Текст книги "Багровая судьба (ЛП)"
Автор книги: Венди Оуэнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 14
По пути мы забрали Джию, и пока мы движемся в сторону пункта назначения, я в основном сижу молча и смотрю в окно. Я в восторге от перспективы провести с ней выходные. Марко прав. Мне повезло, что такая женщина, как она взглянула в мою сторону. Но мой разум переполнен таким количеством мыслей, что мне трудно сосредоточиться на предстоящих выходных. Марко знает наш мир, и если у него было предчувствие, что ему необходимо остаться, я уверен в том, что интуиция его не обманывает.
Рука Джии сжимает мою, когда мы подъезжаем к поместью на берегу. Вид величественного старого дома, с его увитым плющом фасадом и обрамляющих его пышных садов с буйством различных красок, заставляет ее чуть ли не подпрыгивать на сидении от волнения. Ее энергия выводит меня из тихого транса.
– Ух ты, – выдыхает она, с широко раскрытыми от восторга глазами.
– Добро пожаловать в место, которое мой отец ласково называл Paradiso5, – говорю я.
Мы выходим из машины, и под нашими ногами хрустит гравий. Нико уже открыл багажник и забирает наши сумки.
– Я принесу их и быстро осмотрю территорию, сэр, – кивает он мне.
– Спасибо, Нико, – отвечаю я, и он исчезает с нашим багажом в затененной веранде.
Джиа поворачивается, рассматривая огромное крыльцо перед ней.
– Винсент, как тут красиво! – ее энтузиазм заразителен, но я не могу полностью его разделить, учитывая бремя моей семейной истории, связанной с этим местом. У меня потрясающие воспоминания об этом месте, но когда я думаю о своем отце и Изабелле, трудно не сосредоточиться на чувстве лжи и предательства.
– Давай, зайдём внутрь, – я кладу руку ей на поясницу, направляя к тяжелой дубовой двери, которую я не открывал, кажется, целую вечность.
– Ты, должно быть, приезжаешь сюда каждый раз, как выдается такая возможность, – заявляет она, когда мы пересекаем порог, входя в тускло освещенный холл.
– Вообще-то, нет, – я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, – я не был тут с тех пор… с тех пор, как жизнь, которую я знал, безвозвратно изменилась.
Лицо Джии мгновенно меняется, ее брови в задумчивости сдвигаются на переносице.
– О, Винсент, я не подозревала…
– Давай не будем об этом, – я выдавливаю улыбку, хотя по выражению ее глаз могу сказать, что она видит меня насквозь, – я хочу, чтобы ты наслаждалась и, в конце концов, полюбила это место.
Она нежно сжимает мою ладонь.
– Я уже его люблю. У него есть определенное… очарование.
– Очарование, – повторяю я с глухим смехом и бросаю взгляд на парадную лестницу, – у него определенно богатая история, это точно.
– Винсент, – неуверенно начинает Джиа, чувствуя мое беспокойство, – если тебе это тяжело…
– Нет, – ложь горьким привкусом ощущается на моем языке, – это просто дом. Кирпич, цемент, воспоминания. Вот и всё.
Она кивает, ее глаза ищут мои.
– Хорошо. Если ты так говоришь… – она оставляет невысказанное обещание не обращать внимания на мое прошлое.
– Давай я проведу тебе экскурсию, – быстро предлагаю я, прежде чем между нами воцарится неловкое молчание, – мне есть, что тебе показать.
– Давай, веди, – отвечает она с мягкой улыбкой. Она не подгоняет меня и не настаивает, и это меня радует.
– Сюда… – я направляю ее в гостиную с массивным камином и шикарным видом на сад за окном, – моему отцу нравилась эта комната. Оно напомнило ему элегантность старого мира. Он всегда говорил нам с Амелией, что такой иммигрант, как он, владеющий местом вроде этого, доказывает, что американская мечта реальна.
