Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
«Это ничего не меняет».
* * *
Наземная база, 2550-07-26 05:01
Кевин, как обычно, пришел на завтрак раньше всех и устроился в углу столовой, хотя теперь, когда многие работали в Деревне и из-за разницы во времени вставали очень рано, это стало непросто. Народу пока собралось немного: три смены в день помогали распределить нагрузку на инфраструктуру, а сегодня тридцать человек вообще дежурили в Деревне. Кевину очень хотелось там побывать. Привезенные оттуда материалы выглядели невероятно вдохновляюще: архитектура, ставшая летописью непростой истории поселения, от простых утилитарных форм из высокотехнологичных сэндвич-панелей в самом начале, через необычные конструкции из подручных материалов и не предназначенных для строительства кусков какого-то оборудования к сложным и красивым деталям вроде деревянной резьбы или вставленной в проем окна пластины полупрозрачной слюды. Все это со временем вплелось в ткань окружавшего Деревню леса. Да что там! Некоторые небольшие домики, похоже, вырезаны прямо в стволах огромных деревьев! Даже люди, жившие там, выглядели необычно: кожаная одежда, плетеные пояса, вышивка, браслеты и кулоны – все плоть от плоти Вудвейла. Кевин представлял, как он, словно настоящий этнограф, мог бы ходить от одной избы к другой, зарисовывать эскизы, разговаривать с хозяевами, изучать их традиции и обычаи, чтобы потом открыть их самобытную культуру миру и вместе с тем вплести их видение в узор ковра человеческой цивилизации.
На экране ДР-очков застыл один из его любимых снимков: изображение просторной комнаты с плавно изгибавшимися стенами. По полу помещения расходились неровные концентрические круги. Стол, тоже сделанный из доски с немного волнистым краем, две скамьи. Справа – глинобитная печь, выложенная узором из разноцветных камушков. Слева, возле входной двери, вместо окна в стене – несколько круглых дырочек, каждая сантиметров по семь-десять в диаметре, «застекленных» тонкими лепестками перламутра. Солнечные зайчики от них собрались вместе, словно обсуждая, почему комната пуста. Для этого чудесного поселения Кевин проектировал водозабор и очистительную станцию. Удаленно. Кевин торопливо отхлебнул привычную черную жижу, чтобы убедить себя, что это от ее горечи защипало в носу. Вероятность того, что ему когда-нибудь удастся поговорить с хозяевами Деревни, таяла с каждым днем.
Стиснув зубы, главный архитектор колонии сморгнул, отключая картинку, и оглядел столовую. Хмурые, усталые лица, приглушенные голоса, торопливое шарканье пластика по пластику. «Кажется, нам нужна суббота».
* * *
Наземная база, 2550-07-26 04:50
Малиника проснулась на удивление свежей и отдохнувшей. Села в реаниматоре, потянулась. Медицинская автоматика тут же включила над ней медленно нарастающее белое освещение, хотя помещение уже и так заполнял холодный утренний свет.
Первое, на что упал взгляд Вязиницыной, – спавший на кушетке Ямакава. Удивительно, как он, такой огромный, без труда балансировал на узковатой даже для обычного человека полке. У его изголовья на каком-то ящике стоял огромный, литра на полтора, плотно закрытый бокал с питательной смесью. Под ящиком лежало два отключенных гравиблина.
Уже сидевшая за терминалом Лидия, услышав, что Малиника зашевелилась, тут же оторвалась от своих графиков, подошла. Густые черные брови мрачно нахмурены, под карими глазами на ее широком лице – темно-синие тени, но Вязиницына как-то сразу поняла, что антитела работают и выход из кошмарной ситуации найден.
Подруги встретились взглядами и улыбнулись. Лидия бросила взгляд на часы на экране реаниматора и обернулась к Ямакаве.
– Вернон, вставай. У тебя полчаса на завтрак и зарядку.
Он вздрогнул, просыпаясь.
– Вон там, возле терминала, есть полноценная раскладная кровать.
– Ну и что? – пробурчал вейвер, медленно, с трудом принимая сидячее положение.
Лидия критически вскинула бровь и вернулась к компьютеру.
