355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Иващенко » Горький пепел победы » Текст книги (страница 2)
Горький пепел победы
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 14:53

Текст книги "Горький пепел победы"


Автор книги: Валерий Иващенко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Едва старушенция наконец убралась, Валлентайн кое-как отогнал от головы так и подкрадывающуюся дремоту. Посоветовал барону отослать от наружных дверей стражу, ибо собирался кое-что сказать. Затем положил малыша рядом с матерью и осторожно разбудил баронессу.

– Как вы себя чувствуете?

Однако женщина первым делом уделила внимание сыну, и лишь потом со слабой улыбкой призналась, что немного шумит в ушах, чуть комната покачивается словно после вина – а так вполне терпимо.

– А теперь послушайте внимательно.

Валлентайн вздохнул, потёр усталое лицо наспех отмытыми ладонями и только затем продолжил.

– Придёт время, и вы станете подыскивать парню выгодную партию, – он осторожно погладил нежный пушок на головке малыша. – Но есть и другой путь – если вы подберёте ему в жёны ведьму, пусть даже из простых и не совсем подходящую по возрасту… Внуки окажутся с весьма сильным Даром, уж очень в необычное время вы его зачали. Да и обстоятельства рождения тоже, гм-м, весьма и весьма.

Дальнейшие слова оказывались не просто лишними, но даже и вредными. Уж как в Башне Магов тряслись над благородными фамилиями, в чьих жилах помимо дворянской крови текла ещё и магия, рассказывать никому не надо?

– Но до тех пор думайте. И никому ни полслова, иначе найдутся желающие подмостить под носителя будущей Силы дочек-племянниц… но лучше бы вам выбрать самим, чтоб не связывать род неразрывными узами с кем-то, кто может эти воспользоваться.

Стоит признать, что отец и мать выслушали эти необычные слова чрезвычайно внимательно. Политика дело тонкое, тут и в самом деле думать и думать. Сегодня друзья, а завтра враги – дело в общем-то вполне житейское и даже рядовое.

– Что ж, лорд Валлентайн, – барон уже в дверях пожал руку тому, кого ещё вчера боялся и ненавидел. – Я могу что-то для вас сделать? Договор договором, но как человеку мне не хотелось бы быть неблагодарным.

Сказать по правде, больше всего молодому волшебнику хотелось уйти отсюда. Въевшаяся в мозг привычка как можно быстрее уходить с места работы учащённо гнала по жилам кровь – как в тот раз, когда на хвост ему села свора гоблинских рэйнджеров, разъярённых страшной гибелью своего шамана…

– Я ближе к обеду зайду ещё раз осмотреть. Оснований для беспокойства нет, но на всякий случай… Тогда и поговорим. А сейчас извините, я устал как не знаю кто. Впрочем, бутылку старого сладкого вина не повредило бы.

Дальнейшее воспринималось как в тумане. Путь через освещённый утренним солнцем двор, который уже щётками с корнем мыльнянки и известью драили слуги… ворота замка, где статуями застыли двое немолодых солдат… вроде бы в этот переулок?

– Эй, оборвыш, путь к заведению Балка, Бална или как его там… спсиб…

Мелькнул на солнце брошенный босоногому мальчишке медяк, а ватные ноги словно в хмельном дурмане несли своего обладателя кривоватыми пыльными улочками.

– О-о, мой лорд, от вас так несёт смертью – и жизнью? – он даже не нашёл в себе сил рассердиться на проснувшуюся от шума обронённой с пояса шпаги Мазуню.

Либо дура круглая, раз решилась ослушаться приказа чернокнижника. Либо наоборот, присущая женщинам мудрость очередной раз доказала свою правоту. Да и кто их, этих женщин, разберёт – чем они думают? Уж не головой так точно.

– Пей, лорд, – Валлентайн с трудом разлепил глаза, когда оловянный кубок с ароматным старым вином мягко ткнулся в его губы. – А теперь ложись и спи. Я просто полежу рядом, можно?

