одних фотографий недостаточно. Мне требовалось связать Петра с теми самыми счетами, которые он приписывал Аксенову.
Станислав нахмурился, отхлебывая кофе.
– Офшоры? Не, Ирина Львовна, это не мой уровень. Все проводки по «серым» схемам… Ну, то есть, по оптимизации налогообложения… – он запнулся, испуганно покосившись на дверь, – они только у шефа, на его личном сервере. Доступ имеется только Петра Алексеевича и Инги, его личного секретаря.
– Понятно, – кивнула я, делая вид, что потеряла интерес. – Жаль. Придется побеспокоить начальство.
– Ой, лучше не надо сейчас, – замахал руками парень. – Шеф злой как черт после звонка юристов Аксенова. Заперся у себя, орет на кого-то по спецсвязи.
Я отвернулась к своему столу, не в силах избавиться от страшной картинки, которая складывалась в голове. Петр – не просто конкурент. Он кукловод. Все это время я верила, что сражаюсь за независимость, а на самом деле плясала под его дудку.
Глинский сжег мою машину, затопил квартиру. Он лишил меня всего, чтобы я, как побитая собака, приползла к нему за куском хлеба. И я приползла. Я ела с его руки, жила в его квартире, носила одежду, купленную на его деньги. Каждая нитка на мне теперь жгла кожу, как кислота.
Предо мной встала первоочередная задача – попасть в кабинет Глинского. Если Стас прав, и вся «черная бухгалтерия» там, то это мой единственный шанс. Но как? В приемной сидит Инга – цербер в юбке, преданная Петру до фанатизма. Охрана на этаже патрулирует коридоры каждые полчаса. Мой личный «телохранитель» дежурит у лифтов. Я в осаде.
Я решила попробовать прощупать почву через официальные каналы. Поднялась, одернула жакет, стараясь, чтобы движения выглядели деловито, и направилась в приемную. Инга, женщина с равнодушными глазами и идеальной укладкой, даже не подняла головы от клавиатуры, когда я подошла к стойке.
– Инга, мне нужен доступ к архиву договоров за прошлый год. Конкретнее – контрагенты по агентству «Счастливый день», – произнесла я тоном, не терпящим возражений. – Петр Алексеевич поручил найти связь с криминалом. Мне нужны исходники.
Помощница медленно перевела на меня взгляд. Высокомерие, сквозившее в нем, можно было резать ножом и намазывать на хлеб.
– Ирина Львовна, все необходимые вам документы переданы в юридический отдел. Личный архив Петра Алексеевича – закрытая зона. Доступа нет. И не будет.
– Но это важно для дела! – я попыталась надавить, изображая рвение. – Мы проиграем обеспечительные меры, если я не предоставлю суду факты.
– Петр Алексеевич сам решает, что важно, а что нет, – отрезала она, возвращаясь к монитору. – Не мешайте работать. И, кстати, охрана уже интересовалась, почему вы бродите по офису без сопровождения. Вернитесь на рабочее место.
Я вернулась в свой «аквариум», чувствуя, как ярость смешивается с бессилием. Инга не просто отказала. Она дала понять: я здесь никто. Я – функция. Инструмент. Как только я выполню свою задачу – уничтожу репутацию Виктора – меня утилизируют. Как сломанный принтер. Или как опасного свидетеля.
Оставался только один путь. Взлом.
День тянулся мучительно долго, словно кто-то насыпал песок в шестеренки времени. Я сидела за столом, имитируя бурную деятельность. Открывала папки, перекладывала бумаги, что-то печатала, тут же удаляла. Мозг лихорадочно просчитывал варианты.
Кабинет Петра запирался на электронный замок. Ключ-карта имелся у него и у Инги. Но я видела, как Инга прячет запасную карту в ящике стола, когда уходит на обед. Что, если получится ее достать? Безумно рискованно рискованная авантюра. Но иного выхода я не видела.
Глава 30
За окном постепенно сгущались сумерки. Город погружался в осеннюю мглу, зажигались огни фонарей, отражаясь в мокром асфальте. Офис постепенно пустел. Ушли менеджеры, стих гул голосов, погас свет в переговорных. Станислав, позевывая, собрался идти домой.
– Ирина Львовна, вы ночевать тут собрались? – спросил он, наматывая шарф на шею. – Охрана через час поставит этаж на полную сигнализацию.
– У меня вдохновение, Стас, – я выдавила из себя кривую улыбку. – Хочу дописать стратегию защиты от встречного иска. Посижу еще часок. Скажи ребятам на посту, чтобы не теряли.
