Текст книги "Мастер Трав XII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

И это лишь доля мощи.

Что чувствовал Валериан или другие Симбионты, которые управляли целыми кварталами растений? Какая там была мощь?

Я чувствовал как жива течет из одного конца мутанта в другой: по каждому из щупалец, каждому острому шипу. С новой подвижностью изгородь становилась смертельным оружием, пусть и прикованным корнями к этому месту.

Вдруг я почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и тут же распахнул глаза.

Передо мной стояла Морна. В руках она держала корзинку с травами.

– Элиас?

Я замер. Ядро мутанта вдруг послало мысль-образ, как оно хватает Морну всеми своими лозами-щупальцами.

Именно в ту же секунду я осознал, что вот тут, в этом месте я могу схватить ее сотней лоз. Разорвать. Высосать. И моих сил на это хватит. Я помнил как крепко изгородь держала Измененного еще когда не была мутантом. Теперь ее мощь кратно возросла.

И Морна тут же ощутила эту угрозу.

Она сделала шаг назад, напряглась и выронила корзинку.

Я же сделал глубокий вдох и понимая, что всё идет куда-то не туда, обрушил на ядро ментальный удар.

УСПОКОЙСЯ.

Слово-мысль словно хлыст стегануло волю ядра и она тут же присмирела.

В тот же миг меня отпустило.

Я вздохнул.

Похоже, с этим ядром придется как следует поработать, прежде чем оно станет послушным.

– Элиас, все в порядке? – уже громче спросила Морна.

– Да, – ответил я, – Теперь в порядке.

– Твои глаза… они светятся.

Я медленно убрал окровавленные ладони с ядра.

– Я знаю.

Я ощущал, что не могу контролировать ни глаза, ни открытые каналы в теле, которые сияли зеленым.

Друзья, не забывайте ставить лайки и комментировать))

Глава 13

На какое-то время я просто застыл, прислушиваясь к своим ощущениям. Связь с изгородью на самом деле была чем-то новым. И сила, таящаяся в ней до сих пор, влияла на меня, оттого и это свечение в глазах, которое за эту минуту оцепенения ни на каплю не угасло. Неприятно. Не хотелось бы подставиться с этим свечением как в прошлый раз. Вот только там причины были иными, – всплеск эмоций Виа, – а тут просто сила.

– Элиас? – вновь спросила Морна. Сейчас в ее голосе сквозила неподдельная тревога обо мне. Ну да, устроил тут двор экспериментов.

Я медленно выдохнул, заставляя себя отпустить то пьянящее чувство безграничной власти, что дарило ядро мутанта. Стало полегче.

Не такого я ожидал, когда собирался ее трансформировать в мутанта.

Я сделал вдох-выдох, пытаясь успокоиться и взять себя под полный контроль.

– Всё нормально, – ответил я Морне, – Просто надо…немного привыкнуть.

Морна недоверчиво окинула взглядом слабо шевелящиеся лозы, которые пытались закрыть ядро мутанта.

– Что это было? – она сделала осторожный шаг ближе, но всё еще держалась на расстоянии шага. – Ты предупреждал, что изгородь изменится, но она стала… страшной. Я почувствовала от нее угрозу. Настоящую угрозу. И это было не ложное ощущение, я знаю о чем говорю.

Я вздохнул. Не говорить же Морне, что изгородь на мгновение заразила меня чувством силы, и я представил как этими щупальцами, лианами и ветвями хватаю ее.

– Она теперь мутант, – честно ответил я. – Полноценный. И конечно она опасна.

– Значит, мне не показалось, – прищурилась она.

– Это было до того момента, как я ее подчинил. Ты подошла, когда мой контроль не был…подавляющим.

Я чуть лукавил, но теперь-то всё хорошо. Урок я усвоил: не только воля растения может представлять опасность, но и сила подчиненного существа. Об этом я прежде не задумывался. С душильником-старшим подобного не было, хотя и он был немаленьким мутантом.

– А теперь? – уточнила Морна, – Теперь она безопасна?

– Теперь – да. – ответил я, – Но мне еще нужно с ней…кхм…поработать. Но она никого не тронет, можешь не бояться. Она подчинена.

Морна кивнула.

