Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Третья секунда.
Малиника открыла планшет и нажала кнопку оповещения об инциденте.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-21 15:00 по местному времени
Знакомая долина между двух невысоких, но скалистых холмов. Знакомый изгиб прозрачной, полноводной реки. В небе – многослойное кружево облаков. «Похоже, ночью будет гроза». И в лесу, и среди людей.
«Надо разбудить Инн. Негоже будет такой умнице просыпаться под предстоящий скандал». Птичка зависла над самыми макушками деревьев. Олли отстегнул ремень, выбрался из своего кресла и, улыбнувшись, бережно коснулся детского плечика. Ноль реакции. Тряхнул сильнее. Исходивший от Инн жар ощущался даже через перчатку. У Олли, напротив, внутри все похолодело.
– Инн! – Приложил ладони к горячим, нездорово румяным щекам. – Ох ты ж! – Голова девочки безвольно свесилась на грудь. Олли тут же вернул ее в вертикальное положение, потом, вслепую нащупав рычаг раскладывания кресла, откинул кресло, уложив девочку горизонтально. Судорожно вздохнул, заполошно взмахнув руками. «Что стряслось?!» И когда? Когда сон перешел в лихорадку?
Секунду смотрел на дрожащие пальцы. Потом взгляд главного инженера О’Донохью метнулся к нише аварийного запаса. Старый Олли знал, что аптечки там давно нет. Сжал кулак. Резко вернулся в пилотское кресло. Все сомнения вымело из головы ледяным ураганом ужаса. «Скорее!»
Эпизод 2
* * *
Деревня, 2550-07-21 15:32 по местному времени
Когда показался заветный причал, Олли внутренне сжался. Хотя людей внизу было меньше, чем обычно, его заметили. Кто-то побежал к электростанции, которая так и стояла с распахнутыми воротами, кто-то – к медизбе и Круглому дому, в котором обычно проходили собрания и праздники.
Олли ожидал, что при появлении Птички соберется толпа, но улицы Деревни оставались почти пустыми. Катер сходу влетел в гараж, и молчаливый парнишка в респираторе тут же подсоединил машину к электросети. «В респираторе?!»
Но задумываться об этом некогда! Олли распахнул дверь, подхватил Инн на руки, и…
Парнишка отпрянул от него, как от чумного. Глаза Олли медленно расширились. Он начал понимать.
– Кто еще болен?
– Почти все, кто был на лодке, – ответила за паренька Маргарет, поспешно подошедшая к ним. Ее голос из-под маски звучал глухо, да и интонация была нейтральной, но слова ударили, словно молотом.
– Хорошо, что ты увез чужака, – продолжила она после небольшой паузы.
«Иначе его бы растерзали», – завершили ее глаза.
Олли упрямо мотнул головой, стараясь не захлебнуться в мутном, вязком отчаянии, исходившем от Маргарет.
– Инн нужно в реанимацию! – Он быстрым шагом направился к медизбе.
– Комплекс занят.
– Что, оба? – Очередная волна холодного ужаса пробежала по спине Олли, но он продолжал идти вперед.
– Второй сгорел.
Олли обернулся, в нелепой надежде на то, что Маргарет шутит. Она шла рядом и чуть за ним и смотрела строго перед собой, словно у нее в голове тоже что-то перегорело, но она, как член Совета Старших Деревни, изо всех сил пытается мыслить рационально.
– Когда сразу четыре человека пришли в медизбу с сильной лихорадкой, мы подключили слишком много оборудования одновременно. Мощности не хватило, и реаниматор, в который изначально уложили Степана, больше не работает.
«Мощности не хватило». Если бы Птичка была в Деревне, этого бы не случилось.
– Степан, – хрипло прошептал Олли. Резко выдохнул, поняв, что не имеет ни малейшего представления о том, что, собственно, произошло на лодке. «Семь дней в пути, из которых пять я был в отключке. В итоге: полумертвый чужак и эпидемия». Снова мотнул головой, отгоняя несвоевременные мысли, как лепострич назойливых жуков. – Есть еще кто в тяжелом состоянии?
– Пока нет.
– Попробуем справиться мобильным оборудованием.
До медизбы оставалось шагов пятьдесят, когда из-за поворота навстречу им со всех ног выбежал отец Инн. Без респиратора.