Когда я был моложе, мой отец постоянно говорил о том, что в Америке можно получить всё, о чем ты когда-либо мечтал, приложив немного усилий, и я ему поверил. Только когда я по-настоящему осознал, что значит быть частью мафиозного клана Кинг, я понял, что на самом деле это требует тяжелого труда и постоянной работы. Но также требовалась решимость делать то, на что у большинства людей не хватает смелости. Амелия всегда предпочитала делать вид, что этой стороны жизни в нашей семье не существует. Уродливой стороны, благодаря которой наша семья стала той, кем она является сейчас. С другой стороны, мне никогда не позволяли упускать из виду важные вещи, которые помогают сохранить наше наследие.
– У него было любимое место? – спрашивает Джиа, оглядывая плюшевые сиденья.
– Прямо там, – я указываю на кресло с высокой спинкой, стоящее лицом к камину, – он сидел там со стаканом виски в руке и выглядел, как король своего замка во всех отношениях.
– Похоже на человека, который знает, чего он хочет.
– Он таким и был. И он был чертовски уверен, что заслужил всё это.
Она улыбается мне.
– Он всегда был очень добр ко мне, – она произносит эти слова так, словно хочет меня утешить.
– Хотел бы я сказать то же самое, – заявляю я, удивляя даже самого себя своей откровенностью.
– Иногда труднее всего угодить именно нашим родителям, – заявляет она, но это не тот разговор, в котором я бы хотел принять участие. Мы переходим из комнаты в комнату, эхо наших шагов смешивается с призрачными звуками смеха и споров, которые когда-то заполняли эти залы. С каждым шагом тяжесть в моей груди становится всё тяжелее, но я пробиваюсь вперед, решив оставить новые воспоминания, гораздо лучше прочих и, возможно, в них будет присутствовать Джия.
Пока мы бредем по коридорам, взгляд Джии задерживается на выцветших семейных фотографиях, и ее беспокойство обо мне слишком очевидно.
– Это…? – она смотрит на одну из фотографий, и я вижу, что она сомневается в своих словах.
Я улыбаюсь, когда смотрю на снимок, который привлек ее внимание.
– Ева, – я смеюсь над этим воспоминанием, – боже, они с Амелией были не разлей вода.
– Раньше я так им завидовала, – признается Джиа.
– Серьезно? – спрашиваю я, не скрывая своего удивления.
– Ты шутишь, что ли? Конечно! Как будто у них был свой собственный мир. Мне всегда хотелось найти родственную душу, прямо как они нашли ее друг в друге, – объясняет она.
Джиа не ошибается в своем восприятии отношений Евы и Амелии. Я всегда наблюдал за ними с первых рядов, и иногда мне везло, что они давали мне возможность проникнуть в их мир.
– Честно говоря, – продолжает она, – отношения между вашей троицей всегда казались такими близкими.
Я пожимаю плечами, не желая говорить о Еве. Я выдавливаю из себя полуулыбку, хотя сил требуется невероятное количество. Мы продолжаем идти по богато украшенной лестнице, каждая ступенька скрипит под тяжестью наших шагов и истории, которую они несут.
По мере продвижения я вижу, что она хочет сказать что-то еще.
– Что?
Она вздыхает и качает головой.
– Я просто хочу, чтобы ты знал, если ты захочешь когда-нибудь поговорить о том, что случилось с твоими родителями…
Я оборвал ее немного резче, чем собирался.
– Мне особо нечего сказать, Джиа. Моя семья… – из меня вырывается горький смешок, – они были лжецами. Большую часть того, что я знал, во что я верил… оказалось неправдой. Но нет смысла ворошить прошлое.
Ее рот открывается, затем закрывается и я понимаю, что она не может сформулировать ответ. Ей хочется спросить, углубиться в тени моего наследия, но она воздерживается.
– Хорошо, – ее нежный голос, словно успокаивающий бальзам для моей резкости.
Мы подходим к балкону в главной спальне. Ночной воздух освежает, а звезды отражаются на поверхности воды.
– Это потрясающе, – говорит Джиа с длинным выдохом.
В тот момент, когда она была рядом со мной, я почти верю в то, что этот дом может снова стать убежищем для нашей семьи, фундаментом для еще не написанного будущего, – местом, не затронутым грехами семьи Кинг.
– Мой отец купил это место, потому что… ну, когда мы подросли, он хотел, чтобы нам было куда сбежать. Отдохнуть от обязательств, от жизни, я полагаю, – я неопределенно жестикулирую, пытаясь охватить нечто большее, чем окружающее нас пространство.
