Текст книги "О времени, о товарищах, о себе"

Автор книги: Василий Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Judisches geschaft

Как-то рано утром, когда я, направляясь на завод, проходил по узенькой торговой улочке Эссена Кеттвигштрассе, в глаза мне бросилось нечто необычное: на ряде витрин были наискось наклеены широкие бумажные ленты. На лентах жирной типографской краской крупными буквами были напечатаны два слова: «Judisches Geschaft».

Мимо этих магазинов в растерянности проходили те, кто еще вчера заглядывал в них. Вот одна из женщин остановилась у стеклянной двери, взялась за ручку и буквально отпрянула – на стеклах двери была наклеена та же самая пугающая лента.

Я прошел дальше к Лимбекерплац и у большого универсального магазина Альтхоф увидел группу штурмовиков и полицейского. Полицейский расхаживал по тротуару и размахивал своей резиновой палкой, а штурмовики стояли у многостворчатых дверей магазина. Один из них в руках держал фотоаппарат. В магазин пытались зайти покупатели, но штурмовики их задерживали у дверей и что-то им говорили. Большинство поворачивало от дверей в сторону и уходило от магазина, но кое-кто все же проходил в магазин.

В Альтхофе я часто бывал, знал многих продавцов. Здесь часто покупали все необходимое многие советские практиканты. Я решил пройти в магазин и посмотреть, что же там делается.

Когда я попытался это сделать, ко мне подошли двое здоровенных штурмовиков – один лет тридцати, с фотоаппаратом, второй значительно старше, вероятно лет пятидесяти.

Штурмовик с фотоаппаратом произнес:

– Это еврейский магазин.

– Ну и что же?

– Мы бойкотируем все еврейские магазины, – и он направил на меня объектив фотоаппарата, а второй решительно шагнул к двери, препятствуя мне войти в магазин.

– Я иностранец, и мы не обязаны участвовать в бойкотах еврейских магазинов.

– Мы бойкотируем этот магазин не потому, что он еврейский, а потому, что он крупный. Мы закроем все крупные универсальные магазины – так сказал Гитлер.

Я смотрел на штурмовика, на его сильные мозолистые руки рабочего и вспомнил Хуберта и тот разговор, который когда-то Тевосян вел с ним.

Вот еще одна жертва гитлеровской пропаганды. Вероятно, он искренне верит в то, что бойкот, в проведении которого он играет такую активную роль, направлен на то, чтобы уничтожить крупную торговлю и дать возможность торговать немецкому середняку, как об этом распинался на всех собраниях и митингах Гитлер, когда шел к власти.

В магазин я все-таки вошел. Здесь находилось всего несколько покупателей, но они ничего не покупали, а разговаривали с перепуганными продавщицами.

– Что же будет с нами, что же будет? – сокрушаясь, повторяла одна из них.

На следующий день я зашел в магазин готового платья. Два старых продавца-еврея, у которых не раз покупал костюмы и пальто не только я, но и наши практиканты, как-то особо тепло поздоровались со мной.

– Может быть, купите у нас что-нибудь на память, в последний раз? – сказал один из них.

– Почему в последний раз, я еще собираюсь зайти к вам и, может быть, не один раз.

– Мы оба уезжаем из Эссена, вероятно в конце недели.

– Куда же вы едете?

– Пока в Голландию, а там видно будет.

А вечером ко мне домой явился Макс – молодой человек, без определенных занятий. Он знал немного русский язык и жил тем, что оказывал мелкие услуги практикантам: помогал делать покупки в магазинах, исполняя роль переводчика, доставал билеты для воскресных поездок за город, договаривался с квартирными хозяйками по всем возникавшим вопросам – одним словом, был очень полезен, так как большинство практикантов не знало немецкого языка.

За услуги ему немного перепадало от них и, кроме того, он получал проценты в тех магазинах, где практиканты совершали свои покупки.

– Як вам на минутку, – произнес он, когда на звонок я открыл ему дверь. – Сегодня уезжаю в Барселону, Хочу попрощаться и поблагодарить вас.

– За что же вы хотите меня поблагодарить?

– Вы, русские, в эти трудные для меня дни, относились ко мне как к человеку. Я родился здесь, в Эссене. Родители у меня умерли, когда я был еще мальчиком. Меня приютил и вырастил дядя. На прошлой неделе дядю так избили, что он слег.

