Текст книги "Багровая судьба (ЛП)"

Автор книги: Венди Оуэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Хорошо, – соглашаюсь я, тяжело сглатывая, когда мой желудок скручивается, – что касается Амелии, я постараюсь увидеть в нем что-то хорошее. Но не ожидай слишком многого. Я редко ошибаюсь в людях.

Ева улыбается.

– Договорились.

Когда мы поднимаемся, я разглядываю в двери лифта свое отражение, тяжесть моих обязанностей запечатлена в каждой морщинке на моем лице. Интересно, увидит ли Амелия тяжесть моих новых обязанностей, когда посмотрит на меня?

Лифт звенит, двери распахиваются, и мы видим пару ожидающих нас охранников с суровыми лицами. Я сжимаю челюсти, когда они идут следом за мной и Евой, их тяжелые шаги эхом разносятся по коридору. Когда мы приближаемся к двери Алексея, один из охранников поднимает руку.

– Мэм, нам нужно вас обыскать, – грубо говорит он, указывая на сумочку Евы.

– Вот, – говорит она, со смиренным вздохом передавая ее. Но прежде чем охранник успевает меня коснуться, я огрызаюсь.

– Отвали, – рычу я, – я не войду без защиты. Никто не тронет мой пистолет.

– Винсент, – шепчет Ева, ее глаза умоляют меня сохранять спокойствие. Но гнев уже кипит под моей кожей.

– Они приглашают меня сюда и ожидают, что я войду без оружия? Всё, мы уходим, – приказываю я, указывая на Еву.

– Сэр, у нас приказ, – настаивает охранник, но я не отступаю. Мы замолкаем в напряженном противостоянии, когда дверь распахивается и выходит Амелия.

– Винсент! – восклицает она, и ее глаза загораются радостью. Она обнимает меня за шею, на мгновение снимая напряжение, – я так скучала по тебе!

– Амелия, – говорю я жестко, – им нужен мой пистолет. Без него я не зайду.

Она смеется, качая головой от моего упрямства.

– Он член семьи, а членам семьи разрешено проносить оружие, – повернувшись к охраннику, говорит она.

Охранник начинает спорить, но тут позади Амелии появляется Алексей.

– Она миссис Иванова, делайте как она велит, – обращается он к мужчинам твердым голосом.

Охранник замолкает, и я завидую тому уважению, которым он пользуется. Я желаю того же от своих людей, но не могу быть уверен, что в моем случае это искренне.

– Винсент! Добро пожаловать! Сегодня вечером я готовлю ризотто. Амелия сказала, что это твое любимое блюдо.

– Ты хоть умеешь готовить? – скептически парирую я, оглядывая Алексея с ног до головы.

– Винсент, – тихо упрекает Ева, буквально умоляя меня вести себя прилично, – будь милым! Это так заботливо с их стороны. И кстати, может мне стоит рассказать им о твоих недавних кулинарных приключениях?

– Ты готовил? – недоверчиво охает Амелия.

– Не бери в голову, – отвечаю я, глядя на Еву.

Алексей усмехается с блеском веселья в глазах.

– Всё в порядке. Мне нравятся мужчины с тонким вкусом. Возможно, я не такой профи на кухне, как твоя сестра, но мне хочется надеяться, что я не разочарую.

Я поднимаю бровь, все еще скептически оценивая его способности.

– Посмотрим, – говорю я с намеком на вызов.

Амелия хватает Алексея за руку, когда мы входим в квартиру, украшенную элегантной мебелью и предметами современного искусства.

– Он скромничает. Его ризотто может конкурировать со всем, что я пробовала в городе.

– Прекрасно, – добавляю я саркастически, – так почему вы вообще пригласили нас сегодня вечером?

– Мы можем отложить дела до окончания ужина? – раздраженно спрашивает Амелия. Она отпускает Алексея и, взяв нас с Евой за руки, поводит в столовую.