– Твоя иммунная система здорово потрудилась. Видимо, из-за прессинга отравляющих веществ отбор антител пошел в сторону оптимизации энергозатрат на их выработку и на блокировку вируса. Эти антитела могут присоединить к себе до трех сотен вирусных частиц каждое, полностью их блокируя. К тому же они обладают небольшим вакцинирующим эффектом, стимулирующим выработку собственных антител. Выработка антител в твоем теле пока что не замедляется. Это значит, что мы сможем производить сорок-пятьдесят доз в сутки. Конечно, многим пациентам потребуются многократные инъекции, но текущий прогноз показывает возможность полного избавления от вируса с выработкой устойчивого иммунитета у как минимум тридцати семи процентов пациентов, и оценки будут расти.
Вернон сидел, подогнув под себя правую ногу. Медленно, слегка морщась при каждом глотке, пил через трубочку питательную смесь. Внимательно слушал. На бледном, осунувшемся лице не было ни теней прошлого, ни сомнений. Что бы там ни сотворили с его нервной системой генетики программы развед-вейвов, он выбирал будущее и выбирал жить. Выбирал осознанно и самостоятельно.
Малиника не могла отвести взгляд.
И вдруг Вернон к ней обернулся.
В первую наносекунду что-то в ней заполошно трепыхнулось, требуя спрятать глаза, может, даже покраснеть, демонстрируя смущение. Малиника этого смущения не чувствовала. Реаниматор был выше кушетки, и это было так здорово и естественно – сидеть напротив и прямо смотреть друг на друга.
Лидия замолчала.
– Вы ничего не хотите обсудить? – после затянувшейся паузы спросила она.
– Нет. – Голос Ямакавы звучал так, словно речь шла о распределении задач по уходу за рассадой в теплице. Встал, вернул недопитый завтрак на ящик и не очень твердой походкой направился в душ.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 05:08
Задвинув пластиковую дверь крохотной кабинки, Вернон сделал несколько глубоких вдохов. Начавший было нарастать ровазиновый экстаз вновь отступил куда-то в древнюю, неподвластную рассудку часть мозга. Ямакава надеялся, что после Bear Storm проблема если не исчезнет, то хотя бы заметно уменьшится. Ничего подобного! Особенно мерзко это сочеталось с подкатившей к горлу тошнотой.
Но все это было мелочью по сравнению с тем, как она на него смотрела.
«Выходит, я – не один из многих?»
Выдвинул из стены раскладное сиденье. Сел. Мышцы без разминки слушались плохо, и держаться на ногах долго он не мог. Повернулся по диагонали кабинки, чтобы не упираться плечами в стены.
Смял на груди свою безрукавку, дернул. Специальная полоса более тонкого материала на плечах и по бокам тут же порвалась, позволяя снять одежду без сложных манипуляций. Со штанами было сложнее: они от стандартного комбинезона, но на них тоже есть возможность расстегнуть штанины на всю длину, как раз на случай ограниченной подвижности. Кое-как выбравшись из них, Ямакава включил душ. Подставил лицо под теплые, мягкие струи.
Ему раньше никогда не приходило в голову приложить к себе тот простой факт, что любить – это еще и принимать ответные чувства.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 05:09
Малиника выбралась из реаниматора и начала одеваться. Хотя медицинский робот заменил ежедневное белье свежим, пусть и более тонким вариантом, и теоретически ее тело было чистым, в душ все равно хотелось. К тому же волосы едва заметно неприятно пахли.
Проследив за Верноном скептическим взглядом, Лидия подошла ближе.
– Модели говорят, что начинать лечение надо со взрослых пациентов, у которых болезнь еще не перешла в тяжелую форму.
Малиника угрюмо кивнула. А врач продолжила:
– Я собираюсь рискнуть и поставить эксперимент на тех, кто находится в госпитале на базе. Тяжелым больным потребуются большие и многократные дозы. Половина первой партии пойдет на этот тест. Вторую половину надо вколоть тем, кто еще на ногах.
Вязиницына кивнула снова, прикидывая в голове стратегию убеждения. «В кои-то веки у меня есть действительно хорошие новости».