– Кто же его избил?

– Штурмовики. У дяди уже давно парализована правая рука. Когда он ходит, то опирается левой рукой на палочку. На прошлой неделе, когда он шел по улице, то не смог приветствовать проходивший по улице отряд штурмовиков. Трое выскочили из рядов, подбежали к дяде, затащили его в переулок, сдернули брюки и его же палкой стали избивать. Они били его по самым чувствительным местам. А затем бросили старика в этом переулке. Домой его доставили уже к вечеру, еле живого. У него все распухло, и он еле передвигает ноги. Вчера он впервые поднялся с постели. Я уезжаю вместе с ним в Барселону.

– Что, у вас в Барселоне есть родственники?

– Нет, у нас там никого нет. Дядя жил в Барселоне еще в молодости. Может быть, там остался кто-нибудь из тех, кого он знал в молодые годы. Еще раз спасибо вам за хорошее отношение ко мне. А это вот вашей дочке от меня, – и Макс протянул корйбочку конфет. Он ушел, и я его больше никогда нигде не встречал.

Мне неизвестно, добрался ли он вместе со своим дядей до Барселоны или же погиб где-то в пути.

Террор и издевательства по отношению к тем, кто пытался покинуть Германию, стал усиливаться и, наконец, был создан такой режим, что практически выехать нз Германии стало невозможно.

Wer ist arisch? [69]69
  Кто ариец?


[Закрыть]

Вопрос о том, кого считать арийцем, стал усиленно дискутироваться и в печати, и по радио, и в разговорах.

До прихода Гитлера к власти эту сумасбродную идею о каком-то особом превосходстве людей северной расы никто как будто бы серьезно не принимал, а все те немцы, с кем мне приходилось встречаться в то время, только пожимали плечами и старались возможно быстрее прекратить разговор об арийском происхождении.

В то время и родился анекдот о признаках арийского происхождения: волосы должны быть белокурыми, такими, как у Гитлера, нос прямой, как у Геббельса, фигура стройная, как у Геринга. Но уже через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти все поняли, что расовая теория начинает практически проводиться в жизнь. Шла чистка всех государственных служащих.

12 июня 1933 года «Ангриф» сообщила, что должны быть проверены «на происхождение» 350 тысяч почтовых служащих. Стоит задача освободиться от тех, кто не является чистым арийцем. А 10 августа в этой же газетенке были изложены основные методы определения арийского происхождения и правила проверки.

«Если арийское происхождение вызывает сомнение, тогда через министерство внутренних дел следует вызывать специалиста для проведения исследования», – писала газета.

«Если государственный служащий хочет жениться, он должен вначале удостовериться в арийском происхождении своей жены. Доказательства должны быть представлены в виде брачных документов родителей жены, об их происхождении и т. д.».

Все бросились на поиски таких документов, которые подтверждали бы, что в роду мужа и жены не было никого сомнительного. На этой почве возникало много трагедий. Бегство из Германии лиц, не получивших доказательств своей расовой чистоты, усилилось. Уже позже я встречал таких лиц в США, Индии, Англии. Они бежали не только из-за своих политических убеждений, но просто опасались оставаться в Германии потому, что их жены или родственники во втором или третьем колене были не арийского происхождения.

В разгар кампании «За чистоту немецкой расы», я заметил, что хозяин квартиры, где я жил, приуныл.

Как-то, вернувшись вечером с завода, я увидел его в состоянии полной растерянности, взгляд у него был какой-то отрешенный: он механически протянул мне руку и совершенно неожиданно проговорил:

– Ja, ja, ich meine.

– Was meinen Sie?

– Verzeihen Sie bitte, aber ich habe meinen Kopf verloren [70]70
  – Да, да, я полагаю. – Что вы полагаете? – Извините, пожалуйста, но я потерял голову.


[Закрыть].

Что случилось? Что-нибудь в ваших торговых делах не клеится?

– Нет, торговля идет нормально. Но, видите ли, у нас начинается широкая кампания по очистке учреждений от всех неарийских элементов. Правда, это пока касается только служащих государственных учреждений, но кто внает, на чем это остановится. Я слышал, что частные фирмы также собираются начать чистку.