– Не подходи! – рявкнул Олли.
Мужчина замер, словно врезался в стену. Из его глаз вышибло крупные, злые слезы. Яна, его жена, догнала его через пару секунд, натянула ему через голову маску. «Ну, хоть с производством фильтров проблем нет». – С этой мыслью Олли толкнул дверь лазарета.
* * *
Наземная база, 2550-07-21 06:11
«Высокая вероятность заражения аборигенов хилмидским гриппом». – Введя аннотацию инцидента, Вязиницына посмотрела на Лидию. Ответный взгляд главврача мог, казалось, прожечь Вязиницыну насквозь. «Есть что-то еще», – поняла Малиника.
– На теле Ямакавы – следы побоев и удушения. Вещество, вызвавшее паралич, отсутствует не только на месте битвы с драконом, но и вообще в пробах из Винегрета.
«Что?» – Малиника на миг нахмурилась. Сразу вспомнился странный аромат, замеченный ею в душе.
От Алии, стоявшей за ее правым плечом, пахнуло таким ужасом, что у Вязиницыной по спине пробежали мурашки. «Боишься аборигенов?» Малиника не боялась:
– Это ничего не меняет. Мы не имеем права оставить людей один на один со смертоносной заразой.
– Да, – не сказала – выдохнула Алия и снова взяла Малинику за руку, словно опасаясь, что та передумает. «Ты… Думала, что мы их бросим?!»
Лидия лишь удовлетворенно кивнула. Решение Малиники было именно тем, что она хотела услышать.
* * *
Наземная база, 2550-07-21 13:05
Наземный лагерь экспедиции Б-32 «Вудвейл» кипел, словно как следует разогретое масло, в которое плеснули воды: люди перенастраивали производственное оборудование, снаряжали катера для оказания медицинской помощи и перевозки пострадавших, подготавливали дополнительный временный лазарет, проводили мозговые штурмы и строили модели. Раскаленными каплями туда-сюда шнырял оранжевый транспорт: людей и оборудование – вниз, некоторые ресурсы для энергоемких производств – вверх, на орбиту.
Медицина давно стала одной из самых оптимизированных сфер человеческой деятельности. И речь даже не об умных хирургических роботах или препаратах, в совокупности способных вылечить почти что угодно. Датчики состояния, небольшие квадратики, умеющие мониторить все ключевые показатели пациента, умные инъекционные блистеры, сами находящие вену, а потом разлагающиеся на безопасные составляющие в течение нескольких дней, десятки разновидностей всевозможных прочих расходников – все это можно было сравнительно быстро произвести на автономном заводике из простой целлюлозы. С ней проблем на Вудвейле не было: все покрыто лесом, иди и руби. Однако целлюлоза на пластик нужна не только для непосредственно медицинских целей. Когда посчитали, сколько надо нарубить леса, чтобы полноценно оборудовать больницу с койко-местами хотя бы на пятьдесят человек, стало ясно, что в окрестностях базы на это потребуется не меньше недели. Кто-то из инженеров предложил радикальное решение: что-нибудь взорвать, чтобы лес упал сам. Пока в округе искали подходящее место, Айдын сообразил запустить сканирование снимков планеты на предмет уже имеющихся обвалов. Компьютер вскоре обнаружил как раз то, что требовалось, на берегу океана в другом полушарии. В устье небольшой речушки длинный и узкий кусок берега, видимо, подмытый весенним половодьем, сполз немного вниз с обрыва, а потом, как гигантский ломоть ветчины, завалился поперек русла, заточив поток в трубу из щебня и глины и уложив вдоль реки слабый корнями сосновый бор в почти пятикилометровый штабель, видимый с орбиты. Пляж со стороны океана обеспечивал легкий доступ к этому естественному лесоповалу, так что идею тут же взяли в оборот.
Пробы воды показали ее безопасность, и наверняка те, кому повезло заниматься подготовкой стволов к транспортировке, в свой обед найдут минутку, чтобы искупаться. У Малиники едва была минутка на сам обед. Она сидела на ступеньке у входа в вычислительный центр и механически орудовала ложкой, поглощая какой-то салат. Мысли вертелись вокруг вороха моделей. Как далеко находится поселение местных? Какова его численность? Все ли они имеют столь же сильно измененный геном, как тот, кого они встретили в Винегрете? Каково состояние их технологий и устройство общества? Как это все повлияет на возможную эпидемию?
