Текст книги "Багровая судьба (ЛП)"

Автор книги: Венди Оуэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Мои руки трясутся, пока я застегиваю серебряные запонки – подарок моего покойного отца, словно напоминание о наследии и ожиданиях, возложенных на меня. Тягость атмосферы вчерашнего вечера не прошла для меня бесследно. Я собираюсь пообедать с Джией, женщиной, брак с которой должен якобы укрепить мое и без того шаткое положение в империи.

Я в очередной раз поправляю свой гладкий черный галстук, который кажется броней от уязвимости, грозящей подорвать мою решимость.

Ранее, когда я позвонил Джии и пригласил ее на ужин в тот же день, я уточнил, есть ли у нее предпочтения в выборе ресторана. Когда она назвала один из самых эксклюзивных итальянских ресторанов в городе, я сразу понял, что мне предстоит испытание на прочность. В конце концов, никто не попадет туда, не забронировав столик за несколько месяцев. Я просто ответил, что заеду за ней в семь, и на этом закончил разговор. Я уверен, она думала, что я перезвоню ей и сообщу, что мне нужно сменить ресторан, но она не понимает, насколько далеко в этом городе распространено влияние фамилии Кинг. Один телефонный звонок и столик уже забронирован.

Я смотрю на время и поворачиваюсь к лифту, схватив с журнального столика дюжину роз, которые я заранее купил днем. Мой постоянный водитель этим вечером отсутствует, но Марко согласился его заменить. Когда я добрался до вестибюля, Уолтер, мужчина на стойке регистрации, сообщил мне, что Марко передал, что заберет меня у входа. Прежде чем уйти, я обмениваюсь любезностями с человеком, которого знаю уже много лет.

Марко ждет меня на обочине, и я, не теряя времени, сажусь на заднее сиденье.

– Хорошо выглядишь, босс, – говорит он через плечо.

Раньше, Марко всегда называл меня кузен, вплоть до смерти моего отца. Мне до сих пор некомфортно, когда он называет меня боссом, и я часто борюсь с желанием оглянуться в поисках отца, когда слышу это обращение. Мы движемся по городу в тишине, пока черный роскошный седан не подъезжает к элегантному особняку Джии, облицованному коричневым камнем. Я выхожу, являя собой смесь уверенности и спокойствия. Держа букет роз в руке, я еще раз поправляю запонки, прежде чем подняться по ступенькам к входной двери особняка Джии.

Дверь распахивается прежде, чем я успеваю постучать, и передо мной предстает Джиа, воплощение утонченности и очарования. Ее глаза завораживающего оттенка синего встречаются с моими, и на ее рубиново-красных губах расцветает улыбка.

– Винсент, – мурлычет она, ее голос сладкий, словно патока, – ты выглядишь потрясающе.

Я улыбаюсь в ответ и протягиваю розы.

– Спасибо, Джиа. Это для тебя.

Ее улыбка становится шире, когда она принимает букет, а затем вдыхает его сладкий аромат.

– Как мило с твоей стороны, – говорит она, прижимая розы к груди, после чего поворачивается и кладет их на столик возле двери, – я поставлю их в воду, как только вернусь.

– Ты выглядишь просто восхитительно, – говорю я, предлагая ей локоть. Она обхватывает меня рукой за локоть, и мы направляемся к ожидающей нас машине. Марко уже стоит снаружи, придерживая для нас дверь, и, когда мы устраиваемся сзади, я ловлю мимолетный проблеск восхищения в глазах Джии и задержавшийся на ней взгляд Марко, оценивающий ее красоту. Я не могу его винить. Она действительно красивая женщина.

Когда мы приходим в ресторан, девушка на рецепции сразу узнает меня, хотя мы никогда не встречались лично. Я уверен, что звонок владельцу ресторана для того, чтобы забронировать столик для сегодняшнего вечера, был передан напрямую ей, и они всеми силами будут стараться помочь мне произвести хорошее впечатление на сегодняшнем свидании. Ресторан именно такой, каким я его помню. «La Stella Nascosta» – это жемчужина, спрятанная на улице, которая скрыта в самом сердце города, но до сих пор не затронутая его хаосом.