– Ну, вы даете. Трудоголик. Что ж, до завтра, – он хмыкнул и вышел.
Я осталась одна в полумраке пустого офиса. Привычный яркий свет сменился на дежурное освещение, стал отчетливее слышен гул серверов.
Тишина давила на уши. Я знала, что мой «цербер» сидит в холле у лифтов, блокируя выход. Но внутри периметра передвигалась относительно свободно. Пока что.
Я выждала двадцать минут. Сердце колотилось так сильно, что казалось, ребра сейчас треснут. Разулась, чтобы не цокать каблуками, и в одних чулках пошла по ковролину к приемной. Каждый шаг давался с трудом, словно я двигалась по минному полю. В голове крутились обрывки фраз Глинского: «Я защищу тебя», «Мы команда». Какая же ложь. Какая изощренная, гнилая ложь.
В приемной царил полумрак. Я обошла стойку, присела на корточки у стола Инги. Если я ошиблась, если карты там нет…
Пальцы нащупали ручку ящика. Заперто. Черт! Я закусила губу до крови. Ну, конечно, она не идиотка. Я начала судорожно шарить руками под столешницей, в подставке для бумаг, под клавиатурой. Ничего. Паника подступила к горлу ледяной волной. Неужели все зря?
И тут взгляд упал на верхний ящик – маленький, для канцелярии. Обычно такие не запирают. Я потянула, и он поддался.
Скрепки, стикеры, помада и… Пластиковый прямоугольник белого цвета. Пропуск для гостей вип-уровня. Он должен сработать. Обязательно.
Я сжала карту в руке, чувствуя, как потеют ладони. Осталось самое страшное: пройти мимо камер к кабинету босса. Станислав как-то упоминал про «слепые зоны», жалуясь на плохой обзор для службы безопасности. Если прижаться к стене за кадкой с пальмой, можно проскользнуть.
Я двигалась тенью, сливаясь со стенами. Страх перерос в холодную решимость. Я действовала на автомате, как робот. Подошла к массивной двери из красного дерева. Приложила карту к считывателю.
Зеленый огонек вспыхнул в темноте, как глаз хищника. Замок щелкнул. Я толкнула дверь и скользнула внутрь, мгновенно закрывая ее за собой.
Кабинет Глинского встретил меня запахом дорогой кожи и перегара. Видимо, Петр успокаивал нервы не только криком, но и коньяком. Я не стала включать свет. Яркости уличных фонарей, пробивающихся сквозь жалюзи, было достаточно. Я метнулась к столу и открыла крышку ноутбука. Экран загорелся, требуя пароль.
– Думай, Ира, думай, – шептала я, чувствуя, как дрожат колени. – Он педант, эгоцентрик. Дата рождения? Слишком просто. Имя матери? Банально.
Я вспомнила, как он кичился своими победами. Как рассказывал, что заработал первый миллион на сделке с «Алмаз-Холдингом». Дата той сделки висела у него в рамке на стене в приемной, как икона. 12.04.1998.
Я ввела цифры: 120498.
«Неверный пароль».
Вторая попытка. Еще две – и система заблокируется, отправив сигнал тревоги на пульт охраны. Меня бросило в жар. Я огляделась. На столе стояла фотография. Не семья, не дети. Он сам, стоящий на вершине какой-то горы, с ледорубом в руке. Эльбрус. Он говорил, что покорил его в прошлом году.
Я достала рабочий телефон и зашла в его соцсети. Пролистала ленту вниз. Вот оно фото. Дата публикации: 05.08.
Я ввела 0508.
«Вход выполнен».
Я едва не разрыдалась от облегчения, но времени на эмоции не оставалось. Сразу вставила флешку для копирования. Пальцы летали по тачпаду. «Финансы», «Офшоры», «Черная касса». Папки с такими названиями не хранятся на рабочем столе, но Петр слишком уверился в своей неприкосновенности. Он считал этот офис крепостью. Я нашла папку «Проект А.». Аксенов.
Клик.
Мой мир рухнул окончательно.
В этой папке хранились не просто счета. Глинский выстроил целую стратегию по уничтожению конкурента. Планы рейдерского захвата, подкуп судей, схемы вывода активов через подставные фирмы, зарегистрированные на…
Меня?!
– Боже мой… – выдохнула я, глядя на скан учредительного договора фирмы-однодневки «Феникс», через которую прогнали сто миллионов рублей. Там стояла моя подпись. Поддельная, но качественная.