Да, это так хорошо – засыпать после хорошо сделанной работы, чувствуя совсем рядом биение женского сер… дца…

Степной пожар гудел словно гигантский огненный зверь и мчался по равнине со скоростью урагана. И одинокий всадник, что бешено нахлёстывал коня, стремясь уйти с дороги расширяющейся огненной дуги, казался крошечной точкой. Вот-вот они чуть не соприкоснулись, в бок уже пригрело жаром от близкой полосы огня – но взмыленный жеребец в отчаянном рывке уже вырвался на чистое от сухой травы пятно глинистого такыра. Спасён!

Валлентайн вскочил с постели, бешено поводя по сторонам шалыми и мутными спросонья глазами. Сердце бешено колотилось, гадостное ощущение во рту не стоило даже описывать, а с подбородка на грудь сорвалась капелька пота.

– Фу-ух, ну и жара! – волшебник хотел было откинуться обратно на подушки, но передумал.

Одна только мысль о том, чтобы вновь оказаться в слипшейся от пота постели, к тому же ещё пахнувшей томно и бесстыже этой испарившейся куда-то Мазуней, повергала в брезгливость. Да и сквозь щелочку в занавесках лучик солнца со всей неприглядностью указывал, что дело уже близилось к полудню.

Поскольку наколдовать втихомолку водопадик воды для умывания да затопить комнату второго этажа Валлентайн попросту не умел, то пришлось ему облачиться в брюки да спуститься по полутёмной лестнице для слуг на задний двор. Двое мающихся бездельем парней, чью понятливость пришлось стимулировать медяком, быстро организовали возжелавшему ополоснуться лорду вдоволь воды из нагревшейся на солнце большой бочки. А служанка с постоялого двора притащила мыла да полотенца – и к некоторой досаде самого волшебника, давешнюю старуху.

Ти щеголяла великолепным, лиловым с прозеленью синячищем во всю левую половину лица. Эк её Мазуня отделала – глаз заплыл в узкую припухшую щелочку, и раньше чем через седмицу раскроется вряд ли.

Но портниха приволокла с собой большой свёрток. И пока служанка вытирала их милости спину, деликатно отводя глаза в сторону, старушенция извлекла на свет божий свою работу.

– Хм-м, а ничего, – Валлентайн разгладил на себе костюм великолепного, серого с переливами муара. – Очень даже ничего! Как на меня шит, неброско но со вкусом.

Не знаю уж, какие там выражения просились на язык к зловредной старушенции, но проворчала она, что именно что на их магическое величество и шито. А затем Ти уставилась пытливо на волшебника единственным уцелевшим глазом.

Ну, сводить мелкие раны и ушибы может чуть ли не каждый второй волшебник, даже не относящийся мастерством напрямую к целителям – потому после тщательно подобранного заклинания заплывшая физиономия портнихи приобрела более-менее подобающий вид. Старушенция зыркнула уже обоими глазами, осторожно и недоверчиво потрогала сухой ладошкой ещё чуть желтеющую остатками сведённых побоев половину лица.

– Сталбыть, не гневаетесь боле, ваше магичество?

Валлентайн в осторожных выражениях поинтересовался – а откуда бы у старой плесени такой великолепный, довоенной ещё выделки муар? Застегнул на рукавах маленькие пуговки с перламутровыми вставками, и оглядел себя ещё раз. Кто б мог подумать, что в провинциальной глухомани такие таланты обретаются!

Старуха отвела в сторону глаза, и волшебник с удивлением заметил в них мимолётную грусть.

– Да берегла для своего сына… а его уж второй год как остроухие стрелами истыкали…

Бывают слова, на которые не найти ответа. Но очень вовремя из задней двери выплыла давешняя служанка с полным кувшином холодного молока. О, это дело! И волшебник с неизъяснимым удовольствием смыл во рту оставшуюся там горькую сонную одурь. И влезя в свои мягкие полусапожки, принялся прилаживать на поясе шпагу и кошель. Чуть подумав, высыпал из последнего в ладонь несколько серебрушек.

– Найдёшь себе ученика… или ученицу. Лавку открой. А я в Гильдии слушок пущу среди наших волшебников, чтоб если через Эрбис проезжать будут, насчёт одежды тебя спрашивали. Негоже умению и опыту пропадать.