Нас проводят в отдельную кабинку, обитую бархатом цвета красного вина, создающим атмосферу таинственности. Отблеск сияния свечей, отбрасывает тень на терракотовые стены и заставляет скатерти белоснежного цвета приобретать оттенок янтаря. В воздухе пахнет розмарином и чесноком, заставляя предвкушать грядущие кулинарные изыски.

– Желаете чего-нибудь выпить? – спрашивает официант, протягивая мне винную карту.

– У тебя есть какие-нибудь предпочтения? – спрашиваю я, хотя это мне не свойственно, так как обычно я принимаю решения во время свиданий.

Она улыбается в ответ.

– Удиви меня.

Я просматриваю обширную винную карту, кончиками пальцев прослеживая названия стран и престижных вин. Официант терпеливо ожидает, пока я ищу идеальный вино, которое дополнит атмосферу как свидания, так и еды.

В конце концов мой взгляд останавливается на красном вине, богатым ансамблем сортов Каберне, Совиньон и Мерло. Это вино известно своей бархатистой текстурой и оттенками темных ягод в послевкусии. Я считаю, что этот вкус идеально соответствует очарованию Джии. Я сообщаю о своем выборе официанту, который одобрительно кивает и исчезает в глубине ресторана.

Пока мы ждем, Джиа прислоняется к шикарной обивке кабинки, а ее блестящие глаза интригующе сверкают.

– Винсент, – говорит она тихим, бархатистым голосом, – должна признаться, я не ожидала, что тебе удастся забронировать столик.

– И всё-таки мы здесь, – отвечаю я с ухмылкой, наклоняясь ближе, – никогда не недооценивай власть фамилии Кинг.

Джиа тихо посмеивается, и ее смех переплетается с нежной мелодией, играющей на заднем фоне.

– Что ж, ты меня определенно удивил.

Официант возвращается с бутылкой вина, умело откупоривает ее и наливает небольшое количество вина в мой бокал. Я осторожно поворачиваю его, наблюдая, как темно-красные капли ласкают хрустальные стенки, прежде чем сделать глоток. Терпкий вкус взрывается на моем языке.

– Это изысканно, – шепчу я, поднимая бокал для тоста после того, как официант наполняет оба наших бокала. Джиа присоединяется ко мне, ее нежные пальцы обхватывают ножку, и наши бокалы звенят друг об друга.

– За неожиданные сюрпризы, – произношу я, глядя ей в глаза. Затем я сообщаю ей, что у меня есть для нее еще один сюрприз. Я попросил шеф-повара подготовить специально для нас индивидуальное дегустационное меню. Одно дело урвать стол в последнюю минуту, но это наверняка произведет на нее впечатление.

Глаза Джии расширяются, в них горит смесь любопытства и волнения.

– Ты действительно знаешь, как сделать вечер незабываемым, – отвечает она, и ее голос наполнен предвкушением.

Дразнящий аромат наполняет воздух, когда официант возвращается с серебряным подносом, украшенным изысканными закусками. Каждое блюдо – произведение искусства: красочные композиции из свежих морепродуктов и ярких овощей, каждая из которых приготовлена искусно и тщательно.

Разговор между мной и Джией протекает легко, пока мы наслаждаемся изысканными закусками, украшающими наши стол. По ходу трапезы вино продолжает литься, усиливая и без того очаровательную атмосферу. Мерцающий свет свечей подчеркивает сияющую красоту Джии. Если бы меня заставили вступить в брак по расчету, от меня не ускользнуло бы, насколько мне повезло, что я оказался с такой женщиной, как Джиа.

Мы обмениваемся историями, каждый анекдот – еще один мазок на холсте нашей растущей связи. Подшучивать над ней не составляет труда, мы общаемся словно два старых друга.

