Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
* * *
Деревня, 2550-07-24 17:18 по местному времени
Катер плавно оторвался от земли. Площадку для техники в Деревне организовали возле полевого госпиталя, разбитого на опушке выше по течению реки. Перед тем как выбрать следующую цель, Джамиль крутнул список оповещений и закрепленных индикаторов на экране ДР-очков. Взгляд остановился на информере Витольда. С момента их встречи состояние мужика сильно ухудшилось. Тапнул по красно-оранжевому кружку, на всякий случай проверяя положение объекта.
– А ну назад! – гаркнул вейвер.
Пилот катера послушно заложил вираж, а Джамиль, не дожидаясь приземления, выпрыгнул из катера.
* * *
Деревня, 2550-07-24 17:19 по местному времени
– Не трогай меня. – Голос Малиники холоднее жидкого гелия. Уверенная осанка, суровый взгляд. Ни намека на отступление, хотя верх скафандра снят, а значит, с этим мужиком она в драке не справится. Это Джамиль увидел с камеры дрона, уже когда кубарем катился по вытоптанной траве. Вскочил и бегом бросился к сиявшему над густыми прибрежными ивами указателю. Двести сорок три метра, небольшой пригорок, перепрыгнуть овраг. Экзоскелет скафандра помог Джамилю добежать до галечного пляжа всего за пятнадцать секунд. Еще миг на оценку ситуации, и…
Вязиницына вскинула руку, останавливая Ал-Каласади.
Противник покачнулся, сделал шаг в ее сторону, короткий и неуверенный. Джамиль недовольно сощурился. Палку свою мужик где-то потерял, но в рукаве, за пазухой или в одном из целых карманов на штанах мог прятаться нож.
Тем временем на шум медленно собиралась толпа.
– Послушай, Витольд, ты не в себе. Оставь ее. Пойдем в дом. Хлебнем квасу, поговорим, – вальяжно произнес кто-то из местных.
– Ну уж нет! – брызгая слюной, прорычал мужик. – В этот раз я своего не упущу! Ты, Агата, будешь моей! Я тебя захвачу и заставлю вылечить всех в Деревне! И тогда чужаки уберутся отсюда, а меня наконец будут уважать по заслугам!..
– Меня зовут Малиника. Мы и так вам помогаем. Даже если ты меня схватишь или убьешь, эпидемию это не остановит.
Витольд дернул глазом. «Разглядел наконец комбез». На Малинике, как и на всех участниках спасательной операции, был ярко-оранжевый легкий скафандр, но верхняя его часть сейчас снята, рукава обернуты вокруг талии и подоткнуты за пояс на спине. Мужик сморщился, будто учуял какую-то вонь, повел подбородком в сторону. Джамиль увидел, как дрогнули брови Вязиницыной. «Увидела датчик за ухом!» Он должен быть сейчас ярко-красным.
– Ты… Ты одна из них! Этих оранжевых… тварей! Они крадут нас и проводят… эксперименты! Ты… Ты предала нас, Агата! – Рык перешел в громкий шепот. – Как ты посмела, ты!..
Он наконец замахнулся, но Малиника на этот раз не осталась на месте. Она шагнула навстречу. Витольд оступился, пошатнулся, неловко взмахнул грязными руками со скрюченными пальцами, больше похожими на лапы.
Вязиницына подхватила его, помогла обмякшему телу опуститься на гальку.
– Ха, спасает этого придурка так же, как Ямакаву в то утро, когда ты за местным катером гонялся, – заметил подошедший Перси.
Джамиль неопределенно пожал плечами. «Мы все этих придурков спасаем».
Подоспевший врач и двое местных сноровисто подняли Витольда и потащили в полевой госпиталь.
* * *
Где-то в лесу, 2550-07-24 19:32 по местному времени
– Это лепострич.
– Да какого, блядь, черта!
Одним слитным движением Джамиль вынул карабин из крепления, зарядил его, одновременно открывая ногой дверь катера, прицелился и выстрелил. Крупная, вытянутая, как у волка, башка «страуса» дернулась и плеснула красной кляксой. Животное медленно завалилось набок.
