Текст книги "Эвис: Повелитель Ненастья (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

– А когда новостей обо мне стало слишком много, он решил, что пора исправить допущенную ошибку и поручил это сыну? – продолжил ее мысль я.

Советница разозлилась и затрясла меня, как яблоньку:

– Нейл, ты что, не понимаешь⁈ Сегодня мы убили наследника второго человека в Хейзерре! Этой смерти Кауф ар Алвери нам не простит. А войну против целого королевства нам не выиграть…

[1] Юбка, фендер – составные части седла.

Глава 20

Второй день первой десятины первого месяца весны.

Трехмерная схема дворца Гленнов висела у меня перед глазами. С маршрутом движения по тайным коридорам, выделенным синим цветом, и с множеством разнообразных пометок и значков, обозначающих ролики, которые требовалось просмотреть в том или ином месте. Но в последних особой необходимости не было, так как Амси все равно сообщала о каждом нужном повороте, ловушке или сигнальной ниточке. Благодаря постоянным подсказкам и объяснениям искина мы нигде не задерживались и двигались по паутине переходов чуть ли не бегом. Поэтому меньше чем за половину кольца добрались до двери, через которую можно было попасть в покои Гевера седьмого, Гленна.

Несмотря на столь ранний час, король не спал, а развлекался в кровати, раза в полтора шире моей и с одной-единственной женщиной. Вернее, с девочкой, которой, судя по личику и совсем не оформившемуся телу, до достижения возраста согласия было еще очень далеко. В Маллоре такое отношение к подросткам, мягко выражаясь, не приветствовалось, поэтому я взбесился. И эта вспышка эмоций мгновенно привлекла внимание обеих моих спутниц.

– Что случилось? – шепотом спросила Тина.

Я мотнул головой в сторону смотрового глазка. Молча. Так как пытался удержать себя от необдуманных действий.

Советница приникла к отверстию, а уже через пару ударов сердца плеснула в нас такой дикой смесью из ненависти, презрения, сочувствия и чего-то там еще, что у меня сами собой сжались кулаки, а в глазах потемнело.

– Я, конечно, слышала, что его называют Похотливым Старикашкой, но причину старалась не представлять! – злобно прошептала она, на всякий случай заткнув глазок ладонью.

– Я слышал только одно прозвище Гевера – Добродетельный! – пробормотал я, пытаясь хоть как-нибудь отвлечься от эмоций терзаемой девчушки. А когда понял, что это выше моих сил, прислушался к происходящему в помещениях, смежных с королевской спальней, и решительно вдавил в стену два ничем не примечательных каменных «кирпича».

Потайная дверь бесшумно ушла в сторону, Найта, повинуясь моему жесту, приморозила венценосного ублюдка «стужей» и, подбежав к кровати, рывком за волосы сбросила с кровати. А я, скользнув за ней следом, стремительно накинул на девочку петельку воли и добавил своему голосу столько черноты, сколько смог:

– Закрой глаза и представь себе яркий лик Ати. Потом его лучи на подоконнике и смешную маленькую пичужку, которая с благодарностью клюет рассыпанные тобою зернышки и совсем-совсем не боится, когда ты ей улыбаешься. Ты видишь забавный хохолок на ее голове и черные бусинки глаз, перышки на крылышках, слышишь, как она чирикает, и по-своему, по-птичьи, благодарит тебя за вкусный корм, а еще чувствуешь, что ей хочется посмотреть на тебя поближе…

Картинка, сама собой появляющаяся перед моим внутренним взором и выплескивающаяся наружу, была теплой, доброй и дышала спокойствием, поэтому через сотню ударов сердца эмоции девочки начали меняться. Сначала из них пропали обреченность, ужас и боль. Потом появился интерес. А через четверть кольца к нему добавились изумление, неуверенная радость и робкое предвкушение счастья. Описывая поведение пичужки, я не стоял на месте – сначала накрыл девочку одеялом, затем присел рядом с ней, а когда она пододвинулась поближе, ласково пригладил ладонью растрепанные волосы, и продолжил вкладывать в память то, что считал правильным:

– Ты сладко спишь. И слышишь только ее щебет, постукивание крошечного клювика по подоконнику и цокот коготков. А еще радуешься жизни вместе с доверившейся тебе птичкой. Она будет охранять твой сон целый день, а вечером улетит к своим птенцам. Но будет возвращаться к тебе во снах, так как она тебя полюбила и ни за что с тобой не расстанется. А ты, проснувшись, забудешь мой голос и все, что с тобой когда-либо происходило в королевских покоях…

Еще через пару десятков ударов сердца, закончив озвучивать то, что рвалось из души, и почувствовав, что воли уже достаточно, я убрал с девчушки петельку и встал. Потом развернулся к Гленну, заплывшему салом и заросшему рыжим волосом мужчине лет эдак пятидесяти, валяющемуся на полу и мысленно воющему от дикого ужаса, повесил петельку уже на него и попросил Найту убрать «стужу»:

– Встань… Теперь сядь в кресло и не шевелись, пока я тебе не разрешу!

А когда он выполнил приказ, сбросил с плеч рюкзак, вытащил из него коробочку гипномодулятора и два стальных клина, синтезированные по моей просьбе призрачной хозяйкой. Клинья отдал Найте, которая тут же подошла к двери, ведущей в гостиную, и бесшумно задвинула их под обе створки. А коробочку поставил на столик так, чтобы трехмерное изображение, возникающее над ней, оказалось прямо перед лицом короля. После чего объяснил Амси, что еще надо добавить к той программе поведения, которую мы с ней придумали стражей ранее. Призрачная хозяйка не только не отвергла мои новые дополнения, но и предложила пару своих. Я с ними согласился, и искин занялся делом.

Мы с Тиной последовали его примеру – перевернули два кресла и принялись потрошить их обивку. Снизу. А Найта сосредоточилась на «наблюдении» за телохранителями бодрствующей смены.

Первая, относительно короткая часть процесса «промывания мозгов», как его назвала Амси, заняла чуть больше одного кольца. Потом музыка в общем канале стихла, я убрал гипномодулятор обратно в рюкзак, поставил по обе стороны от прямоугольного отверстия в стене по креслу без «начинки» и прямо перед ними раскатал по ковру прозрачную ленту генератора трехмерных иллюзий. Закончив с лентой, воткнул в указанные призрачной хозяйкой места «гвозди» с камерами, датчиками и какими-то излучателями, после чего включил маскировку и невольно вытаращил глаза: оба кресла, мой рюкзак и дыра в стене исчезли. А на их месте возникли кусок ковра с густым ворсом, стена, расписанная фресками, и две неглубокие ниши со статуями, изображающими копьеносцев.

При этом иллюзия казалась живой – ворсинки той части ковра, на которой на самом деле стояли кресла, шевелились на сквозняке, при каждом колыхании пламени мерной свечи по стене начинали гулять тени от балдахина и так далее. Поэтому я предложил Тине усаживаться в одно из кресел, Найте, выдернувшей клинья, разрешил занять второе, затем прикрыл дверь в тайные коридоры, чтобы не дуло, внимательно оглядел комнату в поисках следов нашего пребывания, ничего не нашел и тоже зашел за иллюзорную пелену. А когда женщины дернулись, чтобы уступить мне место, махнул рукой, присел на первый попавшийся подлокотник и негромко озвучил условную фразу-приказ:

– Шаг первый. Начинай!

Король бодренько вскочил, тряся дряблыми телесами, добрался до кровати, шлепнулся на постель рядом с прикроватным столиком и налил себе вина. Потом сделал пару больших глотков и рявкнул на весь дворец:

– Щербатый!!!

Через десяток ударов сердца дверь в гостиную отворилась, и в спальню заглянул дежурный телохранитель:

– Я, ваше величество!

– Отнеси Диилу в свободные гостевые покои, приставь к дверям охрану и передай им, чтобы девочку не будили до самого вечера. Далее, отправь кого-нибудь за Молчуном и Тихоней…

– Насколько я знаю, Кауф ар Алвери сегодня ночует дома, поэ– … – начал, было телохранитель, но был прерван на полуслове:

– Мне плевать, кто и где ночует! Они должны быть здесь как можно быстрее! И обязательно оба!