Официант прерывает наше веселье, принося следующее блюдо, источающее ароматы, обещающие настоящее наслаждение. Он представляет лингвини алле вонголе, моллюски разбросаны на ложе из макарон, будто жемчуг. Чувствуется аромат чеснока и соуса из белого вина, который смешивается с деревенским ароматом свежеиспеченного хлеба, лежащего в корзинке между нами.

– Ух ты, – выдыхает Джиа, ее глаза широко раскрыты от восторга, – это выглядит невероятно аппетитно.

Меня поражает симфония вкусов: солено-сладкие моллюски и острота чеснока, смягченная маслянистой вязкостью соуса. Я наслаждаюсь симфонией вкусов, издавая низкий гул признательности.

– Боже, восхитительно, – шепчет Джиа, ее глаза встречаются с моими, отражая мое удовлетворение.

– Я ценю, что ты согласилась прийти сюда сегодня вечером, – говорю я после глубокого вздоха, – я не уверен, что твой отец рассказал о нашем вчерашнем разговоре.

– Он мне всё рассказал, – заявляет она, прежде чем отложить вилку, ее взгляд непоколебим.

– Всё?

Она кивает.

– Он узнал мое мнение об этом предложении еще до того, как посвятил в него тебя.

– И как ты к этому относишься?

Она поднимает брови.

– Честно говоря, я не уверена. Я имею в виду, я знаю тебя с тех пор, как была маленькой девочкой, но ты всегда был с отцом и другими мужчинами, пока я тусовалась с твоей сестрой. У меня нет ощущения, что мы действительно знаем друг друга.

Я дарю ей мягкую улыбку.

– Я бы хотел это изменить, – заявляю я.

В уголках ее губ появляется намек на улыбку, когда она смотрит на меня.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Приносят десерт, и я подношу ко рту полную вилку тирамису. Сливочный маскарпоне и пропитанные кофе дамские пальчики образуют одно из лучших сочетаний, которые я когда-либо пробовал. Мы оба стонем от восторга, прежде чем рассмеяться над реакцией друг друга.

Она откидывается назад, скользя пальцами по ножке бокала.

– Может быть, дело в вине, но тебе следует кое-что обо мне узнать, прежде чем ввязаться в это.

Ее слова повисают в воздухе, и я киваю, побуждая ее продолжать. Атмосфера ресторана кажется интимной, как будто в этом скрытом уголке мира находимся только мы вдвоем.

Джиа глубоко вздыхает, ища в моих глазах хоть малейший признак осуждения.

– Я знаю, как это прозвучит, но мне нужно быть с тобой полностью откровенной. Если ты ищешь пристойную итальянскую католичку, которая хранила себя для брака, то ты должны знать, что я, вероятно, не та женщина, которая тебе подойдет.

Меня пронзает вспышка удивления, требуется некоторое время, чтобы обдумать ее слова. Но я чувствую смесь интриги и восхищения ее откровенностью.

– Я тоже не совсем невинный мальчик.

Она смеется.

– Нет, я предполагала, что нет. Но дело не только в том, что я не девственница. Я уже была влюблена.

– О… – я чувствую себя более шокированным этим признанием, чем предыдущим, – что-то не получилось?

Взгляд Джии смягчается, но в глазах остается нотка печали.

– Нет, не то что бы. Это было давно, но чувства были очень сильными. Мы были молоды и глупы.

– Что случилось?

– То, что всегда происходит в нашем мире. Он не до конца понимал, из какой семьи я происхожу.

Я протягиваю руку через стол, что бы нежно положить свою ладонь поверх ее, предлагая молчаливую поддержку.

– Ну, звучит так, словно он полный придурок.

Джиа благодарно улыбается, груз ее прошлого на мгновение напоминает о себе.

– Спасибо, что не волнуешься по этому поводу. Для меня важно, чтобы мы были открытыми и честными друг с другом.

– Конечно, – искренне отвечаю я, – и, честно говоря, я никогда не был влюблен. Даже близко не испытывал ничего подобного. И так же не близок к тому, чтобы быть девственником, – я смеюсь после того, как делаю последнее заявление, и она снова улыбается мне.