Описать изумление, постигшее присутствующих, было бы весьма затруднительно. Барон, что собственною персоною подъехал к постоялому двору да с высоты седла через ветхий забор оказавшийся свидетелем этого эпизода, и вовсе захлопал бы в ладоши – если б у него имелись обе. Но он лишь втихомолку восхищённо хмыкнул и пятками тронул коня дальше. К входу в заведение, где слуга помог ему слезть.

– Лорд, тут незадача, – его сиятельство легонько поморщился – но поглощающему то ли завтрак, то ли обед Валлентайну того оказалось довольно.

– Мазуня?

Барон с кислым выражением на лице кивнул. Оказалось, что уличный сорванец, привлечённый приоткрытой дверью в пекарню да витающими вокруг ароматами, прошмыгнул внутрь в надежде утянуть пирожок или ещё чего-нибудь. Тут-то он и увидал, как рыжая привязала к дверце верхней вьюшки верёвку, а снизу ладит петлю. Ну, пацанёнок успел привести соседей, выдернули дурёху вовремя.

– Сюда её, – коротко распорядился волшебник. Он отложил в сторону вилку с немного корявыми зубчиками и даже встал из-за стола.

С немалым удивлением, постепенно переходящим в одобрение, барон наблюдал, как лорд и волшебник несильно, почти без замаха бьёт рыжую красотку по щекам. Не столь больно, сколь обидно…

Сначала Мазуня лишь стояла покорно, не осмеливаясь опустить лицо или закрыться. Но затем на полыхающих щеках разгорелся уже настоящий пожар, а в глазах девицы мелькнуло что-то иное помимо слёз. А волшебник мерно и как-то даже равнодушно продолжал хлестать её по смазливой мордашке.

И когда во взгляде глупышки отчётливо обозначилась уже готовая вот-вот прыгнуть тигрица, Валлентайн прекратил избиение. Шагнул вперёд, отвёл сбоку рыжие лохмы и прошептал в алое от гнева и ударов женское ухо кое-что, не предназначенное для посторонних.

– Всё поняла? – и совсем уж непонятной оказалась давно не виданная в здешних краях полновесная золотая монета, которая с коротким блеском выскользнула из пальцев волшебника и упала в аппетитный вырез блузки девицы.

Редко когда доводится замечать, насколько быстро меняется выражение лица у людей. Но Мазуня не отвела взгляда. Несколько мгновений помедлила, с непонятной нежностью и в то же время отчуждённостью глядя на своего мучителя. И после чудовищного по исполнению книксена с шорохом юбок исчезла в дверях. Даже не испросила разрешения удалиться, дурёха…

– Знаете, барон, я уж втихомолку подумываю – не начать ли мне гордиться собой. Малыш здоров, как бывают здоровы только младенцы, – Валлентайн уже вернул обратно в кружева и батист пелёнок наследника здешнего сюзерена, а теперь уделил самое пристальное внимание баронессе.

Уставшая женщина даже не проснулась, когда волшебник деликатно приподнял веко и заглянул в зрачок. Он поводил ладонью над понятной частью тела спящей, пошептал понятные только ему чародейские слова. Зачем-то лизнул ладошку баронессы, удовлетворённо кивнул, а потом самым пристальным образом уделил внимание изучению отбрасываемой солнцем тени женской руки.

– Поразительно, – он наконец вернул кисть спящей на постель. – Пойдёмте, барон, нам тут делать больше нечего. По моей части ни малейших претензий, а с остальным пусть разбираются служанки и лекаря.

В жемчужно-сером щёголе сейчас трудно было бы признать давешнего чернокнижника. Скорее мелкий небедный дворянин или пустившийся в дорогу сынок какого-нибудь графа сейчас шёл рядом с хозяином замка, на поворотах или лестнице осторожно придерживая шпагу привычной рукой.

В кабинете барона мужчины выпили по капельке замечательного белого вина, пусть и не королевских или эльфийских сортов, но всё же заслуживающего самого уважительного внимания. Валлентайн заодно сравнительно недорого сторговал у хозяина жеребца той весьма редкой разновидности, которая отчего-то довольно терпимо относится к магии.