– Сделаю, ваше величество! – поклонился воин.

– Конечно, сделаешь! – насмешливо фыркнул Гленн, а затем вспомнил, что озвучил не все свои требования: – И последнее: до их прихода меня не беспокоить, что бы у вас там ни происходило!

Когда Щербатый удалился, плотно закрыв за собой дверь, король вернулся в свое кресло и сел. Зато встал я и, выбравшись из-за иллюзорной завесы, снова поставил перед Гевером программатор. А когда устройство заработало, вернулся на место и начал терзать Амси. В смысле, вытряс из нее всю имеющуюся информацию по Торрену, Реймсу и Гельду. Точнее, по реакциям их королей и начальников Посольских приказов на происходящее в Лайвене.

Как оказалось, известие о гибели ар Зейвена и о позорных итогах «беседы» ар Эжьена с одной из моих кобылиц довели короля Торрена до нервного срыва. Сообщение о смерти Торр-ан-Тильского Мясника чуть ли не на пороге собственного родового замка – до бешенства. А новость о том, что я зарубил посла Реймса на поединке, ввергла в уныние. И когда один из сановников ближнего круга предложил ему послать в Лайвен «кого-нибудь порасторопнее, чтобы поставить на место обнаглевшего мальчишку», самодержец угрюмо посмотрел на сановника и предложил отправиться в Лайвен самому, дабы доказать, что он филигранно владеет не только языком, но и клинком. А после того, как «самый расторопный» пожаловался на возраст и больные колени, король предложил ему заткнуться и не разевать пасть просто так.

Да, этот разговор, запись которого я просмотрел с начала и до конца, меня порадовал. Но успокоить не успокоил, ведь я прекрасно понимал, что без поддержания достигнутого эффекта «первый меч Торрена» вскоре придет в себя и придумает способ со мной поквитаться.

Записи из Реймса тоже порадовали. Но по-другому: узнав о том, что Нолдис ар Цайн не только пал от моей руки, но и лишил свой род меча, передававшегося от отца к сыну на протяжении семи с лишним сотен лет, король злорадно усмехнулся. А на требования родственников покойного «сделать что-нибудь с Нейлом ар Эвис» сказал буквально следующее:

– Бой был честным, значит, Повелитель Ненастья получил трофей вполне заслуженно. Поэтому тот, кто жаждет вернуть этот клинок обратно, может отправляться в столицу Маллора и вызывать ар Эвиса на поединок!

– Но ведь арр Нейл убил нашего посла, и, тем самым, нанес оскорбление всему королевству! – выкрикнул кто-то из Цайнов.

Король надменно оглядел крикуна с ног до головы и фыркнул:

– Когда ваш старший брат прислал письмо, в котором убеждал меня в необходимости срочно переманить нового телохранителя Шандора в Реймс, я ответил отказом, ибо прекрасно понимал, что ни один глава Странного рода никогда не нарушит вассальную клятву! Арр Нолдис не принял вполне понятного ответа и написал еще одно письмо, в котором с пеной у рта доказывал, что Повелитель Ненастья еще очень молод, наивен и подвержен чужому влиянию; что упускать представившуюся возможность глупо, и что он берет на себя ответственность за любые последствия!

– Он радел за будущее Реймса, и мечтал…

– Он мечтал о кресле главы Посольского приказа! – заткнув оратора повелительным жестом, поморщился король. – Только для того чтобы его занять, требуется владеть не клинком, а головой…

Что касается Гельда, то в этом королевстве новостям из Лайвена только радовались – король, потерявший в недавней войне с Реймсом почти треть Пограничной стражи и приличный кусок территории, не спешил влезать в новые междоусобицы. Поэтому, выслушивая очередной рассказ о потерях Хейзерра или Реймса, лишь довольно щерился и потирал руки…

…О том, что работа с Похотливым Старикашкой закончена, Амси сообщила через четверть кольца после того, как я просмотрел последнюю запись из Гельда. Я отключился от камеры в собственной спальне – убивал время, а заодно проверял, как там мои супруги – убрал программатор в рюкзак и очередной раз «огляделся» с помощью Дара Найты.