– Мне трудно достать все необходимые документы, удостоверяющие чисто немецкое происхождение бабушки моей жены.

На разговор вышла фрау Шютце.

– Дело не только в моей бабушке, но ты пока еще не собрал всего необходимого о твоем дяде.

– Ох, как это трудно получить необходимые справки, – почти в один голос произнесли муж и жена Шютце. – А если их не иметь, могут возникнуть недоразумения.

У обоих Шютце – и у мужа, и у жены – были темные глаза, и оба были шатены. Они имели все основания для волнений.

Wissen sie, was «volksgrenzen» bedeuten? [71]71
  Вы знаете, что значит «народные границы»?


[Закрыть]

После того как Гитлер был назначен рейхсканцлером, все с нетерпением ожидали его первого официального выступления как главы правительства.

Куда пойдет Германия? К чему будет призывать новый глава правительства?

И вот наконец 23 марта Гитлер выступил с речью. Она изобиловала громкими заявлениями и звопкими фразами. В ней затрагивались события, начиная с 1918 года. Она была насыщена бранью по адресу коммунистов, давалось обещание вести борьбу с марксизмом. В этом выступлении Гитлер спимал с германского милитаризма всякую ответственность за развязывание первой мировой войны. Он Твердо обещал поддержать армию и вместе с тем выдал вексель мировой реакции на то, что он приложит усилия Для борьбы с марксизмом в Европе.

Речь пришлась по душе как внутренней, так и зарубежной реакции. «Новая лейпцигская газета» писала: «В правительстве царит воля Гитлера. Он не склоняется ни перед одной прежней властью и ни перед одной старой формой».

Английская газета «Дейли телеграф» отмечала «мирные намерения и требования равноправия», а «Курьер Варшавский» оповещал, что своим выступлением в рейхстаге Гитлер показал, что он является не только агитатором, но и народным трибуном, который «знает, как зажигающим образом можно оказывать влияние не только на массы, но также и на своих противников».

Итак, новый рейхсканцлер пришелся ко двору антимарксистам всего мира. Но этой речью он не раскрывал еще всех своих карт. Он это сделал позже, в своей майской речи.

Среду 10 мая 1933 года я хорошо запомнил. Уже утром, когда я пришел на завод, было объявлено, что в работе будет сделан перерыв, начиная с двух часов, так как в три часа дня фюрер обратится к народу Германии с речью. Всем предлагалось собраться у репродукторов и слушать вождя.

По всей территории завода, на площадях между цехами устанавливались раструбы репродукторов, то же делалось, как я потом узнал, и по всем районам города.

Уже в начале третьего, на всех площадках, где были установлены репродукторы, стал собираться народ.

В два часа я ушел с завода домой. Вначале я предполагал прослушать речь Гитлера дома, но потом решил все же пройти на площадь Бургплятц – в центре старого города. Меня интересовало, как эту речь встретят те, кто там соберется.

Четырехлетняя дочка Надя была дома и захотела пойти со мной. А может быть, даже и лучше будет, если я пойду с ребенком? Не так буду обращать на себя внимание. Всегда можно объяснить – гулял с ребенком, остановился послушать. И мы направились на Бургплятц вместе с женой и Надей. Когда мы подошли, было уже без четверти три. Большая площадь была заполнена народом. Близко к репродукторам нельзя было подойти. Мы заняли место рядом с пожилой женщиной в черной вязаной косынке.

Ровно в три часа раздался голос президента рейхстага Геринга:

«Вы собраны здесь сегодня в серьезный час. Речь идет о вопросе будущего нашей нации. Едва ли когда-либо ранее созывался рейхстаг по такому серьезному вопросу, в такой серьезный час. Немецкое правительство хочет ясно изложить свою точку зрения и свои цели по этим вопросам перед всем немецким народом. Слово имеет наш фюрер, рейхсканцлер Германии».

Вся площадь пришла в движение. Каждый старался хоть немного ближе продвинуться к репродукторам. Обращаясь к членам рейхстага, Гитлер сказал, что он попросил президента рейхстага Геринга от имени правительства созвать немецкий рейхстаг, чтобы перед этим форумом поставить вопросы, «которые сегодня волнуют не только наш народ, но весь мир»… Известные вам проблемы имеют такое большое значение, что от их удачного разрешения зависит не только политическое умиротворение, но даже экономическое спасение всех».