– Я так скучала по вам обоим! Давайте просто пообщаемся, ладно?

Когда мы садимся на свои места за столом, из кухни выходит Алексей, в его руках салат, хлеб и дымящиеся тарелки с ризотто. Он кладет их на стол перед нами, сияя от гордости.

– Мы с Амелией так рады видеть вас обоих в качестве наших первых гостей после свадьбы! – торжественно заявляет он.

Искреннее счастье в глазах моей сестры заставляет меня сдерживать любые дальнейшие язвительные комментарии.

– Я так рада попробовать ваши блюда, – говорит Ева, пока Алексей обслуживает каждого из нас, – всё выглядит и пахнет просто потрясающе.

Я жду, пока Алексей сядет и откусит первый кусок, прежде чем попробовать свой. Ризотто удивительно вкусное, и я наслаждаюсь едой, несмотря на мои предыдущие оговорки.

– Расскажите мне всё, что происходит у вас двоих, – говорит Амелия, переводя взгляд то на Еву, то на меня, – я так много пропустила после свадьбы и медового месяца.

– Может быть, потому, что твой медовый месяц длился целых три, – ворчу я, зачерпывая еще одну ложку ризотто.

Я чертыхаюсь себе под нос, когда чувствую, что Ева пинает меня под столом, и бросает в мою сторону едкий взгляд.

– Я завидую вам, что вы провели так много времени в Италии. Уверена, это было незабываемо.

– Возможно для Амелии, но Алексей, наверное, соскучился по родине. Я был удивлен, что вы двое не заглянули в Россию во время своих путешествий, – насмехаюсь я, глядя на Алексея.

– Это действительно было прекрасно, – сияет Амелия, полностью игнорируя мое заявление, – но к тому времени, как мы уехали, я очень тосковала по дому.

– Амелия, я так скучала по тебе, – говорит Ева, и ее лицо светится радостью, – мне не терпится услышать все о твоей жизни в качестве Миссис Ивановой.

При упоминании этого имени у меня слегка дергается челюсть, но когда я ловлю понимающий взгляд Евы, я подавляю свою гордость и выдавливаю из себя улыбку.

– Да, Амелия. Расскажи нам, как тебе семейная жизнь.

– Ну… – начинает Амелия, накручивая прядь волос на палец и размышляя, – есть кое-какие изменения, но в хорошем смысле. Я всё еще привыкаю к тому, что меня называют Миссис Иванова. Но Алексей удивительный человек. Он заботливый и внимательный. Он следит за тем, чтобы у меня было все, что мне нужно.

Алексей не сводит глаз с моей сестры, глядя на нее с обожанием.

– Амелия – моя опора, – говорит он, и его голос полон искренности, – я не думаю, что кто-нибудь еще сможет понять, каково это – прийти из мира, в котором мы живем, понимаешь? – он смотрит на меня, когда задает вопрос.

– Сомневаюсь, что наши жизни настолько похожи, – твердо отвечаю я.

Улыбка Алексея на мгновение гаснет, но он отмахивается.

– Думаю, ты будешь удивлен, – говорит он небрежно, потягивая вино.

Я прищуриваюсь, глядя на него, внезапно ощущая прилив подозрения.

– Я в этом сомневаюсь, – отвечаю я, и мой голос пронизан скептицизмом.

– Винсент, пожалуйста. Мы здесь, чтобы вместе насладиться ужином, а не враждовать друг с другом, – положив руку мне на плечо, нежно говорит Амелия.

Раздраженный тем, как быстро она приходит на его защиту, я игнорирую просьбу, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

– Ладно, я буду вести себя хорошо, но ни на секунду не думай, что я тебе доверяю, Алексей.

Он тихо посмеивается, видимо, мои слова его ни капельки не трогают.

– Доверие нужно заслужить, – спокойно отвечает он, – и у меня нет намерения предавать твое доверие, а уж тем более, Амелии.

– Ну, как скажешь, – отвечаю я, глубоко вздыхая.

Амелия неловко ерзает на стуле.

– Боже мой, Винсент, я рассказывала Алексу историю о том, как мы были моложе, и поехали с папой в одну из его поездок в Италию. Помнишь, как мы пробрались в виноградник старика Гримальди? – спрашивает она, неловко смеясь и пытаясь сменить тему, – мы думали, что такие умные, раз украли его виноград. Я была уверена, что мы соберем достаточно винограда, чтобы забрать его с собой домой, чтобы сделать собственное вино.

– Пока он не стал гоняться за нами с дробовиком! – добавляю я, не в силах сдержать смех.

– Я никогда в жизни не бегала так быстро! – восклицает Амелия.

– Как звучит виноград, когда жалуется? – вмешивается Ева.

– Что? – спрашиваю я, глядя на нее растерянным взглядом.

– Это анекдот, которую рассказала мне одна из женщин на работе. Ваша история напомнила мне о нем, – объясняет она, прежде чем повторить свой вопрос, – как звучит виноград, когда жалуется?

Я посмеиваюсь.

– Я не знаю. А как он звучит?

– Как вино, – отвечает она и, сияя улыбкой до ушей, оглядывает стол. Мы все начинаем смеяться.

– Видишь, она чертовски очаровательна, – говорит Амелия, глядя на Алексея.

– Как насчет того случая, когда мы убедили Еву попробовать свои силы в карманной краже, – вмешиваюсь я, ухмыляясь воспоминанию.

– О, я должен это услышать, – восклицает Алексей.

Ева качает головой, безрезультатно пытаясь скрыть ухмылку.

– Вы ужасные друзья. Как получилось, что я так и не пришла в себя, и не перестала тусоваться с вами обоими?

– Она так нервничала, что в итоге схватила у парня бумажник и вернула его обратно! – добавляет Амелия, когда мы оба начинаем смеяться над этим воспоминанием.

– Эй! – Ева протестует, изображая возмущение, – вы двое меня подставили! Я знала, что мне никогда не следовало потакать твоим планам, – она обращает свое внимание на Алексея, – они сказали мне, что, поскольку я выросла не в такой семье, как их, я могу проводить время с ними только в том случае, если совершу преступление. Таким образом, они могли бы доверять мне, потому что у них был бы компромат.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты на это повелась, – поддразниваю я, чувствуя, как напряжение, возникшее ранее, рассеивается. На мгновение я забываю о бремени своих обязанностей и об опасности, подстерегающей за каждым углом, возможно, даже за этим самым столом.

Глава 5

Звон бокалов еще какое-то время звучит в моих ушах, когда мы покидаем этот напряженный ужин. Мы переходим из столовой в гостиную, но ощущение такое, что мы просто покинули одно поле битвы, что бы перейти к другому. Я чувствую, как атмосфера вокруг резко меняется, – стены этой комнаты пропитаны ожиданием, а воздух наполнен невысказанными словами.

– Здесь удобнее? – голос Амелии звучит успокаивающе, резко контрастируя с напряженной атмосферой нашего собрания. Она и Ева единственные люди, которые могли раскрыть во мне более мягкую сторону.

Я недовольно ворчу себе под нос, но всё же следую за группой. Алексей берет на себя инициативу, Амелия идёт рядом с ним, их плечи время от времени соприкасаются, словно молчаливое подтверждение их единства. Я отстаю, мои шаги тяжелы, а мысли еще тяжелее. Я не могу избавиться от чувства, что каждый шаг, приближающий меня к диванам, ощущается, как медленное погружение в зыбучие пески.

– Винсент, присаживайся рядом со мной, – предлагает Ева, поглаживая подушку рядом со своим местом.

– Спасибо, думаю, я постою, – бормочу я, прислоняясь спиной к холодному мрамору камина. Из этого положения открывается четкий обзор на всех остальных. Алексей сидит с прямой спиной, явно пытаясь продемонстрировать чертовскую уверенность в себе, Амелия, как и прежде, находится рядом, ее нежные руки сложены на коленях, а глаза широко распахнуты в ожидании.

– Всё в порядке, Винсент? – через несколько мгновений спрашивает Амелия, и в ее тоне слышится беспокойство.

– Всё в порядке, – отвечаю я резче, чем намеревался. Я быстро отвожу взгляд, задерживая его на картине с абстрактным изображением, висящей над каминной полкой – всё, что угодно, лишь бы не смотреть на Алексея. Мои руки скрещены на груди, словно барьер, который я воздвигаю сам того не осознавая. В их присутствии я не собираюсь ослаблять свою бдительность ни на миг.

– Ты знаешь, что это место безопасно, – в шутку говорит Алексей с легким русским акцентом, который придает словам остроту, кажущуюся жутко раздражающей для меня.

– Я буду иметь это в виду, – отвечаю я. Дело не в том, что я не хочу с ним разговаривать. Я просто опасаюсь, что не смогу сдержаться, стоит мне открыть рот. Он забрал мою сестру, и, хоть я и благословил их союз, это абсолютно точно не означает, что я его одобряю.

– Он просто пытается быть милым, – говорит Ева мягким, но твердым голосом.

– Милым… – эхом отзываюсь я, оставляя это слово повиснуть в воздухе.

– Давай, Вин. Не будь таким, – умоляет Алексей.

– Таким? – с издевкой спрашиваю я, – как это понимать?

Я отталкиваюсь от камина, собираясь сократить разделяющее нас расстояние, но не даже не пытаясь устранить пропасть недопонимания и невысказанных слов. Уловив неодобрительный взгляд Евы, я сажусь рядом с ней, находясь теперь напротив них. Мое тело всё еще напрядено, я готов в любой момент броситься в атаку или начать защищаться.

– Ужин прошел хорошо. Давай не будем всё портить, ладно? – умоляет Амелия, протягивая руку в примирительном жесте. Я вижу, как дрожат ее пальцы, но она изо всех сил пытается сохранить на лице спокойное невозмутимое выражение.

– Как скажешь, – отвечаю я ровным голосом. Моя голова полна ворохом мыслей и всяческих подозрений, и я задаюсь вопросом, насколько несокрушимо наше мнимое единство.

Угнетающая тишина повисает в воздухе, захватывая каждый уголок гостиной. Я откидываюсь назад, мой взгляд скользит по Алексею и Амелии, которые сидят вместе, словно единое целое. Ева прижимается ко мне, тепло ее кожи резко контрастирует с холодом, который я ощущаю в данный момент.

Светская беседа в комнате продолжается, а я молча наблюдаю за этим, пока, наконец, нетерпение внутри меня не берет верх над всеми остальными чувствами.

– Итак, – резкий звук моего голоса, заставляет всех присутствующих немедленно закрыть рты, – я оценил прекрасный ужин, но, наверное, пришло время обсудить, почему вы пригласили меня сюда. Возможно, вам, дамы, следует оставить нас с Алексеем наедине, чтобы мы могли обсудить любые вопросы, которые он посчитает нужным.

Алексей ненадолго встречается со мной взглядом, прежде чем отвести его, но Амелия даже не дергается. В ее поведении чувствуется твердость, решимость, присущие ей в любых стрессовых ситуациях. Следующие ее слова звучат уверенно и непреклонно.

– У нас с Евой нет причин уходить. Мы не были на сто процентов откровенны в причинах, по которым хотели поговорить с тобой.

Я сжимаю пальцами кожаную обивку дивана настолько сильно, что мои ногти вот-вот пронзят материал насквозь.

– Не то что бы, я не ожидал чего-то подобного, – мой голос полон высокомерия. Я знал с самого начала, что эта встреча нечто большее, чем обычный ужин.

– Это не так, брат, – Амелия качает головой, – мы пригласили вас сюда, потому что хотели поговорить о нашей семье или, хотя бы о том, какую роль вы сыграете в том, какой станет наша семья, – эти слова эхом разносятся по комнате, отражаясь от стен.

– О чем ты говоришь? – я не пытаюсь скрыть в своем голосе растущее внутри меня нетерпение.

Я наблюдаю, как Амелия и Алексей несколько мгновений смотрят друг на друга, а затем снова переводят взгляд на меня.

– Мы решили, что хотим ребенка. Но не хотим приводить его в тот же мир, в котором выросли все мы.

Я морщусь и пожимаю плечами, глядя на сестру.

– И какое, черт возьми, отношение всё это имеет ко мне?

Взгляд Амелии смягчается, в нем смешиваются печаль и решимость.

– Винсент, ты – наша семья. И мы хотим, чтобы ты принимал участие в жизни нашего ребенка. Мы хотим, чтобы ты был настоящим дядей.

Я смеюсь над ее словами, больше не сдерживая испытываемый мной скептицизм.

– Чего именно ты от меня хочешь, Амелия? Ты вышла замуж за наследника конкурирующей семьи. Ты сделала этот выбор, не я.

Амелия глубоко вздыхает, ее голос спокоен, но полон эмоций.

– Я понимаю твой гнев и недоверие по отношению к Алексею. Это не твоя вина. Наш отец воспитал нас с этой ненавистью.

– Не смей говорить о нашем отце. Он бы в гробу перевернулся, если бы узнал, что ты предпочла Ивановых своей собственной семье, – предупреждаю я.

– Я не выбирала Алекса вместо тебя, разве ты этого не видишь? – отвечает она со слезами на глазах, – я знаю, что тебе нелегко это принять, но мы с Алексом оба любим тебя.

Я наклоняюсь вперед, и огонь рядом тихо потрескивает, отражая мое смятение.

– Почему это должно что-то значить для меня?

Глаза Амелии наполняются слезами, но она сохраняет самообладание.

– Потому что мы хотим, чтобы ты был частью жизни нашего ребенка. Мы хотим, чтобы наш ребенок знал своего дядю и знал о своих корнях, несмотря на то, какие решения мы приняли.

Я недоверчиво качаю головой.

– Это безумие. Ты просишь меня относиться с любовью к семье, которая многие годы была нашими врагами. Как ты можешь ожидать, что я пойду на такое?

Голос Амелии дрожит, ее уязвимость просачивается сквозь трещины ее сдержанности.

– Я знаю, тебе трудно это понять, но Алекс не ответственен за грехи своей семьи, точно так же как я не ответственна за грехи моей. Мы хотим разорвать порочный круг ненависти и сделать мир, в который придет наш ребенок, лучше.

Я смотрю на нее, борясь с противоречивыми эмоциями. Мое сердце жаждет примирения, единения нашей расколотой семьи, но я не могу не думать о том, насколько наивна моя сестра.

Но глубоко внутри меня маленькая часть моей души дрожит от возможности искупления. Может быть, просто может быть, моя сестра что-то задумала. Возможно, есть шанс восстановить разорванные связи и переписать историю, которая преследовала нашу семью на протяжении нескольких поколений.

Я задумываюсь над ее словами, смотрю в ее полные слез глаза и вижу проблеск надежды. Медленно я разжимаю кулаки, отпуская напряжение, которое охватило меня несколько мгновений назад.

– Амелия, – говорю я уже мягче, – не могу обещать, что мы когда-нибудь будем одной большой счастливой семьей. Но если ты действительно веришь, что этот ребенок сделает тебя счастливой, я сделаю всё возможное, чтобы каким-то образом стать частью жизни этого ребенка.

Лицо Амелии озаряется смесью облегчения и благодарности. Она протягивает руку и берет мою ладонь в свою, нежно сжимая.

– Спасибо, – шепчет она, – это всё, о чем мы просим. Честно говоря, я сказала Алексу, что если ты одержим идеей продолжать разделять наши семьи, я не уверена, что хочу рожать детей.

Ее слова вызывают во мне дискомфорт.

– Ты действительно думаешь, что проблема в этом, сестренка? – я стараюсь, чтобы мой голос не выдавал волну эмоций, съедающую меня изнутри.

Амелия хнычет в ответ, и Алексей накрывает ее руку своей.

– Да, – говорит он, и в его голосе звучит убежденность, которая наполняет всё, окружающее нас пространство, – мы оба верим, что можем изменить будущее наших семей. Мы можем начать все сначала и вдохнуть новую жизнь в наши отношения.

– Новая жизнь… – мои мысли вращаются по спирали, рассматривая союзы, наследие и бесчисленные опасности, скрывающиеся в тенях нашего существования. Я смеюсь, но не над ситуацией, – вы двое понимаете важность того, что предлагаете?

– Конечно, мы понимаем, – настаивает моя сестра.

Я ухмыляюсь.

– Ты уверена, что это правильно? В моей жизни происходит столько дерьма, о котором ты, блядь, понятия не имеешь.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Амелия.

– Знали ли вы, что среди капо ходят слухи, что из-за вашего брака мне нельзя доверить быть главой нашей семьи?

– Что? – Амелия задыхается, явно удивленная моими словами, – это вздор.

Я киваю с торжественным выражением лица.

– Похоже, моего дорогого зятя не так любят в наших рядах. Ходят слухи, что я не достоин быть главным из-за моей близости к вам.

– Я уверена, что это всего лишь слухи. Ни один из капитанов не посмеет выступить против тебя. Не после всего, что папа для них сделал.

Я поднимаю бровь, и мое сердце на секунду сжимает печаль.

– Ты думаешь, что верность – это что-то незыблемое в нашем мире, Амелия? Вы думаете, они не воспользуются моей слабостью, чтобы подорвать мой авторитет? – мой голос становится холоднее, шаткость моего положения давит на меня, словно неподъемный груз, – я прекрасно знаю об их преданности нашему покойному отцу, но их истинная преданность связана с их потенциальным доходом. Расстановка сил внутри нашей организации в лучшем случае неспокойная, а ваш брак с Алексеем только подлил масла в огонь.

Амелия смотрит на меня, на лице ее отражается смесь беспокойства и решимости.

– Я понятия не имела.

– Тебе не обязательно было знать. Ты сделала свой выбор, – напоминаю я ей.

Алексей перебивает меня твердым голосом.

– Винсент, ты знаешь, что я уважаю тебя, но Амелия – моя жена, и я не позволю тебе заставлять ее чувствовать себя плохо из-за того, что она следует зову своего сердца.

Я прищуриваюсь, глядя на Алексея, и меня охватывает порыв защититься от его нападок.

– Следовать своему сердцу, говоришь? У вас обоих, кажется, есть талант к этому, – парирую я, не в силах подавить горечь в своем голосе.

Ева протягивает руку и кладет ее на мое плечо, смягчая мой гнев.

– Пожалуйста, постарайся понять. Мы выбрали этот путь не назло тебе или нашим семьям. Мы выбрали его, потому что верим в другое будущее, которое не будет определяться кровной местью, – умоляет Амелия.

Я делаю глубокий вдох, мой разум лихорадочно пытается разобраться в ситуации.

– Если ты действительно веришь в то, что нужно идти по новому пути, то ты должна быть готова к последствиям, – говорю я, и мой голос полон осторожности.

– Всё, о чем они просят, чтобы ты поддержал их, – говорит Ева.

И вот оно. Суть всего – поддержка. В нашем мире это не просто похлопывание по спине или поздравительный тост. Это обещание защиты и верности. Я обязуюсь защищать новую жизнь всеми доступными мне ресурсами.