– Похоже, его это волновало… сильно.
Джиа понятия не имеет, насколько сильно она ошибается насчет моего отца. Он был готов натравить нас с сестрой друг на друга в попытке решить, кто будет из нас достойнее занять его место. Он не был тем любящим отцом, каким его считали многие люди. Мы с Амелией поняли то, чего большинство людей никогда не сможет понять, – насколько он был расчетлив.
– Празднование Рождества здесь было священной традицией, – я продолжаю, предпочитая игнорировать плохие воспоминания о моем детстве, – вся наша семья собиралась под одной крышей.
Мой голос затихает, когда я понимаю, насколько чуждыми кажутся эти воспоминания. Как будто это происходило в другой жизни и не со мной.
– Может быть, мы могли бы возобновить эту традицию, – тихо предлагает Джиа, встречаясь со мной взглядом полным надежды, – я бы хотела пригласить Амелию и ее мужа на праздники. Объединить семьи, понимаешь?
Насмешка вырывается из меня прежде, чем я успеваю ее сдержать. Идея абсурдна – две семьи, связанные кровью и предательством, сидят за обеденным столом, как будто нет ничего проще.
– Джиа, это так наивно звучит. Ивановы и Кинги сидят вокруг елки? Что-то запредельное, мы же не в сказке.
Она не вздрагивает и не отступает.
– Ну, тогда, наверное, я предпочитаю жить в сказке. Мы всегда были близки с семьей моей мамы, пока она не заболела. Я скучаю по своим кузенам и дому, полностью наполненному членами моей семьи.
Серьезность в ее глазах ослабляет мой цинизм, хотя я с ним борюсь.
Она задумчиво смотрит на воду, держась за перила, а затем бросает взгляд в сторону горизонта.
– Здесь мы можем оставить новые воспоминания и положить начало нашим собственным традициям, – добавляет она.
– Значит, ты всё еще думаешь, что хочешь заключить этот брак? – спрашиваю я и, чувствуя ее оптимизм, который притягивает меня, словно магнит, подхожу ближе.
– Любой знает, что ты всегда стараешься быть хорошим человеком, и я верю, что ты так же постараешься стать хорошим мужем, – она поворачивается ко мне, и в ее хрупких чертах отражается решимость, – и, честно говоря, меня взволновала идея попытаться построить что-то другое, что-то лучшее.
– Надеюсь, ты понимаешь, что в нашем мире, как бы я ни старался быть хорошим человеком, но время от времени мне придется совершать ужасные вещи, – напоминаю я ей.
Она качает головой.
– Если то, ты будешь делать это ради защиты семьи, то я не посчитаю это чем-то ужасным.
– Ух ты… – я не часто слышу подобную точку зрения, – так ты по жизни оптимист?
– Какой смысл быть кем-то другим? Ты получишь от этой жизни столько, сколько готов в нее вложить. Я вижу, как много значит для тебя то, что построил твой отец, и мне очень приятно стать частью этого.
Я провожу ее обратно в спальню, а затем предлагаю спуститься в гостиную, где собираюсь разжечь камин.
– Звучит идеально, – отвечает она.
Оказавшись в гостиной, я быстро разжигаю огонь, прежде чем занять место рядом с ней на кожаном диване. Я смотрю на Джию, ее взгляд выглядит невероятно мягко в свете камина.
Глядя на свои руки, сжатые на коленях, я говорю то, что тяготило меня весь вечер.
– Если мы действительно хотим, чтобы эта договоренность сработала, я знаю, что должен быть готов открыться тебе.
– Ты не обязан, – уверяет она меня.
– Я знаю, это не обязательно, – продолжаю я, – но ты имеешь право знать, за кого выходишь замуж. Ты можешь спрашивать меня обо всем, что захочешь.
– Даже о том, – она закусывает губу, – что случилось с твоими родителями?
– Что случилось…? – повторяю я, пытаясь растянуть время. Мое сердце гулко стучит о ребра, словно неустанное напоминание о секретах, которые я храню, и о том, что я никогда не смогу поделиться ими с Джией, даже после того, как она станет моей женой, – что ты слышала о той ночи?