Я не просто пешка, а еще и козел отпущения. Когда все рухнет, Глинский останется чистым, а в тюрьму пойду я. Как генеральный директор фирмы-помойки. Вот почему он так настойчиво требовал мои паспортные данные для «восстановления документов». Он не восстанавливал их. Он лепил из меня зиц-председателя.
Я копировала файлы, не разбирая. Все подряд. Договоры, переписки, сканы паспортов. В мои руки попала информационная бомба, способная разнести не только Глинского, но и половину бизнес-элиты. Но какое мне дело до них? Для меня эта информация стала спасательным кругом. Единственным аргументом, который мог бы убедить Виктора не убивать меня при встрече.
Вдруг в коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Не охрана. Охрана ходит иначе, шаркает. Поступь хозяина.
Я замерла, прижав руку ко рту. Глинский вернулся.
Бежать из его кабинета некуда. Окно на тридцать пятом этаже – не выход. Спрятаться? Под столом? В шкафу? Это смешно. Я огляделась, и взгляд упал на тяжелую бархатную портьеру в углу.
Дверь пискнула, принимая карту владельца. Я метнулась за штору за секунду до того, как в кабинете вспыхнул свет.
– …да, я сказал, готовьте машину, – голос Петра звучал громко, раскатисто. Он разговаривал по телефону. – Эта сука что-то подозревает. Она сегодня пыталась выяснять про счета.
Я вжалась в стену, стараясь сделаться плоской, невидимой. Ткань портьеры пахла пылью, и мне ужасно захотелось чихнуть. Я зажала нос пальцами, молясь всем богам, в которых не верила.
– Нет, не сейчас, – продолжал Глинский, прохаживаясь по кабинету. Я слышала стук его обуви по паркету. Ближе. Дальше. Снова ближе. – Завтра. После заседания. Мы вывезем ее за город. Скажем, что нужно встретиться с важным свидетелем. Аксенов клюнет. Он, как верный пес, примчится спасать свою игрушку. И там мы их обоих и закопаем.
Глава 31
Меня затрясло. Одно дело – догадываться. Другое – слышать свой смертный приговор, произнесенный будничным тоном, словно речь шла о покупке канцелярии.
– Что? – он замолчал. – Да, я в кабинете. Подожди…
Тишина. Зловещая, звенящая тишина.
– Кто трогал мой ноутбук? – его голос изменился. Стал тихим, свистящим.
Я закрыла глаза, лихорадочно вспоминая, что сделала не так. Забыла закрыть крышку? Или оставила флешку? Нет, флешка в кармане. Тепло? Он мог почувствовать тепло от корпуса. Или увидеть сдвинутую мышь.
– Инга! – рявкнул он так, что стекла в рамах задрожали. – Охрана! Ко мне! Блокировать этаж! У нас крыса!
Я осознала, что это конец. Прятаться больше не имело смысла. Через минуту здесь появится толпа головорезов. У меня оставался последний, крошечный шанс. Я сделала вдох, расправила плечи и шагнула из-за шторы, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек.
– Не нужно охраны, Петр, – произнесла, глядя ему прямо в глаза. – Я здесь.
Время в кабинете схлопнулось, сжалось до размеров булавочной головки, готовой пронзить барабанную перепонку.
Глинский замер.
Телефонная трубка, которую он все еще держал у уха, медленно поползла вниз, пока не ударилась о столешницу с глухим, похоронным стуком.
Он медленно повернул голову. Никакой галантности. Никакой улыбки доброго дядюшки-спасителя. Только холодный, расчетливый взгляд вивисектора, обнаружившего, что подопытная крыса сбежала из лабиринта раньше времени.
Глинский молчал, и его молчание казалось страшнее любого крика. Давящая тишина ощущалась плотной, пахнущей дорогим коньяком смертельной опасностью.
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая кислород, каждый удар отдавался в висках болезненной пульсацией. Я стояла перед ним босиком, чувствуя себя жалкой и бесконечно глупой.
Но я – адвокат. И даже на эшафоте буду говорить на языке закона, потому что это единственное оружие, которое у меня осталось.
– Статья сто пятая, часть вторая, пункт «е» Уголовного кодекса РФ, – нарушила затянувшуюся паузу дрожащим голосом, который крепчал с каждым произнесенным словом. – Убийство, совершенное общеопасным способом. Речь идет о моей машине, Петр Алексеевич, и о том взрыве, который вы устроили. Статья сто шестьдесят седьмая – умышленное уничтожение имущества. А это уже про мою квартиру. Вы не просто конкурент Виктора Аксенова. Вы – уголовник.