Данных не хватало, но какие предположения ни подставляй, ясно одно: экспедиция Б-32 не выдержит такой нагрузки. Какие идеи ни обсчитывай, все скатывалось к кризису по той или иной причине примерно через месяц. И ладно еда. «В конце концов, тритоны в системе водоснабжения крупные и не ядовитые!»
Малиника на секунду зажмурилась, прогоняя ужас сегодняшнего утра. Ужас и острое чувство вины за то, что из-за ее решений чуть не погиб Ямакава. «Нам хватит стойкости противостоять голоду и стихийным бедствиям. Но как справиться с тем, что, возможно, мы принесли смерть другим людям?» Взгляд невольно остановился на законсервированном катере, сиротливо стоявшем в стороне от бурлящей суеты. Что, если они принесут смерть нам?
Малиника вздрогнула: на плечо легла чья-то рука. Обернулась.
– Пойдешь со мной в медпункт? – Алия. В другой руке держит контейнер с едой. Видимо, для Роба.
Малиника молча кивнула. Сгребла ложкой все, что оставалось на ее тарелке, и поспешно запихнула в рот.
* * *
Наземная база, 2550-07-21 13:12
В медпункт Алия вошла без стука и тут же направилась к столу, за которым сидел Робин. Отстраненный и сосредоточенный, он разглядывал какие-то визуализации на стационарном терминале. Малиника остановилась в дверях.
Операционный бокс был убран, но пациент все еще находился в реаниматоре, едва видимый за окружавшим его тело оборудованием. Большую часть лица закрывала дыхательная маска, однако уже можно было разглядеть, что с кожи ушел жутковатый желтушный оттенок, глаза спокойно закрыты, а брови расслаблены. Казалось, Ямакава просто отдыхает после сложной процедуры.
Но чувствовалась во всем этом какая-то неправильность. Еще в старших классах школы Малиника получила базовую хирургическую подготовку, благо с современным уровнем роботизации для этого не требовались годы обучения и практики, но даже ее небольшой опыт говорил, что после успешной операции для восстановления пациенту обычно требуется гораздо меньше приборов. Особенно тревожно выглядели две вещи: корсет, который, как дополнительный комплект внешних ребер, охватывал грудь Ямакавы и мерно пульсировал в помощь аппарату ИВЛ, и то, как Роб, кивнув Алие, вскрыл контейнер и начал есть, ни на секунду не отрывая взгляда от экрана.
– Что-то не так?
Роб замер с не донесенной до рта ложкой. До этого момента он, похоже, вообще не замечал присутствия Малиники. Проглотил то, что уже было во рту. Пристроил контейнер на стол перед собой. Обернулся.
– Одно из веществ не вычищается ни иммунитетом, ни почками, ни печенью, ни гемодиализом. Не могу понять, почему.
Он коротко взглянул на Вязиницыну, но его глаза тут же соскользнули вниз и забегали туда-сюда, словно он ни на секунду не прекращал обдумывать вставшую перед ним метаболическую задачу.
– Небольшое снижение концентрации есть, но очень медленное, и я никак не могу поймать конкретную реакцию.
Роб неопределенно шевельнул челюстью и замолчал. Сосредоточенный, напряженный, сбитый с толку. Такая надежная, такая всемогущая медицина, способная побороть все, от простуды до рака, на этот раз не знала ответа. «Сколько бы веков мы ни потратили на развитие технологий, сколько бы сил ни положили на расширение наших знаний, всегда будет граница с неизведанным, за которой наши технологии бесполезны». Малиника на один вдох плотно закрыла глаза. «И тогда вместо технологий мы применяем то, что их создало, – собственные мозги».
– Это вещество опасно?
– Нет. Пока нет. Дрянь не токсична и сама по себе ничего не повреждает, только мешает прохождению сигнала к мышцам, особенно к скелетным. – Врач посмотрел на саркофаг с Ямакавой внутри. Почесал лысый затылок. – Экзомускулы могут сохранять тело близко к нормальной кондиции довольно долго.
– Довольно долго? – не поняла Малиника. Отчего-то слова Роба прозвучали немного зловеще.