– Вот. – Лидия протянула одевшейся подруге блистер. Он был заметно толще и жестче стандартных. – Антитела выделяются постепенно, в течение суток. Клеить надо возле лимфатических узлов: под мышку или на внутреннюю сторону бедра.
– Понятно.
Женщины немного помолчали.
– Я вчера утвердила тот список, что ты составила, – сказала Вязиницына.
– Да, Семенов тоже утвердил.
Речь шла о медицинской сортировке.
– Модели показывают, что у нас должно хватить мощности еще на два дня. Не думаю, что стоит совмещать сообщение о лекарстве с сообщением о списке сегодня. Если завтра ситуация не улучшится, я скажу о нем жителям Деревни через день.
Главврач вздохнула, обреченно покачала головой.
– Трупов все равно будет много.
Эпизод 13
* * *
Деревня, 2550-07-26 14:00 по местному времени
– Лекарство, значит? – Уставшая молодая женщина, смуглая и темноволосая, как все местные, но с крупными веснушками на носу, тяжело вздохнула и посмотрела в пол.
– Да. Оно облегчает течение болезни и помогает телу быстрее победить ее. – Малиника старалась говорить как можно понятнее, используя самые простые слова.
Немногие не слегшие еще жители Деревни собрались в Круглом Доме. Проливной дождь отвесной стеной словно отрезал их от окружающего мира. Люди сидели на лавках и угрюмо переглядывались. «Сколько их здесь? Пятьдесят? Сорок?» Дом выглядел пустым. Стайка цветных пушистых ящериц, спасаясь от ливня, шмыгнула под навес и теперь шныряла всего в паре метров от собравшихся, словно всполохи радуги. Олифер тоже пришел, но стоял в стороне, возле огромного очага. Вязиницына не понимала, почему с каждым днем он, казалось, все дальше и дальше отстранялся от соплеменников, а времени на расспросы все не находилось.
Утром она планировала зайти в Верину избу, проведать детей. Идти пришлось в полевой госпиталь, и теперь в каждом взгляде аборигенов Вудвейла ей мерещились темные, блестящие, слегка испуганные глаза Рёны над дыхательной маской.
– А чего тогда сюда принесла? – Женщина подняла голову и с укором посмотрела на Малинику. – У нас вроде все в порядке. Вон, в больницу неси.
– Туда тоже отнесем. Но очень важно, чтобы вам всем, тем, кто пока что болеет не очень тяжело, не стало хуже.
– Врешь ты все! – Молодой парень, худощавый, высокий и как-то смутно знакомый, вскочил со скамьи, мотнул головой и сорвал с себя оранжевый индикатор. – И штуки эти ваши все врут! Если у вас все это время было лекарство, что ж вы его так долго прятали, а?
– До вчерашнего дня у нас этого лекарства не было. Оно сделано из антител одного из переболевших членов нашей экспедиции. – Малиника терпеливо повторила то, что объясняла Олиферу день назад.
– То есть в больницу вы совсем ничего не привезли? – спросила та же женщина. Ее голос звучал странным монотонным речитативом и вызывал у Вязиницыной гораздо больше беспокойства, чем ярость парня. «Кто там у тебя лежит? Ребенок? Муж? Другой родной человек?» Скорее всего, несколько, может, даже все дорогие ей люди сейчас борются за жизнь в этих непонятных белых кубах. Малиника сглотнула. Как же ей хотелось наплевать на все инструкции, обнять эту женщину, расплакаться вместе с ней, сказать, что все будет хорошо, что все заболевшие поправятся и жизнь снова станет как раньше!.. Даже если это – глупая, бессовестная ложь.
Малиника продолжила говорить правду:
– Первую партию испытают на тех, кто находится в таком же госпитале на нашей базе. У троих пациентов там уже начали вырабатываться свои антитела. Провести такое испытание в полевом госпитале намного сложнее, потому что здесь гораздо меньше аппаратуры для наблюдения и жесткие ограничения по энергии.
«А еще те, кто находятся на базе, болеют дольше всего, и, значит, шансов на выздоровление у них меньше».
Разгневанный парень недобро прищурился.
