Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Вязиницына наклонилась за пробой почвы. Маргарет наклонилась вместе с ней, ловя каждый ее взгляд и движение, словно она не одна из старших Деревни, а прилежная школьница-практикантка. Поднимаясь, Малиника чуть не задела ее плечом. «Да что за ерунда!»
Хотя, кажется, она знает, где искать ответ!
– Олифер, в то утро, когда мы встретились в первый раз, возле базы нашей экспедиции, мне показалось, что ты как будто меня узнал.
Стоявшая почти вплотную к ней Маргарет вздрогнула от неожиданности и отступила. Старик же лишь довольно улыбнулся, словно давно ждал этого вопроса.
– Да, все верно. Ты удивительно похожа на одну женщину, которая очень много сделала для Вудвейла. Это… – по лицу Олифера пробежала тень, – долгий разговор.
Малиника кивнула, показывая, что готова слушать. Старик странно подвигал губами, словно подбирая слова. Говорить об истории Ковчега с кем-то, кто не родился на этой планете, ему приходилось впервые за сотню лет.
– Ее звали доктор Агата Беринг, она была главным генетиком Ковчега. Без нее ничего бы тут не было: ни лесов, ни огородов, ни нас.
Олифер грустно и тепло улыбнулся. Видно, что Агата для него – больше чем «главный генетик» и воспоминания о ней – очень личные.
– Когда Ковчег вышел из варпа, ДМЗ начал вести себя немного необычно. Мы не придали этому большого значения, с энтузиазмом бросившись осваивать новый мир. Только Агата насторожилась, обнаружив однотипные генетические повреждения в нашей терраформационной коллекции. Причем повреждения эти, даже будучи исправленными, возвращались вновь и вновь. Агата нашла способ особым образом модифицировать генетические матрицы, чтобы реплицируемые организмы как-то могли с этими дефектами жить. Тогда она, кстати, еще не возглавляла команду… Мда. Тем временем проблемы с энергоустановкой усугубились. Нам пришлось вывести корабль высоко над плоскостью эклиптики, чтобы обуздать ДМЗ. Мы тогда думали, что дело в звездной системе, а не в звездолете… – Взгляд Олифера затуманился. Похоже, в деталях столь давние события он вспоминал редко. – Двигатель, как нам тогда казалось, удалось стабилизировать, а когда мы вернулись, первый слой терраформации уже захватил весь Вудвейл, словно родной! Всего за пару лет! Странно, конечно, что так быстро… Все обрадовались, но не тут-то было. То, что повредило гены коллекции, стало влиять и на людей. Агата справилась и с этой задачей, с помощью лечебных вирусов исправляя поломки в ДНК, снова и снова, пока мы не поняли, что причина в ДМЗ Ковчега. Но было поздно. Увести корабль с орбиты Вудвейла мы уже не могли. Единственная возможность выжить, которую мы нашли, – это уронить Ковчег как можно глубже в гравитационную яму планеты. Это означало отказаться от источника энергии для всей нашей высокотехнологичной инфраструктуры и от эфемерной возможности связи с остальной цивилизацией. – Олифер задумчиво пожевал губы. – К тому же наши физики говорили, что ДМЗ будет медленно пробиваться сквозь кору и мантию планеты к ее центру, а когда достигнет ядра – уничтожит этот мир. Агата же хотела найти способ, чтобы люди могли не просто жить на Вудвейле, не боясь тех опасных мутаций, а однажды проникнуть к Ковчегу и нейтрализовать его. – Олифер посмотрел вниз. Неловко переступил с ноги на ногу. – Так она, кстати, сделала меня вот таким «бессмертным».
Старик горько усмехнулся, и Малиника вдруг поняла, что он, возможно, никогда и ни с кем не обсуждал эту тему. «Каково это – быть бессмертным? Сотню лет жить среди сменяющихся поколений людей, думая, как решить проблему, которую окружающие не могут даже понять?» Любопытство, острое, дразнящее, искоркой вспыхнуло где-то под ребрами, волной пробежало по нервам и взорвалось в голове фейерверком вопросов, но Вязиницына с сожалением выбрала из них самый насущный, вынужденно прерывая этот простой, но такой захватывающий рассказ:
– В чем же причина такого пристального внимания ко мне? Лишь во внешнем сходстве с доктором Беринг?