Когда последний кусочек тирамису исчезает с наших тарелок, Джиа глубоко вздыхает, ее глаза встречаются с моими с вновь обретенной решимостью.

– Если мы собираемся сделать это то, думаю, нам обоим стоит понимать, как это будет выглядеть в реальности.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы можем наслаждаться обществом друг друга, проявлять уважение, но для создания крепкого союза любовь не обязательна.

Я несколько раз моргаю, обдумывая ее заявление.

– Ух ты, это не те слова, которые часто слышишь от женщин.

Джиа тихо посмеивается, ее смех звучит словно нежная мелодия.

– Ну, мы ведь не в сказке живем, правда? Лучше быть практичным и честным в своих ожиданиях. Если между нами, в конце концов, возникнет любовь, я признаю, что это просто бонус.

Ее слова резонируют с моим видением этой ситуации. Она права. Любовь, возможно, не является обязательным условием успешного брака, но взаимопонимание и уважение, безусловно, необходимы.

– Приятно слышать, как женщина столь откровенно говорит о браке. После сегодняшнего вечера я должен сказать, что определенно вижу, как мы вместе строим прочное партнерство. Как ты думаешь?

Глаза Джии встречаются с моими; ее взгляд мягкий, но решительный. По тому, как она смотрит на меня, я могу сказать, что я не единственный, кто видит потенциал в наших отношениях.

– Я верю, что тоже смогу, – отвечает она, наконец.

– И кто знает… – я пожимаю плечами, прежде чем продолжить поддразнивающим голосом, – может быть, я снова тебя удивлю и заставлю влюбиться в меня.

– Может быть, – говорит она с улыбкой, поднося бокал к рубиново-красным губам.

Глава 9

В тот момент, когда Ева выходит из лифта, я уже знаю, что наша встреча пойдет не так, как планировалось. Она выглядит сильно занятой и, сжимая в руках блокнот, окидывает комнату взглядом. Но сегодня в ее поведении чувствуется что-то еще. Напряжение, которое полностью отражает мое собственное.

– Винсент, мне очень жаль, что я не была доступна на прошлой неделе. Мне пришлось помочь подруге и отработать несколько смен за нее в доме престарелых. Но теперь я могу полностью сосредоточиться на том, что тебе нужно. Я набросала некоторые первоначальные идеи для вечеринки.

Она машет стопкой бумаг, но я почти не смотрю на них.

– Я понимаю. Спасибо, что пришла.

Я веду ее в кабинет.

Зайдя внутрь, я наливаю стакан виски и смотрю на нее, спрашивая, не хочет ли она тоже.

– Сейчас десять утра, – заявляет она таким тоном, будто эта информация каким-то образом должна заставить меня задуматься о моих действиях.

– Я могу добавить апельсинового сока, если это каким-то образом сделает его более приемлемым для тебя, – ухмыльнувшись и пожав плечами, отвечаю я.

Она смеется, и это заставляет улыбаться и меня. Мне нравится, когда я заставляю ее смеяться.

– Я в порядке, – отвечает она, – но спасибо. Что-то мне подсказывает, что ты пригласил меня не ради того, чтобы поговорить о вечеринке и списке гостей.

– Начеку, как всегда, – отвечаю я, откидываясь спиной на столешницу из красного дерева. Знакомый запах книг в кожаных переплетах и слабый след сигарного дыма не успокаивают меня так, как обычно, – у меня… столько всего в голове.

– Понимаю. Речь идет о встрече, которая была у тебя на днях с одним из капо?

Ева проницательна. Она всегда умела читать между строк.

– Частично, – признаюсь я, помешивая янтарную жидкость в стакане. Мое отражение смотрит на меня с поверхности стакана, и я не могу не думать о том, насколько сильно я изменился после смерти отца, – всё стало… немного сложнее с тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Что происходит? – спрашивает она, и я слышу беспокойство в ее голосе.