– Вот, значит, зачем ты к ней постоянно подходил.

– Да, – кивнул я, – Поэтому и предупредил не приближаться к ней.

Морна сделала шаг ко мне и уже без опаски посмотрела в мои глаза. В их отражении я увидел себя с горящими зеленью глазами. Да, наверное, так сильно они еще никогда не пылали – словно мощь пыталась прорваться наружу.

– Я видела изменения и понимала, что она превращается во что-то опасное, – тихо произнесла она, и осторожно прикоснулась к лозе растения, словно проверяя, безопасно ли оно. – Но сейчас… сейчас мое звериное чутье молчит.

Еще бы, – мысленно хмыкнул я, – Потому что я унял жажду крови этого мутанта.

Вслух же сказал:

– Потому что я его контролирую,

– А был шанс… сорваться? Или что мутант может одержать верх? Я же правильно понимаю, что у вас происходила некая борьба, как у меня со своей звериной «сутью»? – вдруг уточнила Морна, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь отследить, буду я лгать или нет.

Я застыл. Дело было в том, что вариант того, что я сорвусь, мне не приходил в голову по одной причине. Даже сейчас, когда я боролся с волей мутанта, система не выдала даже намека на те предупреждения, которые возникали при первом моем использовании Дара сразу после его Пробуждения. Шанса сорваться и дать растению себя поглотить не было.

– Не было, – честно ответил я.

Но даже если не учитывать предупреждения системы, был еще один фактор, который в принципе сводил на нет опасность мутанта.

Сейчас я держал свои руки прямо на ядре – источнике, сгустке воли изгороди. В моей власти было использовать Поглощение, чтобы в мгновение ока истощить это ядро, превратив грозного мутанта в сухую труху. Ну ладно, «мгновение ока» – это я, конечно, погорячился, но теперь изгородь, как и любой мутант, стала в разы уязвимее. Выкачать живу из всей изгороди было бы сложно, но из центра, – из ядра, – уже не так сложно. Главное – быть в контакте с ним. Одно дело, если бы изгородь успела скрыть ядро за плотным слоем защиты лиан и шипов, а совсем другое – сейчас. Голое, открытое и беззащитное… Да удара оружием Грэма или когтями от Морны достаточно, чтобы нанести серьезную рану!

Я приостановил движения лоз и шипов, которые собирались формировать защитную оболочку.

Об этом я сразу, кстати, не подумал, иначе бы догадался в одной руке держать кинжал. Еще одна ошибка. Чтобы если вдруг что пойдет не так, закончить всё одним ударом.

Совсем как Пустотелый, – вдруг понял я, – То существо погибло от удара Грэма, достаточно было лишь добраться до его зеленого сердца. Правда, на том ядре-сердце были управляющие символы, но суть одна и та же. Ядро позволяет мутанту становиться чем-то большим, оно концентрирует живую энергию. Ядро, по сути, и есть средоточие воли растения-мутанта.

Единственная и самая большая опасность, которая мне действительно грозила, – осознал я, глядя на свои руки, – это срыв контроля над самим собой. На пару мгновений эта первобытная власть захватила меня. Вернее, само ощущение силы. Я так привык чувствовать себя в этом мире слабым, постоянно выживающим, что ощутить в своих руках, в своем разуме такую сокрушительную мощь было чем-то невероятным. И слишком приятным. Это нужно было принять и признать, чтобы впредь не попадать в подобную ловушку. И всегда помнить об этом.

– Морна, – добавил я вслух, после заминки, во время которой размышлял обо всем этом, – Я не стал бы создавать то, с чем не справлюсь.

– Или ты думаешь, что справишься, – резонно заметила Морна, – Я тоже много чего думала до того, как сорвалась. Думала, что привыкла контролировать себя, но в некоторые моменты…

– Я понял, – прервал я ее и осторожно прикоснулся к ее руке, убирая с ядра, – Всё будет хорошо. Теперь этот мутант наоборот дополнительная защита для вас.

Я задумался, вспоминая тот момент, когда ее рука легла мне на плечо. Это прикосновение выдернуло меня из того состояния, в которое я начал проваливаться.

– И еще, Морна, – искренне сказал я. – Ты помогла, когда прикоснулась. Это помогло мне прийти в себя. Спасибо.