Олифер нахмурился, открыл было рот, но Маргарет его опередила:
– Люди верят тебе, как ей, – произнесла она торжественно и серьезно.
Волоски на спине Малиники встали дыбом. «Плохо!» В голове Маргарет, похоже, эти слова звучали логичным продолжением истории Олифера, но все было как раз наоборот. Вязиницына подозревала что-то подобное, и услышать это вот так открыто было чертовски неприятно. Словно жители Деревни против ее воли взяли с нее обещание, которое она не в силах исполнить. Воплощение местной святой, прилетевшее на оранжевой стальной птице в час тяжелых испытаний. «Только в сказках здорово быть вот такой “принцессой”!»
Лицо Маргарет, строгое, даже суровое, от высказанных ею наконец чувств враз разгладилось и помолодело, словно она сбросила с себя тяжеленную ношу. Ее темные глаза смотрели на Вязиницыну с надеждой, такой искренней и наивной, что у Малиники перехватило дыхание. Смотрел ли кто-то так же на эту Агату? «Черта с два!» На нее смотрели с сомнениями, даже с подозрением, каждое предлагаемое решение ей наверняка приходилось подтверждать данными, спорить, пробовать, доказывать. Это давало ей право на риск и на ошибку. Никто не ожидал от нее совершенства, и именно поэтому крохотными шажками, наощупь, плутая в тумане неопределенности и безнадеги, Агата Беринг смогла к этому совершенству прийти. «Потому что совершенство – дитя компромиссов, а не ослепляющей надежды». Эфемерной надежды. Лекарство от хилмидского гриппа искали не то что гении – целые научные институты, – но единственное, что реально работало, – это своевременная профилактика. «У нас нет лекарства. У нас нет вакцины. У нас нет даже мощи Ковчега и автоклавов, способных генномодифицировать людей. У нас всего двадцать криокапсул, и мы опоздали с карантином, а ты смотришь на меня так, словно я – ангел, спустившийся с неба, чтобы спасти всех твоих соплеменников от конца света».
Малиника молчала, пытаясь совладать с собой и подобрать слова, но Маргарет сочла эту паузу в диалоге хорошим знаком и продолжила:
– Мы верим тебе, как наши предки верили Агате Беринг. И всем нам, людям Деревни, хотелось бы, чтобы ты не покидала нас на ночь. Для моей семьи будет честью принять тебя как гостью.
– Заболевшим помогают врачи и медицинское оборудование, а не мое присутствие.
Малиника старалась говорить вежливо, но в голосе сам собой зазвенел металл. На намерения Маргарет это никак не повлияло:
– Агата тоже не была врачом, но смогла защитить нас всех от гибельного влияния Ковчега!.. – В глазах женщины появился странный, нездоровый блеск, а на щеках проступили красные пятна.
Взгляд Малиники метнулся к датчику на запястье члена Совета Старших, но его скрывал длинный рукав.
– Она права, Маргарет. От ее присутствия мы здоровее не станем. – Олифер выдвинулся вперед, чтобы встать между женщинами, но напряженный разговор прервало жужжание планшета.
Ал-Каласади: Срочно проверь детей.
* * *
Деревня, 2550-07-23 13:26 по местному времени
– Опять только страусы, – раздосадованно буркнул Перси, разворачивая катер.
Несмотря на улучшенные модели, компьютер все равно ошибался. Вдобавок некоторые люди ушли с ездовыми и вьючными лепостричами, так что проверить требовалось еще несколько сотен объектов. Чтобы ускорить процесс, помимо распознающих моделей Джамиль запустил поиск аномалий. Одна из них как раз перед ним на экране: слишком горячее и для страуса, и для человека существо подходит к группе идущих через лес маленьких людей, контактирует с одним из них и возвращается в чащу. «И исчезает в ней».