– Скажем так, планы поменялись, – отвечаю я, наконец, намеренно не углубляясь в подробности.

Я подхожу к окну и смотрю, как город внизу живет своей собственной жизнью, резко контрастируя с тишиной внутри стен моей крепости.

Голос Евы прерывает мои размышления.

– Что значит «планы поменялись»?

– Вечеринка, которую мы обсуждали… отменяется.

Она моргает, явно озадаченная. Бумаги, которые она держит – аккуратная стопка меню и рисунков, внезапно кажутся ненужными.

– Почему? Мне казалось, что тебе нравилась эта идея.

– Так и было… я имею в виду, что это до сих пор хорошая идея. Но мне нужно отменить вечеринку, потому что есть еще одно мероприятие, в планировании которого мне нужна твоя помощь.

Ева наклоняется, ее глаза горят любопытством и чем-то еще более яростным и хищным.

– Ох, ладно. Что это за новое событие?

Мое сердце ускоряется, словно барабанная дробь ударяет по грудной клетке.

– Это свадьба, Ева. Моя свадьба.

На ее лице отражается шок.

– Свадьба? Это… ничего себе, Винсент! Когда это произошло? Как это? С кем? Я даже не знаю, с какого вопроса начать в первую очередь.

– Это произошло неожиданно, – говорю я, внимательно наблюдая за ней. Каждый мускул моего тела напрягается от ее реакции.

– Я бы хотела знать, кто невеста? – ее голос тверд, но в нем чувствуется что-то еще. Эмоций, которые она не может полностью скрыть.

– Джиа Казалетто.

Имя повисает между нами, – тяжелое и чреватое последствиями. Ева знакома с Джией, учитывая, что в детстве она дружила с моей сестрой, а Джиа иногда тусовалась с Амелией.

– Ух ты, это… неожиданно.

Ей удается улыбнуться, но улыбка не трогает ее глаз.

– Как это вообще произошло? Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься.

– Я не с кем не встречался. Отец Джии был капо, с которым я встречался, и он предложил эту идею, – объясняю я.

– Подожди, в смысле «предложил эту идею»?

– Он предложил лучший способ укрепиться в роли нового лидера – объединение моей семьи с семьей самого преданного из моих капо.

– И что, – выдыхает она, явно смущенная, – это что-то вроде брака по расчету?

Я вынуждаю себя улыбнуться.

– Не совсем. Мы с Джией согласны, что это хороший вариант для нас обоих.

– Хороший вариант? Ты слышишь себя? Ты вообще знаешь эту женщину? – она в ярости выплевывает эти слова прямо мне в лицо, – я, наверное, провела с ней больше времени, чем ты, и могу сказать, что совсем ее не знаю.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Конечно, я ее знаю. Ты слегка драматизируешь, – отвечаю я.

– Драматизирую? Винсент, ты только что сказал мне, что собираешься жениться на женщине, потому что считаешь это хорошей стратегией. Суть брака не в этом.

Ее реакция застает меня врасплох.

– Может быть, это относится не ко всем бракам, но я думаю, что это довольно прочный фундамент. Я, правда, не понимаю, почему ты так реагируешь. Ты сама недавно спросила меня, хочу ли я создать семью. На днях я пригласил Джию на ужин, и мы прекрасно провели время.

– Ну и что? Ты хочешь сказать, что влюбился в нее за один ужин?

В ее голосе появилась острота, которой раньше не было – трещина в самообладании, которое она так хорошо сохраняла ранее.

Я не могу сдержать короткий невесёлый смешок.

– Никто не говорил, что кто-то влюблен, cara mia⁴. Речь идет о согласованности, силе и более широком влиянии, – говорю я и вижу, как в глазах Евы вспыхивает борьба, тот самый огонь, которым я всегда восхищался, даже сейчас, когда он направлен на меня, – я думал, ты поймешь.

– Пойму? Брак – это не сделка, – настаивает она, ее позиция тверда и непоколебима.