Она застыла, явно не зная, как реагировать на эту благодарность.

– Значит… – протянула знахарка, – Опасность всё-таки была?

Я покачал головой и не стал лгать.

– А где нет опасности? Везде, где есть сила, есть опасность. Если бы в прошлый раз, когда тут был Могильщик, у меня в подчинении была эта изгородь, я бы не чувствовал себя таким слабым и бесполезным, понимаешь?

Морна задумчиво посмотрела на меня, а затем медленно кивнула, подошла еще ближе и взялась рукой за одну из веток. Я почувствовал недовольство мутанта. Мои прикосновения он терпел, а вот чужие…не хотел. Хотел отреагировать. Но я мигом его успокоил мысленным «окриком». Да уж, над уровнем взаимодействия еще работать и работать.

– И много мутантов ты можешь держать под контролем? – спросила Морна.

Я вздохнул.

– Недостаточно.

– Недостаточно для чего? – прищурилась она.

– Чтобы чувствовать себя в безопасности, – ответил я. – И не забывай, что я не так давно пробудил свой Дар. Вспомни, сколько понадобилось времени Лире и Майе, чтобы контролировать много существ. У меня в принципе не может быть много «подчиненных» мутантов.

– Поняла, – кивнула Морна.

Впервые мы с Морной так откровенно говорили о моем Даре, вернее, о способностях, которые он дает. Раньше я как-то и сам избегал подобных разговоров. Теперь же в подобной скрытности не было смысла.

Я вздохнул.

Если бы ситуация вокруг не была такой напряженной, то смысла бы так рисковать, наверное, не было. Но всё вокруг словно давило, заставляя становиться сильнее. Тот же Могильщик… его мощь подавляет. Когда понимаешь, что ты для него буквально «на один зуб», начинаешь задумываться о собственной безопасности совершенно иначе. А там ведь не один Могильщик, а еще и Черная Химера, Измененные, которые тоже, возможно, выйдут на дом Морны. Могильщик, конечно, обещал «защищать» границу от их вторжения, но кто знает – может парочкой Измененных Чернобрюх решит пожертвовать, пробуя на зуб защиту старика. Возможно какие-то из них попадут и в ловушку моей Изгороди. То, что она удержит обычных Измененных, я не сомневался. Она и в немутировавшем состоянии могла ненадолго задержать того, кто пришел за Морной, теперь же ее сила возросла кратно. И будет продолжать расти.

Я тяжело вздохнул и обвел взглядом двор.

– Теперь тут будет в каком-то смысле безопаснее, – сказал я.

Морна посмотрела на меня, а потом на изгородь.

– Мы всё равно отсюда со дня на день уйдем, и так тут подзадержались. Так что, наверное, это уже не так и важно.

– Ну, это место можно использовать как перевалочный пункт. Место, где вы будете оставлять мне… кхм… что-то ценное, – пояснил я. – Потому что каждый день ходить в то новое ущелье для меня будет слишком долго – трата времени, которого и так нет.

– Тоже верно, – согласилась Морна.

Я оторвал руки от ядра изгороди и поднялся. А ведь когда долго не испытываешь неудач, появляется ложное чувство неуязвимости. У меня была довольно простая схватка с душильником с пятью ядрами и всё. Больше никакого крупного мутанта я не подчинял. Да, в самом начале мне даже обычные душильники давались с кровью из носа, как и Виа, но те времена позади. Нет, была одна неудача, – коллективная воля дремликов, – но за неудачу я это не считал. А зря. В теории, можно ли продавить своей Волей стаю и Матку? Можно, хоть это и сложно. Просто Воля нужна более мощная, чем та, что есть у меня сейчас.

Я посмотрел на Морну и понял вещь, которая раньше мне даже не приходила в голову: в рискованные моменты нужно, чтобы кто-то был рядом. Морна, Грэм или кто-то другой, но кто-то должен сделать этот толчок извне, мешая полному погружению в чужой разум. Раньше я о таком даже не думал, привыкнув полагаться только на себя.

Перевалочный пункт…мысль неплохая.

– А знаешь, Морна, – начал я, – Видел я у Гнуса сегодня огромную стрекозу, на которой он летает.