– Для обычных людей – до восьми месяцев. Но у Bear из-за особенностей формирования мышц связь с нервной системой, если ее не использовать, деградирует сама по себе намного быстрее. Поэтому их дольше трех недель держать на постельном режиме нельзя. А то, чем Вер отравился, действует по тому же принципу, что еще сокращает сроки и… – Роб вдруг замолчал, словно не находя в себе сил продолжить.
– Если не поторопимся, это пожизненный паралич, – заключила за него Малиника.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-21 17:42
Впереди показался знакомый зев пещеры. Рик с облегчением вздохнул, расслабив плечи и хватку на штурвале. Его, как и большинство вейверов, несколько напрягало обилие растительности на Вудвейле. Почему-то казалось, что в этом живом шелестящем ковре навигация должна работать как-то иначе и катер не найдет дорогу назад. В последние несколько минут даже Гвен приходила в голову эта странная мысль, но на компьютер суеверия не распространялись, и он без труда вывел машину к темному провалу в скале.
И к Джамилю. Тот сидел на пригорке прямо перед круглой дырой, куда они этим утром загнали чужой катер. Возле ярко-оранжевого силуэта в легком скафандре с закрытым шлемом стояла сумка с пробами и лежал карабин. Два небольших сетчатых шара с чем-то голубовато-сизым внутри спокойно гуляли вокруг вбитого в землю столбика, привязанные к нему трехметровыми ядрено-розовыми тросами. Третий сизый комок человек в скафандре держал у себя на коленях, трогательно перебирая то ли шерсть, то ли перья пальцами в оранжевых перчатках.
Джамиль поднял голову. В забрале шлема отразился кружащий над ним катер. Ал-Каласади не торопясь достал из кармана пластиковый кругляш, встряхнул его, расправляя в третью клетку. Отрегулировал ячейки, чтобы комок не смог ходить, и уверенным движением затолкал своего питомца в переноску. Тот не сопротивлялся. Джамиль за тросы подтащил к себе двух гуляющих тварюшек, аккуратно заправил их лапы внутрь, поправил настройки решетки. Щелкнул автосмотку тросов, засунул их в боковой карман сумки. Встал.
– Что это? – Перси удивленно почесал в затылке.
– Джамиль, – пожал плечами Рик и начал снижаться для посадки.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-21 18:02
Забравшись в катер, Джамиль не стал снимать скафандр, лишь стащил шлем и перчатки, и тут же уткнулся в свой планшет. Не то что ни единого слова – ни единого взгляда на товарищей. Товарищи восприняли это как должное, поэтому Перси лишь неприязненно поморщился и решил не возмущаться. Прижал клипсу в ухе, чтобы доложить Шмидту о благополучном возвращении «черта» в лоно цивилизации, но канал связи вдруг выдал, что перегружен. И это при том, что перед вылетом Перси специально перенастроил один из ретрансляторов, чтобы улучшить покрытие района операции. Хмыкнул. «Кажется, я знаю, в чем проблема». Обернулся… и вздрогнул от пристального холодного взгляда разноцветных и словно неживых, кукольных глаз.
– Текстом напиши. – Голос под стать, ни намека на интонацию.
Перси медленно отвернулся и потянул из кармана планшет.
* * *
Наземная база, 2550-07-21 18:03
«Примерно сейчас!» Алия на секунду вынула свой планшет, скользнула взглядом по экрану и удовлетворенно улыбнулась.
В личном чате с Джамилем с начала экспедиции у нее было только одно сообщение, отправленное сегодня утром, и несколько секунд назад его статус изменился. После того, как Роб закончил с хирургией и перевел Вера в реанимацию, она отправила лишь одно короткое слово: «Жив». И теперь рядом с ним появился значок «Прочитано».
* * *
Наземная база, 2550-07-21 18:03
Джамиль был занят. Запустить загрузку собранных им данных на центральные серверы. Оповещения с сейсмодатчиков в Винегрете. На всякий случай прокрутить несколько желтых строк. Обычные обвалы, ничего драматического, как он и ожидал. Усилием воли заставить себя посмотреть на сообщения в чатах. Всего два: обычное серое и красное. Открыть первое. Едва заметно выдохнуть. На короткий миг аж в глазах потемнело от облегчения. «Жив». А что тогда красное? Внимательно, три раза перечитать текст аннотации инцидента.