– Врешь! Вы, поди, тех, кого увезли, на антитела эти и переработали! – Его ноздри гневно раздулись. – Верните их назад!
Круглый Дом заполнил негромкий гул: собравшимся предложение показалось резонным.
– Они слишком слабы. Перелет будет опасен для их жизней. – Малиника говорила уверенно, но она видела, что лимит доверия исчерпан.
– Дерьмовые отговорки!
– Погоди, Юр, – прервал его Мартин. Младший брат Маргарет выглядел совсем плохо, но в его голосе звучали те же уверенные интонации, что и у сестры. – Давай лучше подумаем, какие варианты у нас есть, кроме того, что она предлагает. – Говорить ему было тяжело, и, закончив, парень закашлял. Он, один из немногих, все еще носил защитную маску.
– А нечего тут думать! Ясно же, что они собираются нас бросить! Вон, твоя проверялка уже почти красная, вот твой страхолюдный дружбан, ну, тот, с разноцветными глазами, и перестал прилетать. Видать, боится подхватить заразу!
Мартин нахмурился, явно собираясь с силами для ответа.
– Отвезите меня на вашу базу, – вдруг сказал Малинике подошедший ближе Олифер. – На Птичке добираться почти четыре часа, но на ваших катерах наверняка быстрей. – Он повернулся к притихшим соплеменникам: – Я вернусь к вечеру и расскажу вам, как дела у тех, кто лечится в том госпитале.
– Почему это тебя? Я хочу увидеть, что Вика жива, своими глазами!
«Вика!» Малиника наконец вспомнила, на кого так похож этот смутьян. Наверняка брат женщины-врача, что помогла наладить контакт в первый день.
– Да? – язвительно спросила сидевшая с краю женщина, такая же крупная и коренастая, как Маргарет, но моложе. – И много ты там поймешь? Или так же вот в позу встанешь?
– Да уж как-нибудь понял бы! Что там понимать? – буркнул парень, но уже без прежнего задора.
Малиника тем временем окинула взглядом сидевших перед ней людей, оценивая обстановку. Все как-то странно смотрели на старика, но, похоже, они все еще верили Олиферу, несмотря на его отчужденность.
– Отличная идея. Мы можем вылететь через пятнадцать минут. – Она открыла планшет, чтобы организовать катер.
– Хорошо, – сурово кивнула похожая на Маргарет женщина.
– А я пока опробую лекарство! – Мартин с трудом встал и подошел к стоявшему на столе возле Малиники ящику с блистерами. – Мне нельзя разболеться, кто тогда за домом присмотрит?
* * *
Деревня, 2550-07-26 14:22 по местному времени
Малиника захлопнула дверь катера, и шум дождя как отрезало. Проснувшийся компьютер, распознав застегивающиеся ремни, приветливо замигал панелью управления. Устроившийся на штурманском сиденье Олифер удивленно хмыкнул: заливавший ветровое стекло дождь плавно выцвел, и картина происходившего на улице стала почти такой же четкой, как если бы непогоды не было вовсе.
Малиника запустила программу автоматического возвращения на базу по суборбитальной траектории. Увеличенная группировка спутников позволяла катерам летать между Деревней и лагерем Б-32 на полном автопилоте, но, с учетом недавних столкновений с астероидами и близости долины Ковчега, отпускать ценные машины без присмотра колонисты пока опасались.
«Наконец у нас будет время поговорить».
Катер быстро поднимался сквозь стену дождя и через пару минут вырвался в пустоту над облачной равниной. Световые фильтры сработали безупречно: сияние двух солнц не ударило по глазам, а плавно заполнило кабину, словно пытаясь вытравить из нее лихорадочную угрюмость от встречи в Круглом Доме.
– Прости их, пожалуйста, – произнес Олифер.
Малиника бросила на него короткий взгляд. Старик смотрел вдаль.
– Таких серьезных проблем у нас не было много-много лет. Они очень напуганы и не понимают, чему верить.
Малиника снова глянула на приборную панель, в последний раз проверяя, что все в порядке.
– А ты… ты нам веришь?
Старик молчал.