Далее он затронул политические и национальные проблемы, которые стоят, по его мнению, перед народами Европы. «Европейские государства развивались в течение многих столетий и при установлении их границ исходили исключительно из одних государственных соображений». «Чем яснее будут отрегулированы пограничные вопросы и чем точнее будут совпадать границы народов с границами государств, тем большее количество возможных в будущем конфликтов удастся исключить».

«Территориальное преобразование Европы, принимая во внимание действительные границы народов, было бы таким решением, которое, если бросить взгляд на будущее победителей и побежденных, оправдало бы кровавые жертвы последней войны и сделало бы их не напрасными, так как народы приобрели бы действительный, постоянный мир».

…«Теперь же, частично из-за непонимания, частично из-за страстей и ненависти, принятые решения о границах своей нелогичностью и несправедливостью несут зародыши нового конфликта».

Толпа безмолвно слушала. Огромная масса людей как бы оцепенела. По всей видимости, до сознания большинства еще не дошло, что значит новое понятие Volksgrenzen [72]72
  «Народные границы»


[Закрыть].

Далее Гитлер перешел к резкой критике Версальского договора и ошибочности мнения, что будто бы путем уничтожения экономики шестидесятипятимиллионного народа можно сослужить полезную службу другим народам.

Речь Гитлера становилась все более горячей. Голос звучал громче, фразы стали более короткими.

«Если сегодня Германия предъявляет требования действительного равноправия в отношении разоружения других наций, так к этому она имеет моральное право».

«Ибо Германия разоружена и Германия это разоружение выполнила под международным контролем».

«Было сдано или уничтожено 6 миллионов винтовок и карабинов, 1,3 миллиона пулеметов, огромное количество пулеметных стволов, 91 ООО снарядов, 38 миллионов 750 тысяч гранат и огромное количество других военных изделий».

«Рейнская область была демилитаризирована, немецкие укрепления снесены, наши корабли сданы, самолеты уничтожены. Кто сегодня осмелится оспаривать эти факты?»

Теперь голос Гитлера гремел на всю площадь. На площадь прорвалась буря аплодисментов. Это аплодировали депутаты рейхстага. Толпа на Бургплятц задвигалась – все стали также аплодировать.

Наконец Гитлер стал говорить о том, что со дня заключения Версальского договора немецкий народ стал нищать в экономическом и в политическом отношении. Многие хозяйства были разорены, появилась огромная армия безработных. «Со времени подписания Версальского договора, – теперь Гитлер уже истошно кричал, – только из-за обнищания, 224 900 человек покончило самоубийством – мужчины и женщины, старики и дети».

Из репродукторов неслись возбужденные голоса:

– Слушайте, слушайте! – это кричали там, где выступал Гитлер.

Старая седая женщина, стоящая рядом со мной, вдруг зарыдала и уронила голову на плечо своего соседа. Я отвел глаза от репродуктора и оглянулся. Мужчина успокаивал рыдавшую старуху, а у него лицо тоже было в слезах. Многие вытирали платками глаза. Толпа была наэлектризована и казалось, что пойдет на любые меры, чтобы покончить с Версальским договором.

«Эти неподкупные свидетельства являются обвинителями против самого духа и содержания договора!» – истерично кричал Гитлер.

Он закончил свое выступление, а народ стоял на площади и ждал еще чего-то, недосказанного фюрером.

Вечером, когда мы собрались к ужину на квартире Рауэ, старый офицер Рауэ спросил меня:

– Ну, слушали речь Гитлера?

– Да, слушал.

– Haben Sie verstanden, was bedeutet das Wort die Volksgrenzen? [73]73
  – Вы поняли, что означают слова «народные границы»?


[Закрыть]

И, не ожидая моего ответа, продолжил:

– Das ist doch ein Krieg! [74]74
  – Это война!


[Закрыть]

Старый офицер, всегда такой веселый и жизнерадостный, был мрачен. Он стоял у стола и обеими руками опирался на его край.

– Мне казалось, что я не буду свидетелем еще одной войны. Боюсь, что я ошибся. Для военного встречать новую войну в моем возрасте – это трагедия. Но я вижу и другую трагедию. Бисмарк считал, что Германия может выиграть войну на Западе только в том случае, если на Востоке будет иметь дружественную или по крайней мере нейтральную Россию. Я с этим полностью согласен, и меня очень тревожит ухудшение отношений между нашими странами.