Так, все прямые оповещения просмотрены. Зайти в панель мониторинга состояния вокруг Ковчега, пробежаться по сводке, собранной ИИ. Пометить интересные события, запросить подробности. Некоторые из них – сразу отправить на детальный анализ.
Глаза метнулись к идущему в левом верхнем углу экрана таймеру обратного отсчета. Тот мигнул и погас. Тут же пришло еще одно оповещение. Обычное, никаких красных фонов и других спецэффектов. Никакого текста даже, лишь два довольно точных числа. Джамиль на миг замер, недобро нахмурившись, а потом одним слитным движением вынул из подсумков ДР-очки и контрольные перчатки к ним. До прилета на базу нужно было много чего успеть.
* * *
На подлете к наземной базе, 2550-07-21 20:34
– Нет, Этьен, мы не будем сегодня отправлять вторую смену харвестеров. Пока не определимся с текущей ситуацией и планом, я не могу предоставить людей на контроль безопасности добычи, слишком высокая вероятность форс-мажора на планете. – Арчи медленно выдохнул, выслушивая ответ главного инженера колонии. – Нет, нельзя заменить спасателей на планетологов. Все руки внизу нужны для подготовки к спасательной операции, а все руки в космосе – на медпроизводстве.
Семенов оторвался от сборки очередной прогностической модели и посмотрел на сидевшего в пилотском кресле Арчибальда Сильвергейма, лидера команды спасателей экспедиции Б-32. Они вдвоем спускались с космической станции на наземную базу, чтобы оценить ситуацию на месте. Этьен Арбогаст, главный инженер колонии, остался наверху и никак не мог принять, что добывающая техника будет простаивать до тех пор, пока в ситуации не появится достаточная ясность. Реплик его Семенов не слышал, но, судя по тому, как отражение Арчи в главном экране катера устало вскинуло брови, соглашаться с доводами спасателя Этьен не собирался.
Семенов внутренне подобрался, готовый вмешаться, разрубить бессмысленный спор своим авторитетом руководителя колонии, но в следующий миг понял, что это не нужно: Арчи уверенно ткнул несколько раз в закрепленный перед ним планшет, добавляя в разговор еще одного участника.
– Айдын, обеспечение безопасности станции сейчас на тебе, пожалуйста, обсуди детали текущего плана с Этьеном.
Пауза. Семенов легко представил, как Айдын Малеба, капитан базового корабля экспедиции, в своей мягкой манере, со спокойной улыбкой, которую слышно даже в голосе, отвечает что-то вроде «Да, конечно».
– Спасибо!
Арчи тапнул по планшету. Блик на его лице из зеленоватого стал белым: лидер спасателей отключился от разговора. Посмотрел на Семенова. Ободряюще кивнул. Семенов кивнул в ответ. Улыбнулся. И эта улыбка словно эхом отразилась в усталых, грустных глазах Арчибальда, впервые за много дней.
* * *
Деревня, 2550-07-21 23:30 по местному времени
В комнате должно быть темно. Ночь, ни свечки, ни единого диода. Но луны Вудвейла не любят темноту. Квадраты света на полу – произведения абстрактного искусства, созданные тройными тенями побегов фасоли. Обычно комната ночью кажется синей, но вот восходит новая, четвертая, луна, и ее свет добавляет сумеркам зловещий красный оттенок.
Олли сидит за столом. В руках – кружка с чаем. Давно остыла. На поверхности жидкости – отражение усталого морщинистого лица. В лунном свете на загорелой коже особенно четко проступает симметричный белый узор. Олли смотрит на себя, но будто не узнает. В ушах стоит тяжелое, вымученное дыхание Инн. Всего два дня назад девочка бодро щебетала, сидя напротив него вот за этим столом, а теперь… Аппарат ИВЛ вроде справляется, жаропонижающее смогло унять лихорадку, но в сознание малышка так и не пришла.
Олли судорожно вздохнул. Зажмурил глаза.
«Ох, зря!»