– М? К чему это ты? – спросила она.

– К тому, что если бы у Лиры было несколько крупных летающих жуков, к ним можно было бы привязывать посылки с ингредиентами. Они бы прилетали ко мне, я бы прилеплял к ним готовые бутылочки с отварами, и они бы улетали обратно. Мне не пришлось бы ходить туда-сюда. И не только мне, но и Рыхлому тоже.

Морна задумалась, покусывая губу.

– Интересная мысль. Но у Лиры пока не настолько развит Дар, чтобы посылать крупных жуков на такие огромные расстояния и удерживать контроль.

– Кроме того, их могут элементарно сожрать по дороге, – вдруг подал голос Рыхлый, неслышно подошедший со стороны крыльца.

Морна кивнула, соглашаясь с ним.

– Ну, значит, нужно сделать так, чтобы не сожрали. Найти безопасный путь, – я почесал затылок. – Это бы сильно сократило время. Послать еще жуков или крупных насекомых сопровождать «груз».

– Может попросить Гнуса? – спросил я. – У него точно есть подходящие жуки.

А теперь, с питательной плесенью, вырастить подобных тоже не будет большой проблемой.

– Если он сам захочет возиться с этим, – задумчиво сказал Морна.

– Это в его интересах тоже, – заметил я, – Он ведь рассказывал, что к нему прибились гнилодарцы, которым нужна помощь.

Рыхлый посмотрел на меня и вдруг щелкнул пальцами.

– Ты прав, Элиас, но мы забыли про Орлу. Она контролирует птиц на гораздо большем расстоянии, чем Лира – насекомых. У неё более крепкая связь с её стаей. Кроме того, ее птицы могут охранять ношу в воздухе. У нее есть очень сильные и агрессивные особи.

Он умолк и как-то странно уставился на моё лицо. Вернее, на мои глаза. Я и сам чувствовал, что они всё еще горят зеленым светом открытых каналов и переполняющей меня живы. Я попытался сделать то же самое, что делал во время глубокого подавления связи, – мысленно «приглушить» свет, – но ничего не вышло. Глаза продолжали сиять. Ну да, кажется, Рыхлый еще не видел меня «таким».

Хорошо лишь то, что тут все свои – Клык, Морна и Рыхлый. Ну а Микла и Шель внутри дома, и не увидят меня таким.

Я задумался. А ведь действительно: с Клыком у нас теперь одни цели и общая тайна Стража. Рыхлый стал мне ближе и полезнее, чем кто-либо в Янтарном. А Морна… Морна – это Морна. Рыхлому же я доверял даже больше, чем всем остальным, как бы странно это ни звучало.

– Элиас, а это у тебя пройдет? – указал Рыхлый на мои глаза и руки.

– Пройдет, но нужно время, – ответил я. – Я видел, что гнилодарец хочет спросить больше, но тактично сдерживается.

– А можно будет эту хрень перетащить туда, к нам в ущелье? – вдруг спросил он, глядя на мутанта. – Она, я так понимаю, может неплохо защищать?

– Или атаковать, – добавила Морна.

– Я думал об этом. – ответил я, – Возможно и выйдет перетащить. Правда, это будет сложновато. Ладно, мне нужно… поработать над этой изгородью, я еще не закончил.

Я кивнул на шипастые лозы, которые уже полностью скрыли пульсирующее ядро за стеной острых шипов. Я позволил мутанту защитить себя, и он тут же стал чувствовать себя в безопасности.

– Понял, – Рыхлый отступил на шаг.

До нас донеслись сдавленные стоны и ругань Грэма – Клык продолжал свое «лечение». Хорошо, что Грэм сейчас не видел моих светящихся глаз, – подумал я. – Надеюсь, к тому времени, как они с Клыком закончат, свечение пройдет.

– Рыхлый, Морна, лучше, чтобы в это время Микла и Шель не выходили наружу. Все-таки они…не совсем свои.

Морна кивнула.

– Хорошо, Элиас, мы проследим. Как раз хотела поговорить с ними.

Я снова повернулся к изгороди и сел прямо на землю, скрестив ноги и закрыв глаза.

Неожиданно я понял, что на душе стало как-то легче и спокойнее. И Рыхлый, и Морна знают обо мне если не всё, то почти всё. Клык, правда, сейчас занят Грэмом и, скорее всего, нашего разговора не слышал, но и он со временем узнает. Да и сам Клык теперь не обычный гнилодарец – он, по сути, носитель наследия Стража. В чем-то такой же, как я. Мы теперь связаны еще крепче, чем раньше. Раньше это был просто долг жизни, а теперь – общая тайна. Нам втроем предстоит ходить к местам костей Стража.

Ладно, это потом. Я отбросил посторонние мысли. Сейчас нужно было срочно повышать уровень взаимодействия с ядром изгороди. Во-первых, чтобы снизить ментальную нагрузку на мое сознание, а во-вторых, чтобы тварь стала абсолютно послушной.

Я вновь погрузил разум в агрессивное, колючее ядро. Для начала, чтобы утолить ее первичный голод, я направил в нее щедрый поток своей живы. Изгородь жадно впитала энергию, и уровень взаимодействия тут же скакнул до 8%. Мутант начал видеть во мне что-то большее, чем просто чужака, который сломил его волю – он увидел во мне источник полезной ему живы. Изгородь-мутант ведь не знает, что именно я создал ее. По сути всё, что было до формирования ядра, происходило не с ней, а с обычным растением, которое не обладало такой мощной волей. Сейчас изгородь словно новорожденный хищник: у нее есть базовые инстинкты, но нет целей и понимания, что делать.

И сейчас у меня была идеальная возможность заложить в нее всё, что необходимо. Благо, опыт установления закладок теперь у меня уже был.

Я начал мысленно заставлять изгородь двигаться. Сначала одну лозу, потом другую. Заставил шипы втянуться, а затем резко выпустил их наружу. Каждая выполненная команда, каждое совместное действие повышало уровень взаимодействия. Уже через полчаса такой «гимнастики» я достиг 17%.

Но этого было недостаточно. Я должен был показать ей, как охотиться.

Через щупальца изгороди я ощутил пространство вокруг. Ловким, стремительным броском я поймал зазевавшуюся живность у забора, какого-то грызуна, а затем десяток жирных жуков в траве. Хоть это и не была полноценная пища для огромной изгороди – она не могла высасывать жизнь животных так же эффективно, как Виа, – всё же через кровь она получала силы для роста. Вдобавок я чувствовал, как корни мутанта стремительно осушают землю вокруг, вытягивая живу. Я дал ей еще своей живы, которая окончательно притупила её голод и сделала волю мягче, податливее.

Взаимодействие поднялось до 25%.

Теперь оставалось самое главное – ментальные закладки.

Первым делом я начал формировать блок «свой-чужой» и сразу понял, насколько легче взаимодействовать с волей ядра мутанта, чем с обычным растением.

Обычное растение плохо понимает сложные команды, для него есть только «расти», «тянись к свету» и «пей». А мутант, обладающий собственной примитивной волей, понимает образы – это уже был его язык. Изгородь ощущала сидящего шагах в пяти от ее щупалец Грэма и Клыка. С них я и начал.

Чтобы она понимала, о ком «речь», ей нужно было ощутить его, пощупать. Она ведь не видела его так, как я. Да, у изгороди было некое подобие теплового зрения, но оно не было так развито, как у Виа. Она воспринимала мир как-то объемнее, что-ли. Вдобавок я формировал четкий ментальный образ Грэма и связывал этот образ с тем, что ощущала изгородь от сидящего неподалеку старика. И этот образ я вдалбливал в податливое ядро с командой: «СВОЙ. НЕ ТРОГАТЬ. ЗАЩИЩАТЬ».

Я не знаю, сколько раз это повторил, – наверное раз сто, – пока наконец-то в ядре не появился устойчивый образ Грэма, которого было запрещено трогать.

[Дар Симбионта: +0.4%]

[Уровень взаимодействия: 30%]

С образом Грэма было закончено. Теперь Клык. Благо, он сидел тоже неподалеку. И несколько щупалец тоже находились в контакте с ним. На них он не обращал внимания.

[Дар Симбионта: +0.5%]

Уровень взаимодействия зафиксировался на 33%.

Это всё, на что меня хватило. После этого я ощутил, как из носа потекла кровь, а ментальные силы истощились. Слишком много сил требовала подобная закладка.

Я открыл глаза и прищурился даже от такого рассеянного лесного света. Голова гудела.

Кажется «внутри» я провел больше времени, чем мне казалось, потому что неподалеку стоял Грэм и наблюдал за мной. Клык же откинулся на бревне и тяжело дышал. Видимо сегодня лечение было не из легких.

И всё равно, даже не находясь в ядре, я продолжал чувствовать фоновую мощь этого нового стража.

– Глаза светятся, – коротко констатировал он, глядя на меня сверху вниз.

– Знаю, – я вытер пот со лба. – Пока ничего не могу с этим поделать. Нужно просто подождать.

– Ясно, – прищурился дед и подошел к изгороди. – Значит, теперь этот кхм…монстр подчиняется тебе?

Я посмотрел на изгородь, которая теперь слабо напоминала то растение, что росло здесь еще недавно. Толстые свинцовые лозы больше напоминали стальные шипы, удлиненные и острые. Я знал, что их так просто не сломать.

– Да, – кивнул я. – Теперь – да.

– Вы закончили с лечением? – спросил я Грэма.

– Да, Клык сделал всё, что мог на сегодня. А ты закончил?

– Нет, – покачал я головой, вставая.

Меня немного повело в сторону, но я ухватился за своего нового симбионта и устоял.

– Немного устал, но нужно кое-что еще сделать. – пояснил я Грэму, – Думаю, за полчаса справлюсь.

Грэм посмотрел на меня и кивнул, не став расспрашивать.

– Ладно, мы пока с Морной и Рыхлым попьем чайку. Башка трещит после этого «лечения» так, что зубы сводит.

– Зато, старик, у тебя теперь все кости как новенькие. Даже крепче, чем были когда-либо! – довольно подал голос Клык, поднявший голову с бревна.

Грэм только фыркнул, но спорить не стал и ушел в дом.

Я же подошел к изгороди и принялся за работу. Цель была простой: удлинить мутанта, раскинуть его сеть в разные стороны, чтобы он покрывал больше пространства. Мой навык переплетения и сращивания, который неплохо себя показал в удлинении корня сети, здесь можно использовать для того, чтобы заставить разрастись мутанта не на одну сотню метров. Это будет полезно. Даже полезнее, чем моя корневая сеть из обычных деревьев. Потому что деревья могут только наблюдать и передавать живу, а мутант может действовать.

Я методично обрезал длинные ветки и лозы, заготавливая необходимое количество. Плюс мутанта был в том, что его отрезанные части, насыщенные моей живой, сами хотели вновь соединиться с основным телом. Я всаживал черенки в землю по периметру двора и соединял их тонкими лозами, срезанными с основных частей изгороди.

Работа заняла больше времени, чем я предполагал, но я чувствовал – так надо.

В процессе работы меня посетила еще одна мысль, заставившая замереть с кинжалом в руке.

Что будет с мутантом, если обрезать от него все побеги? Если оставить только само ядро? Оно ведь слабее не станет. Там будет все та же воля, она уже сформирована. Не так ли создают зеленые сердца Пустотелых друиды? Только каким-то другим, своим способом.

Если ядро остается целым, то выходит самое ценное в мутанте – это его ядро. Я вспомнил пятиядерного душильника, который терял в бою с Грэмом и мной свои конечности, но от этого слабее не стал.

По сути, я ведь могу обрезать все его щупальца, легко перенести ядро в другое место и… подключить к другим, обычным душильникам? И пятиядерный душильник просто присоединится к ним, подчинит их своей волей, и они станут его новыми конечностями. И тоже самое можно сделать с изгородью. Причем внутри уже будут все закладки, будет достигнут высокий уровень взаимодействия и он будет послушным. С другой стороны, ядро без притока питательных веществ, – то есть без своего «тела», которое всё это обеспечивает, – не может долго существовать. Оно потребляет слишком много энергии. Но эту проблему я мог исправить янтарной росой и своей живой.

Рядом со мной во время работы постоянно крутились два моих дремлика. Да, теперь моих. Я постоянно подкармливал их живой и наш уровень взаимодействия стремительно рос. Они были довольны и всё больше привязывались ко мне. Я же думал об их пыльце, и о том, что нужно создать для них свой «цветущий ствол», правда, сначала бы найти подходящее по свойствам древо.

Через час я закончил рассадку.

[Навык: Сращивание +4.5%]

[Дар Симбионта: +1%]

К счастью, за это время мои глаза успели сами собой потухнуть. Как и руки.

Я убрал кинжал, которым срезал черенки, и вздохнул с облегчением. Наконец-то закончил. Честно говоря, заканчивал на морально-волевых – голова трещала от новой связи и от двух ментальных закладок. Но так было надо. Две закладки сегодня, еще несколько завтра – и это ядро будет опознавать всех своих. То есть для него не потребуется постоянного контроля и дополнительных команд – оно будет более-менее самостоятельным.

Грэм уже ждал меня на крыльце. Рядом стояли Рыхлый и Морна. Видимо, чай они уже давно закончили пить.

– Вижу, ты пришел в норму, – хмыкнул Грэм.

– Да.

Потом я посмотрел на Рыхлого и вспомнил о проблеме коммуникации. Я давно собирался выработать полноценную систему знаков, а не то, что мы использовали сейчас.

– Рыхлый, есть еще кое-что.

– М?

– Кроме вопроса «доставки» нужно разработать язык связей. Чтобы я понимал твоих червей, когда ты их присылаешь. Не просто срочно прийти, а более подробно.

– В смысле? – не понял Рыхлый.

– Смотри. К примеру, ты присылаешь ко мне во двор красного червя. Это значит, что случилось что-то срочное: кто-то тяжело заболел, нападение, и нужна моя прямая помощь. И для каждой такой ситуации нужно определить червя или его цвет. Если присылаешь коричневого – сообщаешь, что всё нормально, просто держишь нас в курсе, что у вас всё хорошо и чтобы мы не беспокоились. Если, скажем, полосатого – значит, уже вывелись мелкие пиявки, чтобы лечить деда. Понимаешь? В таком ключе.

Рыхлый застыл на секунду, а затем кивнул.

– Да, пожалуй, теперь уже стоит. Учитывая, что происходит вокруг.

Мы присели возле бревна и Рыхлый вызывал своих червей. Через минут пять к нам присоединилась Лира. Сначала она игралась с моховичками, а потом уже внимательно следила за червями и за нашими объяснениями. Но молча.

– А с жуками тоже так можно? – спросила Лира, когда мы закончили.

– Не можно, а нужно, – улыбнулся я. – Вдруг Рыхлого не будет, тогда за связь отвечать будешь ты. Давай, призывай своих жуков.

Морна всё это время сидела рядом и подсказывала что еще мы не продумали.

Мы просидели на крыльце еще около часа, договариваясь и запоминая, какие жуки и черви за что будут отвечать. Благо, расцветок у мутировавших насекомых Хмари хватало с избытком. Я был доволен. Это была хоть примитивная, но более надежная система связи. Правда, теперь главное – ничего не перепутать. Это увлекло даже Грэма с Клыком.

Напоследок я попросил Морну Лиру и Рыхлого взяться за изгородь. Мне нужно было «запомнить» их как следует. Это было нужно просто для того, чтобы я, когда окажусь вдали, понимал, кто и где ходит. Потому что сейчас изгородь четко различала только Клыка и Грэма, а остальных – нет. Они были размытыми пятнами энергии.

Когда закончили, Морна вынесла нам с Грэмом небольшой глиняный кувшин, наполненный медом. И очень кстати, потому что тот уже почти закончился. Лира тоже притащила две маленькие плетеные корзинки, доверху набитые сушеными и мертвыми жуками.

– Для Седого! – гордо заявила она.

Не знаю, где она их всех собирала, – я был уверен, что никого из них она не убивала, – но и не важно. Седой моментально накинулся на это «угощение» и с каким-то жадным писком выхватил самого большого жука.

Теперь можно было идти домой. В этот раз вышли попрощаться даже Микла и Шель. Они выглядели уставшими, бледными, но они уже ходили сами, без посторонней помощи. Хотя придерживаться за стены им приходилось.

Грэм всё время морщился как от зубной боли, но я понимал, что это неизбежно – сегодня Клык поработал с его черепом, а это не могло пройти безболезненно.

– Терпи, старик. Еще дня два будет раскалываться башка, – сказал Клык, – Это нормально.

– Да уж потерплю, куда я денусь, – проворчал Грэм, закидывая корзину за спину.

Мы попрощались со всеми и неспешно направились в сторону Янтарного.

Какое-то время мы оба молчали, пока Грэм не прервал лесную тишину:

– А с жуками и червями ты хорошо придумал, – нарушил молчание Грэм, шагая впереди.

– Нам сейчас уже не нужно каждый день туда ходить, – ответил я. – У них нет никого в тяжелом состоянии. Так что нет смысла тратить время на ежедневные походы. Дел у нас и дома хватает.

Грэм кивнул, соглашаясь. Мы прошли еще около сотни шагов, как вдруг старик остановился и обернулся ко мне.

– Слушай, Элиас… А ты теперь видишь то, что происходит там, у них дома? – он кивнул в сторону дома Морны.

– Вижу. Должен, – задумался я, – Сейчас проверю.

Я закрыл глаза, успокоил дыхание и потянулся разумом по невидимой симбиотической нити, связывающей меня с ядром «Черношипа». Мне пришлось глубоко нырнуть в ощущения ядра, в его сознание.

Да, чувствительность у изгороди была не такая уж высокая как у Виа, но я мог четко знать где и кто сейчас сидит или…стоит. Морна идет на пасеку. Лира снимает какого-то жука с куста, а Клык сидит на бревне. Правда, ни Майи, ни Лорика с Маликом, ни Миклы с Шель изгородь пока не запомнила. Но ничего, всё впереди. Сейчас у нее в любом случае команда никого не трогать. Никаких исключений.

– Да, я всех чувствую, – выдохнул я, открывая глаза. И сразу понял, что они горят зеленым.

– Глаза, – напомнил Грэм.

– Да знаю я, – отмахнулся. – Сейчас пройдут.

Что ж, кажется это новый этап тренировки подавления этих зеленых глаз.

Мы было хотели двинутся по знакомой дороге, но я застыл.

– Постой, – поднял я руку, – Кажется мои корнечерви что-то нашли. Нужно свернуть вправо.

Грэм поморщился и мы двинулись вправо. Учитывая, что закладка в корнечервях стояла на пустые кристаллы, нашли они, похоже, именно их.

Моховички кружились вокруг меня. Седой хрустел очередным жуком, а я понимал, что жизнь не так уж плоха, несмотря на все опасности. Только вот эта головная боль… но тут сам виноват – перенапрягаться, как обычно. Вот уж какому зелью цены нет, так это от головной боли. И мне, и Грэму бы не помешало.

Кромка

Низина бронзовокорых вязов.

Гнус смотрел на учителя и понимал, что силы в нем стало еще больше. Будто отторжение руки Первородного замедлилось. Или же он нашел способ приостановить это. Возможно, каким-то образом научился использовать кровь Стража.

– Чего ты хотел? – хмуро спросил он Зикара, который пришел в низину, где устроили гнездовье изумрудные сеятели.

– Поговорить, – ответил Могильщик, усаживаясь напротив ученика. – Что ж я еще могу хотеть?

– О чем, учитель? – вздохнул Гнус. – О чем сейчас нам можно говорить? Все уже было сказано.

– Не согласен, я не прочь поговорить о том, что происходит вокруг.

Гнус слушал голос учителя и не знал, что чувствует. Держаться вместе? Звучит хорошо. Но только звучит. Если бы они разговаривали еще несколько дней назад, он бы просто промолчал и ушел бы, но после вчерашних размышлений внутри гнилодарца что-то изменилось. Вернулось то, старое отношение к учителю, которое на долгое время пропало.

– Вокруг происходит дерьмо, – ответил Гнус, – Так стоит ли об этом говорить? Лучше от этого не станет.

Могильщик рассмеялся, а потом резко посерьезнел и перевел тему.

– Я вижу, ты нашел эту мерзкую плесень.

– Значит, ты уже знал о ней? – уточнил Гнус. – И ничего не сделал?

Могильщик вздохнул, словно вопрос был ему неприятен.