– Давай по вот этим координатам, – скинул цифры пилоту.
– Принял, – подтвердил тот и снова поменял курс. Спрашивать, почему нужно лететь по координатам пустого места, Перси не стал. Угрюмая сосредоточенность Джамиля, такая нелепая в обычной жизни, была удивительно органичной в сложившейся ситуации, и ему хотелось довериться.
Катер завис над скальным выступом, из которого росло большое корявое дерево, обмотанное гирляндой лианы с большими желтыми цветами. «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Пейзаж напомнил Перси иллюстрации к старым сказкам.
– Здесь негде сесть. – Компьютер показывал, что в окрестностях «дуба» нет ни людей, ни лепостричей, но пилот на всякий случай перелистал изображения с камер. – Дроны ничего интересного не видят.
– Я на тросе спущусь.
– Эй, у нас же нет десантного оборудования!
Джамиль не слушал, он закреплял трос вокруг одного из сидений. Завязал сложный узел. Подергал, проверяя надежность. Натянул на плечи рукава скафандра, застегнулся, надел шлем. Все – быстро и уверенно, словно он был рожден только для этого. Мартин восхищенно, во все глаза смотрел на эти приготовления.
Трек подозрительного объекта заканчивался прямо под огромным деревом. Толстые ветви, покрытые густыми пучками более тонких побегов. Серая кора. Странные, абсолютно круглые листья. Катер спустился как можно ниже, но до земли оставалось еще метров пятнадцать.
Вейвер спрыгнул на одну из ветвей. Присел. Внимательно посмотрел вниз. Ничего, кроме мельтешащих зеленых кругляшей. Дроны тем временем нисходящими спиралями покружили вокруг. Примитивные машинки с упрощенными сенсорами не обнаруживали объекты, на которые были настроены, а подлететь ближе из-за густой листвы не могли.
При таком плотном пологе спутник просто мог потерять объект слежения. Джамиль стиснул зубы. Он все равно проверит.
Выбрал следующую ветку, внизу и слева. Прыгнул. И еще. И еще.
Под деревом было темно. Почву покрывал толстый слой таких же кружков, только бурых. Опад оказался удивительно неплотным: ноги провалились в него почти до колен. Из-под ног вейвера с громким стрекотом вспорхнули большие зеленые кузнечики, у всех – по светящейся точке на конце каждого крыла.
Джамиль огляделся и заметил между огромных, ему по пояс, извивов корней полузаваленную листьями нору. Наклонился и стал обеими руками выгребать оттуда шуршащие кожистые кругляши. В норе что-то лежало. Дополненная реальность обрисовывала контуры, но Джамиль все равно включил фонарь.
Мальчик. Растрепанные кудряшки. Курносый нос. Круглые, что те листья, уши. Свернулся в клубочек. Умильно подложил руку под чумазую щеку. Кузнечик, сидевший на его другой щеке, яркого света не испугался, лишь задумчиво повел усами. Джамиль вынул из кармана стандартный датчик состояния и наклеил мальчику на лоб.
Открыл планшет. Набрал два предложения.
Датчик так и остался серым.
* * *
Деревня, 2550-07-23 14:21 по местному времени
Ал-Каласади: У меня здесь контактировавший с ними труп.
Малинике показалось, что она хлебнула жидкого азота и теперь все внутри у нее замерзает в мертвый, крохкий лед. «Говорите, что верите мне, да?»
– Необходимо срочно проверить всех вернувшихся вчера детей на предмет заражения.
– Но они же ни с кем из нас не общались! Лучше пусть спокойно побудут пока в Верином доме…
Голос Маргарет к концу фразы сошел на нет. Женщина пошатнулась. В ее глазах явственно читалось: «Что я несу?» Она медленно поднесла левое запястье к лицу. Удивленно уставилась на покрасневший индикатор, а затем стала плавно оседать на землю.