– Чуть поосторожнее, ладно? – почувствовав, что мое внимание охватило не только гостиную и ближайшие комнаты, но и большую часть Королевского крыла, попросила женщина. – Если у Гленна есть Дарующая – а у короля Хейзерра ее не может не быть – то теперь, когда дворец начинает просыпаться, она может нас услышать!

Я пожал плечами:

– Да, Дарующая у него есть. Вон, спит на женской половине. Но того, что она нас услышит, можно не бояться: ее Дар ненамного сильнее, чем был у тебя до первой инициации.

Найта слегка напряглась:

– Ты ее заберешь?

– Зачем? – удивился я. – Я беру в семью не из-за каких-то там способностей…

– А в род? – спросила она, потом почувствовала, что мы с Тиной развеселились, и виновато вздохнула: – Ну да, не подумала. Вернее, представила, что нас может стать три, и заревновала…

– Тс-с-с! Кажется, начинается! – почувствовав приближение к гостиной нескольких сознаний и тут же придавив обеих женщин своей волей, буркнул я. А затем озвучил и вторую фразу-приказ: – Шаг второй. Начинай!

Гевер, до этого момента сидевший в кресле и безучастно пялившийся в стену, выпрямил спину, развернул плечи, гордо приподнял голову и величественно вперил взгляд во входную дверь. Что при отсутствии на нем одежды выглядело даже забавно. А когда услышал стук телохранителя, рявкнул:

– Ну, что там у тебя⁈

– Ваше величество, арры Кауф и Лоам прибыли!

– Пусть заходят! – приказал король. – А ты выйди. И не вмешивайся, что бы тут не происходило.

Щербатый нахмурился:

– Ваше величество, я обязан…

– Ты обязан выполнять мои распоряжения! – разозлился король. А когда мужчина упрямо набычился, заорал на весь дворец: – Выйди вон! Немедленно! И не входи, пока я не позову, понял⁈

Телохранитель почувствовал себя оскорбленным. Но вида не показал – с достоинством приложил к груди правый кулак и вышел. После чего запустил в спальню обоих сановников и плотно закрыл за ними входную дверь.

– Доброе утро, ваше величество! – учтиво поклонившись, поздоровался Лоам ар Оршен, «не заметив», что король не одет. Через миг его примеру последовал и Кауф ар Алвери.

– Для кого доброе, а для кого и не очень! – неприветливо отозвался Похотливый Старикашка и повелительным жестом приказал мужчинам присаживаться. Само собой, в кресла с «начинкой». А когда те опустили седалища на сидения, а руки на подлокотники, недобро усмехнулся:

– Последнее время мне кажется, что вы тратите свое время и мои деньги просто так! Возьмем, к примеру, наши отношения с королевством Маллор. Нерешенных проблем столько, что устанешь перечислять: до сих пор не придуманы и документально не подтверждены те основания, которые бы позволили нам наложить десницу на два спорных куска их приграничной территории. Не решена проблема с их ввозными пошлинами, из-за которых наши купцы ежедневно несут убытки. Не найдена и не подготовлена девушка, которую можно было бы подвести к Зейну в качестве новой фаворитки. Не решена проблема с Нейлом ар Эвис. Не восстановлена сеть осведомителей в королевском дворце и так далее. В общем, мне это надоело. Поэтому я хочу получить объяснения. Только не голословные, как обычно, а вполне конкретные: описание проблемы, имена тех, кто ею занимается и кто несет ответственность за возможный провал, достигнутые успехи, суммы, которые уже потрачены на ее решение и которые еще потребуются…

– Будет сделано, ваше величество! – пообещал Тихоня.

– «Сделано»? – переспросил король, и взбесился: – Я не собираюсь ждать, пока толпа бездельников, на которых вы ежемесячно тратите тысячи золотых из моей казны, подготовят очередные никому не нужные бумажки! Рассказывайте здесь и сейчас, или я посажу на ваши места тех, у кого нет проблем с памятью!