Ужин в этот вечер прошел необычно тихо. Все были встревожены, разговоры не клеились.

И вот теперь, через три десятилетия с лишним, в Западной Германии снова поднимает голову фашизм. Неофашисты вновь ставят вопрос о пересмотре границ.

И вновь, как и тогда, многие политические деятели Запада недооценивают эту опасность для дела мира.

…А на заводе дел все прибывало. Ночью, когда я проходил по Фронхаузенштрассе, то увидел во всех окнах закрытого раньше снарядного цеха яркие огни.

«Неужели работают?» – подумал я.

На огромных заводских воротах висел большой ржавый замок. Казалось, что он висит здесь уже много лет и является свидетельством заброшенности цеха и того производства, которое здесь когда-то было.

Я повернул обратно и зашел в листопрокатный цех. Встретив на дворе знакомого рабочего, я спросил его, как мне пройти в снарядный цех.

– Я пытался пройти, но на воротах висит замок.

Рабочий улыбнулся.

– Этот замок висит уже много лет. Теперь в этот цех ходят вот через этот проход, – и он указал мне дорогу. В цехе на горизонтальных прессах штамповались какие-то длинные цилиндры.

Я подошел к конторке мастера и взял в руки карточку, на которой был изложен выполняемый в цехе заказ. В такие карточки обычно заносились все технические характеристики. Ко мне подошел мастер:

– Простите, я вас вижу здесь впервые. Покажите, пожалуйста, ваш пропуск.

Я вынул свою карточку, разрешавшую мне посещать все цеха завода. Мастер почтительно протянул мне ев обратно и еще раз извинился за причиненное беспокойство.

– Выполняем заказ на секции для котлов высокого давления, Нами получен заказ из Японии.

– Вы давно ввели в действие этот цех? Я никогда не видел, чтобы в этом цехе проводились работы, в особенности ночью. Я уже второй год хожу мимо и никогда не видел в окнах огней.

– Вторая неделя пошла, как мы начали работать. Ведь раньше в этом цехе штамповали снаряды – и он был закрыт. Когда мы получили японский заказ, решили секции изготовить вот на этом прессе. Раньше мы на нем прошивали шестидюймовые снаряды. Но технология-то производства одна и та же – что при производстве снарядов, что при изготовлении секций.

– Да и сталь-то по своему составу близка к снарядной, – добавил я.

Мастер замялся.

– Да, конечно, можно, вероятно, найти некоторое сходство.

Я попрощался со словоохотливым мастером и пошел домой. Вспомнилось вчерашнее выступление Гитлера.

– Кто будет утверждать, будто бы Германия не выполнила договорных обязательств и не разоружилась?

А вот здесь в цехах крупповского завода были другие свидетельства, свидетельства того, как идет вооружение Германии. Оно началось давно. Почти год назад в третьем мартеновском цехе, когда шла загрузка сталеплавильной печи, я обратил внимание начальника цеха на стальной лист со следами пуль на нем. Было ясно, что это так называемая броневая корочка – образец брони, посылаемой на полигон для испытания бронестойкости стали.

– Что это за сталь? – спросил я тогда начальника цеха.

– Эта сталь используется у нас для изготовления сейфов.

– Но ведь это вот следы от пуль? – задал я новый вопрос.

Начальнику цеха нельзя было не согласиться со мной: слишком уж все было очевидным.

– Да, конечно. Дело в том, что мы испытываем нашу сталь для сейфов также и путем обстрела на полигоне.

– Для чего же?

– А ведь сейф могут пытаться вскрыть путем стрельбы.

На меня были устремлены нагловатые глаза моего собеседника.

Потом мы вместе с одним из практикантов побывали в инструментальном цехе, и он обратил мое внимание на длинные конусные детали.

– А ведь это пулеметные стволы! Что это у вас за изделия изготовляются здесь?

– Инструмент, – последовал лаконичный ответ мастера.

– Какой же это инструмент? Это пулеметный ствол.

– А что я вам сказал? Инструмент – это общее наименование многих изделий, обрабатываемых в нашем цехе, – и мастер отошел к нагревательным печам.