Малиника тут же шагнула к Маргарет, подхватила, помогла опуститься на землю. Женщина была вялой и очень тяжелой.
– Помоги мне, – Вязиницына бросила эту фразу Олиферу так легко, словно они были в одной команде.
– Нет.
Малиника в замешательстве обернулась.
О’Донохью стоял метрах в трех, лицо его вмиг посерело, а зрачки в почти белых глазах расширились, сделав их непривычно темными.
– Я… Я сейчас позову кого-нибудь, – сказал старик и быстрым шагом направился к дому.
Малиника уложила Маргарет в безопасную позу, прижала клипсу и вызвала полевой госпиталь.
* * *
Наземная база, 2550-07-23 12:31
Кевин защелкнул в паз последнюю лопасть дрона и с удовлетворением нажал на планшете кнопку автотестирования. Похожая на огромную стрекозу машинка мигнула диодами и, словно крыльями, зашевелила четырьмя сложными крыльями.
Все роботизированные линии сборки заняты на производстве реаниматоров, и выходило быстрей сварганить рой дронов вручную, чем городить еще один сборочный агрегат. Неожиданно такой подход поддержали психологи: три-четыре часа совместного физического труда в день поднимали дух и давали больше возможностей для социализации. Кевин же просто любил что-нибудь мастерить.
– Твоя очередь. – Пришедший с обеда Седзима сел перед Кевином и придвинул к себе пустой еще шар корпуса очередного летуна.
– Да, – Кевин помедлил еще секунду. Встал. – Да.
Появление в цехе его заместителя, Тадао Седзимы, означало, что для главного архитектора колонии сбор конструктора на сегодня закончился и пора возвращаться к административным функциям, ставшим после объявления эпидемии гнетуще рутинными. Большая часть производства была сосредоточена на медицинской аппаратуре и субстанционном обеспечении. Эти процессы были вылизаны до платоновской идеальности сотни лет назад, и все, что оставалось инженерам, – лишь добывать материалы и быстро переключать линии в зависимости от поступавших от медиков запросов. Кевин цыкнул. Обеспечить вовремя их все никак не получалось. «Зато пообедаю с Зухрой!»
Он подошел к столу, за которым работала девушка. Та тоже закончила собирать свой дрон и грустно смотрела, как он помигивал диодами, настраиваясь на первый полет. Зухра тяжело вздохнула.
– Знаешь, это мог быть робот-уборщик. Или прокладчик коммуникаций. Или даже компьютерный модуль сборочного агрегата. Но это дрон.
– Нам все равно требовался рой. – Кевин тоже наблюдал, как аппарат сворачивал свои крылья в сложные четырехлепестковые цветы, проверяя механику. Отчего-то встретиться с любимой взглядом было страшно. – Месяцем раньше, месяцем позже.
– Но они же не для разведки планеты! – прошипела девушка, гневно тряхнув головой. Вскочила со своего места и, едва не коснувшись своим носом носа Кевина, яростно зашептала: – Что толку искать зараженных по всему лесу? Мы все равно их не спасем! – А потом, одними губами: – У этих дикарей не будет шансов, даже если они каким-то образом выживут!
Кевин сглотнул. Маленькая, веселая Зухра с огромными глазами, как у олененка, и теплейшей улыбкой… Эти глаза и эти губы говорили страшное.
– Может, изменить программу? Пусть дроны никого не находят.
Кевин ощутил, как его щеки и уши запылали. Бешеный пульс, стучавший в висках, больше подошел бы перфоратору. Наверняка окружавшие пару товарищи думали, что Зухра шепчет ему что-то романтичное. Еще на Хилмиде, где-то месяца за три до вылета, вся команда прошла комплексный тренинг по безопасности, на котором разбирались несколько ситуаций, гипотетических и реально случавшихся в прошлом. То, что говорила Зухра, было до жути похоже на некоторые из них. «Я должен сообщить об этом Моррису».