Малиника повернулась к нему. Прозрачные, цвета весеннего снега, глаза теперь были обращены на нее. Внимательно. Оценивающе.
– Я больше знаю, – наконец произнес он, – и могу оценить ваши возможности. Если бы вы желали нашей смерти, могли просто не прилетать. Ну, или уронить на Деревню что-нибудь, – невесело усмехнулся. – Даже если бы вы собирались нас захватить, можно было б придумать способ попроще. Во всяком случае, на «эксперименты» ваша деятельность не похожа.
– Поэтому они все еще слушают тебя?
Пауза снова оказалась неестественно длинной.
– И поэтому тоже.
«Похоже, тайны Вудвейла не ограничиваются Ковчегом и генетическими выкрутасами». Подобрать следующий вопрос было непросто. Поинтересоваться чем-то невинным из истории поселения? Напрямую спросить о странной отстраненности старика от своих соплеменников? «Хах, на такой случай мы скриптов не заготовили!» Малиника отвела взгляд, посмотрела в глубокую, почти черную синеву суборбитального неба. Слева сияли два одинаковых солнца, сверху – два диска лун, красный и серебристый. Снизу, под катером, – прикрытая вуалью облаков зелень планеты. Больше всего хотелось спросить, что случилось тем злополучным вечером в долине Ковчега и как так вышло, что Ямакава вернулся от этих разумных и в целом адекватных людей в таком состоянии, словно он побывал в плену у варваров. Малиника медленно вдохнула. Выдохнула. Прислушалась к себе. Сейчас, когда она летела на базу с этим удивительным стариком, в госпиталь, где лежали самые тяжелые больные, она не хотела этого знать.
Олифер внимательно следил за ней, грустно улыбаясь лишь морщинками вокруг глаз, а потом спросил сам:
– Расскажи мне, что там с Ковчегом? Вы что-то сделали с аномалией?
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:30
В тамбуре инфекционного госпиталя было пусто и тихо. Матово-белые стены рассеивали дневной свет, стирая тени, и из-за этого помещение казалось нереальным, словно нарисованным. Несмотря на слова Лидии, Вернон все равно приходил сюда. Устраивался на кушетке в углу, работал над оптимизацией моделей. Дежурный врач – кажется, ее звали Кристина – что-то проверяла в боксе, так что Ямакава был предоставлен сам себе.
Вернон снял ДР-очки, стянул одну из перчаток. Потер глаза. Он не любил работать в виртуале, но занимать медицинский терминал казалось неправильным. Встал. Потянулся. Сделал несколько шагов, чтобы размяться. Тело требовало движения, но Ямакава знал, что в восстановлении контроля над мышцами нельзя торопиться: внезапная слабость во время тяжелого упражнения легко приведет к травме. Пока что он не всегда попадал по кнопкам в дополненной реальности, и колени иногда внезапно подкашивались.
Остановился возле кюветы с новорожденной. Взрослым, что местным, что вновь прибывшим на планету, не хватало времени на заботу о ней, но девочке сейчас требовалось не слишком много. Робот заботливо следил за чистотой, полноценным рационом и качеством воздуха. Автоматика даже имитировала необходимые звуки: спокойную приглушенную речь и биение материнского сердца. Чужого. Насколько Вернон знал, записать здоровое сердцебиение родной матери для этой малышки не было возможности.
«Какая крошечная!» Ямакава раньше не задумывался, что все люди были когда-то вот такими беспомощными комочками: и странный старик, и суровая Лидия, и даже гениально смелый Джамиль. И Малиника. И он сам, Вернон Ямакава. Он-то уж точно когда-то лежал в похожей кювете в яслях программы ЭПВ. И к нему тогда наверняка так же несколько раз в день приходил неонатальный психолог. К этой малышке приходила Полина. Она с искренней заботой разговаривала с девочкой, проверяла, как у нее дела. Сидела явно дольше, чем требовалось по нормам, но меньше, чем хотела сама. Уходила всегда с грустью. Полина рассказала Вернону, что оба родителя девочки лежат здесь же, в реаниматорах, и что новый, более опасный штамм вируса развился как раз внутри ее матери.