На момент выстрела катер висел метрах в двадцати над землей, но Перси тут же начал снижение. Джамиль злобно возился возле задних сидений. Под машиной была старая гарь, между черными остовами деревьев – густая лиственная поросль с проплешинами и грудами обгоревшего бурелома. Сверху контуры пожарища были видны очень четко, частокол тонких прямых стволов выглядел непроходимым, а злополучный лепострич как-то пробрался в чудом уцелевший островок изначального, хвойного, леса и, невидимый со спутника, что-то там с аппетитом жрал, стоя на одном месте. Видимо, поэтому компьютер счел его заслуживающей внимания аномалией.
Не дожидаясь, когда машина примнет подлесок, Джамиль выпрыгнул из кабины и направился к туше. В руках он держал длинный нож из аварийной укладки.
Несколько минут Перси и Мартин смотрели, как Ал-Каласади с ловкостью заправского мясника свежует тушу. Высокотехнологичное лезвие кромсало плоть, словно яблочную пастилу. Джамиль отсек лапы и голову, с неприятной сноровистостью снял шкуру, выгреб внутренности, разделил оставшееся на шесть кусков, затолкал в консервирующие пакеты, закинул их в катер и только после этого остановился, опершись на край дверного проема и тяжело дыша.
Солнца Вудвейла клонились к закату. За вторую половину дня они не нашли никого, хотя в лесу пропадало еще тридцать человек. «И скоро все они превратятся в трупы под кустами!»
Вдох. Выдох. Вынуть из крепления на поясе спрей для обработки скафандров, отойти на пару метров, нажать кнопку распылителя. Кровь стекла с грязеотталкивающего оранжевого материала, словно ее и не было, но Джамиль все равно тщательно обрабатывал всю поверхность. К шипению аэрозоля добавились жужжание и шелест: на валявшуюся под деревьями свежую требуху с интересом слетались и сползались разные твари. Джамиль лишь сильнее жал кнопку.
«Да какое мне до этих деревенских вообще дело?!» Всего неделю назад он сидел на залитом светом пригорке в обнимку с похожей на курицу животиной и ни черта про них не знал. «Почему не подземный замок? Не контакт с внеземной цивилизацией? Не какие-нибудь лесные феи, в конце концов?! Только бессмертный дед, мертвая гениальная старуха и гребаные страусы!»
На Вудвейле не было чудес, как не было ни вязких интриг клана Ал-Каласади, ни жуткого, смертоносного азарта развед-вейва. Зато был Мартин, паренек, с немым обожанием глядящий на него с первой минуты знакомства. В научной карьере Джамиля были сотни таких юнцов, но никто из них не стал бы с невинным восхищением гладить шлем скафандра своего кумира, мечтая однажды вот так же управлять дронами и волшебным образом находить пропавших в лесу людей. Еще была женщина, Инара, которая не добивалась его внимания и не шарахалась в ужасе, а просила защиты от своего мужа. «И тот мальчишка, навсегда заснувший в норе под деревом с круглыми листьями». Сколько раз он, Джамиль, мог вот так же пропасть? Например, когда сорвался с дерева и упал в стремнину. Сломал ногу, выплыл кое-как под скалой в десяти километрах ниже по течению. Тогда его как раз с помощью спутников и нашли. Или в тот раз, когда решил, что походы слишком простые, и ушел холодной осенней ночью из лагеря, нарочно без навигатора. Забрел в затвердевшую от заморозков трясину, а та возьми и растай с рассветом! Если бы не пятимиллиметровый клещ геометки на загривке, никаким бы доктором геофизики или вейвером Джамиль Ал-Каласади не стал.
Залез в катер, на самое заднее сиденье. Уставился в потолок. «Еще это происшествие с Малиникой». Вот уж кому не нужны были ни его внимание, ни защита. Джамиль стиснул зубы. Он не был социопатом в медицинском смысле. Если бы его мозг соответствовал структурным критериям этого отклонения, попасть в программу ЭПВ было бы намного проще. «Эти двое, Ямакава, а затем Вязиницына, они меня доломали!» Его эгоизм сначала, на Нью-Церере, распространился на команду вейверов, потом постепенно на всю экспедицию Б-32, а теперь – на всех на этой чертовой планете. Ему страшно. Ему тяжело, как никогда. «И все равно это – лучший из миров!»