Кевин закусил губу. Их на планете слишком мало. У любого хватит возможностей на роковую ошибку.
Бережно взял ее лицо в свои ладони, нежно провел пальцами по щекам. Наконец нашел в себе силы посмотреть Зухре прямо в глаза. А потом схватил за руку, потянул за собой, быстрым шагом выходя из производственного ангара.
На улице он направился не к столовой и даже не к кабинету психологов, зазывно поблескивавшему красивым кристаллом посреди клумбы перед входом. Пройдя мимо жилых корпусов, он направился на третью террасу, к инфекционному госпиталю. Зухра сначала не сопротивлялась, но метров за пятьдесят до цели вдруг резко остановилась. Руку Кевина она не выпустила, лишь крепче сжала. Он тоже остановился. Обернулся.
– Зачем? – Зухра смотрела исподлобья. – Ну лежат они там в реаниматорах. Ну умирают. Мне что с того?
– Я хочу показать тебе не заболевших хилмидским гриппом, а кое-что другое. – Кевин нахмурился. – Кое-кого.
Отпустил ее руку, положил свои ей на плечи.
– Пожалуйста, идем со мной.
– Не хочу! Их не так уж и много! Будь они настоящими людьми… Будь среди них люди, беды бы, – она всхлипнула, – беды бы не случилось! Нашелся бы кто-нибудь, кто бы заступился, защитил!
Кевин обнял Зухру, медленно и очень аккуратно, словно она была хрустальной. Объяснять, что этот «кто-нибудь» очень даже нашелся, он не собирался. Вместо этого он запустил пальцы в каштановые кудряшки на ее затылке. Мягкие. Теплые от солнца. Такие родные. «А ведь еще недавно я с завистью смотрел, как ты танцуешь с Ямакавой. Сгорал от ревности. Ненавидел его…» Кевин бережно поцеловал Зухру в макушку. Ночь после эвакуации они провели, сидя в кают-компании и глядя на быстро удалявшийся голубовато-зеленый месяц Вудвейла. «Словно азурито-малахитовый шарик». В ту ночь Зухра рассказала ему, что он давно ей нравится и что еще на Хилмиде она решила открыться ему в день высадки на новую планету. Их планету. Информация о ненайденном ядре Ковчега разрушила и этот план: девушка не вошла в сокращенную команду строителей наземной базы. Она рассказала, как сильно за него боялась, как из-за тревоги чуть не напортачила с присоединением одного из блоков, как ее потом отстранили от работы и как Ямакава вместо очередного сеанса бессмысленной танцетерапии накормил ее огромным уродливым десертом и полночи рассказывал о том, что происходит на планете. Рассказывал о Кевине, о том, кто считал его, Вернона Ямакаву, своим главным соперником. Рассказывал, чтобы ее успокоить.
Кевин сглотнул. «Я тоже боюсь за него, родная».
– Мы идем не в сам инфекционный блок. Я хочу показать тебе кое-что другое. Кое-кого другого.
Зухра удивленно моргнула влажными от слез глазами.
– Другого? Не больных дикарей?
– Да. Пойдем!
Кевину нравились округлые белые блоки, которые использовались для временных помещений. Стены пропускали часть солнечного света, и из-за этого внутри создавалось ощущение просторного шатра. Инфекционный госпиталь состоял из входного тамбура, где располагался терминал дежурного врача и стеллажи с расходными материалами, и собственно «красной зоны», в которой находились зараженные пациенты. Помещения разделяла прозрачная перегородка и шлюзовая камера.
Врач в комбинезоне биологической защиты, совершавший очередной обход, лишь мельком глянул на гостей поверх респиратора и приветственно кивнул. Мало ли, зачем заглянул главный архитектор колонии. Все знали, что он любил своими глазами наблюдать за тем, как работает спроектированная им база. Кевин кивнул в ответ и направился к нише в противоположном от терминала углу комнаты, к самому приоритетному оборудованию на всей планете.
– Ой! – Зухра зажала рот руками.