Когти вины снова впились в его сердце. «Этого не должно было случиться».
Шурх. За его спиной открылась дверь.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:27
Катер плавно заходил на посадку, а Олли во все глаза смотрел на базу экспедиции Б-32. Почти неделю назад, когда он драпал отсюда в предрассветных сумерках, разглядеть детали он не успел, и теперь, глядя на это великолепие, испытывал невероятный, давным-давно забытый восторг.
Первое, что его поразило, – прямые линии. Десятки контейнеров, оранжевых, одинаковых, составлены в ровные ряды, за ними – более крупные кирпичики построек, серые и белые, матовые, с огромными глянцевыми вставками окон. Даже штабели стволов вдоль дальнего края площадки были сложены ровно, как по линейке. «Да у нас лук на грядке так ровно не растет!» Местные «грядки» были огромными: ровное поле, ровные полосы блестящих стеклянными крышами теплиц. Такой масштаб жителям Деревни и не снился! Вторым чудом была техника: роботы, комбайны, катера, даже лифт! Головой Олли понимал, что все это богатство – лишь крохотная, самая простая часть того, что на самом деле представляла собой база экспедиции, но открывшийся вид заставлял сердце бывшего главного инженера стучать все быстрее. Он почувствовал, как на его глазах наворачиваются слезы. «Я скучал по всему этому. Как же сильно я, оказывается, скучал!» Над россыпью технологических сокровищ расколотой друзой горного хрусталя возвышался… недостроенный дворец. Другого слова Олли подобрать не мог. За сотню лет он привык к незамысловатому, словно собранному из лоскутов быту Деревни. У выживших после крушения звездолета вначале была лишь одна простая цель: дожить хотя бы до следующего утра, потом – до следующей весны. А потом цели не стало, она распалась на множество индивидуальных целей: построить дом, вырастить детей, вышить внучке пуховое одеяльце. Даже его попытки присматривать за долиной Ковчега казались нелепо крошечными на фоне этой базы. Олифер О’Донохью забыл, каково это: иметь глобальную, далекую цель и идти к ней, выстраивая систему, где задействованы не десятки даже, а миллионы людей. И сейчас это было восхитительно и пугающе.
Олли посмотрел на сидевшую за штурвалом Малинику. Та перекинулась парой фраз с диспетчером и направила катер на площадку возле недостроенного дворца. Плавно, уверенно. По-хозяйски.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:30
Машина приземлилась у самого входа в инфекционный госпиталь. Он был расположен в одном из гротов остановленной стройки, в стороне от остальной инфраструктуры, чтобы уменьшить шансы контакта с вирусом и умерить любопытство, так что возле белого куба на третьей террасе было безлюдно. Вязиницына выбралась из катера. Невольно улыбнулась, глядя, как завороженно Олифер смотрит на возвышающиеся над ним каменные кружева, и направилась ко входу. Плавно толкнула створку, шагнула внутрь, придержала для гостя дверь.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:32
Заходя в белый куб вслед за Малиникой, Олли сосредоточился на цели своего визита. Увидеть больных детей недостаточно, надо еще и благополучно вернуться. Пребывание в госпитале могло спровоцировать приступ…
Олли покачнулся. Схватился за притолоку. По голове – словно валуном долбанули, но это был вовсе не тот удар, которого он ждал. Небольшое помещение перед входом в инфекционный госпиталь заполняла не смерть, а гнев.
– Если… не… успокоишься… я… сдохну… – прохрипел старик.
Стоявший перед ним гигант лишь чуть прищурился, но жуткое давление исчезло, как по щелчку выключателя.
– Как… ты это сделал? – Ошарашенный, Олли обнаружил, что наполовину сполз на пол. От падения его удерживала только подоспевшая Малиника. Она потянулась к клипсе.
– Не… не надо! Я в порядке. – Олли вернул себе равновесие, медленно выпрямился. Шмыгнул кровавыми соплями. Приступы вызывали повышение давления, и сосуды в носу не выдерживали первыми.
– Что случилось? – взволнованно спросила Малиника, помогая ему дойти до кресла.
– То же, что и в Долине, в день нашей встречи.