– Ты прав, – вдруг разорвал затянувшееся молчание Перси. – Если сегодня у нас еще был реальный шанс кого-то найти таким способом, то завтра вероятность упадет до трех процентов. Надо менять тактику.
– Да. Сколько у нас дронов?
– Семьдесят три. Завтра будет сто двадцать два.
До сих пор дроны использовались, чтобы расширить радиус поиска вокруг трех катеров. И две группы людей были найдены как раз с помощью этих автоматических летающих помощников.
– Надо поставить на них динамики и записать какой-нибудь призыв. Пусть потеряшки сами находятся!
– Некоторые из пропавших – как Витольд, – мрачно сказал Мартин. – Собьют дрон.
– Ну и отлично, – пожал плечами рыжий пилот. – Лишь бы выдали, где находятся.
Джамиль кивнул, соглашаясь с Персивалем, и натянул ДР-очки.
* * *
Деревня, 2550-07-24 20:00 по местному времени
Входная дверь тихонько скрипнула, послышались тихие шаги. Сидевшая на кухне Марта дождалась, когда дородное курносое лицо Фанни появится в проеме, и махнула рукой, приглашая за стол. Старая подруга по-хозяйски налила себе травяного чаю, устроилась напротив и отправила себе в рот одну из насыпанных в миску сушеных ягод.
– Ну что, как ты? – спросила она.
– Да как? Все старшие вот слегли уже, и Маргарет, и братья, и невестки. – Марта замолчала, собираясь с силами. Говорить было трудно, словно за щеки металлические болванки запихали. – Младшие ушли помогать в Финеасов дом, там совсем уж худо. Мартин и Марина снова людей искать полетели, еще не вернулись. Дети пока отдельно живут, чтоб поменьше заражаться. Сама вот, тоже, – Марта показала желто-оранжевый кружок на запястье. – А у вас там как дела?
– Да так же плохо.
Женщины помолчали.
– Страшно мне… Ох-хох-хох… – протянула Фанни. Пальцы у нее так сжимали кружку, что аж костяшки побелели. – Вдруг эти, ну, спасатели, и не спасают нас вовсе, как Витольд сказал?
– Думаешь?
– Не знаю. Вишь, как эта их Малиника помогать Франческе кинулась. Да и самому Виту не дала башкой оземь приложиться. Хотя, может, это она при всех только…
Марта вспомнила, как вчера она собирала на галерее стручки к ужину и видела, что именно Малиника принялась оказывать помощь Маргарет, когда ей стало плохо. Тогда там рядом был один Олли, если б похожая на Агату женщина хотела, то и его б к своим врачам отправила, никто бы и не заподозрил, пока Марта вниз сбегала.
– Я Малинике верю.
– Я тоже. – Фанни угрюмо отхлебнула чай. – Только все равно сомнения гложут. Я сегодня к Аарону зашла, кожи на зимнюю куртку забрать, так он сказал, нет кож. Потому что до зимы никто не доживет из нас.
Марта утвердительно покачала головой. У Аарона семья совсем маленькая, и он в избе один остался. Его Марте было жаль. «Надо бы зайти сегодня, проведать».
* * *
Наземная база, 2550-07-24 19:56
– Вот такие дела. – Малиника закончила свой рассказ о прошедшем дне, отхлебнула из кружки теплую кислую воду и посмотрела на сидевшую рядом подругу.
– Ты сообщила про детей психологам? – Лидия Маккой задала вопрос очень мягко.
– Да, сообщила.
– Угу.
Две женщины расположились на ступенях в будущем зале отдыха на третьей террасе. Лидии через несколько минут заступать в ночную смену в инфекционном госпитале в соседней пещере, Малинике – пытаться уснуть в пустой и оттого огромной и неуютной комнате.
Закат из желтого становился красным, как индикатор на коже пациента.
Состояние всех зараженных лишь ухудшалось. Никаких намеков на выработку иммунитета. Лидия запустила расчет модели потенциала выздоровления на основе популяционного генома, результаты должны быть завтра к вечеру. «Возможно, у нас не инфекционный госпиталь, а хоспис».