– Мой отец рассказывал, что Эдвард заболел, но никому об этом не сообщил. Он не хотел, чтобы люди узнали, что у него рак, поэтому, когда он узнал, что летальный исход неизбежен, он решил уйти на своих условиях. Когда Изабелла нашла его, она была настолько охвачена горем, что тоже покончила с собой.
Пока Джиа рассказывает ложную историю, которой мы с Амелией поделились с миром, я вижу, как ее глаза ищут в моих подтверждение или опровержение.
Правда в том, что мой отец никогда не болел, а Изабелла убила его. Она бы убила и Амелию, и меня, если бы я не убил ее первым. Только те, кто был там той ночью, знают, что на самом деле произошло, и если наша семья хочет оставаться в безопасности, истории нужно оставаться именно такой.
– Это ложь… – вылетают из моего рта слова.
– Ложь…? – повторяет Джиа, широко раскрыв глаза, услышав серьезность моего признания.
Тяжесть откровения повисает в воздухе между нами. Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я заглядываю в глаза Джии и вижу в них беспокойство от осознания моих слов.
– Винсент? – с нажимом спрашивает она, – что ты имеешь в виду, говоря, что это ложь?
Вот он. Момент, когда я могу начать новую жизнь с Джией. Рассказать ей правду о том, что произошло той ночью, о том, как Ева помогла нам всё скрыть. Я открываю рот, не зная, что сказать, не совсем понимая, что собираюсь сказать.
– Амелия и я, мы узнали правду незадолго… до того, как всё произошло той ночью, – я делаю глубокий вдох, готовясь к потоку эмоций, которые непременно испытаю, – Изабелла не наша мать.
– Что? – Джиа тяжело дышит, ее шок очевиден.
– Она не была нашей биологической матерью, – я внимательно наблюдаю за ее реакцией, – мою настоящую мать убили Ивановы в отместку за то, что моя семья сделала с их семьей. Мой отец вырос без матери, и он не мог вынести мысли, что мы вырастем так же, как он. Поэтому он женился на Изабелле, подруге семьи. Мы были так молоды, что она стала единственной матерью, которую мы с Амелией когда-либо знали. Они решили никогда и ни за что не говорить нам правду.
Джия прикрывает рот рукой, ее глаза широко раскрыты от шока.
– О, Винсент, – шепчет она, и ее слова наполнены сочувствием, – вы узнали это, а потом вам пришлось иметь дело с его смертью.
– Именно, – отвечаю я, и горечь многих лет лжи обжигает мой язык, – я предполагаю, что некоторые из его капо, которые служили дольше всех, знали правду, например, твой отец и Бруно. Но нам никто ни слова не сказал.
– Не могу поверить, что ты никогда об этом не догадывался, – отвечает Джиа.
Я качаю головой.
– Может быть, мы не хотели видеть правду, я не знаю. Но именно поэтому, если мы с тобой решим пожениться, я хочу начать с тобой всё заново, Джиа. Никакой лжи, никаких секретов, – ложь исходит от меня легко.
Джиа никогда не узнает всей правды о той ночи. История о том, что мой отец решил покончить с собой из-за неизлечимой формы рака, почему-то более приемлем для людей, которые служили под его началом, чем версия о том, что он был дураком, и не знал, что его собственная жена замышляла против него заговор. По крайней мере, сейчас я всё еще чувствовал уважение, которое его люди испытывали к нему. Уберите уважение, и бесчисленные враги почувствуют запах свежей крови.
– Спасибо, что доверился мне. Я понимаю, это, должно быть, нелегко поделиться этим.
Я притягиваю Джию ближе; ее голова оказывается у меня на груди, и я чувствую, как ее дыхание сливается с ровным ритмом моего сердца. Тепло огня проникает глубоко в мое тело, до самых костей.
Кончиками пальцев я провожу линию на тыльной стороне ее руки, осторожно, но намеренно. Она сильнее вжимается в меня, в мое тело.
Я не лгал, когда сказал ей, что хочу начать с ней всё сначала. Мне искренне хотелось бы рассказать ей всё, но этого никогда не произойдет – не только ради меня и Амелии, но и ради Евы. Все они были свидетелями той ночи и участниками сокрытия последствий.