– Только, барон, с задержкой выплаты, – Валлентайн пригубил ещё глоточек вина.

Однако, против опасений отчаянно нуждающегося в звонкой монете дворянина, он всё же пояснил, что тут неподалеку в горах есть старый клад, который может взять только волшебник, и только умеющий управляться с Тенями.

– Я найму пару-тройку землекопов и сейчас же отправлюсь. Мне всё равно надо где-то в глухом месте сбросить откат заклинания – пусть потом и засыплют, чтоб ни зверь, ни птица, ни случайный прохожий не потравились. Разберусь с тем золотишком да к вечеру вернусь. А то в самом деле, поиздержался что-то.

Затем Валлентайн озвучил пришедшую ему на ум мысль, показавшуюся самому барону весьма здравой. Дескать, его сиятельству и самому неплохо бы немного встряхнуться, развеяться. Прогуляться, в общем – да чтобы потом заодно ни одна собака не посмела попрекнуть владельца земель, будто тот не знает, что творится в его собственных владениях.

Однако, когда оба дворянина уже покачивались в сёдлах, а позади погромыхивала телега с тремя соблазнившимися на скромную мзду мужиками, Валлентайн посреди базарной площади придержал своего нервно прядающего ушами гнедого жеребца – красновато-рыжего, с чёрным хвостом и гривой, но на удивление понятливого.

– Да не стоит она вашего внимания, лорд, – барон немного поморщился, но неохотно остановил своего коня.

После заключения мира, подписанного в том числе и королём почти наголову разбитого воинства эльфов, нашлись среди остроухих непокорённые, как они себя назвали. Продолжали шастать по лесам и горам, да пакостили так, что командиры гарнизонов да местные дворяне с гневного визга переходили на горестный вой. Вот второго дня и поймали одного такого… вернее, такую.

Жеребец нервно подрагивал шкурой от запаха магии хозяина и незримой ауры смерти вокруг эшафота. Но Валлентайн кое-как заставил его подойти поближе к осклизлому дощатому помосту. Кончик его шпаги мелькнул под полуденным солнцем и отодвинул ворот рваной одежды пленницы с пятнами засохшей крови и болотной тины.

У левого плеча на коже обнаружился светящийся даже в дневную пору знак. Волшебник некоторое время разглядывал его завитушки, затем неодобрительно покачал головой. Полночные Белки – это не просто разведывательно-диверсионный отряд армии эльфов. Это, дамы и господа, элита! Что-то вроде гвардии людей или ударного отряда троллей, дюжиной способного взломать оборону крепости.

– Тэлль, значит? Барон, ночью я спас одну жизнь… пощадите же эту.

Его сиятельство Эрбис не стал задавать глупых вопросов. Вроде того, зачем чёрному магу презренная эльфийская лазутчица, вдобавок к тому же убившая при захвате одного из егерей и серьёзно ранившая ещё двоих. Потому что барон явственно различил в интонациях волшебника – подари мне эту сучку, и мы квиты.

Лёгкого повелительного жеста оказалось достаточно, чтобы с грязной шеи сняли уже определённую на неё петлю, а саму пленницу вытолкнули под копыта лошадей и тычком копья заставили упасть на колени.

– Твоя жизнь стоит меньше, чем верёвка, которой её следовало бы прервать, – в интонациях дворянина невозможно было заметить ничего кроме презрения и лёгкой скуки. – Но мой друг попросил у меня твою никчемную душонку – и я, барон Эрбис, уважаю просьбу лорда и волшебника Валлентайна.

Голос его взлетел над истомлённой полуденным жаром редкой толпой, собравшейся полюбопытствовать на это зрелище. Пролетел над всей базарной площадью, став достоянием многих – и истории в том числе. Палач еле заметно пожал плечами, а затем с несомненной сноровкой развязал пленницу, не забыв втихомолку сунуть ей под рёбра увесистый кулачище.

– Служи хорошо новому господину, да не попадайся больше в мои руки. И без тебя работы невпроворот, – пробурчал он, наматывая обратно на локоть верёвку.

Рывком он поднял за шиворот грязную и настороженно поглядывающую пленницу и поставил её на ноги, после чего поклонился их светлостям и поспешил вернуться к своим делам.

