Текст книги "Медиум (СИ)"

Автор книги: Валерий Теоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Тройка химер тронулась поначалу нехотя, затем повысила темп до рыси.

Пожар, моментально разгоревшийся, столь же быстро затихал, пожрав шкуры и редкие деревянные элементы шатров, даже трупы толком не обуглились. На мертвецах, усеивавших лагерь, тлели одежда и волосы. Дым представлял наибольшую проблему, в нём же ориентироваться сложно. Я направлял «тигра» строго по прямой. Зверь сам перескакивал догоравшие обломки жилищ, иногда останавливался, раздувая ноздри и крутя головой.

Примерно в центре лагеря нам попался Пастырь. Окутанный голубым светом колдун неподвижно стоял в полусотне метров от нас посреди десятков тел, раскинув руки в стороны и обратив лицо к светлевшему небу. Тончайшие лучи такого же мертвенного, нездешнего света тянулись к нему, соединяя с жертвами по всему лагерю. Здесь творилось нечто неправильное, неподвластное пониманию человеческим разумом, одинаково страшное в своей непознаваемости и странно притягательное. Я ощущал силу, струившуюся по лучам-каналам и скрученную в невидимые жгуты, опутывавшие некроманта.

«Души… Колдун поглощает души кочевников. Запретное для смертных заклятие, – глухо прозвучали мысли королевского мага. – Берегись!»

Не сводя глаз с Пастыря, не сразу заметил смертоносное облако. Туман, точно сторожевой пёс, вынырнул из-за обвисшего, перекошенного шатра, наверное, самого большого в лагере, и заскользил нам наперерез. Оглушительно замычавший «тигр» шарахнулся от него, я ударил пятками по рёбрам зверя, уводя влево от магической креатуры. Облако выстрелило туманным щупальцем, стремясь достать вепря. Навстречу ему свистнул разворачивавшийся в воздухе ремень моего кнута и щёлкнул, отделив похожий на удлинившийся хобот отросток от основной массы.

– Бегом! – Мой ор разнёсся, наверное, по всей округе.

«Тигр» пустился в галоп. Мне оставалось размахивать кнутом. На прыжке через обломки меня подбросило, едва не выкинув из седла. Сжав коленями бока химеры, я вцепился в поводья. В сознании засела единственная мысль: лишь бы никто не упал!

Мимо промелькнули шатры, начались и внезапно закончились палатки простых кочевников, а за ними линия костяных столбиков. Мы ворвались в раздавшееся перед нами море Мглы, удивительно редкое, в противоположность плотной массе у загона. Раздававшийся позади топот внушал надежду на благополучный исход. Когда «Тигр» сбавил темп, я обернулся.

Эд свешивался с химеры, одной рукой ухватившись за витой рог, а второй закрывая глаза. Немой сидел ровно, точно ему через позвоночник продели стальной штырь. Его простое, грубоватое лицо с крупными чертами ничего не выражало.

– Твою мать, – Ал на шее скакуна плакал. – Скакать со сломанными руками. Ты чёртов садист, Кир.

Не было лишь Змея. Вместо верёвки, которой я его привязал к седлу, болтался обтрёпанный кусок.

Впрочем, судьба предателя заботила меня меньше всего. Фрагменты неба, свободные от туч и похожие на осколки витражного стекла, окрашивалось в нежные предрассветные тона. Мгла, укрывавшая степь, постепенно становилась прозрачной. Призраки теряли очертания, расплывались бесформенной дымкой.

А на западе, за курганами старых хозяев Мглистой Равнины, жёлто-белым маяком указывал дорогу далёкий костёр на вершине Зиккурата.

Глава 28

Мы ехали всё утро то рысью, то медленным галопом, и остановились на вершине кургана, убедившись, что за нами нет погони. Местность с высоты хорошо просматривалась на километр, дальше начинались складки рельефа, в которых мог быть враг. Я ожидал чего угодно – идущего за нами некроманта, убийственного тумана, ходячих мертвецов. Любое непонятное явление послужило бы сигналом к продолжению скачки.

Остановка была необходима по нескольким причинам. Химеры задыхались. На мордах пузырилась пена, они глотали зубастыми пастями воздух. Лишь «тигр» показывал чудеса стойкости. Вепрь просто тяжело дышал.

Алу совсем поплохело. Он чуть не валился со спины зверя, постоянно стонал сквозь сжатые зубы и на вопросы о самочувствии реагировал вяло, односложными фразами. Как ему помочь я не знал – рыскарские лекарства мы давно потеряли, и даже шины для сломанных рук сделать по большому счёту не из чего. Но осмотреть его следовало.

Расстояние между нами и Зиккуратом прилично сократилось. Огромное строение, ранее почти скрытое холмами и курганами, теперь возвышалось над ними на добрую треть, а то и половину, зависит с какой позиции смотреть. По моим прикидкам, места нашей позавчерашней ночёвки – холма с древней конструкцией из камней – достигнем до полудня. И это отлично. В таком случае вечером будем в городе, если не произойдёт ничего страшного.

– Отдыхаем, – соскочил я с «тигра». Уставшие химеры встали без нашего участия.

До сих пор бледный как полотно Эдик полулежал на скакуне, обхватив мускулистую шею руками. По возвращении ему бы к психологу сходить. Впрочем, какие мозгоправы в этом не самом лучшем из миров. Виктор Георгиевич успокоительное выпишет, и на том спасибо. Следующий выход в степь Эдик, вероятно, пропустит, а то и вовсе переведётся на более спокойную работу. Конечно, самые вкусные плюшки у клановцев, но неплохо жить, практически не рискуя жизнью, можно и занимаясь мирным трудом вне клана.

– Ал, ты как? – Я подошёл к Скалозубу, дотронулся до него.

На горячем лбу Альберта выступал липкий пот. Парень прерывисто дышал, повесив голову на грудь. Руки в локтях разбухли, до запястий расплывались синие пятна, наталкивая на мысль о разорванных сосудах. Если ничего не предпринять, Ал вряд ли дотянет до Зиккурата.

– Немой, поглядывай вокруг. Заметишь что-нибудь подозрительное, дай знать.

Здоровяк и без того следил за местностью. Паники в его поведении не наблюдалось. Страх иногда улавливался во взгляде, особенно сразу после побега из лагеря. В наших обстоятельствах вполне нормально.

Хотелось бы знать, кем Немой был в прошлой, земной жизни. Он вёл себя чересчур правильно при побеге, да и вообще на задании. Правильно – в смысле, хладнокровно, точно опытный боец, побывавший в жёстких передрягах, а не зелёный новичок.

Я вернулся к «тигру» и, развязав шнурки на горловине одного из двух мешков на крупе зверя, проверил содержимое. Тумур хорошенько подготовился. Взял запасной плащ, подбитый мехом, обеззараживающую флягу, а под ней в лоскуте мягкой кожи спрятал – я возликовал – разноцветные склянки с зельями рыскарей.

– Какой молодец. Положил недалеко, – заслуженно похвалил я предусмотрительного степняка. – Живём, ребята!

Алу пришлось при помощи Немого открыть рот, чтобы влить из голубого флакона «лёд». Обезболивающее подействовало. Парень всхлипнул, приподнял веки, откашлялся, приходя в себя.

– Ну меня и накрыло, – всё ещё не в силах сосредоточиться, промолвил он. – Мы сбежали от некроманта?

– Вроде того. Живы и на полпути к Зиккурату.

– Больно-то как, – скривился Альберт. – Слушай, разбуди, когда доедем, лады?

– Погоди-ка.

Я вынул из ножен, прикреплённых к седлу «тигра», кинжал Змея, аккуратно распорол рукава рубахи Ала, убедившись в серьёзности переломов. Ему раздробили лучевые и локтевые кости. Из повреждённых сосудов вытекло много крови, отчего предплечья и потемнели. Нарезав из лоскута кожи шнурков, замотал лезвие кинжала оставшимся куском и засунул в мешок, выпрямил сломанную правую руку Альберта, вытерпев взрыв ругательств и криков в мой адрес, и, приложив к предплечью ножны, привязал их к руке шнурками. В заключение сделал верёвочную петлю, повесив её на Ала и продев в неё распухшую конечность. Возможно, будет не так сильно болтаться при скачке. Другую руку попросту привязал к торсу за неимением прямых дощечек и прочих предметов, подходящих для фиксации.

Затем прикрепил поводья химер к седлу «тигра». Так звери не отстанут. На это потратил всю верёвку, найденную в мешке Тумура. Оглядев результаты работы, удовлетворительно хмыкнул и занял место на полосатом скакуне.

– Поехали.

Мы больше не делали остановок. До полудня Ал вырубился, его трясло, и выглядел он хуже не придумаешь. Однако, до Зиккурата добрались в полном составе. Солнце к тому моменту краешком коснулось горизонта, и ворота ещё не заперли. При виде нас охрана из клановцев оживилась.

– Чьи будете? – воин с копьём встал по центру дороги, не позволяя нам беспрепятственно пройти. Двое бойцов справа и слева демонстративно положили ладони на рукояти мечей.

– Рыскари из отряда Висельника, – просипел я. В горле пересохло – водой из фляги Змея поили Альберта, а я и забыл, когда утолял жажду. – Позови командира.

– Вы ребята Висельника?!

Копейщик приказал бойцам, один подхватил химер Немого и Эдика под уздцы и завёл в город, другой исчез в пристройке.

– У нас раненый, ему бы к доктору.

– О нём позаботятся. Сам кто будешь, такой красивый? Не припомню у рыскарей доспехов наподобие твоих.

– Кирилл Стерхов. А броню… махнул не глядя. Повезло.

– Слезай, – приказал клановец. – Тебя отведут куда надо. За трофеи не беспокойся, никто не тронет.

От внешней крепостной стены отделились бойцы в кольчугах, «тигра» забрали, а меня отвели в каменное строение поблизости с окошками-бойницами под покатой крышей. Как выяснилось, в казарму охраны. Вдоль стен стояли два ряда кроватей, в конце находилась оружейка, с ней соседствовала комната, отдалённо напоминавшая кабинет. Здесь вёлся учёт вошедших и вышедших из ворот, хранились записи о товарах торговцев и стадах химер, ежедневно выпасаемых за пределами городка.

За узким столиком сидел коренастый молодой мужик в кольчуге и отмечал что-то на покрытой воском дощечке. Не взглянув на меня, жестом указал на складной стул. Двое бойцов остались у двери.

– Кирилл Стерхов? Кто с тобой прибыл? – спросил воин, не отрываясь от писанины. Наплечники и узорное сюрко свидетельствовали о должности командира охраны ворот.

Я перечислил выживших в отряде, на том допрос и закончился.

– На нас напал Тёмный Пастырь в Сломанной Башне. Башня разрушена в ходе боя, Висельника завалило обломками.

– Посиди молча, пожалуйста, – прервал меня командир охраны.

Странно. Стараюсь доложить о потенциальной угрозе Зиккурату, а меня игнорируют. И командиру абсолютно пополам на некроманта, убившего высокоуровневого клановца.

– Не я от тебя доклад приму, – соизволил отвлечься от пергамента воин.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался маг в небесно-голубой мантии и с железным посохом, гулко стучащим по каменным плитам пола. Он был с Алмазом при осмотре кургана, где на меня напали крысюки. Мага сопровождали два высоченных телохранителя в узорчатой рифлёной броне и с булавами, вылитые паладины. Командир охраны буквально выпорхнул из-за стола, уступая место вошедшему.

– Вон отсюда, – раздался звоном натянутой струны голос мага. Как же его звали? Прах, точно, Прах. Опустившись на стул напротив, он вперил в меня холодный взгляд льдисто-синих глаз. – Ты из отряда Висельника? Докладывай.

– На нас напал Тёмный Пастырь в Сломанной Башне, – начал я.

Доклад, переросший в допрос, продлился до глубокой ночи. Дотошный маг задавал вопрос за вопросом, часто уточнял, выискивая противоречия. Отчасти подозрительность оправдана – новичок отряда, считавшегося уничтоженным, возвращается в отличнейших доспехах, какие не по карману обыкновенному рыскарю. Трижды маг ненадолго отлучался, а возвратившись, засыпал новыми вопросами, требуя мельчайших подробностей вплоть до того, во что был одет некромант и как изменились у него черты лица по окончании нападения на кочевников.

О некоторых моментах моих злоключений я, естественно, предпочёл умолчать. Например, о Наставнике. Я бы и о сфере-тюрьме не заикался, да только её у меня нашли при обыске. Рассказал о пещере с гейстами и рыцарями, вызвав у допрашивавшего неподдельный интерес. А то. Столько добра под носом у клана, а они о нём ни сном, ни духом.

– Разрешите спросить? – воспользовался я краткой передышкой после очередной отлучки мага.

Он достал чистый лист пергамента из столика и подвинул ко мне вместе с чернильницей и пером.

– Напишешь детальный отчёт с указанием времени, когда и что происходило. Упомяни о впечатлениях и мыслях. Максимум подробностей.

– Так точно.

– Чего спросить хотел?

– Висельник, Раф и Стив возродились?

Маг ответил после короткой паузы:

– Да. О них не волнуйся. – Щелчком пальцев он подозвал телохранителей. – Как закончит, снимите с него доспехи и отведите в четвёртую камеру. Ночь проведёшь там, – это уже мне.

У меня словно камень с души свалился, когда узнал о возрождении Стиви. Значит, не ошибся, отправив его на костёр. Хм, звучит-то как… по-инквизиторски, что ли.

Я спокойно воспринял новость о заключении в камеру. Клановцы обязаны проверить информацию. Только вот часики-то тикают, времени на решение проблемы с божественной душой всё меньше.

К концу допроса на улице уже стемнело. Колючие звёзды следили за подлунным миром в просветы между туч, дома погрузились во мрак, лишь кое-где из-под крыш светлели отсветы ламп и свечей. Громада Зиккурата преобразилась в который раз. Мрачная, угрожающая, таящая бесчисленное множество секретов.

После окончания письменного доклада с меня сняли броню, обезоружили. Затем привели на первый этаж, прошли с факелом по узкому коридору и по каменной столь же узкой лестнице долго спускались на нижние уровни колоссального строения. И снова коридор, на сей раз пошире, с двумя радами окованных металлическими полосами дверей. В ближайшую меня и втолкнули, к пучку сухой травы, заменявшему постель, и ведру для нечистот. Размеры камеры позволяли растянуться на полу, достав макушкой и ступнями до противоположных стенок. Но самое плохое не крошечная площадь. Тьма, вот что пугало по-настоящему. Кромешная, без намёка на свет, которого и за дверью в коридоре не было и в помине. Она наступила после ухода моих конвоиров.

Я сел на груде сена, отдававшего тухлятиной, прислонился спиной к холодной стене. Темнота будила воображение, подхлёстываемое воспоминаниями о недавних событиях. Словно опять оказался в наполненном останками нелюдей склепе под башней, рядом таились слуги колдуна, морраты и бесплотные призраки. Кожей ощущалось присутствие чего-то злого. Казалось, послышался неразборчивый шёпот, вынудивший вжаться в стену.

Я прокашлялся, прочищая стиснутое спазмом горло.

– Взвейтесь кострами синие ночи, – пропел, выталкивая из себя слова, точно валуны. – Мы пионеры – дети рабочих!

Страх понемногу уходил. Голос становился увереннее, и вскоре я орал во всё горло древнюю советскую песню.

«Костры. Стихия огня тебе идёт, – проронил Наставник. Он не общался со мной с тех пор, как я сбежал из лагеря кочевников. – Ты устал. Со стороны владетелей сей цитадели глупо, более того, оскорбительно не дать поесть и отдохнуть как следует человеку, принёсшему им важное известие».

– И я того же мнения. Но и их легко понять. Они относятся с осторожностью к людям, контактировавшим с представителями чужих фракций. Среди клановцев часто попадаются предатели. Хотя покормить меня им ничего не стоило, да.

«Ты давно не спал. Тебе необходим сон, ученик».

– Я не против. В голове такой хаос творится. Слишком много впечатлений, оставивших отпечаток в памяти.

«Вот почему уместнее преподавать Стезю Огня последовательно, с основ, а не вдалбливать в подсознание заученные заклятия. Не пойми неправильно. Истинный пиромаг не страшится темноты. Он её лютый враг, как и она – его».

– У меня нет ни желания, ни сил сегодня слушать лекции по магии. Простите, Наставник. Я впрямь очень устал.

Понимание, о чём стремился сказать маг, возникло внезапно. Огонь во тьме, вот что имелось в виду. Успокаивающий, дарующий умиротворение огонёк. Источник магической силы пироманта.

Я представил искорку, теплящуюся в глубинах сознания, распалил её, и вспыхнуло пламя, подобное тому, какое танцует на фитиле свечи. Оно разгорелось, такое было на головке факела конвоиров. Чудовищ, населявших темноту камеры, огонёк прогнал в дальние закоулки воображения, очистив разум от страха.

«Не увлекайся, ученик. Довольно».

Наставления мага пробивались ко мне будто сквозь толстое ватное одеяло. Пламя притягивало меня. Я вглядывался в пляшущие языки, ощущая себя полностью защищённым, неуязвимым. Оно обещало откровения, каких человечество не знало тысячелетиями, и вечность, преисполненную уюта домашнего очага.

«Засыпай. Пусть огонь твоей души успокоит тебя. Я прослежу, чтобы ты не сгорел во сне».

…Пробуждение выдалось неожиданно резким. В камере кто-то был, и речь не о чудовищах из воспоминаний. Страх исчез. Темнота рассеялась, ярко светило горячее солнце, похожее на моё внутреннее пламя, снившееся всю ночь. Приоткрыв правый глаз, я зажмурился от света факела, вставленного в гнездо-держатель.

– Хорош дрыхнуть, герой. Подвиги зовут!

– Серый, – узнал я посетителя. На сердце потеплело от звука знакомого голоса.

– Ага, он самый. – Разведчик присел на корточки, наклонившись, и сравнялся со мной сидящим. – Долго ещё дрыхнуть будешь? Не проголодался?

Живот ответил сердитым бурчанием. Я, покачиваясь от слабости и опираясь о подставленное плечо приятеля, встал.

– Ты это, сделай дела в ведро, а я подожду у двери, и пойдём завтракать.

Серый вышел в коридор, пока я справлял нужду. Длительное отсутствие нормального отдыха, голод и нахождение в стрессовых для организма условиях сказались на моём состоянии. Ноги дрожали, голова кружилась. Опираясь о стены, вышел из камеры. В мозгу пульсировала мысль: скоро Чужак вырвется из заточения.

– Сколько я тут пробыл?

– Со вчера. А это важно?

– Для меня да. Я привёз артефакт – сферу. Где она? И, раз уж меня выпустили, можно взойти на вершину Зиккурата?

– Интересный арт притащил. Маги мозги ломают, не вкурят никак, что оно такое. Доступ к нему разрешён только для них и высшего командования. Шарик на каком-то из нижних уровней Зиккурата. Забудь о нём. А к костру никто тебе не запрещает взойти. Набил уровни на мертвяках?

– Сфера позарез нужна, Серый, времени мало. С ней поднимусь к Присносущему Пламени и спалю её к чёртовой бабушке вместе с заключённой внутри душой. Там тварь, нечто вроде владыки демонов. Да какой владыка – бог демонов! Сфера повреждена, и он вот-вот освободится. Системные уведомления не врут.

– Всё настолько серьёзно? Когда крайний срок по артефакту?

Я подсчитал в уме и выдал:

– Часов тридцать с чем-то, наверное.

– Фух. Ну и паникёр ты, Кир. Больше суток в запасе, а ты кипишуешь. Всё образуется. Маги не идиоты всё-таки. Отдадут тебе твою сферу. Или сами нейтрализуют угрозу. Не парься. Лучше подготовься к обороне Зиккурата. На нас орда мертвяков прёт. С Пастырями во главе.

Глава 29

Трапезный зал «Бронзового колокола» пустовал. Мы заняли стол у камина – я не продрог, чего, в общем-то, следовало ожидать после пребывания в камере, однако, тянулся к огню, неспешно вгрызавшемуся в массивные корни. За неимением хорошей древесины использовались высушенные корни кустарника и трав, отчего в зале распространялся терпкий аромат, по заверениям мальчонки-разносчика, полезный для здоровья.

По заказу Серого принесли две глубокие тарелки супа из горьковатых клубней черепника с требухой, кровяной колбасы, пару хрустящих лепёшек, салат из жёлтых листьев и две порции жареного мяса. В заключение поставили на стол кружки со «змеиной желчью», местным аналогом самогона. От десерта, предложенного тем же мальчишкой, Серый наотрез отказался. Не любит он сладкого. Я бы, наверное, съел целиком и пирог с ягодами, но платил-то за всё разведчик, и просить у него что-то ещё было для меня слишком большой наглостью.

– Ну, за возвращение, братиш, – произнёс тост мой приятель и залпом осушил с половину кружки крепчайшего пойла, какое я когда-либо пил. Крякнув, он грохнул кулаком о столешницу и, кривясь, сказал: – Везунчик ты. Из такой передряги выбрался невредимым. Висельник до сих пор не говорит и прикован к кровати.

– В госпитале?

– Где же ещё.

– А ребята Висельника? Раф, Стиви, Альберт.

– Чёрненький ваш пока валяется, языком с трудом ворочает, остальные куда лучше.

Про себя я решил, что непременно навещу парней после разговора с Серым и справлюсь у Виктора Георгиевича об их состоянии. Может, чем-то помогу. Всё-таки душила меня вина за Стиви.

– Почему не направили группу к Сломанной Башне, как только Висельник возродился? За день они бы доскакали, а то и раньше.

– Эй, потише, ладно? Мы послали группу. Взвод разведки, усиленный тяжёлыми всадниками из подразделения Гробовщика. Угадай, на кого они наткнулись в степи.

– На кочевников? – понял я.

– Бинго! На передовые разъезды. Завязался скоротечный бой, по итогу разведка отошла на безопасное расстояние. Степняки не кинулись в погоню, и ребята проследили за ними, узнали, где разбит лагерь. Пробовали прорваться к Сломанной Башне. Неудачно. Потеряли троих. Под вечер мы поймали одного из ваших, допросили.

– Кого?

– Да паренька из местных, Суслик позывной.

Я вздохнул с облегчением. Ундэс живой! И, похоже, верен Зиккурату.

– Он рассказал о бое с Пастырем. Ну, парни и поскакали домой. – Серый состроил кислую физиономию, заметив моё негодование. – А толку им оставаться? К Сломанной Башне всё равно не подойти, кочевники перехватывали, а бой с племенем не входил в их задачи. Временная потеря высокоуровневых воинов и лучников, согласись, клану в преддверии большой битвы с мертвяками не на пользу. Что такое для командования горстка новичков по сравнению с опытными, отлично вооружёнными бойцами? Мелочь. На новеньких можно забить.

– Так им же приказали ликвидировать угрозу, разве нет?

– Скажем так. Какую-нибудь тварь, засевшую в Сломанной Башне, недобитков морратов, например, они бы в порошок стёрли. Но не целое же грёбанное племя кочевников! Висельник возродился коматозником, нам пришлось гадать, кто его вырубил. На ум прежде всего приходили крысы. Степняки шли севернее, зомбаки вообще далеко тусовались. Дожди их тормозили. В окрестностях Башни вроде никто серьёзный не появился, она считалась относительно безопасной зоной. Да и задание, согласись, плёвое. Подумаешь, крысы! Недобитки! Висельник справился бы хоть с дюжиной. И вы под рукой. Прибыли, осмотрелись, провели зачистку и бегом домой.

Я с трудом подавил желание нецензурно обозвать и Серого, и Алмаза, и весь клан с его политикой, хотя и осознавал его правоту.

– И давно вы знали о степняках и мертвяках? – с прохладцей осведомился я.

Клановцы отслеживали перемещение кочевников с момента пересечения границы земель Зиккурата. Неделю назад степняки забрели на территорию клана с севера. По словам Серого, подобное иногда случалось. Разведчики продвигались вглубь поглядеть, что там у соседей. Передовые отряды покрутились чуток, и вдруг за ними выползло племя. Каждый день степняки забирали то южнее, то севернее, петляли, оставляя выпотрошенные туши химер и людей. Клановцы, естественно, всполошились и отозвали войска с дальних рубежей к Зиккурату, разведку из рейдов, кого сумели, вернули. Собирали силы для решающей битвы. Даже если кочевники не намеревались атаковать крепость, клан обязан был наказать племя за вторжение. И тут на горизонте замаячила нежить. Орда в десять тысяч мертвяков, не меньше, неспешно тащилась по следам степняков, игнорируя манёвры и жертвоприношения. Тупое стадо уже отстало бы, а значит, ордой управляли.

Никто не предполагал, что некромант обойдёт кочевников, достигнув Сломанной Башни раньше них. И уж точно загадка, зачем ему кольцо рыцаря. Возможно, так просто совпало, Ищущий подвернулся колдуну под руку совершенно случайно. Словно малозначительный выигрыш в лотерею. Главной его задачей было истребить племя и пополнить орду.

– Вчера некромант сидел в сгоревшем лагере и ждал подхода орды. Сегодня вестей от разведки не поступало, – завершил ознакомление с ситуацией Серый.

– Некроманты, управляющие толпами мертвяков и способные в одиночку расправиться с целым племенем. Хм. Сколько ещё фракций, кланов, о которых стоит знать новичку?

– Да брось. Рано или поздно вы бы узнали об их существовании. Никто из этого особой тайны не делает. Тёмные Пастыри – отщепенцы, преступники, отрёкшиеся от Присносущего Пламени по личным мотивам. Всегда были и будут те, кто хочет урвать кусок пожирнее, не в силах переварить. Власть, артефакты, женщины, неуёмная жажда убийств – сюда же в большинстве своём попадают преступники, не забыл? – толкают людей на опрометчивые поступки. Присносущее Пламя отвергает таких ублюдков, они даже не возрождаются на костре. Их смерть окончательна. Ну, зачастую.

– Это как так? И куда попадают после смерти? Начинают игру заново?

– Будь так, мы бы замуровывали их живьём. Не помню, чтобы Тёмный Пастырь переродился. В смысле, в родильне. Ну, ты понял, в том тёмном месте, где появляются новые игроки.

– Так, может, они и не гибнут окончательно, а создали точку респауна, переметнувшись к другим богам?

Серый задумчиво пожевал кусок мяса. Проглотив, глубокомысленно изрёк:

– Есть много в нашем мире, что и не снилось мудрецам. Или как там старик Шекспир писал. Яйцеголовые маги утверждают, что их смерть финальная, значит, финальная. Не хочу портить себе настроение размышлениями о бессмертии Пастырей. Мы с ними воюем. Убиваем при малейшей возможности. Можем захватить живьём – захватываем, везём в Зиккурат и замуровываем. На всякий случай. Они, мрази эдакие, ныкаются по разрушенным городам, куда нормальный человек ни за какие коврижки не сунется. Однажды мы нашли поселение на окраине древнего разрушенного мегаполиса, подземное. Чего там только не было… Понимаешь, Кир, у Зиккурата куча недостатков. Нас упрекают во властолюбии, притеснении новичков, массовых убийствах кочевников и прочей чепухе. Но по сравнению с некромантами мы белые и пушистые, прямо образец гуманизма. То, чем они занимаются, за рамками общепринятой человеческой морали. Да, мы чудовища, мелкие такие монстрики с кровавыми ряшками, однако, Пастыри само зло. У них жизненное кредо – нагадь Зиккурату и Присносущему Пламени. Любыми средствами. Ай, зачем объясняю, сам поймёшь. Ты вроде парень правильный, без перегибов. Пробудешь в Кладерате подольше, и для себя уяснишь, кто тут добряк, а кто злодей.

В памяти предстал образ Стиви в шатре ведьмы. Пожалуй, Серый прав. Клановцы убивают, а Пастыри превращают в настоящих чудовищ, обрекая на рабское существование в уродливом теле. Хотя, если вспомнить наказания Зиккурата, те же замуровывания на веки вечные, появляется понимание того, что яблоко от яблони недалеко упало.

– Эх, не знаешь ты ничего, Кирюх, – вздохнул Серый.

– Опыт дело наживное. И знания тоже. Пастыри организовали клан, верно? Второй клан игроков в Кладерате. А третий, четвёртый есть?

– Ну, ты загнул – четвёртый. У нас игроков мало для создания стольких кланов. Да и Пастырей мы за клан не считаем. Они скорее банда. В ней состоит людей в разы меньше, чем в нашем клане. Сами по себе опасности для Зиккурата они не представляют. Проблема в том, что эти грёбанные пастухи якшаются с тёмным клиром, а клир поклоняется Падальщикам. С богами воевать сложно, сам понимаешь. Хорошо, что Пастыри с клиром в не настолько тёплых отношениях, чтобы вместе штурмовать город. Помнишь, говорил тебе о бандитах? Вот, считай, и третий. Не бандиты в прямом смысле слова. Так, ни то, ни сё. Игроки, пожелавшие испытать вкус привольной степной жизни. Сталкеры. Обследуют руины замков, городов, живут за счёт торговли с кочевниками и Зиккуратом. Они нам арты, оружку, броньку, мы им жратву, одежду и полезные для выживания вещи. Иногда грабят торговые караваны, тех же кочевников. Нас не трогают, ибо точка респауна общая. Те, кому надоели суровые будни собирателей, просятся назад и начинают с самых низов, с рыскарской службы. Мы за такими внимательно следим, а то как начнут через время заливать новичкам о сладости свободной сталкерской жизни. Выгоняем тогда с концами, и торговать им с нами запрещаем. Беспредельщиков мизерное количество, на самом деле. Большинство реально отбитых типов в стенах Зиккурата по ночам ноет. Вот и всё по игровым фракциям.

– Кто вообще такие Пастыри? Откуда вылезли? Сколько их примерно? Ведётся учёт ушедшим из Зиккурата?

– Учёт ведётся. По некромантам неточный, ренегатов же не сосчитать. Неизвестно, кто из них живой бегает, а кто скопытился окончательно. Появились они… Спроси у Библиотекаря. Он из первой волны игроков, свидетель, так сказать, зарождения секты, из которой выросла пастырская кодла. У истоков стоял Фридрих. Я тебе о нём рассказывал.

– Поющий по ночам маг?

– Он самый. Замурованный заживо вместе с учениками.

На том тему закрыли и помолчали, предавшись трапезе. После нескольких дней голода еда в «Бронзовом колоколе» показалась шедевром кулинарного искусства. Я уплетал за обе щеки, однако, ограничился супом и кровянкой. Не влезало в меня больше.

– Кир, вот что скажи. Как тебе твой отряд? Завёл друзей?

– Трудно сказать, знакомы мало.

– Ребята себя проявили с хорошей стороны? Или?..

– За редким исключением из парней выйдет толк. Ундэс – Суслик – готовый разведчик, Немому доспехи покрепче, и отличный танк.

– К чему спрашиваю. Висельник, по ходу, надолго выбыл из обоймы, вам другого командира дадут. Тебя рекомендуют в заместители с повышением звания. Выполните парочку заданий, и примут в клан. А дальше захочешь быть рядовым в клане – милости просим, а нет, так возьмёшь под командование собственный отряд рыскарей. Ты себя очень хорошо показал. Только не зазнавайся, и продвижение по карьерной лестнице гарантировано. Ребят, бывших в силовых структурах, ну, там, в армии служивших, кот наплакал. Не щёлкай клювом, командиру не перечь, и взлетишь. Главное, не забудь потом мудрого наставника на жизненном пути отблагодарить за дельные советы. Меня, то есть.

– О тебе забудешь, ага.

– Кстати, ты же теперь богатенький буратин. Трофеев добыл столько, сколько среднему рыскарю и в мечтах не привидится. Особисты Праха порылись в твоих вещичках и передали оценщику всякое разное. Кое-что оставили, заберёшь со склада у Иннокентия. Заодно деньжат и броньку выдаст взамен той козырной. От Кеши дуй к клановым оружейнику и ювелиру, к алхимику зайди, закупись хорошенько, а то мало ли, вдруг скоро понадобится. И не забудь оплатить стойло в химерне.

Серый хитро моргнул.

– Химер нам разрешили?!

– Ваша законная добыча. На премиальные с задания, если захочешь, конечно, весь отряд посадишь в сёдла. М-да, – Серый откинулся на стуле и сыто отрыгнул. – Одна удачная ходка в степь, и оп-па, обзавёлся транспортом. Между прочим, «тигра» лучше продай и купи животинку попроще. Не по статусу рыскарю разъезжать на боевом скакуне. Зверь для командира, а не для рядового, хоть и зама. У нас клановцы не все верховые. И последнее. Разгребёшь дела, и поспи. Под вечер рыскарей созывают на построение, задачи поставят по обороне города. Быть обязательно. Услышишь, как единожды трубят в рог – иди на площадь перед Зиккуратом.