– Разве? – продолжаю я, отталкиваясь от стола и вставая перед ней, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от ее кожи, – в моем мире альянсы ценятся больше, чем золото, и Джиа понимает это так же, как и я. Она дала свое согласие.

Нахмуренные брови Евы явное молчаливое свидетельство ее внутренней борьбы.

– Согласие не значит, желание, – утверждает она низким и яростным голосом, – брак без любви…

– Практичен.

Я заканчиваю за нее, как будто само это слово могло избавить нас обоих от романтических иллюзий, которые ей так дороги.

– Ева, мне нужен этот союз. И я думаю, что у нас с Джией есть хорошие шансы со временем научиться ценить друг друга.

Ева встает и отворачивается, с беспокойной энергией расхаживая по персидскому ковру. Я наблюдаю за ней, каждый шаг, словно молчаливый призыв пересмотреть свое решение, принять ту любовь, в которую она верит. Но ее идеалы не могут защитить семейную империю или создать узы, необходимые мне, чтобы пережить смену власти.

– Любовь – это роскошь, которую я не могу себе позволить, – говорю я, и слова кажутся горькими, хоть и правдивы, – не в том случае, когда так много поставлено на карту.

Ева останавливается как вкопанная и, расправив плечи, снова смотрит на меня.

– А как насчет счастья? Как насчет того, чтобы прожить жизнь, которая действительно чего-то стоит?

– Власть обеспечивает выживание. Счастье вторично.

Слова холодны даже для моих ушей, но они – фундамент, на котором построен мой мир.

– Ты сможешь найти сильную женщину, которая помимо всего прочего еще и сделает тебя счастливым, – выпаливает она, в отчаянии вскидывая руки вверх, – просто посмотри на Амелию.

– Да, посмотри на Амелию. Она выбрала свое счастье, и из-за этого умер наш отец.

Ева в отчаянии мотает головой.

– Это несправедливо, и ты знаешь, что это не ее вина. Выживать – это не значит жить, – говорит она напряженным голосом и ее руки начинают дрожать.

– Иногда это всё, что у нас есть.

Напряжение скапливается в воздухе между нами, будто слишком туго натянутая проволока, готовая вот-вот порваться. Но никто из нас не пытается преодолеть пропасть или остановить конфликт.

– Пожалуйста, ты не можешь так поступать с собой, – голос Евы пронизан настойчивостью, – жениться на Джии… ты сам знаешь, что этот брак никогда не сделает тебя счастливым.

– Всё уже решено, Ева. Решение принято, – твердо заявляю я.

– Но счастье…

– Это сказка.

Я прерываю ее, направляясь к ней. Воздух между нами потрескивает от напряжения, словно в комнате бушует тихая война.

– С каких это пор Винсент Кинг соглашается на что-то меньшее, чем то, что он хочет? – она подходит ближе, и страсть в ее голосе может воспламенить воздух, – за все годы, что я тебя знаю, ты никогда не позволял другим диктовать, как тебе стоит жить.

– Мой отец учил меня, что союзы – это основа, на которой стоит наша семья. Без них мы развалимся, – объясняю я.

– Даже если это означает быть несчастным?

Ее слова звучат, как мольба. Она тянет ко мне руку, будто может физически оттащить меня от обрыва, на котором я балансирую.

– Почему ты думаешь, что я буду несчастен?

– Потому что ты ее не любишь! – восклицает она.

– Любовь – это уязвимость, которую я не могу себе позволить, – говорю я, отпуская ее запястье, – но, возможно, однажды, у меня появится шанс.

– Тогда подожди, – просит она, – подожди того дня, когда ты сможешь честно сказать мне, что любишь Джию, и тогда ты получишь мою полную поддержку, решив жениться на ней.

– Хватит, Ева, – мой тон резкий, а решимость твердеет, как бетонные стены, укрепляющие мой дом и мое сердце, – разговор окончен.

Она молча кивает, но я вижу в ее глазах миллион невысказанных слов и вопросов.