Момент, когда он вошел в медизбу, будто отпечатался на сетчатке. Десять кроватей, две из которых – реанимационные комплексы, а четыре – раскладушки. Один из комплексов пуст и мертв, второй – тревожно пищит и мигает красным. Люди на остальных кроватях – бледные и обессилевшие. Кто-то лежит с прикрытыми глазами в полубреду, кто-то – забылся тяжелым сном. Рэндалл, сам мокрый от пота, с нездоровым румянцем на щеках, кое-как держится на ногах, но продолжает работать, устанавливает какой-то прибор на руке Алекса.
Но самым ярким и жутким элементом этой картины был второй врач. При звуке открывшейся двери Вика обернулась от основного терминала. Узкое, по-мужски скуластое лицо бледно, но еще без признаков лихорадки. Густые черные волосы убраны под косынку. Яркие, словно нарисованные, губы сжаты в ниточку. А глаза… У Вики невероятные глаза. Вроде бы простой формы и небольшого размера, они всегда притягивают внимание. Больше ни у кого в Деревне таких нет. Удивительного темно-темно-бордового цвета, словно перезрелая вишня.
Олли навсегда запомнит этот взгляд. В нем не было ничего, кроме осуждения и отчаяния, и говорил он доходчивее любых слов: «За каким чертом ты поперся в Долину искать встречи с чужаками, старый дурак?!»
Передав Инн врачам, Олли бросился в Круглый дом. Сейчас в Совете Старших состояло девятнадцать человек, но в зале собраний он обнаружил только четверых, все – в респираторах и на значительном расстоянии друг от друга. Олли с горечью и мрачным удовлетворением отметил, что в школе про эпидемии рассказывают не зря. В Деревне раньше они тоже случались, но последний раз был более семидесяти лет назад. С каждым годом знакомые вирусные инфекции становились все мягче, бактериальные не могли ничего противопоставить продуманному применению антибиотиков, и даже вызывающие рак квантово-гравитационные всплески с Ковчега перестали доставать до маленького поселения. Но вот в их дом пришла новая болезнь, и все дисциплинированно разорвали дистанцию и надели респираторы. Это добавляло Олли уверенности, что его план примут. Входя в Круглый дом, старейший человек на Вудвейле вновь ощущал себя главным инженером Ковчега. В этом была странная тяжелая и мрачная свобода, горько-сладкая, как сок тронутой морозом калины.
Только вот последовавший за этим короткий разговор стал одним из тех моментов, которые сидящий в темной комнате старик предпочел бы забыть.
– Я немедленно отправляюсь на базу новой экспедиции, запрашивать помощь. – Выпалив это прямо с порога, Олли развернулся, чтобы броситься к Птичке, но два крупных парня заступили ему дорогу. Со спины нахлынула волна, которой он неосознанно боялся. Волна обреченной решимости уже принятого непростого решения.
– Ты думаешь, нам станут помогать?
Тогда Олифер О’Донохью ответил уверенно и ни секунды не сомневаясь:
– Да!
Ни одна из четырех пар глаз над респираторами с ним не согласилась.
И вот он сидит теперь в своей избе, в этом красноватом полумраке, отчаянно надеясь собраться с мыслями. То «да» словно высосало всю его уверенность. Вступить в спор? Прорываться к Птичке силой? Попытаться прокрасться, пока никто не видит? «Как будто у меня хватит духу выдернуть штепсель и отключить катер от сети!»
Непривычно мрачная ночь. Грозы так и не случилось, только сильный ветер. Дом наполнен резкими, тревожными звуками. Тени за маленькими окошками шевелятся, как щупальца приближающейся беды. Чтобы не видеть эти жутковатые покачивания, Олли снова закрыл глаза. Память тут же швырнула еще один тяжелый булыжник в его надежду. Нет, не лежащая под кислородной маской Инн, не красные пятна на щеках Рэнда и не осуждающий взгляд Вики. Мозг вытащил на поверхность сознания то, на что на базе новой экспедиции спешащий Олли не обратил особого внимания. Тогда, в ярко вспыхнувшем искусственном свете, на шее чужака Олифер увидел огромную гематому.
«Вы его не только траванули». По морщинистым щекам Олли скатилась крупная холодная слеза. Он хлюпнул носом. Протер глаза рукавом.