Несмотря на полученный разнос, сановники не спешили раскрывать свои тайны. Поэтому первое время старались то унять гнев короля, то перенаправить его на кого-нибудь еще, то отвлечь верховного сюзерена важными новостями или «забавными слухами». Только у них ничего не получалось – Гевер не собирался успокаиваться, не забывал о теме разговора и не позволял себя отвлечь. Мало того, когда король окончательно взбесился и пообещал, что еще одно упоминание о «забавном слухе», и оба сановника отправятся в пыточные подвалы, мужчины поняли, что Гленн уперся в рогатину[1]. И кольца за четыре рассказали ему большую часть того, что мне хотелось знать.

Увы, в какой-то момент Амси сообщила о том, что ар Койрены вот-вот выедут из дому, и я был вынужден прервать столь содержательную беседу – активировал с помощью комма «начинку» обеих кресел, встал с подлокотника и прошел сквозь иллюзорную пелену:

– Говорят, вы искали тех, в ком пробудилась кровь Ушедших? Что ж, могу вас порадовать: вы меня нашли! И очень здорово удивили. Нет, я удивлен не вашими успехами, а тем, что такое важное дело доверили недоумкам, не способным оценить последствия собственных поступков! Объясню для особо тупых: зачем злить человека, который, по вашим же представлениям, смог получить способности, которым вам так не хватает? Ведь он может обидеться и применить эти самые способности против вас!

– Насколько я понимаю, вы – Нейл ар Эвис? – спросил король, выполняя вложенную в сознание программу.

– Он самый! – кивнул я.

– А чего это они молчат? – спросил самодержец, мотнув головой в сторону сановников.

– Состояние, в котором они пребывают, называется параличом! – объяснил я. Естественно, не Гленну, а ар Оршену и ар Алвери. – Они все видят, все слышат, все чувствуют, просто не могут пошевелиться. Как их парализовало? Да очень просто: под сидениями их кресел установлен Лурдский Шип. Почти такой же, как те, которые по приказу Ассаша ар Ремира закрепили под седлами моего коня и лошадей моих супруг и вассалов.

– Нет, яда на этих иглах нет! – почувствовав ужас в эмоциях Тихони, усмехнулся я. – Но есть приличные зазубрины. Такие, как на гарпунах. Поэтому быстро встать не получится даже в том случае, если паралич вдруг пройдет. Так что вам придется выслушать все то, что я собираюсь сказать. А сказать я планирую многое. Например, хочу напомнить о том, что со дня смерти моего отца очень-очень не люблю отравителей. Сообщить, что со вчерашнего дня возненавидел тех, кто использует Гнев Ати и армейские подавители Ушедших. И сказать, что намерен взять с каждого из вас болью за боль. К сожалению, я ограничен во времени, поэтому дать вам ощутить все то, что стоило бы, не смогу. И ограничусь тем, что позволю лично оценить все прелести пути, по которому вы вынудили пройти двоих моих вассалов…

Когда я достал из кармана перстень с рубином, у начальника Посольского приказа чуть не остановилось сердце. Пришлось успокаивать:

– Знакомый камушек, правда? Так вот, бояться его не надо – сегодня в нем не яд, а противоядие! Когда я вас поцарапаю, вы снова сможете самостоятельно двигаться. Кстати, чуть не забыл – у меня есть еще один перстень. Родовой. Снятый с трупа арра Озмера ар Алвери…

Эмоции арра Кауфа обожгли запредельной ненавистью. И, тем самым, доставили несказанное удовольствие. А когда он увидел мою счастливую улыбку и неимоверным усилием воли вернул себе способность соображать, я накинул на него угольно-черную петельку начал вколачивать в сознание свою волю:

– Единственное желание, которое у тебя есть – это желание убивать! Ты не чувствуешь ни страха, ни сомнений, ни боли. Как только ты ощутишь прикосновение к затылку, так сразу же выхватишь родовой кинжал, бросишься вперед и будешь бить того, кого нащупаешь, пока хватит сил…

Когда это же самое услышал и Лоам ар Оршен, я повернулся к иллюзорной пелене:

– Найта, дорогая, ты бы не могла мне немножечко помочь?