Олли тяжело опустился на сиденье, не сводя взгляда с великана. «Малиника вроде называла его имя… Как же? Кажется, Вернон?» Его широкое бледное лицо все еще было темным от горького, как полынь, всепоглощающего гнева, но теперь Олли видел это только глазами, а не ощущал тяжелым эхом у себя внутри. Точно так же, как не ощущал очевидное беспокойство Малиники. Раньше он такого не замечал ни за односельчанами, ни за колонистами. «Как у вас двоих это получается?» Старик тяжело вздохнул. Сначала надо было ответить на их вопрос.
– Я… Функциональный эмпат. Так врачи и психологи с нашего Ковчега это назвали. – Он хлопнул рукой по колену, подбирая слова. – Это такая… особенность восприятия. Она проявилась у некоторых из нас, тоже, видать, из-за аномалии. Поменялась активность определенных генов, ну, что-то в этом роде… – Олифер нахмурился, потер лоб. Причина приступов была кратко описана на первых страницах каждой из его тетрадей с воспоминаниями, но объяснять это явление другим людям было невероятно трудно. – Есть… два типа эмпатии: аффективная, когда человек буквально ощущает эмоции, похожие на эмоции другого человека, ну, через зеркальные нейроны и миндалину, и когнитивная, когда человек понимает, что чувствует другой, рассудком, через кору головного мозга. Но в любом случае оба этих типа работают на основе внешних признаков, проявляемых другим человеком, и жизненного опыта воспринимающего. Вот. А как работает функциональная эмпатия, врачи разобраться не успели. Только вот эмоции я слышу, даже если их тщательно скрывают, и всегда настоящие. – Олли замолчал, собираясь с мыслями. Напряженная тишина, разлившаяся в помещении, вынуждала его продолжать. – Казалось бы, какая разница? Ну, чуть более проницательный, и всегда можешь сказать, верит человек в свои слова или нет. Да только вот контролировать поток чужих эмоций в свою голову у меня не выходит, и если они очень сильные и с собственными эмоциями не совпадают, в башке что-то плавится. – Олли усмехнулся. – Наверное, мозг для такого вообще не приспособлен. Повышается давление, порой случается микроинсульт. В точности как тогда, в долине, или вот сейчас.
Вернон молчал.
Старик посмотрел на свои руки, лежавшие на коленях.
– Ты… ты тогда не знал, куда стрелять, а меня не слышал. Функциональная эмпатия может работать в обратную сторону: иногда можно повлиять на чувства других людей. Это… гораздо сложнее, и передать можно только то, что искренне чувствуешь сам. У меня это почти никогда не получается, если честно. При прикосновении, правда, взаимодействие усиливается, в обе стороны. Ну, я дотронулся до твоей шеи, надеясь, что моя уверенность поможет тебе справиться со страхом… Только… я недооценил его силу. Вот и потерял, похоже, сознание.
Олифер виновато поднял взгляд на Вернона. Вернон молчал.
Заговорила Малиника:
– Ты из-за этого сторонишься заболевших?
– Да. Когда люди умирают, в их головах творится страшное. Многие из тех, кто тоже обнаружили в себе эту способность, погибли именно из-за того, что присутствовали при чужой смерти. Меня-то Агата модифицировала восстанавливаться после приступов почти без последствий. Только память немного теряю порой… – Олифер на секунду замолчал. – Ну, зато все жители Деревни верят мне, когда я говорю, что вы искренне стараетесь помочь.
* * *
Наземная база, 2550-07-26 11:34
Малиника нахмурилась. Объяснения Олифера, странные и жутковатые, звучали удивительно логично. Хотя последняя фраза зацепила ее какой-то неестественностью в интонации. «Жители Деревни верят тебе. А ты? Ты как будто нам не совсем веришь?» Но у этого рассказа был куда более важный аспект.
– Приступы – важная медицинская информация. Кто еще в Деревне обладает этой способностью?