– Это значит, что моя жизнь теперь принадлежит чёрному магу? – хриплый голос едва пробился сквозь поднявшийся гомон толпы, которая со вполне понятным оживлением обсуждала диковинное событие.

Смотреть в глаза волшебнику эта тощая, пыльная и чуть остроухая пародия на человека никак не хотела. Очень не хотела, и Валлентайну пришлось носком сапога под подбородок приподнять лицо и посмотреть в него особым, ломающим волю взглядом. Однако он не стал до основания разрушать то незримое нечто, что отличает живого от мёртвого, здорового от полудурка. Лишь усмехнулся в полыхнувшие ненавистью и недоверием зелёные глаза без зрачков.

– Законы чести тебе известны. Что такое благодарность, ты знаешь тоже, – сухо уронил он и уже отвернулся. – Поедемте, барон, а то на одном месте да ещё и в городе, что-то жарковато.

С лёгким шорохом с края раскопа осыпалась земля. Валлентайн спрыгнул вниз и уважительно посмотрел на череп исполинского зверя. Ох и здоров же, зараза… впрочем, вспотевшие мужики с лопатами, предводительствуемые бароном, глядели с любопытством, но без особой острастки. Коль скоро их милость чёрный магик заверили, что в его присутствии все демоны и невидимые духи будут ходить смирно и поджав хвосты, то стало быть, и бояться тут особо нечего.

Волшебник сгибом пальца постукал по кости, отозвавшейся глухим звуком, и неодобрительно покачал головой. Если голову крокодила увеличить до размеров хорошего шифоньера – пожалуй, самое оно будет. Смущало немного полное отсутствие прилагающихся к такому черепу костей – но мало ли, что тут приключилось невесть сколько веков назад?

Простое, но весьма едкое заклинание опаляло виски неслышным жаром, и бестелесные стражи гробницы в самом деле таращились издали, не будучи в силах защитить это место и даже хоть что-то предпринять. Против них были бы бессильны молнии и огненные шары. Не причинили бы вреда могучие големы земли и воды, подвластные иным волшебникам. Но жутковатая смесь магии смерти и жизни, доступная чернокнижнику, заставляла держаться трусливо колыхающихся демонов подальше.

Примерившись, Валлентайн сапогом отвесил в область виска хороший пинок. С глухим стуком, от которого содрогнулась земля, здоровенная нижняя челюсть неведомого зверюги приоткрылась и ударила о дно раскопа. И всё, что осталось волшебнику, это бесстрашно залезть рукой в приоткрывшуюся щель меж двух пар более чем впечатляющих желтоватых клыков да пошарить там. Как бы ты ни был силён, а кто-то же тебя в своё время доконал?

Внутри оказалось не только то, что сквозь землю он видел истинным зрением чёрного мага – полыхающим огнём тут светилось кое-что ещё помимо золота. На удивление хорошо сохранившийся тяжёлый кожаный кошель попался под пальцы первым. Затем удалось нащупать что-то длинное, оказавшееся кинжалом в потемневших ножнах. И последним на свет появился почти квадратный плоский свёрток – когда руки волшебника развернули ветхую отсыревшую дерюгу, глазам его предстала книга в тяжёлом, позеленевшем от времени кожаном переплёте с массивной медной застёжкой.

– Вроде всё, – Валлентайн сгрузил добычу в привязанную за верёвку корзину, кивком головы показал – поднять.

Однако толстая конопляная верёвка с завязанными через промежутки узлами что-то не спешила падать обратно сверху, дабы по ней можно было вскарабкаться и самому. И поднятому к небу взгляду волшебника предстала задумчивая фигура барона, стоящего у края.

В единственной его руке обнаружился взведённый арбалет, и рыльце оружия смотрело точно в переносицу оказавшегося внизу, в весьма неприглядном положении мага.

– Мне очень жаль, тёмный лорд… – пальцы барона Эрбис вжали спусковую скобу.