– Для тебя все, что угодно, дорогой! – чарующим голоском отозвалась Дарующая и, «возникнув из воздуха», подошла поближе. – Что я должна сделать?

– Я хочу, чтобы они ослепли и оглохли!

Ее эмоции тут же полыхнули пониманием и мстительным удовлетворением. А голос и эмоции задрожали от злого предвкушения:

– Так же, как Фиддин и Дитт? О-о-о, это я сделаю с невероятным удовольствием…

…Из дворца Гевера седьмого, Гленна, мы ушли, забрав с собой все снаряжение, включая Лурдские Шипы, и оставив в королевской спальне лишь самого самодержца, два страшно изуродованных трупа и крошечную камеру. Сначала прыгнули на остров, где ополоснулись, высушили волосы и переоделись, а затем отправились домой.

Троица моих супруг, ожидавшая нашего появления в спальне, полыхнула дикой смесью из облегчения, радости, любви и легкой обиды сразу же, как мы переместились в тайник. Но навстречу не рванула – так и сидела на краю кровати до тех пор, пока мы не поднялись на второй этаж и не добрались до гостиной. Зато стоило нам переступить через порог, как три стремительные тени сорвались со своих мест и по-очереди влипли в мое тело. Молча. Потом нас обняли Найта с Тиной, а я, не задумываясь, развесил свои петельки и собрал всех в одно общее сознание.

Сколько времени мы так простояли, не скажу – я растворился в душах своих женщин целиком и полностью, и чувствовал, как все то, что тяжелым гнетом давило на сердце с момента гибели Кэйлора, постепенно делится на шестерых и дарит хоть какое-то отдохновение. Увы, из этого состояния меня выбила Вэйлька, почувствовавшая приближение ар Койренов – легонечко «толкнула» своим Даром и «подсветила» сознания не одного, не двух, а сразу десяти человек!

Быстрее всех с удивлением справилась Майра:

– Во что облачаться?

– В парадно-боевые наряды! – приказал я. А через миг, поймав вопросительный взгляд мелкой, добавил: – Да, и тебе тоже!

Супруги мгновенно сорвались с места и рванули собираться. А мы с Найтой и Тиной вышли в гостиную, дождались, пока Оден отворит ворота, а Селия поднимется к нам, чтобы сообщить о прибытии гостей, и спустились во двор.

– Здравствуй, Нейл! – поздоровался Магнус, ожидавший моего появления перед крыльцом. И тут же мотнул головой в сторону короткого строя из пяти воинов в его родовых цветах: – Эти парни в твоем распоряжении. Старший – десятник Пеллар.

– Спасибо! – кивнул я, поздоровался с воинами и подозвал к себе единственного оставшегося на ногах вассала: – Десятник Сангор ар Эвис. Переходите в его подчинение.

В это время от близняшек полыхнуло нетерпением и злостью, и они, выскользнув из-за спины брата, требовательно уставились мне в глаза:

– Как Фиддин и Дитт⁈

– Пока еще без сознания! – ответил я, «одним глазом» рассматривая показанную искином картинку. – Но особых причин для беспокойства нет: да, ран много и крови они потеряли прилично. Но выживут. И даже возьмут в руки мечи. Эдак месяца через полтора…

– Это без учета наноботов и тех «тайных лечебных мазей рода Эвис», которыми обрабатываются раны! – сварливо пробурчала Амси. – А с их воздействием твои парни начнут разрабатывать мышцы меньше, чем через три десятины.

– Мы будем за ними ухаживать! – поставила меня в известность Хильда. – Днем и ночью!

– По-очереди… – поддержала сестру Хельга. – Может кто-нибудь нас к ним проводить?

– Выдели им какие-нибудь покои, пожалуйста! – попросил Магнус. А когда Тина увела близняшек и их горничную к раненым, тяжело вздохнул: – Родовое упрямство, поглоти меня Бездна: не пообещай я им, что уговорю тебя дать им переселиться к своим избранникам, сбежали бы из дому еще ночью, не побоявшись, что тем самым оборвут нить!