Глава 15
Я удивлен тем, насколько комфортно Джия ощущается в моих руках. Мне не привыкать к красивым женщинам, но чаще всего я даже не запоминаю их имен. Мы просто веселимся, и они уже в пути обратно домой. Я не позволяю женщинам приближаться ко мне и, конечно же, не привожу их в свой семейный дом, чтобы поделиться историями из моего детства.
Каштановые волосы Джии ниспадают ей на плечи, а в ее глазах сверкает невысказанный вызов, когда она поворачивается таким образом, что ее голова лежится мне на колени, и смотрит на меня снизу вверх.
– Спасибо, за то, что привел меня сюда и показал мне то, кем ты являешься на самом деле.
Я провожу пальцами по ее щеке. Вопрос, маячащий в глубине моего сознания, волнует меня. Могу ли я действительно влюбиться в эту женщину? Ева снова вмешивается в мои мысли. Ее забота о моем счастье, возможно, была бы напрасной, если бы я действительно испытывал искренние чувства к Джии. Правда в том, что беспокойство Евы пробудило во мне нечто подобное. Если мы с Джией выполним эту договоренность, мои отношения с Евой наверняка изменятся. Я не могу представить, чтобы мою новую жену устраивала такая близкая дружба с женщиной, особенно с такой красивой, как Ева. Но что будет с Евой? Найдет ли она такое же счастье с кем-нибудь? И почему одна мысль об этом разжигает огонь в моем животе?
– Спасибо, что не убежала с криками, когда услышала, насколько на самом деле испорчена моя семья, – со смехом говорю я.
Она улыбается мне.
– Нужно ценить то, что у нас есть. Я не думаю, что кто-то за пределами нашего мира мог бы по-настоящему любить нас так же, как кто-то из нашего круга. Мы понимаем, откуда произошли, лучше, чем кто-либо другой, и именно поэтому мы так легко можем принять друг друга такими, какие мы есть.
Она права. Наш общий опыт сформировал союз, превосходящий все поверхностные связи, к которым я привык. Джиа понимает жизненные тонкости моего прошлого, которые сделали меня тем, кем я являюсь сегодня. И, в свою очередь, я вижу в ней силу, стойкость, которая помогла ей пройти через ее собственные жизненные испытания.
Когда я сижу на диване, положив ее голову себе на колени, меня охватывает чувство спокойствия.
Взгляд Джии смягчается, когда она протягивает руку, чтобы погладить мою щеку.
– Я понимаю тебя, – говорит она, и на мгновение мне кажется, что мое сердце вот-вот выскочит из груди.
– Блядь. Ты чертовски красива.
Она садится и, повернувшись ко мне лицом, прочищает горло.
– Я хочу тебя кое о чем спросить, но не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо.
– Ты не сможешь спросить ничего такого, что могло бы изменить мое мнение о тебе.
– Я знаю, как это прозвучит, – говорит она, – но если мы действительно думаем, что у нас есть хотя бы шанс продвинуться вперед в нашем соглашении, мне нужно знать…
– Знать что?
Она резко выдыхает, словно собираясь с силами.
– Есть одна вещь, которая жизненно необходима для меня, чтобы найти хоть какое-то удовлетворение в моей жизни – страсть. Если искры нет, то единственный возможный для меня способ вступить в этот союз – уверенность в том, что мне разрешено искать ее за пределами нашей спальни.
Я качаю головой, осознавая, о чем она говорит.
– Ты хочешь сказать, что если не будет… сексуальной совместимости, то тебе нужно разрешение на то, чтобы трахаться с другими мужчинами?
Она снова выдыхает, играя пальцами с нижней частью своего платья, словно соблазняя.
– Полагаю, можно сказать и так. Секс важен для меня. Так было всегда. Общение с партнером, страсть которого настолько глубока, что в ней можно утонуть, заставляет меня чувствовать себя живой. И если у нас не будет этой связи, я хочу быть честна с тобой, прежде чем мы зайдём слишком далеко.
Ее настойчивость шокирует меня, но я также нахожу это интригующим.