Время застыло расплавленным стеклом. Равнодушно оно рассматривало замерших внутри себя тщедушных двуногих букашек. Презрительно поморщилось на тяжёлый арбалетный болт, что уже сорвался из желобка ложа и, блистая капельками яда, нацелился вперёд. С куда большим уважением присмотрелось к взлетающему подобно ракете фейерверка заклинанию в ладони чёрного мага. Скептически хмыкнуло на потрёпанную эльфийскую воительницу, которая стояла в сторонке и с мрачным недоверием разглядывала всё это зрелище.

На застывших мужиков с лопатами в руках вечность едва глянула. А вот тёмный, почти чёрный предмет, чуть виднеющийся из-под ветхой ткани, приласкало нежно и нескромно. Надо же – человековский волшебник коснулся этой книги, и его не испепелило на месте? Удивительно!

Ах вот оно что – из-под тёмной и пряно-тягучей чёрной ауры блистало незамутнённым светом совсем, совсем иная, свежая и искрящаяся волна. Ну, тогда, как говорят эти глупые и суетливые существа – совсем другое дело… Привет, Хозяин!

Удивительно, но такой опытный воин, как барон Эрбис, промахнулся при выстреле почти в упор. Зато ответное заклинание едва не зашвырнуло его в небеса. Затрещало жаром испаряющейся плоти лицо, мутными брызгами разлетелись лопающиеся глаза… Стоящий человек, или вернее то, что ещё только что было им, мелко затряслось, когда невидимые демоны сорвались с привязи и впились в его тело.

Освобождённые от доселе сдерживающей их воли чёрного мага, они шустро обгрызали живую, горячую и столь лакомую человеческую плоть. Да и не пришлось их к тому принуждать – за столько веков никто не потревожил гробницу-хранилище, и стражи изголодались настооолько… напоследок захрустели жадно перемалываемые в незримых жерновах кости.

Всего лишь просто на миг приспустить с невидимой привязи, разрешить. И теперь лишь тень осталась на уже подсыхающей земле у края ямы, да серебряная пряжка с исчезнувшего баронского пояса.

– Верёвку, – негромко потребовал чернокнижник.

Миг-другой ничего не происходило. Соляными столбами застыли упавшие на колени мужики с судорожно вытаращенными глазами и разинутыми в задушенном крике ртами. Под одним даже расплывалась тёмная лужица.

Тэлль презрительно поморщилась в их сторону и шагнула вперёд. Брезгливо, ногой отодвинула в сторону покорно отодвинувшуюся тень бывшего барона, и присела на корточки у края.

– Знаешь, я всё-таки предпочту смерть рабству, – её сиплый от пыли и усталости голос оказался всё же громче чуть окрепшего к вечеру и уже тонко посвистывающего в расщелинах меж окрестных скал ветерка.

В принципе, Валлентайну не надо было даже напрягаться с каким-нибудь заклинанием. Кончиком шпаги он как раз достал бы до этой пыльной эльфийской мордашки, с которой на него смотрели потемневшие в ожидании смерти чуть раскосые зелёные глаза.

Однако, он забрался на макушку наплевательски отнёсшегося к такому делу черепа. Глухо притопнул подошвой, проверяя опору на прочность, примерился взглядом – и прыгнул.

Каменистая земля у края раскопа сыпалась вниз целыми вёдрами, предательски хрустела и раздавалась под локтями, однако волшебник всё-таки вылез. Хоть ему и недоступны были всякие полезные заклинания вроде левитации или порталов, но всё-таки здоровый образ жизни и постоянное пребывание на свежем воздухе имеют свои преимущества.

Крохотным вихрем взвилось привычное заклятье – и с серого костюма взлетела пыль, мелкие травинки. Даже попавший в карман камушек кропотливо удалила магия, и через миг волшебник вновь смотрелся неприлично чистым щёголем.

– Все видели, что здесь происходило? – сурово спросил он у покорно опустивших головы мужиков. И дождавшись осторожного кивка, продолжил. – Смерть такого высокопоставленного дворянина, как барон Эрбис, расследовать будут со всей тщательностью. Потому советую говорить всё как было – и вас никто не тронет.