Петр медленно моргнул. Уголок его рта дернулся, пополз вверх, искривляясь в уродливой усмешке. Он ничуть не испугался. Ему даже в голову не пришло оправдываться.
Глинский смотрел на меня с легким разочарованием, словно на ребенка, который испортил сюрприз к дню рождения.
– Ты умная девочка, Ира, – произнес он тихо, вкрадчиво, и от этого бархатного тона, которым он еще вчера обещал защиту, у меня мороз прошел по коже. – Слишком умная. Я надеялся, мы сыграем эту партию тоньше. Но ты раньше времени решила заглянуть за кулисы.
– Я видела файлы, – кивком указала на ноутбук. – «Проект А». Фирмы-однодневки на мое имя. Переписка с киллерами. Я скопировала всю информацию о ваших преступных планах. Каждую страницу черной бухгалтерии. Если я через десять минут не выйду из здания, если со мной что-то случится... Эта информация уйдет в прокуратуру. У меня настроена автоматическая отправка в облако.
Я отчаянно блефовала. Никакого облака не было. Только заблокированный ноутбук и липкий страх, стекающий холодными каплями по спине.
Глинский рассмеялся сухим лающим смехом, от которого внутри все оборвалось. Он обошел стол и, неторопливо, по-хозяйски, присел на край столешницы, скрестив руки на груди. В этом жесте сквозило столько превосходства и уверенности в своей безнаказанности, что меня замутило.
– Облако? – переспросил с насмешкой. – Ира, ты забыла, на чьем оборудовании работала. Весь трафик в этом офисе фильтруется. Ни один байт не уйдет за периметр без моего одобрения. Твой блеф – уровень первокурсницы юрфака. Ты ничего и никуда не отправляла. Ты – жалкая крыса, которая залезла в мышеловку и теперь пищит, надеясь на чудо.
Он сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, упершись спиной в стену.
– Не подходи! – взвизгнула тонко. – Я все равно знаю, что ты сделал: взорвал мою машину! Ты мог убить меня! Других людей на улице!
– Мог, – Глинский небрежно пожал плечами. – Но не убил же. Заряда хватило ровно на то, чтобы напугать тебя до полусмерти и бросить в объятия Аксенова. А потом, когда благородный идиот бросился тебя спасать, я забрал тебя. Идеальная схема. Ты сама прибежала ко мне, Ирина. Ты ела с моей руки, смотрела на меня щенячьими глазами, пока я намыливал петлю. М-м-м, тебе не кажется, что в этом есть что-то особенное? Восхитительное.
Меня затрясло. Каждое его слово било наотмашь, пощечиной. Я сразу вспомнила, как благодарила его. Пила кофе в его кабинете, принимая за благородного рыцаря. И ненавидела Виктора, который в самом деле закрыл меня собой от огня.
Какой же слепой я была. Всего лишь инструментом в руках садиста.
– Зачем? – выдохнула, чувствуя, как слезы бессилия жгут глаза. – Зачем все это? Ты мог просто воевать с Виктором. Зачем втягивать меня?
Лицо Глинского окаменело. В глазах вспыхнула холодная, фанатичная ярость.
– Потому что у Аксенова нет слабых мест, – прошипел он, приближаясь вплотную. В нос шибануло запахом древесного одеколона, смешанного с моим страхом. Во рту появился противный металлический привкус. – У него нет семьи, друзей или привязанностей. Он – бездушный робот. Или, был роботом, пока не появилась ты. Я следил за ним годами. Ждал, когда же он оступится, совершит ошибку. И тут появилась ты – молодая, дерзкая, красивая. Он потерял голову. Нарушил свои же правила. Похитил, привез в неприступный бункер, чтобы приручить. И ты великолепно отыграла свою роль.
– Я не вещь! – попыталась оттолкнуть Глинского, но он перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись на моем запястье стальным капканом.
– Ты – ресурс, – жестко оборвал он, рывком притягивая меня к себе.
Надменное лицо оказалось в сантиметре от моего. Я увидела расширенные зрачки и затаившееся в глубине безумие, которое он так тщательно скрывал под маской бизнесмена.
– Ты – наживка. Кусок мяса, который я брошу в капкан, чтобы поймать волка. Неужели ты действительно думала, что мне нужны твои жалкие юридические таланты? Все, что от тебя требовалось, – подать иск. Разозлить зверя, заставить выйти его из равновесия. И ты справилась блестяще.