«Трус!» Надо было еще тогда не сбегать, а спокойно поговорить с этими пришельцами. Не похоже, что они настроены агрессивно. «Не было похоже. А теперь?» Олифер снова хлюнпул. Его взгляд бесцельно забегал по комнате. Если бы он раньше обратил внимание, что Инн заболела! Были ли признаки сегодня утром? А вчера? «Она ведь ни слова сегодня не сказала! Такая тихая!» А Олли только сейчас это заметил, старый дурак.
«Ох!» На мгновение у Олли перехватило дыхание от еще одного запоздалого откровения: «А тот большой парень ведь тоже болен!» Зубы стиснулись сами собой, руки сжались в кулаки. Слабый пульс. Едва заметное дыхание. Потрескавшиеся белые губы. «Он умрет». И Совет Деревни сообразил это быстрее Олли. В такой ситуации никто его на переговоры с чужаками не пустит.
В отчаянии он ударил кулаками по столу. Чай расплескался, растекся по темному дереву неровным светлым зеркальцем. «Вот и все». Каковы свойства вируса? Один это вирус или несколько? Смогут ли они обеззаразить медизбу, если выживут? А те, кто поправятся, – не станут ли они носителями заразы, опасными для не переболевших?
Уютное равновесие его дома, его Деревни, доставшееся такой большой ценой и бережно хранимое вот уже сотню лет, оказалось таким хрупким! Комок подкатил к горлу. Олли схватился за голову. Оперся локтями на стол, вдавил лоб в ладони. Левый рукав попал в лужу, холодная жидкость вкрадчиво коснулась горячей кожи.
Олли резко распрямился. Моргнул. Память внезапно вынула из своих глубин другое, но очень похожее ощущение. Тогда он лежал в генномодифицирующем автоклаве, а медики за прозрачной крышкой суетились, настраивая аппаратуру. И вот, через пару секунд жидкость перестала ощущаться, сравнявшись по температуре с телом. Это была самая первая модификация. Проваливаясь в искусственную кому, он тогда разглядел за выпуклым пластиком сосредоточенно-тревожное лицо Агаты.
«Агата!» В этом липком тумане ужаса и безнадеги он совсем забыл… Имя гениального генетика с Ковчега, фактически создавшей биосферу Вудвейла и сумевшей отстоять крохотную колонию у безжалостного космоса, это имя мостиком из далекого прошлого прокинулось туда, на базу новой экспедиции. «Та женщина утром, она похожа на Агату, как сестра, или, может, как дочь!» По губам Олли скользнула легкая и немного безумная улыбка. Он вскочил и быстрым шагом вышел из избы.
Старик не обратил внимания на то, что ветер стих, алая луна закатилась и на небе теперь светилась лишь одна из ее белых сестриц. Была глубокая ночь, Деревня спала тяжелым, тревожным сном. Тихонько стрекотали безразличные к человеческим бедам ночные насекомые. И в этот момент, никем не замеченный, под днищем Птички полыхнул маяк.
* * *
Наземная база, 2550-07-21 21:02
Пи-лим. Пи-лим. Пи-лим. Тихое попискивание в такт бьющемуся сердцу странным образом наполняло медпункт жизнью. Малиника зашла сюда за Алией, но помимо нее и Роба обнаружила в ярко освещенном помещении еще четверых вейверов. Их тихий разговор тут же прервался. Все замерли и обернулись к ней. От их пристальных взглядов по спине Вязиницыной пробежал холодок.
– Сбор лидеров колонии через двадцать минут. Пойдешь? – Под сфокусированным прожектором вейверского внимания вопрос прозвучал странновато, но выдержка Малинике не изменила.
– Нет. Я лучше здесь побуду, – честный и простой ответ.
Алия сидит с ногами на кушетке, прислонившись спиной к стене. Рядом с ней – худой парень, Гамилькар, его правая рука – в маленьких ладошках девушки. Их пальцы в медленном, но постоянном движении, переплетаются, скользят друг по другу, сжимаются, вновь отпускают.
Вязиницына решительно моргнула, заставляя себя отвести взгляд от этого завораживающего зрелища и посмотреть в лицо собеседнице.
– Ладно. – Малинике пришлось приложить усилие, чтобы голос звучал легко и нейтрально в таком необычном окружении. К тому же ответ Алии ее слегка огорчил: Вязиницыной хотелось, чтобы на совещании присутствовал кто-то из планетологов. «Кто-то из вейверов».