Лёгкого пинка под зад и короткого приказа хватило, чтобы понурившаяся Тэлль живо подхватилась на ноги и принялась пересчитывать деньги из добытого мешочка. Волшебник краем глаза поглядел, как чуть воспрявшие духом землекопы осторожно, боясь лишний раз звякнуть, укладывают на замершую в сторонке телегу свои лопаты и кайла. А сам уделил самое пристальное внимание оставшейся на краю ямы тени.

Удивительное для непосвящённого в иные секреты дело – тень имелась, а того, кто мог бы её отбрасывать, решительно не наблюдалось! Потому эльфийка, хоть и сортировала на холстине старинные монеты, многих из которых определить не могла даже она, с любопытством поглядывала на действо. А тень мало-помалу пошла радужными разводами, расплылась. Когда неведомое, но наверняка чёрное-пречёрное заклинание волшебника закончило свою работу, отражение на земле уже имело две руки вместо одной – и вот тут-то эльфийку прошиб холодный пот.

– Да, это новый страж собственной могилы, – Валлентайн кивнул в её сторону.

Носком сапога он брезгливо зашвырнул вниз пряжку. Улыбнулся, когда непостижимым образом серебряное изделие влетело в пасть неведомого зверя, и та с глухим лязгом захлопнулась.

– Отойди подальше и приготовься, миг-другой будет очень плохо, – и едва закончившая счёт эльфка прыгнула прочь, волшебник обрушил на дно ямы до сих пор старательно удерживаемый где-то в себе клубок магии.

Если кто-то тут думает, будто это было больно или мучительно, то такой жестоко ошибается. Происходящее действо больше всего похоже было на то, мысль о котором неизбежно посещает каждого после изрядного употребления пива. Разве что происходило не в грубом и малоприглядном материальном виде, а на тонком плане магических энергий. Тщательно удерживаемый в состоянии неустойчивого равновесия клубок весьма неприятных магических огрызков и лохмотьев тонкой сладостной струйкой излился в раскоп.

Тоненькой – чтобы не полыхнуло. А то, знаете ли, на самом деле камень и земля прекрасно горят…

Надо признать, что череп древнего исполина отнёсся к такому над собой оскорбительному действу весьма равнодушно. Лишь почудились стоящему наверху волшебнику загоревшиеся в тёмных провалах глазниц жадные огоньки, да беспокойно заметалась покорно лижущая сапог тень.

– Вниз, – коротко распорядился маг неожиданно властным голосом.

И настолько неумолимым был этот приказ, что эльфийская диверсантка, которую за ближней скалой просто нестерпимо выворачивало чуть не наизнанку, едва удержалась от того, чтобы не прибежать на зов да не сигануть вниз самой.

А вслед за бесшумно канувшей в темноту на дне тенью с шумом обрушилась вынутая из раскопа груда каменистой земли. Сверху покорно легли несколько вынутых во время работы осколков покрупнее. Поверхность со скрипом заворочалась, утрамбовываемая невидимым заклинанием, и наверху остался торчать лишь небольшой, чёрный словно мрачный обелиск обломок камня.

Отныне то была могила барона Эрбис.

Солнце уже давно село за дальние отроги находящихся чуть южнее гор, а по пустынной в этот час дороге неспешно ехали двое, погружённые в свои думы. Никого из них не беспокоила почти надвинувшаяся темнота – уж эльфы и так видят в ней ничуть не хуже кошек, а чёрному магу она вообще была милее и привычнее беспощадного сияния солнца.

– Видишь ли, Тэлль – смерть у чёрного мага нужно ещё заслужить. Но даже и она не избавит тебя от моего неприятного общества, – Валлентайн мимолётно взвесил в руке почти опустевший кошель.

Плату за своего гнедого и за теперь уже не нужного покойному барону великолепного вороного коня он отсчитал мужикам сполна, и велел передать баронессе. Да ещё и им самим кинул по монете за волнения и труды. А посему, сильно разбогатеть не удалось. Да в принципе, ничего страшного! За золото не всегда можно найти хорошего мага – но хороший маг всегда в состоянии добыть себе немного золота.