– Джиа, – отвечаю я, и в моем голосе звучит смесь любопытства и опасения, – я понимаю, куда ты клонишь, и уважаю твою честность. Но я не думаю, что смогу когда-нибудь разделить тебя с другим мужчиной. Я не так устроен.
Джиа смотрит на меня, изучая мое лицо.
– Я понимаю, что ты чувствуешь. Но мне нужно, чтобы ты учел, что мы не типичная пара. Мы оба прошли через многое, поэтому понимаем, что любовь может принимать разные формы, и иногда людям для счастья нужны разные вещи.
– А что, если у нас есть та страсть, которая тебе нужна? – спрашиваю я, изучая ее лицо в ответ.
Ее голос тверд, но я чувствую уязвимость.
– Тогда я обещаю отдать этому браку все свои силы. Я не буду ничего искать на стороне, потому что у меня будет всё, что мне нужно, прямо здесь, с тобой.
Ее слова повисают в воздухе, и на мгновение нас окутывает тишина. Я чувствую тяжесть ее признания, огромное доверие, которое она оказала мне, и во мне горит желание исполнить ее самые сокровенные желания.
Я беру ее нежную руку в свою, рисуя большим пальцем круги на ее ладони. Слабая улыбка трогает уголки губ Джии.
– Если сексуальная связь так важна для тебя, нам, вероятно, следует прощупать почву, прежде чем принимать какие-либо решения, – как можно более страстно говорю я.
Ее глаза встречаются с моими, яростные и непримиримые, и я вижу, как ярко светятся в них ее подавленные желания. Ее губы приоткрываются, и она слегка наклоняется вперед в мою сторону.
– Я думаю, что с нашей стороны будет разумно это проверить, – отвечает она низким голосом.
Мое сердце колотится, от ощущения насколько заряженная энергия витает в воздухе между нами. Меня словно магнитом тянет всё ближе и ближе к ней, и я знаю, что она тоже это чувствует. Воздух в комнате потрескивает от предвкушения, словно мы вступаем на неизведанную территорию. Я никогда не встречал женщину, которая была бы настолько уверена в своих сексуальных желаниях, и я нахожу это опьяняющим.
Рука Джии скользит вверх по моей руке, обжигая прикосновениями мою кожу. Я без колебаний сокращаю расстояние между нами, захватывая ее губы в жгучем поцелуе. И в момент, когда наши губы соединяются, весь мир будто перестает существовать.
Пальцы Джии запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе, в то время как мои руки скользят по ее спине, с благоговением обводя каждый изгиб ее тела. Когда мы на мгновение отрываемся, чтобы отдышаться, Джиа смотрит на меня сквозь ресницы и шепчет:
– Может, нам подняться наверх?
– Конечно, позволь мне проверить всё здесь, и встретимся наверху.
Мы встаем, и я веду ее к лестнице, наблюдая за ней до тех пор, пока она не скрывается из виду.
Я нахожу Нико сидящим возле окна в офисе внизу.
– Всё тихо? – спрашиваю я низким и ровным голосом.
Нико встает, приветствуя меня легким кивком.
– Да, босс. Я всё проверил. Убедился, что все двери заперты и система безопасности включена.
Я улыбаюсь ему.
– Хорошо, продолжай в том же духе. Джиа и я уходим спать. Никто не знает, что мы здесь, но тебе следует держать ухо востро.
Его взгляд встречается с моим, в темных радужках вспыхивает понимание.
– Понял.
– Если ты увидишь что-то, что тебя смутит – сразу доложи мне. Немедленно. Понял?
Нико кивает.
– Да сэр.
– Спокойной ночи.
Я поворачиваюсь обратно к лестнице, предвкушение наполняет мое тело, пока я поднимаюсь по лестнице. Воспоминания о настойчивости Джии подпитывают каждый мой шаг.
В конце коридора находится закрытая дверь, за которой скрываются еще не исследованные желания. За ней Джиа готовится к встрече, которая может предопределить все.
Ева.
Ее имя вспыхивает в моей памяти, словно заноза. Когда-то оно было источником утешения. Но теперь она отвлекает меня от пути, по которому я должен идти. Я слегка качаю головой, пытаясь рассеять ее образ. Теперь меня ждет Джиа, с ее необузданной страстью и нежеланием соответствовать чьим-либо ожиданиям.