Сидят вокруг на табуретах и кушетках, смотрят. Как городские коты в вечерней подворотне Стамбула. Малиника несколько раз бывала в этом огромном транспортном хабе на Земле, но все проездом. Однажды удачной стыковки не нашлось, и она впервые оказалась в сердце древнего города, в месте, где люди жили не несколько сотен, а несколько тысяч лет. Люди. И коты. Те коты произошли от домашних, но назвать их бездомными язык не поворачивался. Полноправные хозяева улиц, они соседствовали с людьми еще с докосмической эры. Рядом, но не вместе. В тот раз, гуляя вечером по узким, вымощенным брусчаткой переулкам, она повернула голову на какое-то движение и увидела в тени между домами дюжину немигающих, отливающих зеленым глаз. Замерших. Ждущих, когда чужачка уйдет и можно будет вернуться к своим делам.
Вейверы были невероятно на этих котов похожи.
«Это люди!» – зарычала про себя Вязиницына. Видимо, гнев как-то отразился на ее лице, потому что на секунду Малинике вдруг показалось, что вокруг нарастает жуткое, противоестественное спокойствие, как в тот вечер, когда Ямакава пропал в долине. От этого волоски на спине встали дыбом. «Так не пойдет!» Надо что-то сказать. Разбить напряжение звуком собственного голоса. Что-то простое, чтобы установить контакт, как учили в школе, а потом – углубленно, на всех курсах по управлению колонией. Выдохнуть, собраться с мыслями. То, что у нее так легко и естественно получалось с другими людьми, с вейверами казалось почти невозможным, будто они завернуты в какой-то кокон. «Ну же!»
Малиника ловит взгляд Алии. Та не отводит глаз, словно этого и ждала.
Обе моргают.
Пи-лим. Пи-лим.
Ощущение непреодолимой преграды вдруг пропало.
Алия хмурит идеальные брови. Заглядывает в лицо, то ли со страхом, то ли с надеждой. «Как тот человек, что привез Вернона». Малиника закрыла глаза, восстанавливая перед внутренним взором лицо аборигена. В этот раз не было ни респиратора, ни грима. «Или был?» Симметричный белый узор на смуглом морщинистом лице не выглядел нарисованным. «Татуировка?» Седой как лунь, с очень светлыми, почти белыми, но удивительно живыми глазами.
Пи-лим. Пи-лим.
Малиника прислушалась к себе. Ее сердце бьется размеренно, в унисон с успокаивающим пилимканьем.
«У того аборигена генетических модификаций больше, чем у всех в нашей экспедиции вместе взятых!»
Пи-лим.
В этом факте больше не было ничего пугающего. Даже наоборот: появилось беспокойство за того человека. «Он забрал Ямакаву у соплеменников, нашел наш лагерь, прилетел сюда. Его отправили, или он пошел наперекор своим, и теперь его ждет наказание?»
Пи-лим. Пи-лим.
Вейверы все так же молча смотрели на нее. Алия прижала руку Гамилькара к своей груди, подалась вперед, словно желая что-то сказать, но никак не решаясь.
Пи-лим.
В ярко-синих глазах – бездна тяжелой, пустой, как космос, тоски, с крохотной искоркой надежды. «Ты все никак не можешь поверить, что, кем бы ни оказались выжившие с Ковчега, мы их не бросим». Медленный вдох. Выдох. Весь день лидеры колонии строили модель ситуации. Не слишком успешно: не хватало входных данных. «Мы почти ничего не знаем о выживших с Ковчега и слишком много – о хилмидском гриппе». Плотно населенный городок, в котором вспышка распространится мгновенно, агрессивный отказ принимать помощь, слишком юный средний возраст, ослабленный по каким-либо причинам иммунитет – так много вариантов, при которых спасти их не получится. Оценка вероятности того, что будут жертвы, сейчас больше девяноста восьми процентов. Малиника без всяких моделей понимала, что с ресурсами экспедиции Б-32 эту битву не выиграть. «И вдобавок они целенаправленно причиняли вред одному из нас». Псих-координатор колонии, Грегор Моррис, наверняка запустил расчет варианта отказа от начала спасательной операции. «Вариант, который мы не примем». Вариант, который даже циничный Моррис не озвучит.