В медицинской кювете, надежно защищенный от бед окружающего мира, лежал младенец.
– Какой хорошенький! – прошептала девушка.
– Хорошенькая. – Кевин непроизвольно улыбнулся, но тут же посерьезнел. – Насколько я знаю, оба ее родителя тоже здесь.
Он подошел к Зухре со спины, обнял за талию. Прижался щекой к ее волосам. «Пожалуйста, не обвиняй их».
Зухра вдруг резко развернулась в его объятиях, на секунду замерла, а потом положила ладони ему на грудь.
– Спасибо.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-23 20:51 по местному времени
К вечеру клан Дерека вышел к лагерю, небольшому шалашу из бурелома под каменным уступом и обложенному валунами костровищу. Все привычно начали обустраивать ночлег. Даже Элль, всего два месяца назад вошедшая в семью как жена одного из сыновей Дерека, схватила котелок и направилась в сторону ручья.
В Деревне все привыкли к труду: маленькое сообщество не могло позволить себе нахлебников, и каждого с раннего детства привлекали к посильной работе, делая ее неотъемлемой частью жизни, но вот в длинные, многодневные походы ходил не каждый. Стойкость Элль приятно удивила главу клана.
Сам Дерек занялся животными. Распряг, отправил пастись на длинной привязи. При этом он нет-нет да посматривал наверх. Летающие машины вызывали у него опасения.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-23 20:55 по местному времени
Элль быстро, чуть прихрамывая, шла по лесу. От долгой езды на лепостриче у нее ныла спина, и глухая боль отдавалась теперь в ногу. Она очень надеялась, что в этом году удастся убедить Николу не ходить на дальние летники с кланом, а остаться в Деревне, но Дерек приказал выдвигаться раньше обычного, и как-то особенно сурово, так что Элль не посмела возражать. Люди в этой семье отличались от остальных в Деревне. Они были более замкнутыми, и многие считали их высокомерными, но Элль это и нравилось. И теперь она готова была стараться изо всех сил и стойко переносить все тяготы пути, чтобы заслужить их одобрение.
Быстро темнело. К тому времени, как она нашла ручей, свет почти полностью пропал. В сумерках она подставила котелок под тонкую струю, стекавшую с небольшого уступа в черное зеркальце бочага. Никола объяснял ей, что набирать надо проточную воду. Лес наполнился зловещими шорохами ночных тварей. Элль поежилась. Она была не из пугливых, но раньше ночевать в лесу ей не приходилось.
Вдруг что-то беззвучно опустилось ей на плечо. Девушка оторопело замерла, чувствуя, как каждый волосок на теле встал дыбом. Что-то мягко коснулось щеки, а потом в кожу уперлись маленькие жесткие крючочки. Онемев от ужаса, Элль судорожно взмахнула руками, чуть не соскользнув в омут и лишь кончиками пальцев задев толстое и мягкое тельце: огромная, каждое крыло – в две ладони, серая ночная бабочка тяжело вспорхнула с ее плеча. Еще штук шесть или семь таких же серебряными лоскутами взлетели с другой стороны ручья. Вместе с ними в воздух поднялся легкий, но неприятный сладковатый запах. Испуганная девушка не обратила на него внимания.
«Больше от семьи ночью ни на шаг!»
Заглянула в чуть не упущенный котелок. Воды – едва ли на треть. Сердце в груди колотилось как бешеное, так еще и резкое движение усилило боль в спине. Девушка стиснула зубы, зачерпнула воду из бочага и поспешила назад.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-23 21:17 по местному времени
– Что так долго? – буркнула сестра Дерека, когда Элль наконец выбралась из чащи к теплому желтому уюту лагеря.
– Сейчас воды в ручье мало, пока наберется, – заступился за жену Никола.
Щеки девушки стали горячими, словно их лизнул жар костра, на который тут же пристроили принесенную ею воду, но в неровном свете этого, похоже, никто не заметил. «Здорово, что Никола меня защищает! Любит!»