– Подожди, ты куда? – кричу я ей вслед, когда она поворачивается, чтобы уйти.

– Ты ведь сам сказал, нам больше нечего обсуждать, – признает Ева.

– Пожалуйста, не веди себя так, – говорю я, глядя ей в глаза.

– Когда ты провел черту? Когда жертва становится предателем самого себя? – спрашивает она, оглядываясь.

Я сжимаю челюсти, чувствуя, что она пытается подорвать все ценности, в которые я свято верил до сих пор. Ценности той жизни, которую я выбрал – или, возможно, она выбрала меня. Это поединок воли, и я не собираюсь убирать свой меч.

– Предателем? – мой смех короткий и лишенный юмора, – не все зависит от того, чего хотят люди. Кроме того, возможно, я хочу защитить то, что мой отец создал для своих детей. Эта неустанная потребность в погоне за собственным счастьем – всего лишь слабость.

– Такой ты меня видишь? Слабой? – шепчет она, и тихий звук ее голоса грозит подорвать мою решимость.

– Конечно нет, – огрызаюсь я, обвинение задевает за живое, – но ты наивна. И лицемерна.

– Я? Лицемерна? – недоверчивость отражается на ее лице, когда она повторяет мои слова.

– Твоя семья… – начинаю я холодным, как сталь голосом, – уже много лет извлекает выгоду из нашего союза. Бизнес твоего отца процветал благодаря нашим контрактам, и как ты думаешь, почему он их получил? Я скажу тебе, почему. Это из-за его многолетней дружбы с моим отцом.

– Твой отец получал долю от каждого контракта, который он когда-либо приносил моему отцу, так что давай не будем притворяться, что эти отношения были не взаимовыгодными, – огрызается она на меня, – и кроме того, это было между ним и твоей семьей. Я не имела к этому никакого отношения!

– Разве? – я усмехаюсь, не в силах скрыть горечь, пропитавшую мои слова, – по-моему, ты достаточно наслаждалась всеми привилегиями – поездками в Испанию, визитами к бабушке, красивой квартирой, в которой ты выросла, прямо здесь за углом.

– Это были семейные визиты, Винсент! Это не роскошь, в которой я купалась!

Ее руки сжимаются в кулаки по бокам, и я вижу, какие усилия ей требуются, чтобы совладать с дрожью в голосе.

– Как удобно… – говорю я, и мой голос полон цинизма, – тем не менее, ты здесь, и подвергаешь сомнению мои решения, хотя твои не так уж и отличаются от моих.

– Это просто бессмысленно. Какое отношение мои поездки к бабушке имеют к тому, что ты женишься на ком-то, кого не любишь? – требует Ева, и тон ее голоса повышается с каждым словом.

Я смотрю на нее, мое разочарование закипает.

– Союз с Джией касается не только нас с ней. Речь идет о будущем наших семей и тех, кто на нас полагается. Такие люди, как твой отец, полагаются на то, что я продолжу предоставлять возможности и в дальнейшем. Как я могу это сделать, если у меня нет такой же преданности и поддержки, как у моего отца? Этот брак обеспечит мне это.

– Ты слышишь самолюбие в своем голосе? – кричит она.

– Хватит! – громогласно произношу я, – это не дебаты. Это моя жизнь и мое решение.

– Ну, это ошибка, – добавляет она.

Ее глаза, обычно полные тепла, теперь стреляют ледяными кинжалами, каждый из которых прорезает мою броню. Я чувствую боль в груди, незнакомую боль, которой нет места в сердце такого человека, как я.

– Это моя ошибка.

Мой голос звучит более сдавленно, чем я намереваюсь, выдавая смятение, которое я на самом испытываю.

Услышав мои последние слова, она отворачивается, оставляя меня стоять среди руин, оставшихся после нашего разговора. Лифт открывается в холле, и мне хочется погнаться за ней, но я этого не делаю. Я остаюсь неподвижным, и шорох открывающихся и закрывающихся дверей – последнее, что я слышу, прежде чем остаюсь совсем один.