– Их решение достойно уважения! – сказал я, а потом грустно пошутил: – А говорят, что в Маллоре всего один Странный род…

– Разве это странности? – махнул рукой ар Койрен, а потом посерьезнел: – Ладно, с ними разобрались, давай к делу. Какие у тебя планы?

– Собираюсь прокатиться по городу. Со всей семьей. А потом навестить хейзеррское посольство! – ответил я. – Так что ждали только тебя.

– И меня! – с вызовом посмотрев мне в глаза, сообщила Ирлана. – Я еду с вами…

…Поездка по Лайвену получилась долгой и муторной, ибо пришлось объехать почти весь Верхний город со всеми его ямами, грязевыми озерами и заторами. Зато к полудню, когда мы, наконец, добрались до знакомого особняка, его забор оказался окружен сотней воинов из Ночного приказа, а перед главными воротами собралось человек семьдесят благородных – главы двенадцати сильнейших Старших родов Маллора, их жены, наследники и самые приближенные вассалы. Там же нашлись и обе телеги, заботливо накрытые парусиной.

Вопросительно посмотрев на Одена, обнаружившегося рядом с одной из них, и дождавшись его подтверждающего кивка, я неторопливо проехал сквозь расступающуюся толпу и остановил Уголька в нескольких шагах от калитки. Затем повернулся к собравшейся толпе и добавил в голос чуточку черноты:

– Вчера вечером посольство Хейзерра объявило моему роду войну на уничтожение. Я, Нейл ар Эвис по прозвищу Повелитель Ненастья, вассал короля Зейна второго, Шандора, и глава рода Эвис, принимаю их вызов!

Церемониальное оружие – древнее боевое копье с листовидным наконечником, поданное Сангором – сорвалось с руки и с силой вонзилось в правую створку ворот.

– Все, что находится за этим забором, считается территорией королевства Хейзерр! – рявкнул рыжеволосый крепыш, тут же возникший перед калиткой.

– Вокруг этого забора – территория королевства Маллор! – насмешливо напомнил я после того, как спешился. – Однако это не помешало вам убивать моих вассалов и слуг. Все, время разговоров закончилось. Пришло время клинков!

Воин оказался не робкого десятка – когда наша шестерка одновременно шагнула вперед, он выхватил меч, перебросил со спины на левую руку пехотный щит и… умер. А я, переступив через тело, бьющееся в агонии, открыл калитку, вошел во двор и двинулся по направлению к парадному крыльцу.

Шел неторопливо, не отрываясь от «боевой пятерки», и слушал эмоции тех, кто засел в особняке и готовился к обороне. А еще разглядывал мужчин, вооруженных арбалетами, через камеры в дронах Амси и шепотом раздавал указания своим женщинам.

Шагов за пятьдесят до крыльца наша шестерка разделилась на три боевые двойки. Я и Майра, пристроившаяся к моему левому плечу, продолжили идти вперед. Вэйль с Алькой приняли чуть-чуть вправо. А Найта с Тиной – влево. От выпущенных в нас арбалетных болтов ушли в сторону, так как заранее знали, в кого и сколько хейзеррцев целится, а также видели движения рук стрелявших. Когда защитники посольства начали спешно перезаряжать оружие, сорвались с места, подбежали к зданию и вломились в него через те окна, за которыми нас точно никто не ждал.

Следующие шесть-семь колец в посольстве бушевало Ненастье: каждая из трех двоек последовательно, но очень неторопливо двигалась от хейзеррца к хейзеррцу – благо при наличии двух пробужденных Даров мы точно знали, кто и где прячется – примораживала их волей или «стужей», и убивала. Причем крайне жестоко, намеренно заливая комнаты, в которых происходили стычки, кровью по самые потолки, заваливая их обрубками тел и оставляя после себя четыре четких росчерка[2] и два «намека» на них. А когда в особняке осталась в живых только та паучиха, которую арр Ассаш собирался ко мне подвести, двойки Дарующих пробежались и по подсобным строениям. Закончив с теми, кто пытался спрятаться от возмездия в сене, в подполе кухни и под пустым баком в бане, вернулись в дом, вместе со мной вышли на крыльцо. И… вызвали слитный вздох ужаса у некоторых мужчин и у всех благородных дам, которые решились зайти на территорию вслед за своими мужьями, отцами и братьями.