Эпизод 10
* * *
Наземная база, 2550-07-25 04:56
Малиника шла по полуулице-полукоридору, скручивая мокрые волосы в баранку на затылке. Ночью был ливень, и маленький городок был готов к этому во всеоружии: водные резервуары, расположенные на нижних этажах каменных выработок, собрали драгоценную жидкость с огромной площади, продуманно покрытой сетью ливневой канализации. В честь такого праздника на третьей террасе вновь включили полноценное водоснабжение и увеличили норму воды на человека до комфортного уровня.
Несколько больших, сантиметров по двадцать длиной, гекконоподобных ящериц настороженно обернулись на Вязиницыну от по недосмотру сохранившейся лужи. Красивые, здоровенные животины, серо-синие, с лощеной, переливающейся красноватым шкурой и черными выпуклыми глазами. Самый крупный из них раззявил ярко-желтую пасть, демонстрируя многочисленные мелкие зубы, и, повернувшись боком, внезапно вздыбил кожистый гребень по всей длине спины. Малиника усмехнулась. «Очень страшный!» Полноценный душ, живописный коридор с еще не застекленными окнами в потолке, занятые своими делами ящерицы. Малиника сосредоточилась на этих маленьких, приятных мелочах. Последние дни она словно шла по натянутому канату ответственности над пропастью безнадеги, и каждый миг простой и понятной нормальности был необходим ей, как воздух. «Мне нельзя отчаиваться. Это слишком большая роскошь!»
Включение лепостричей и лепикур стабилизировало модель продовольствия, хотя на проверку их безопасности пришлось потратить полдня всех вычислительных ресурсов колонии. Но, учитывая специфику биосферы Вудвейла, это было необходимо. Обнаружить опасный биологический токсин или прион лучше в тарелке, а не в тяжелобольном пациенте. Олифер поделился семенами бобовых, которые, по его словам и по результатам быстрого генетического моделирования, в благоприятных условиях вырастали на четверть метра за сутки и начинали плодоносить уже на третью неделю. Правда, хранились стручки этого сорта плохо и биологической зрелости достигали лишь через три месяца, а мясо диких лепостричей в определенные сезоны все-таки становилось ядовитым из-за вылета определенного вида насекомых, которыми те питались, так что обеспечение продовольствием все еще оставалось хрупким и ресурсоемким. «Работы предстоит много, но у нас будет нормальная еда, нас не накроет радиоактивной пылью от обрушения купола над Ковчегом, а значит, через пару месяцев мы сможем вернуться к штатному режиму работы. Достроим ретранслятор, вызовем вторую базовую экспедицию…» Малиника почувствовала, как виски снова наливаются свинцом. «Мы выживем. А они нет».
– Ой! – Погруженная в мрачные мысли, Вязиницына завернула за угол и чуть не столкнулась с Ани. Та вздрогнула от неожиданности, но, коротко и нервно улыбнувшись подруге, вновь повернулась к закрытой двери – обычной, одной из многих в этом крыле.
– Что случилось? – мягко спросила Малиника.
– Я… – Глаза девушки тревожно забегали. – Я слышала, Ямакаву вчера отпустили из медпункта… Вот. Решила заглянуть, проведать… Вот. – Ани неопределенно махнула на дверь, а затем нервно сцепила руки перед собой, словно в молитвенном жесте.
В мире словно прибавили яркости. Теплый ветерок пробежался по рукотворному ущелью, окутав стоящих у двери женщин ароматом сырой травы и меда. Малиника ощутила, как от задорного предвкушения уголки ее губ поползли вверх.
– Так давай заглянем! – И уверенно сдвинула в сторону дверную створку.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 04:59
– Ты что делаешь?! – зашипела Ани, но опоздала: коридор разрезала еще одна яркая полоса света. – Не заперто?
Малиника хмыкнула и заглянула в образовавшуюся щель.
На секунду ей показалось, что за дверью – не комната вовсе, а открытая площадка на обрыве. Просторное помещение было залито нежившимся в утренней дымке рассветом. Каменный пол, бежевый с бордовыми и белыми прожилками и с мелкими искорками слюды, тремя широкими ступенями понижался к почти невидимой стеклянной стене. На второй террасе лежал большой кругляш метра три в диаметре, ничем не напоминавший стандартные койки. На постели, под такой же огромной простыней с рифленым абстрактным рисунком…
– Он не один! – обеспокоенно прошептала Ани и попыталась закрыть дверь.
Вязиницына усмехнулась. Она узнала копну каштановых волос. «Никуда мы не уйдем!» Просунула ногу в щель, створка ткнулась в ботинок и, мягко отскочив, открылась еще шире. К тому же убегать было поздно.
Алия перевернулась на спину, плавно села и потянулась. Нереально красивая, словно нарисованная рукой мечтательного романтика на холсте этого утра.
– Она голая! – В шепоте Ани смешалось все: шок, стыд, нотка зависти и возмущение предательством.
– Угу. – Малинику присутствие Алии нисколько не удивило. Наоборот, это в точности соответствовало духу команды планетологов экспедиции Б-32. Внимание Вязиницыной захватила не точеная фигура вейверки, а спрятанная под покрывалом рука, мгновение назад убранная с ее талии. Ни трубок, ни специфического тревожного запаха медпункта, ни пресловутого «пи-лим». Лишь яркий рассвет и черная макушка на подушке. «Вернулся. Снова». Эта мысль, словно противоядие от безнадеги, делала каждый вздох все легче и легче.
Алия закинула руки за голову и обернулась, демонстрируя гостям идеальную форму полушарий грудей и сосков.
– Доброе утро! – Мягкая, теплая улыбка, в голосе – ни намека на томность, в синих глазах – едва заметное лукавое озорство. – Кофе будете?
Этот простой вопрос вдруг как иглой проткнул в Малинике резервуар другого, никак не связанного с эпидемией напряжения. Еще не поздно сделать шаг назад. Сказать нет. Оставить вейверов в их странном мире. Мысли хлынули снежной лавиной. Руки, скользящие по горячей и липкой коже. Запах желчи. Тонкие полупрозрачные щупы, прокалывающие неподвижное тело в красноватой полутьме. Губы, теплые, но совершенно неподвижные. Жуткая, всепроникающая мука, заполняющая медицинский бокс. «Это что-то меняет?» Страшно узнать. «Жизненно важно узнать».
– Да, пожалуйста. – Улыбка, шаг в комнату.
Услышав ее голос, хозяин комнаты откинул простыню и медленно, с видимым усилием, сел. Обернулся.
«Надо что-то сказать!» Но Малиника на мгновение потеряла дар речи.
Конечно же, он был одет. В свободные серые штаны и мешковатую бежевую безрукавку с широким вырезом-лодочкой и такими же широкими прорезями для рук. В этой просторной, открытой в небо комнате, на огромной круглой кровати, в простой, домашней одежде, с живым, открытым, полным любопытства взглядом, могучий Вернон Ямакава выглядел трогательно и уязвимо.
Он на секунду разомкнул губы, но, как и Малиника, не нашел слов.
– Стульев пока нет. Устраивайтесь на кровати, я сейчас все принесу. – Алия легко вскочила и направилась к кухонной поверхности слева от двери.
– И что же, мы будем пить кофе, вот так просто? – Ани, ярко-красная, с вытаращенными глазами, следила за тем, как вейверка по-хозяйски распределяет по кружкам черный порошок.
– Тебе заварить как-то по-особенному? – по-своему поняла вопрос Алия.
Взгляд Вернона неуловимо изменился, и Малиника поняла, что впервые в открытую наблюдает ту самую усмешку, когда Ямакава видит, как вейверское восприятие мира вводит невейверов в ступор, и не собирается ничего пояснять.
– По-особенному?! Но ты же совсем без одежды! – возмущенно выдохнула Ани и затараторила: – Мы вломились без стука, извините, конечно, но ведь было не заперто, а вы здесь вдвоем спите, и ты, голая, нам кофе предлагаешь?!
– А, ты об этом! Не волнуйся, мы уже довольно давно проснулись, так что вы нас не разбудили. И я думаю, что эта черная дрянь – как раз то, что всем нам сейчас нужно!
Наполнив кружки кипятком, Алия подхватила поднос и через несколько секунд уселась по-турецки на кровати. Гостям ничего не оставалось, кроме как присоединиться.
Вместе с тремя чашками, наполненными черной, с маслянистым отливом жидкостью, стояла четвертая, просто с кипятком, и кустик живой мяты. Когда женщины разобрали свои напитки, Вернон придвинул к себе поднос и начал готовить свой. Большие, немного неловкие после болезни пальцы тщательно отбирали отдельные листочки, слегка разминали их и бросали в горячую воду. Свежий, легкий и вместе с тем глубокий аромат окутал Малинику, и ей показалось, что во всей вселенной нет ничего лучше, чем этот запах, этот рассвет и эти плавные движения знакомых рук. Вязиницына замерла, боясь приложить все то, что она узнала за эти дни о Ямакаве, не к борющемуся за жизнь телу в реаниматоре, а к живому, настоящему человеку. Тяжесть в висках, ненадолго отступившая, опять начала возвращаться.
– Ты не будешь кофе? – обеспокоенно спросила Ани.
– Нет. – Тихий, хрипловатый голос Вернона сам был как ароматный чай. – На два из семи основных компонентов у меня теперь аллергия, а остальные пять больше не действуют.
Ани нахмурилась, вспомнив свое состояние после того, как они со Шмидтом потеряли Ямакаву в долине.
– Врачи наверняка смогут подобрать другой препарат!
– Не смогут. Все известные антидепрессанты, противотревожные, стимуляторы и снотворные для меня теперь бесполезны.
Вернон закончил выбирать листья, отставил горшок в дальний угол подноса и поднял взгляд. «Какая разница, что там записано в генах и какие тени прошлого стоят за твоей спиной, если ты все еще можешь вот так тепло улыбаться!»
Но через мгновение улыбка погасла. Черные брови обеспокоенно сошлись на переносице.
– Ты в порядке? – спросил Вернон, глядя не в лицо, а куда-то за ухо Малиники.
– Я…
«Монитор состояния!» Приклеенный Алией еще в день возвращения Ямакавы, тогда, в душе! Малиника совсем про него забыла! Нащупала стикер в основании черепа, содрала. Квадратик начал быстро сереть, но было видно, что до этого он был желтым. Резко выдохнув, Малиника задрала левый рукав. Цыкнула. Датчик заражения показывал, что уровень антител в ее крови упал, а вирус стал определяться. «Так вот откуда эта тяжесть в голове!»
– Как же не вовремя!
Собранная врачами модель иммунитета колонии показывала, что изоляция заразившихся колонистов не требовалась. Наоборот, небольшое количество вируса в окружающей среде активировало специфический иммунитет остальных и работало как дополнительная мини-вакцина. А в сравнении с заражением в Деревне количество вируса, выделяемого членами Б-32, было бенгальским огнем на фоне ядерного взрыва. Только вот у Малиники было еще и четкое снижение количества антител, а значит, пойдет по сценарию Кейт: через один-два дня она разболеется. «Ну, хоть успею сегодня лично предупредить об этом Олифера и других лидеров Деревни». Улучшений в ситуации не было, напряжение нарастало, и если она, как воплощение пресловутой Агаты, внезапно пропадет, это может привести к кризису. «Но все это может подождать!»
– Ой! – Планшет Ани внезапно запиликал, и она чуть не пролила свой кофе. – Какие-то твари добрались-таки до грядок! Мне надо бежать! – Залпом допила жижу, фыркнула от гадкого вкуса и, уткнувшись в планшет, быстро вышла из комнаты.
Вязиницына посмотрела ей вслед, затем отхлебнула из своей кружки. Горький, химический, немного маслянистый вкус напитка не располагал к долгим посиделкам, но Малиника готова была наслаждаться каждой каплей, чтобы оттянуть необходимость уходить.
Алия тоже проследила взглядом за Ани и вместе с тихим щелчком двери сбросила с себя маску глуповатой игривости. Улыбка на ее идеальном лице стала едва заметной, очень взрослой и немного грустной.
– Посидишь с нами еще пару минут?
Это произнес Вернон. Малиника обернулась к нему, чувствуя, как тонкий мостик странного, невысказанного доверия снова восстанавливается между ними. Просьба Ямакавы прозвучала очень буднично, но в ярких желтых глазах опять появилась знакомая холодная глубина.
– Да, конечно.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:15
Вернон грустно улыбнулся, глядя, как Малиника медленно, маленькими глотками, словно бы с удовольствием, отпивает черную жижу. За свою жизнь он еще ни разу не встречал никого, кому бы эта дрянь нравилась. Те самые обветренные губы. Темные пятна во внутренних уголках чуть припухших глаз. На скорую руку собранные в пучок еще влажные волосы. Ей тяжело, она устала, но от нее все так же исходит теплое и светлое ощущение поддержки. Сидит совсем рядом, кажется, что это внутреннее тепло греет его левый бок. Пришла. Шагнула в комнату так же уверенно, как тогда, одиннадцать лет назад. И сегодня, в тишине этого яркого, умытого дождем утра, сквозь ставшую привычной вуаль ее улыбки проступало то, что так поразило его тогда, в самую первую их встречу, и что в итоге сделало одно ее существование, одно лишь воспоминание о ней его настоящей броней от отчаяния. В серо-синих глазах Малиники Вернон снова видел стальную решимость и необычную, удивительную твердость, какой он не встречал ни в ком ни до, ни после.
Вернон медленно моргнул. Тем вечером в гостиной Семенова он не смог понять природу этой необычности, и только сейчас, воскрешая в памяти все, что он знал о Малинике, Ямакава вдруг понял, что делало ее такой особенной в его глазах. «Безопасность. С появлением тебя в моей жизни я впервые почувствовал себя по-настоящему в безопасности». Выдохнул. Закрыл глаза, сосредоточившись на мерной пульсации в груди. Сердце билось легко и спокойно. Он жив. Он среди друзей. Руки греет чашка травяного чая. Он снова вернулся из Ада. И это ― счастье.
Уметь замереть в моменте, отгородиться от всех ужасов и проблем, от решений, которые нужно принять, от рисков, на которые придется пойти, от чувства вины, от всего, что ждет его за стенами этой комнаты, – этот навык для Вернона даже важнее, чем умение ждать. «Находить время для своих чувств, и особенно – для счастья – только так в вейвах можно сохранить себя». Правда, сколько ни удерживай эти маленькие моменты, в них нет будущего.
Вернон медленно вдохнул, словно впуская в себя прочитанную вчера краткую сводку событий последней недели. Почти весь день и всю ночь он проспал, так что полноценно разобраться в ситуации он еще не успел. Пока что ясно было одно.
– Зря я снял шлем.
И Малиника, и Алия молчали. Эта реплика ответа не требовала.
Ямакава отхлебнул одновременно согревающий и освежающий чай, поставил чашку на поднос и потянулся за своим планшетом. Открыл, готовый увидеть сообщения о смертях незнакомых ему людей, причиной которых он стал.
Смертей не было.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:17
– У самого первого заболевшего начали определяться эффективные антитела к вирусу, – сказал Вернон.
Малиника моргнула.
– Это… просто отлично!
Отставила кружку, наклонилась посмотреть на экран. Вернон тут же протянул ей свой планшет. Та что-то ткнула, проверяя. – Все верно. Значит, найденная нами мутация лишь утяжеляет течение болезни, но не влияет на выработку иммунитета. Теперь задача сводится к снижению вирусной нагрузки, и, если продолжать оказывать помощь, люди смогут выжить!
Алия наклонила голову набок. «Вы действительно очень похожи. Одинаковое отношение к работе, одинаковый блеск в глазах. И одинаковая способность вселять уверенность и оптимизм в людей вокруг вас».
– Роб говорит, производство искусственных антител с нашим оборудованием невозможно, – сказала Алия, продолжая свои наблюдения. Сидят рядом, очень близко. Гораздо ближе, чем принято. Но не среди возвращенцев с Нью-Цереры. «Так мог бы сидеть рядом с Вером любой из нас». Алия наклонила голову на другой бок. Сейчас между этими двумя не было ни намека на смущение или неловкость. Или на ревность. Или на страсть.
Вер на секунду отводит взгляд от экрана, смотрит в сторону.
– Надо поговорить с Лидией. Сходишь со мной?
– Да. Заодно разберемся, почему у меня иммунитет к болезни упал. У нее где-то через полчаса ночное дежурство в инфекционном лазарете заканчивается. Встретимся через три минуты в будущей зоне отдыха.
– Хорошо.
Малиника встала, допила остывший кофе и направилась к выходу.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:20
Как только дверь за Вязиницыной закрылась, Алия пересела к Вернону на колени. Прижалась всем телом. Бережно обняла. Провела рукой по широкой спине. Он тоже ее обнял, одной рукой – за плечи, другую запустил в волосы. Из всех мужчин только Вер мог обнимать ее вот так, как сестренку, а не как женщину. А еще Алия чувствовала, что эти объятия сегодня ему нужнее, чем ей.
– Вер, ты знаешь, она тебя любит или нет?
Он чуть отстранился. Она тоже отодвинулась, запрокинула голову, чтобы посмотреть в его глаза.
– Нет, не знаю. Но это ничего не меняет.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:25
– Хорошо, что зашла. Я уже собиралась тебе написать. – Лидия обернулась от терминала, тут же встала и направилась к шкафу.
Оба, и Вязиницына, и Ямакава, с интересом рассматривали интерьер госпиталя. Терминал дежурного врача, ряды реаниматоров за прозрачной перегородкой, дезинфекционный шлюз. В углу тамбура – накрытая защитным куполом кювета. Вернон подошел к ней, заглянул внутрь. Там, в бережных объятиях инкубационного робота, спал новорожденный ребенок. Ямакава удивленно вскинул брови. Он никогда еще не видел таких малюток. Эта крохотная девочка могла бы уместиться у него на ладони.
– Странно, что Кейт и я так серьезно заразились.
– Это потому, что вирус мутировал. – Лидия прижала пробер к протянутой руке Малиники. Щелк. Маленькая пластиковая колбочка стала быстро наполняться. – Похоже, изменение произошло как раз в матери малышки. Новый штамм более опасен, потому что сильней поражает оболочки головного мозга, но наш иммунитет успешно справляется и с ним до каких-либо серьезных осложнений. Кейт уже завтра вернется в спасательную команду.
Лидия сунула колбу в гнездо анализатора. Она говорила спокойно, но в ее размеренной речи звучала безысходность. Что бы там ни вырабатывалось у одного из пациентов, не похоже, чтобы главврача это обнадежило.
В тамбуре появился ее сменщик, Нканду. Поздоровался, прошел к терминалу.
Вернон рассматривал ряды реаниматоров. Они были двух типов: большие и сложные, как тот, в котором еще вчера лежал он сам, и упрощенные, сделанные уже на планете. Все ложементы закрыты прозрачными крышками. Значит, пациенты на интенсивной терапии, под полным контролем компьютера. И в тамбуре, и в помещении с реаниматорами горел теплый белый свет. Взгляд Вернона невольно остановился на втором от двери реаниматоре. Потом на третьем. Вернулся на второй. Оба – полнофункциональные, привезенные с Метрополии. Вернон прислушался к себе. «Невозможно узнать, кто лежит в реаниматоре, глядя с этого ракурса». Да и если бы было видно, он не знал, как выглядят люди из Деревни, кроме того странного разрисованного старика. Тогда откуда это чувство, словно этих двоих он знает?
Сердце вдруг пропустило удар. В дальнем конце госпиталя происходило что-то нехорошее. Вернон нахмурился. Там стоял точно такой же короб. Включенный. Поддерживающий чью-то жизнь.
Нканду вежливо спросил, как Вернон себя чувствует. «Надо ответить». Но тот дальний реаниматор словно крючком зацепил его внимание. Ямакава не мог отделаться от ощущения, что человека в том блоке уже не спасти. Нканду ждал ответной реплики. Ненужная пауза затягивалась.
Мигнул экран, отображая результаты анализа.
– Да, это новый штамм, и антител к нему пока нет.
Щелк. Врачи и Малиника обернулись на звук. Ямакава прижимал пробер к сгибу локтя. Нканду недоуменно нахмурился.