– Я поддерживаю, – говорю я, и это слово становится клятвой, даже когда я осознаю всю чудовищность того, на что именно соглашаюсь, – что взамен?

Амелия и Алексей переглядываются.

– Что ты хочешь, чтобы мы сказали? – спрашивает Алекс, – в какой-то момент мы все должны быть готовы заплатить соответствующую цену.

– Легко так говорить, когда цену платишь не ты, – отвечаю я.

Правда в том, что я хотел бы быть дядей. Я хочу обрести счастье. Но, я не считаю, что путь вперед столь безоблачен, как кажется Амелии и Алексею. Сможет ли их дитя, кровь Иванова, когда-нибудь найти дом среди Кингов?

– Алексей, – мой голос твёрд, несмотря на сомнения, – ты знаешь, что значит быть частью этого мира. Жертвы. Опасность.

– Наследие Ивановых, – говорит он, торжественно кивая, – я понимаю твое беспокойство, но мы верим…

– Вера… – вмешиваюсь я, с вырвавшемся невеселым смешком, – вера не защищает от пуль и предательств в нашем мире. Посмотри, что случилось с нашим отцом или как насчет твоего брата?

Лицо Алексея напрягается при упоминании брата.

– Я знаю о рисках, – говорит он почти шепотом, – но я отказываюсь позволять страхам диктовать нашу жизнь. Мы не можем позволить грехам прошлого определять наше будущее.

– Конечно, семья – это всё, – отвечаю я медленно, обдумывая каждое слово, – но невиновности нет места в наших отношениях. Если вы втянете в это ребенка, он унаследует не только вашу любовь, но и ваших врагов.

– Именно поэтому нам нужно починить то, что сломано, – настаивает Алексей, его взгляд непоколебим.

– Починить то, что сломано, – я размышляю над этой концепцией. Это роскошь, которую могут себе позволить немногие в нашем мире, – а если это невозможно исправить? – спрашиваю я, уже зная, что некоторые пропасти слишком велики, чтобы их можно было преодолеть.

– Тогда мы хотя бы попытаемся, – говорит Амелия и её привычная теплота в голосе исчезает.

– Попытаемся, – повторяю я, позволяя слову повиснуть в воздухе.

– Винсент, – отвечает Алексей с намеком на мольбу в своем низком голосе, – мы просим больше, чем просто твоего благословения. Мы просим помощи.

– Помощь, – шепчу я, и это слово камнем застревает в моей груди. Мир Кингов – это не мир прощения или вторых шансов. Это тот случай, когда каждая услуга является долгом, – сейчас я едва удерживаю власть над семьей. Я не могу давать никаких обещаний.

– Винсент, – голос Евы прорывается сквозь тишину, словно спасательный круг, брошенный среди надвигающейся бури, – тебе нужно многое обдумать. Возможно, нам стоит уйти, и вы сможете обсудить этот вопрос позже.

Я обращаюсь к Еве, благодарный за ее своевременное вмешательство.

– Наверное, ты права, – отвечаю я усталым голосом.

Амелия кивает, ее глаза сияют решимостью.

– Мы понимаем. Мы не ожидали, что всё пройдет легко.

Я дарю ей легкую улыбку.

Когда мы направляемся к выходу, Ева берет меня за руку, придавая сил, чтобы противостоять неуверенности, которая бушует во мне. Внезапно я испытываю невероятную благодарность за ее присутствие.

Перед моим мысленным взором предстает ребенок с глазами Ивановых и решимостью Кингов, сочетающий в себе наследие, которое могло бы залечить раны наших семей. Однако сейчас я способен думать только о том, как мне двигаться дальше в качестве главы семьи Кинг. Я не хочу отказываться от короны, по крайней мере, пока я жив. Следующему поколению придется подождать, пока не налажу дела для нынешнего.