Но как бы я ни пытался сосредоточиться на предвкушении ее прикосновений и тепле ее кожи, я не могу полностью выбросить Еву из головы. Меня это мучает, настойчивое эхо, которое отказывается отходить на второй план, и я не понимаю почему.
– Черт, – бормочу я себе под нос. Напряжение нарастает, сжимая мою грудь в тиски, – сосредоточься, – приказываю я себе, и это слово больше напоминает рычание, когда я произношу его вслух.
Мой телефон звенит, когда я тянусь к дверной ручке, и я смотрю вниз, увидев имя Марко на экране.
Зайдя в ближайшую открытую спальню, чтобы уединиться, я отвечаю на звонок.
– Винсент, – в кратком голосе Марко сквозит настойчивость, от которой по мне пробегает волна беспокойства, – у нас проблемы.
– Жду подробностей, – требую я, горячее ожидание сменяется сосредоточенностью воина.
– Мне позвонил Смитти и сообщил, что одна из партий повреждена.
Смитти был чрезвычайно предан моему отцу. Его несколько раз рассматривали на пост капо, но в конечном итоге у моего отца всегда была та или иная причина, почему это не могло произойти.
Я сжимаю свободную руку в кулак до такой степени, что костяшки пальцев белеют.
– Есть жертвы? – каждое слово холодное и отстраненное, как у дона, которым меня воспитали.
– Двое наших ранены, но не смертельно, – отвечает Марко, и я слышу стеснение в его голосе.
– Известно, кто за этим стоит?
– Пока нет, но мы работаем над этим.
– Разберись, – приказываю я, – и позвони мне, как только что-то узнаешь.
– Понял. Но есть кое-что еще.
– Что еще? – требовательно говорю я, желая вернуться в ожидающие объятия Джии.
На другом конце линии повисает длинная пауза, прежде чем Марко наконец отвечает мне.
– Ты знаешь Кристофера и работу, которую ему поручили?
На самом деле я точно знаю, о ком говорит Марко. Кристофер был одним из солдат Энтони, и недавно ему поручили объездить круглосуточные магазины, и его работа заключалась в получении платежей от владельцев за наши услуги по охране.
– Что он сделал?
– Я слышал от владельца одного из магазинов, что Кристофер заставляет его грузить в свои машины несколько дополнительных коробок, которые поставляются из Нью-Джерси.
Когда Марко делится со мной этой новостью, все мое тело напрягается.
– Тебе известно, что в коробках? – я спрашиваю, хотя почти уверен, что знаю ответ.
– Парень сказал, что Кристофер предупредил его, что если он их откроет, ему не поздоровиться. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Поскольку Кристофер находится под руководством Энтони, я обращусь к нему, чтобы он позаботился об этом вопросе. Тем более, я уже предупредил Энтони, что не потерплю, чтобы кто-то перешел черту под моим руководством. Я сказал, что в нашей организации не будет наркотиков. Если Кристофер продвигает их через бизнес, за защиту которого нам платят, необходимо решить этот вопрос должным образом.
– Мне нужно, чтобы ты выяснил, что находится в этих коробках.
– А если это то, о чем мы думаем?
– Если это наркотики, то мне нужно, чтобы ты убедился, что Кристофер больше не проблема, – отвечаю я.
– Энтони это не понравится, – предупреждает меня Марко.
– Да, но, мне насрать, что думает Энтони. Ему лучше надеяться, что я не обнаружу, что он знал о том, что делает Кристофер, – рычу я.
– Я позабочусь об этом, босс, – отвечает Марко.
– Но прежде, будь на сто процентов уверен в том, что находится в этих коробках. Понял?
– Понял, босс.
Я заканчиваю разговор и кладу телефон в карман. Глубоко вздохнув, я пытаюсь взять себя в руки, а затем целенаправленно устремляюсь к спальне, где ждет Джиа. Я ничего не могу поделать с ситуацией с Кристофером и ее отцом в Нью-Йорке, но я уверен, что смогу показать Джии, насколько ярко может гореть наша связь этим вечером.