Ну да, выглядели мы своеобразно. Я – в идеально чистой одежде, спокойный, как океан в штиль, и волокущий за собой красавицу хейзеррку за роскошные рыжие волосы. И пять ар Эвис в костюмах торренских наемниц, поглядывающие вокруг с безумным ледяным весельем во взглядах, забрызганные кровью с ног до головы и с парящими на морозе клинками в руках.

Выдержав небольшую паузу, дабы собравшиеся во дворе как следует разглядели картину, придуманную призрачной хозяйкой, я швырнул паучиху себе под ноги и рявкнул на весь Верхний город:

– Сангор⁈

– Я, арр! – тут же отозвался воин.

– Начинайте!

Не прошло и десяти ударов сердца, как звякнул отодвигаемый запор, заскрипели петли на створках тяжеленных ворот, и на территорию посольства въехали обе телеги. С облучка первой спрыгнули Оден с Рогером, вытащили из-под парусины связку кольев и молот, и начали вбивать отточенные деревяшки в мерзлую землю. Чуть погодя их примеру последовали и двое дюжих мужиков в ливреях Шеллов, сопровождавшие вторую телегу.

Молотами стучали в полной тишине, изредка прерываемой всхлипываниями хейзеррки. Когда закончили, неторопливо насадили на каждый кол по наконечнику копья, затем вернулись к телегам, отдернули в сторону ткань, прикрывавшую страшный груз, и сбросили на землю тяжеленную колоду. Затем положили на нее первое тело, и мой десятник, к этому моменту взявший в руку мясницкий топор, деловито перерубил отточенным лезвием шею первого трупа…

– Голову арра Ассаша – на копье, торчащее у самых ворот! – приказал я, когда Оден с Рогером отбросили в сторону последнее обезглавленное тело и повернулись ко мне. – Рядом с ним – голову Озмера ар Алвери. А дальше на ваш выбор…

Пока мужчины занимались порученным делом, желающих увидеть происходящее в посольстве становилось все больше и больше, и к моменту, когда голова последнего сотрудника посольства заняла свое место, во дворе хейзеррского владения собралось человек двести.

– Все, арр, закончили! – доложил Оден, и я, рывком поставив паучиху на ноги, заставил ее повернуться к новому ограждению аллеи:

– Смотрите внимательно, аресса: перед вами то, что осталось от посла королевства Хейзерр в Маллоре, заместителя главы вашего Ночного двора, двух полных боевых звезд и кого-то там еще. Все остальные, которых я счел виновными в гибели моих вассалов и слуг – внутри посольства и вокруг него. Запомнили?

– Да… – еле слышно выдохнула женщина, пребывающая в диком ужасе.

– Пожалуйста, опишите эту картину вашему верховному сюзерену и его советникам, причем как можно подробнее, ладно?

Эмоции хейзеррки полыхнули безумной надеждой:

– Опишу!!!

– И еще одно напоминание. Лично для вас: я очень не люблю паучих. Увижу вас в Маллоре еще раз – зарублю.

– Я поняла, арр! – еле слышно прошептала она и вжала голову в плечи. Видимо, чтобы я случайно передумал ее отпускать.

Менять решение я не собирался, поэтому еще раз оглядел два ряда кольев, и жестом приказал Сангору принести копье. А когда воин сходил к воротам, вернулся с церемониальным оружием и протянул его мне, я вскинул древко над головой и рявкнул:

– Воздаяние свершилось. Я удовлетворен!

После чего посмотрел на паучиху и нехорошо улыбнулся:

– Но если твои соотечественники сочтут, что война не закончена, с удовольствием приеду к вам в Глевин и продолжу ее там!

После этих слов со стороны зрителей раздался восторженный гул, а отдельные личности двинулись в нашу сторону. Первым, как и ожидалось, до меня добрался подчиненный Лайвенского Пса, которому ар Дирг поручил командовать всеми теми, кого отправил оцепить посольство.