– Сейчас уже никто. Из всего экипажа Ковчега нас получилось одиннадцать. Большинство умерли от приступов или сошли с ума до того, как мы сообразили, в чем дело. А те немногие, кто смог приспособиться… Ну, они умерли от старости или от других разных причин. Детей ни у кого из нас не было. Похоже, у плодов функциональная эмпатия проявлялась еще до рождения, на последних неделях беременности. Было несколько выкидышей, а все родившиеся, что в обычных родах, что через кесарево, получили обширное кровоизлияние в мозг. Не думаю, что эта особенность может появиться естественным образом. Хотя…
Олифер задумчиво потер нос. Похоже, ему только что пришла в голову какая-то идея.
– Хотя?.. – подтолкнула его к продолжению Вязиницына.
– Как оказывается, я слышу не всех. Например, вокруг тебя, Малиника, я ощущаю лишь эдакую… вуаль поддержки и доброжелательности, а эмоции могу считать только по старинке. Или вот, – Олифер посмотрел на Вернона, – твоя ярость несколько минут назад чуть не вызвала приступ, но потом ее вмиг отрезало. Как ледяной стеной. Никогда раньше такого не видел.
«Но ведь… Я тоже этот барьер чувствую!» У Малиники перехватило дыхание. Потрясенная, она посмотрела на Вернона.
В расфокусированных, словно стеклянных глазах Ямакавы вдруг снова появилась глубина. Его рот чуть приоткрылся. Он тоже понял.
– Вы… – Напряженный взгляд Олифера метался между ними. – Вы что, тоже? Оба?! Фух! Невероятно! Двое, в такой небольшой экспедиции?!
– Четверо, – одновременно ответили Вернон и Малиника.
– Мир… Владимир Семенов, руководитель экспедиции, он, похоже, сам того не осознавая, нашел нас двоих, – потрясенно пролепетала Вязиницына. «А я нашла Расти», – продолжила она про себя.
– То есть врачи с Ковчега ошибались насчет родов? – Олифер озадаченно качнул головой.
– Я не проходил через роды, – сказал Вернон. Его голос звучал безжизненно, как хруст снега под ногами.
– Я тоже. – Малиника попыталась выдавить улыбку, но самообладание ей изменило. Разговор зашел куда-то не туда, и нужно было срочно понять, что не так.
– А как тогда?
– Через искусственную матку.
– И что же, теперь все?..
– Нет, большинство людей появляются на свет естественным, созданным эволюцией образом. Искусственная матка – очень сложная технология, и риски для плода намного выше, чем при обычном, внутриутробном вынашивании, так что этим способом рождается только где-то три процента детей. – Малиника понимала, что уходит куда-то от основной проблемы, но, объясняя что-то сложное и ей понятное, она чувствовала, как сама успокаивается. – Иногда других вариантов нет. Например, у моей матери была только одна икс-хромосома. Она из семьи со старой колонии, там до воссоединения с Метрополиями не было ни нормальных условий жизни, ни диагностики таких патологий на эмбриональном этапе. И это была не единственная генетическая проблема. В общем, от матери мне досталась только эта вот икс-хромосома и митохондрии, а от отца – только аутосомный геном. Вторая половина генов – из донорской яйцеклетки. Так что у меня вроде как три родителя. И, поскольку пол определяется генами моей матери, в какой-то мере она мой биологический отец… – попыталась неловко пошутить Вязиницына.
– Потрясающе! – восхищенно прошептал Олли.
Малиника его не слушала. Она с ужасом смотрела, как за ледяной стеной глаз Ямакавы вновь образуется черная пропасть. Закусила губу, пытаясь сообразить, что же произошло. «Понятно, почему ребята из твоей команды в стрессовой ситуации так на тебя похожи! Видимо, „прививка от самоубийства“ отпечаталась на них всех. А вот выводы диссертации Нгуена о сохранении экипажей развед-вейвов можно просто выкинуть. Главная причина того, что так много вейверов выжило в экспедициях на Нью-Цереру и Аделаир, – это присутствие Ямакавы». Мысль была жуткой, но вряд ли столь уж чудовищной для космического разведчика. «Когда столько людей вокруг тебя погибло…» Малиника вдруг вспомнила свои ощущения в момент, когда она подхватила обессилившую беременную женщину, там, в Деревне, на берегу реки.