Едущую рядом Тэлль одолевали совсем другие мысли. Понятное дело, в последний момент выскользнуть из петли оказалось невыразимо приятно. Попасть в должники некроманта – это уже гораздо, гораздо хуже. А происшествие у подножия горы эльфийка вспоминала с презрением. Такое возможно только у людей, чтобы соплеменники убивали друг друга ради пары пригоршен золота. Так что, мнение её насчёт хомо не то чтобы упало совсем… просто, ниже уже было некуда. Оставалось только ехать на полусонном жеребце за чернокнижником да втихомолку грустить о своей судьбе.

Правда, на самом закате Валлентайн зачем-то слез со своего конька и в поводу трижды обвёл его вокруг встретившегося по пути великолепного, стоящего чуть на отшибе могучего дуба.

– Там наверху дупло, – как-то скучающе заметил он растерянно взирающей на это занятие эльфийке. – Залезь и принеси содержимое.

Никакой роли не играло, что личные вещи волшебника и его заплечная сумка остались в давно исчезнувшем за горизонтом Эрбисе. Главное, что сейчас они оказались в том дупле, и любопытной белкой взлетевшая по ветвям эльфка бесцеремонно сбросила их вниз.

Валлентайн отвесил ей беззлобный, больше для порядка подзатыльник и посоветовал кое-кому больше не ронять его вещи. После чего невозмутимо сложил их в свою словно бездонную сумку и поехал дальше. И вот теперь эльфка покорно следовала рядом и на шаг позади, и даже не находила в себе сил удивляться всему случившемуся.

– А что нужно, чтобы заслужить у чёрного мага жизнь? – от такого вопроса волшебник даже полуобернулся и через плечо удивлённо покосился на понурую эльфку.

– Хороший вопрос. Очень хороший – не зря всё-таки вас, остроухих, умниками кличут, – признал он и некоторое время ехал молча.

В том месте, где уходящая вглубь королевства просёлочная дорога переползала по бревенчатому мосточку небольшую речушку, почти ручей, волшебник остановил коня и призадумался. Где-то там, впереди, эта пыльная дорога, после дождей наверняка превращающаяся в непролазную грязь, превратится в широкий и ровный, вымощенный каменными плитами и потому хорошо охраняемый королевский тракт. А потому, прежде чем лезть туда, стоило чуть отдохнуть да немного подготовиться.

По этим размышлениям он пятками повернул коня налево. Уж каждый, кому приходилось управляться со скакуном в бою, обязан был уметь подобное – чтобы оставить для дела свободными руки. А слева как раз вроде повело тягучим, для другого неотличимым от болотного запашком. Где-то там обитала здешняя ведьма…

– Вообще-то, я на твою жизнь вроде и не покушаюсь, – лениво сообщил волшебник эдак через полчасика, давая пищу для размышлений уже подрёмывающей в седле эльфке.

Заметив, что та встрепенулась понуро, но отвечать не спешит, он повысил голос и крикнул в непроглядную для других темноту под кронами горных сосен:

– Эй, бабуля! Не шали тут, а то не приведи боги, прогневаешь меня!

Последнее время настырно пялящиеся со всех сторон отвратительные рожи нехотя пригасили глаза, а так и лезущий в ощущения липкий страх медленно, неохотно уполз прочь. И вскоре за стволами замелькал огонёк, столь разительно отличающийся от плывущих по сторонам светлячков, гнилушечно-зелёных болотных маяков и прочей светящейся гадости, что Тэлль даже вначале обрадовалась – уж этот был именно огоньком. От слова огонь.

Лесная хижина хоть и не отличалась особым изыском, но как пристанище лесной ведьмы годилось вполне. Даже ветхий сарайчик рядом, внутри которого приехавшие безошибочно разглядели равнодушно жующую свою жвачку дремлющую корову и пару бессовестно дрыхнущих в углу коз – и тот своим видом навевал мысли вроде свалки или послевоенных руин.

На пороге стояла ветхая с виду старушенция самого что ни на есть примечательного облика, и с фонарём в руке вслушивалась в нежданных гостей с самым что ни на есть недоверчивым видом. Её седые длинные космы беспорядочно разметались по сухоньким плечам, а в суковатой палке, на которую ведьма опиралась, намётанный глаз тотчас признал бы зачарованную до поры ядовитую змею.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю