Текст книги "Медиум (СИ)"

Автор книги: Валерий Теоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Так ты игрок.

– Скорее, скромная фигура на игральной доске. Настоящие игроки там, – Бернард ткнул пальцем вверх. – А ты только прибыл в Талариан и не знаешь здешних порядков. Как тебя зовут, кстати?

– Кир. Откуда ты?

– Из Австрии. А ты славянин. Слышно по акценту. Но это, дружище, совершенно не имеет никакого значения. Все мы странники, путешествующие по мирам.

– Акцента? О чём ты? Мы говорим на русском, разве нет?

– Вслушайся в свою речь. Компания набирает добровольцев по всему миру, и, чтобы мы понимали друг друга, при погружении нас обучают общему языку, на котором говорит большинство рас Талариана. Причём обучение происходит предположительно на подсознательном уровне. Мы до такой степени владеем таларианским, что поначалу не отличаем его от родного языка.

Я хотел было возразить, меня же ни о чём подобном не предупреждали, и запнулся, осознав, на каком языке думаю. Ни разу не русский, правда, многие слова похожи. Факт внедрения в мою память без согласия посторонней информации чуть ли не шокировал меня. Ладно язык, но ведь компания способна так же ловко вложить в голову нечто иное. За такое в суд подать можно и нужно. И я тот суд обязательно выиграю.

– Неожиданно, да? – проследил за моей реакцией Бернар. – Теоретически нас могли обучить чему угодно, от вязания до построения космического корабля. По-моему, и внушить нам могли любую блажь, и заменить воспоминания на ложные. Впрочем, тема обширная, скользкая, приводящая к конспирологическим выводам помимо прочего, а нам, людям маленьким, следует думать о вещах приземлённых. Например, о том, где достать пищу и очищенную воду, без них ослабеешь и умрёшь в течение нескольких дней. Или о том, где переночевать, ночи на Мглистой Равнине не всегда ясные и тёплые.

– У тебя, вероятно, как раз имеются идеи, как заработать на то и другое?

– Имеются, – Бернард выпустил колечко сизого дыма. – Приходи к курганам недалеко от города. Я освобожусь от дел и после полудня туда подъеду. Потолкуем. Разумеется, если не найдёшь работу к тому времени.

Глава 5

Пятиметровые ворота из дерева и металла были открыты ровно настолько, чтобы между створок прошли в ряд два человека. Рядом дежурили четверо воинов в кожаной броне с металлическими наклёпками. Серый кликнул капитана охраны, распорядившись вынести мне оружие. Боец криво ухмыльнулся и позвал из караулки молодого плотного парня. Тот, услыхав приказ, мигом кинулся назад. Выбежал он, неся рваный плащ, расщеплённую палицу и ржавый кинжал в прохудившихся ножнах.

– С наилучшими пожеланиями от главы клана, – передал мне добро Серый. Мы с ним снова встретились у ворот. – Не благодари.

И в мыслях не было. Выдали, что не жалко. Руки зачесались врезать Серому и охраннику, стерев наглые ухмылки с заросших щетиной рож.

– Ну, – взял я плащ, не такой уж безнадёжный, как показалось с первого взгляда, – в пути пригодится. В какой стороне ближайший город? Или деревня.

– Город? Четыре дня строго на запад. Призраки, обитающие в развалинах, обрадуются встрече. Вру. Они доберутся до тебя раньше, во Мгле. Деревень поблизости нет. Стоянка кочевников в семи днях пешком на юго-восток. Степняки тоже будут в восторге от появления у них живого человека. Постоянно нуждаются в еде и рабах, понимаешь. Что хуже, не скажу. Погибнув, хотя бы возродишься у костра, рабом придётся неведомо сколько пробыть с кочевниками, исполняя любые их прихоти.

– А дружественный город?

– Зиккурат знаешь где. Вернёшься своим ходом к вечеру – хорошо. Завтра вернёшься – тебя не пустят. Переродишься, может, Алмаз и согласится тебя принять.

– Жёсткие у вас порядки.

– Какие есть. До вечера, новичок!

– Подожди! Как защититься от Мглы? – Серый отступил, махая ручкой, а на меня направили копья охранники.

– Сам догадайся!

Послав куда подальше Серого и Зиккурат, я зашагал прочь от ворот. Сразу за ними начиналась полоса вытоптанной травы, заканчивающаяся через сотню шагов. Отлично! Я в степи без дорог, без населённых дружественными неписями городов, почти без оружия и доспехов. Ни в одной знакомой игре мне не попадалась настолько враждебная игроку стартовая локация. Поневоле задумаешься, не обрекла ли нас компания на более строгое наказание, чем жизнь в тюрьме.

Степь расстилалась грязно-серой скатертью. Впереди, далеко-далеко, на горизонте встают горы, у ног океан растительности, качающейся под порывами холодного ветра. Пахнет полынью и, совсем чуть-чуть, разложением, словно поблизости дохлая мышь.

По примятой стерне я быстро определил, куда погнали стадо из городка. Обойдя стену, наткнулся на роющих землю клыками в поисках корешков животных. Здоровенный угрюмый самец, отвлёкшись от трапезы, мазнул по мне взглядом крошечных злых глазок и успокоительно хрюкнул себе под нос, после чего продолжил выковыривать корни и жирных, сочных белых червей из почвы. Выпасающий стадо худющий седой старик не обратил на меня внимания, пока я не крикнул ему:

– Отец, подойди сюда! Поговорить хочу.

Через трущих друг дружке бока свинорылов дойти до пастуха было проблематично. Расталкивать животин опасно, вдруг взбесятся. Рога, клыки и наполовину сточенные когти на лапах доверия не внушали.

– Новик, да? Чего надо? – не сдвинулся с камня, где сидел, старый.

– Дорогу спросить.

– Какую дорогу? Зиккурат за твоей спиной, куда тебе ещё?

– Есть поблизости другие города, деревни?

Меня бы и замок устроил. Главное, чтобы в зоне досягаемости. К дальним путешествиям не готов, ни еды, ни воды, ни тёплой одежды. На равнине прохладно даже днём, ночью вообще колотун.

Пастух махнул рукой.

– Новик, брать с тебя нечего. Так бы, может, и подсказал, куда пойти, да ты ж не отплатишь за добро, а скажу, по пути дубу дашь. Иди себе, куда хошь. Раздобудешь монетку серебряную или там клинок неплохой, возвращайся.

Он издевается. Серебрушка стоит дороже его стада!

– Подскажи тогда, как заработать?

– Заработать? – Старика мой вопрос рассмешил. – Кхе, работничек выискался! Ступай к Алмазу, он подскажет. А ежели серьёзно, поройся в курганах. И в руинах. Авось, разживёшься чем. Ребята Алмазовы, конечно, около Зиккурата каждый камешек перевернули, но ты всё равно поищи. Удача штука непредсказуемая.

В курганах, значит. Мне туда и надо.

Что-то мне подсказывало, что ничего стоящего в округе не найти. Разве только неприятности. Хотя, опыт тоже на дороге не валяется. Познакомлюсь с местной флорой фауной, прокачаюсь чуток. Приключения, ау, иду к вам!

Солнце достигло зенита, беспощадно выжигая землю, отчего я накинул на жёсткий ёжик волос ветхий капюшон плаща. Ветер, наоборот, пронизывал до костей, ледяной, резкий. На небо наползали с севера тёмно-синие, почти чёрные тучи. Учитывая особенности мира, не удивлюсь кислотному дождю. Прятаться от него негде, дырявая одёжка от влаги не спасёт. К тому же, не уверен, что останусь здоров после сегодняшней прогулки. Навесят дебаф вроде простуды, и лечись потом.

Ровная местность сменилась холмистой, стерня высокой травой. Крупнейшие холмы стояли развороченными, в склонах зияли дыры, поблизости лежали огромные камни. Видно, клановцы постарались, обшаривая древние могилы. Настоящие расхитители гробниц. Проходы не полностью завалили. В некоторые, потрудившись локтями, вполне реально залезть. Правда, маловато таких. В большинство дыр лишь руку просунешь. Змеи такие любят, поэтому без факела туда соваться не следует. Лопату бы и фонарик поярче.

За размышлением о сжигании травы в качестве источника света меня и застало приключение. Подкралось со спины, как водится. Между порывами ветра услышал шорох, обернулся и едва успел отскочить в сторону. Мимо прыгнуло существо со среднюю собаку величиной. Язвы между клочков грязной шерсти сочились белесым гноем, шкура облезала с крысиной морды, обнажая кости. Порождение Мглистой Равнины вращало бельмами слепых глаз, изорванные некогда круглые уши трепетали, под кожей вздувались чёрные вены.

Крыса. Мёртвая, раздувшаяся, однако, не издающая запаха. Уж не на мясной ли диете ты так вымахала, милая?

Ну, вот и первый моб. Опыт, прокачка, и вероятно, ценный – для меня – лут.

Я сжал палицу руками, отвёл для удара слегка вбок и назад. Не такая уж она безнадёжная. Длинная, двуручная, весом килограммов на шесть потянет. Боевой конец расщеплён и охвачен железным кольцом. Проломить череп крыске хватит.

Чудище кинулось мне под ноги. Палица описала дугу и встретилась с лупоглазой башкой. Треск, от оружия отлетел кусок, а крыса распласталась на траве, истекая гноем и слизью. Промятая голова впечаталась в землю, глазные яблоки повисли на тонких нитях нервов.

От вида последствий удара меня замутило, я отвернулся, и тут на мои плечи словно пудовые гири повесили, прикрепив раскалённой проволокой. Пока разбирался с мобом, ко мне подкрались два поменьше, они-то и вцепились мёртвой хваткой в плечи. Я выпустил бесполезную рукоять сломанной палицы, вырвал из-за пояса кинжал. Попытался достать до крысы на левом плече и взвыл – на спину прыгнуло нечто тяжёлое, валя с ног, впилось в шею огненными зубами. Я перевернулся, ржавый клинок в руке погрузился в глазницу грызуна с хрустом, освобождая левую руку от груза. Ну, я вам задам, маленькие твари! Подыхать, так вместе. На! Перехватив кинжал левой рукой, всадил в мягкий комок, разрывающий мне шею. Ещё, ещё. Крыса не спешила разжимать челюсти, зато грызть перестала. Поднявшись, я упал на спину, и наконец, сбросил тянущую вниз нежить. Воткнул кинжал в цепляющуюся за правое плечо зверюгу. Лезвие чиркнуло по кости, не нанеся смертельной раны, и я ударил снова, нанизав голову здоровенной крысы на оружие. Клинок высунулся из затылка, войдя в розовый склизкий нос.

Переворот, подъём. Грудь, руки заливала кровь, смешанная с гноем и слизью. Ну, точно капут. Раз уж раны не отправят на перерождение, скопычусь от заразы. Выделения у нежити не просто для тошнотворности образа.

Запахло дохлятиной. Чудовищный грызун на земле, тот, сброшенный со спины, неуклюже поднимался на кривые худые лапы. Размерами он не уступал убитому палицей сородичу. Шерсть с него слезала лоскутами, из ран сочилась чёрно-бело-зелёная жидкость. Передняя лапа отказывалась подчиняться, изрезанная кинжалом, остальные дрожали. Из наполовину перерезанного горла свисал синюшный язык.

Я поставил ногу на шею существу, придавив к земле, нагнулся и вогнал почерневший клинок по рукоять в бледный глаз. Моб вздрогнул и затих.

Меня шатало от навалившейся усталости, плечи и шею немилосердно жгло. Серый прав, без хорошей снаряги из Зиккурата высовываться правда нечего.

«Внимание! Вы впервые убили и готовы к повышению уровня. Уровень можно повысить у костра перерождения».

Системное сообщение заняло большую часть обзора. Я помотал головой, силясь от него избавиться. Новый уровень это, конечно, приятно, но мне скоро подыхать, и он мне не светит. За полупрозрачной рамкой сообщения травяное море заколебалось, порыв ветра чуть не сбил с ног.

Обзор очистился, правда, видеть я стал хуже. Степь расплывалась, растительность смешалась в сплошную серую шевелящуюся массу.

«Жить охота, бездушный?» – всплыла из глубин сознания мысль. Плод моего воображения, надо полагать. Слабость от ран повлияла на мозг, определённо.

«Ну, твоя воля. Нам же проще. Полакомимся свежей плотью».

Либо совсем рехнулся, либо со мной говорят телепатически. Ха! Допустим, хочу жить. Дальше что?

«Мы тебя поправим. И оружие подарим. И доспехи. То, чего желаешь».

Я повалился на колено, в глазах темнело, земля кружилась в неистовом танце, притягивая к себе.

«Мы – твоё спасение. И твоя смерть».

Мягкая движущаяся постель, будто кровать массажёр из далёкого прошлого. Небо поделилось на чёрную и светлую половины, потом вдруг свет пропал. Шорох, топот сотен лапок, шагающих в быстром темпе. Меня затащили в одну из гробниц.

Не знаю, сколько длилось путешествие по подземным ходам. Я задевал земляные стенки нор, оказывался в просторных камерах, падал, пребольно ударяясь спиной. Когда доставили в пункт назначения, сознание почти растворилось. Закрадывалась мысль, что происходящее – посмертное видение, а дух мой несётся к костру перерождения.

Меня положили на шуршащую твёрдую поверхность, губ коснулось что-то холодное, по ощущениям стекло.

«Пей, бездушный, полегчает».

Я сделал пару глотков кисло-сладкого, терпкого напитка, и склянку отняли. Вскоре жжение в ранах притихло. Слабость осталась.

«Отплатишь услугой за спасение», – нарушил тишину одышливый голос в моей голове.

«Какой услугой? Кто ты?»

«Мы Хвостоломы, морраты, а ты бездушный из крепости, укоренившейся в земле. Помоги нам завладеть ею. Отблагодарим тебя стальными зубами, шкурой, целебными соками. Откажешься, и сожрём прямо сейчас».

Вот это понимаю предложение, от которого нельзя отказаться. Доступно, лаконично.

Сосредоточиться на ощущениях и отгородиться от воспоминаний, эмоций и прочей шелухи. Лучше вовсе не думать, поскольку в голове у меня роется посторонний, но это нереально.

Клановцы мне с самого начала не понравились. Жёсткие, прущие напролом, наглые. Жалеть их нечего, на них клейма негде ставить. Сплошь убийцы, заслуживающие смертной казни. Свободы хочу, побродить по миру. Вы, Хвостоломы, обеспечите меня необходимым? Водой, пищей. Кроме оружия и доспехов, естественно.

«Мы дадим то, в чём нуждаешься».

Гарантии? Допустим, помогу вам, а вы, захватив Зиккурат, загрызёте вашего верного пособника.

«Мы загрызём тебя немедленно, если откажешься. Падение крепости бездушных предопределено свыше, ты лишь отсрочишь неизбежное».

«Доступно задание: Завоевание Зиккурата.

Награда: вариативно.

Принять?»

Ух ты, квест выскочил. Значит, победить клан можно. Странно. Как тогда быть переселенцам из реала? Компания решила устроить массовое перерождение? М-да, у Алмаза проблем больше, чем предполагалось.

Эй, Хвостоломы, кто вы вообще такие, а? Никогда о вас не слыхал.

«Ты убил четырёх из нас».

А, ясно! Гигантские крысы. Причём разумные, владеющие телепатическими способностями. Небось, страх насылать умеете, мысли разные нехорошие внушать? Нет-нет, демонстраций не нужно, верю. Дайте обдумать ваше предложение.

«Думай быстрее. До заката ты должен вернуться в крепость».

Тьфу на вас. Так-с, отложим эмоции. Вы, уважаемые Хвостоломы, дарите мне лучшие оружие и доспехи из имеющихся у вас, в знак доброй воли. Далее…

«Железная кожа у слабого бездушного вызовет подозрения. Тебя схватят, и ты расскажешь о нас. Нельзя выдавать себя. Пойдёшь без подарков, зато своими ногами. Жизнь ценнейший подарок. Шкура и когти позже, после победы».

Логично. Умеете торговаться. В таком случае, каков ваш план? Я очень рискую, помогая вам, сами понимаете. Предателей нигде не жалуют. За мной начнут охоту все бездушные. Да и зачем вам понадобилась крепость? Под землёй, по-моему, жить крысам не хуже, чем на этажах Зиккурата. Темно, не холодно, не беспокоит никто.

«Костёр перерождения, – прошипел голос. – В нём обитает огонь жизни. Неисчерпаемый источник силы. Овладев им, мы станем плодиться и завоюем земли от Ледяных Цитаделей до Горячих Земель. За тобой никто не станет охотиться. Бездушные погибнут. Возрождаясь у костра, они попадут нам в лапы, и мы будем вечно поедать их. Согласных быть нашими глазами и ушами пощадим и даже наградим. Туда, куда закрыт путь моррату, проникнет бездушный. В город Повелителей в краю заходящего солнца и в селения на берегах Большой Воды. В морозные чертоги чужаков и подземелья каменных великанов под Горячими Землями. За бездушными придём мы, пируя на трупах побеждённых и упиваясь тёплой кровью живых».

Ничего так перспектива – быть рабом у разумных грызунов. Странная позиция у разработчиков, разрешать уничтожение единственного клана игроков. Раз возможность предоставлена… Я мысленно согласился с предложением, и сообщение о квесте исчезло. Слушайте, хвостатые. Допустим, я согласен. У Зиккурата крепкие бойцы, и их не сказать, чтобы совсем мало. Боюсь, не справитесь.

«Ступай на крышу рукотворной горы, к огню жизни».

В ладонь лёг туго набитый мешочек.

«Распыли над пламенем и жди. Мы скоро придём. Тебя точит сомнение. Исполни нашу волю, и мы передадим тебе управление склонившимися пред нами. Ты станешь надсмотрщиком бездушных! Но, чтобы наш помощник не помыслил о предательстве…»

Меня окатило зловонной волной. В ту же секунду выскочило предупреждение:

«Внимание! На вас наложено проклятие, вследствие чего ваша жизнь уменьшена на 50%. Проклятие не снимается автоматически в момент перерождения».

«Мы исцелим тебя, захватив крепость», – захихикал невидимый квестодатель.

Глава 6

Обман штука тонкая и временами непредсказуемая, точь-в-точь госпожа Фортуна. Бывает, вроде обманываешь ближнего, в итоге же выходит, что одурачил себя, запутавшись в хитросплетениях лжи. Подобное обычно случается с глупыми, мнительными людьми. Иногда твой собеседник лжец похлеще тебя, и вы играете в увлекательную игру «кто кого перехитрит».

Я пытался не думать о том, как сдам Хвостоломов клановцам. Всё-таки Зиккуратом правят люди, возможно, единственные в этом причудливом мире. У меня не возникало желания отдавать их раздутым полуразложившимся крысам, однако, грызуны оказались слишком осторожны и хитры.

– О, пришкандыбал всё-таки, – ухмыляясь, отворил мне калитку в воротах охранник. – Здорово тебя потрепали. Откуда бинты взял?

– Где взял, там нету. Отведи меня к Алмазу, срочное дело.

– Ишь ты, важный какой. Алмаз с новичками только во время принятия присяги общается.

– Морраты готовятся штурмовать Зиккурат. Они хотели меня завербовать.

– Стой, – посерьёзнел охранник. – Старшего позову.

Закрыв калитку на железный засов, боец умчался сообщать командиру. Я же прислонился к гранитной стене, с трудом дыша. В груди пекло, в правом боку кололо, точно пробежал километров двадцать без передышки.

Крысюки перевязали мне раны и вынесли из логова. От курганов шёл сам, торопился до заката достичь городка. Падал, вставал, опять падал, полз на четвереньках, но успел. Ощущал яд, текущий по венам и медленно разъедающий внутренние органы. Однажды, когда стало совсем плохо, поймал себя на мысли о самоубийстве. Казалось бы, идеальный вариант поскорее попасть в Зиккурат. На поднятие уровня плевать, надо предупредить клановцев о морратах. И вдруг осознал, насколько мало знаю о проклятущей виртуальной симуляции. В частности, о штрафах, связанных со смертью, и сроках перерождения. Какой от меня толк, если появлюсь в городке через, скажем, сутки?

Я сел, глотая ртом воздух. В плечах и шее постепенно разгорался пожар. В больничку мне надо и к костру. Уровень повысить. Может, тогда и отрава отпустит.

– Здоров, братишка, – по улице спешил Серый, за ним бежал давешний охранник ворот. – Хреново? Лом, тащи его в санчасть, быстро! Витёк, дуй к лекарю, скажи, ранение в шею, вены возле ран почернели. Без яда или магии не обошлось. Да, так и передай. Бегом, Витёк, бегом!

Серый помог охраннику взвалить меня на плечо и зашагал рядом.

– Кто? – коротко спросил он.

– Крысы. Здоровые, гниющие. Морратами назвались. Напали у курганов. Я прикончил четырёх, пока они доступа к телу моему нежному добивались. Протащили потом под курганом к главному, тот и предложил помочь им захватить Зиккурат.

– Конкретно тебе какую роль отвели?

– Рассыпать над костром какую-то гадость, – меня скрутило спазмом.

– Хитрые тварюки, – усмехнулся Серый. – Дали тебе качнуться до уровня, чтобы была причина взойти на вершину Зиккурата. Они тем временем по любому через шахту полезут. Ничего, мы им устроим приём, навсегда запомнят! Когда придут, сказали?

– Нет. Они бы ещё план свой раскрыли перед потенциальным смертником.

– Ага, – заржал клановец. – Эх, новичок, невезучий ты пацан.

– Чего?

– Позже поймёшь.

Госпиталь размещался на первом этаже Зиккурата за неприметной двустворчатой дверью. Просторную комнату поделили стенками из полотна на равные части. Меня занесли в одну из них и свалили на возвышение. Соприкосновение с твёрдой поверхностью вызвало взрыв боли. Неужели разрабы не завезли клановцам нормальной мебели? Столы, кровати, скамьи из камня или железа!

Ударивший из-под потолка яркий свет ослепил. Мою мордашку грубо схватили стальные пальцы, повертели, очевидно, рассматривая. Затем по ранам пробежал приятный холодок металлических инструментов.

– Вон отсюда, господа, – раздался властный приказ Виктора Георгиевича. Послышались удаляющиеся шаги, звук закрываемой двери. – Вот мы и снова встретились, Кирилл. Слышите меня?

– Да, – выдохнул я.

– Отлично. Сразу скажу, раны плохие, анестезия не подействует из-за яда. Придётся оперировать без обезболивающего. Пытайтесь орать, материться, песни петь, главное, не отключайтесь. Дарри, вставь деревяшку нашему пациенту.

Мне разжали челюсти и вставили в рот палку.

– Грызите, Кир. Палочка не позволит язык прикусить, да и легче должно быть. Дарри, лёд принесла? Замечательно.

Шее, плечам стало прохладно и вместе с тем горячо. С минуту жжение уменьшалось, и внезапно на раны будто плеснули кипятком, вырвав из меня злой стон.

– Терпите, Кир. Это не боль, боль впереди.

И она не замедлила явиться. По спине словно провели оголённым проводом под напряжением. Я заметался, привязанный к ложу, замычал, по лицу покатились слёзы. Чёртовы крысы! Чёртов доктор!

Не помню, сколько длилась пытка. Виктор Георгиевич вырезал почерневшие, начавшие гнить сосуды, поражённые участки кожи и мышц, поместил в раны по очищающему камешку и зашил разрезы. Я постоянно норовил вырубиться, и тогда операция приостанавливалась. Меня откачивали, вливая, как рассказывал док, жизненную энергию из Кристаллов Жизни. Только эти небольшие изумрудные артефакты позволили пережить операцию, ускоряя регенерацию и, что называется, закачивая здоровье в чистом виде. Хвостоломы перестарались, выводя из строя потенциального пособника. Либо учитывали потерю «сотрудника».

Насчёт посмертных штрафов я оказался прав. Перерождение влекло частичную потерю памяти, о чём крысы, очевидно, не догадывались. Я мог забыть что-то важное, а Алмаз не хотел лишаться источника информации. Поэтому надо мной корпел срочно вызванный из лаборатории, где проводились опыты, Виктор Георгиевич. Его начальник не вернулся из дальнего рейда по разрушенным городам Мглистой Равнины, и оперировать пришлось ему.

Под утро операция завершилась, и ко мне пожаловал лично кланлид. Сопровождение он оставил снаружи, а лекарю и медсестричке приказал выметаться. Сев на железный табурет напротив лежащего на животе меня, Алмаз сощурился. Под пристальным взглядом глубоко посаженных синих глаз на изборождённом шрамами и вертикальными морщинами лице я почувствовал себя неуютно.

Года за три до моего ареста новостные порталы пестрели заголовками типа «Генерал Алмазов приговорён к смертной казни!», «Отдавший приказ уничтожить тысячи мирных жителей генерал ВМС арестован!». СМИ твердили, что Алекс Алмазов, герой Среднеевропейского конфликта, последнего в истории Европы на данный момент, обвинён в геноциде. Его люди расстреляли массу народа по этническому признаку, точнее говоря, потомков ближневосточных мигрантов, во время путча, возглавляемого фундаменталистами. Генерал встал на сторону путчистов. Закончилось дело военным вмешательством государств соседей, разгромом мятежников и арестом организаторов. Всем им, несмотря на мягкость европейского законодательства, назначили наказание в виде смертной казни.

Издали я не узнал Алмазова. Рыжая борода, доспехи в рунах преобразили генерала, сделав старше и… брутальнее, что ли. Ему бы секиру вместо шипастой железной палицы, длинные косы вместо бритой головы, и вылитый фэнтезийный викинг.

Длинные у компании руки, раз она добилась замены вышки для столь известного преступника на пожизненное заключение в Талариане. Отсюда вывод: переселенцы отобраны со всего мира. Несколько сотен смертников наберётся. По меркам виртуального мира, в частности, степей, небольшая армия. Учитывая перерождение, Алмаз замахнулся на создание самого живучего боевого подразделения. Только непонятно, зачем компании это всё? Будто не в виртуал поместили, а собрали экспедицию на неизведанный континент.

– Кирилл, – прозвучал низкий, с хрипотцой голос кланлида. – Меня зовут Алмаз, я главнокомандующий клана Зиккурат. Будем знакомы. Что тебе поручили сделать крысы?

Мне едва хватило сил указать дрожащей рукой на кованый столик, где лежал отобранный лекарем кожаный мешочек. Алмаз осторожно прощупал крысиный «подарок» и гаркнул:

– Кулак, Стрый! – В «палату» ворвались двое дюжих бойцов при оружии, в кирасах и кольчужных юбках. – Отнесите эту штуку Академику на изучение, а парня в мастерскую Булочника.

Меня взяли под руки и потащили по коридорчику между огороженных полотном «палат». Внеся в арочный проход, спустились по лестнице, заставив пересчитать непослушными ногами ступени. Один из бойцов подобрал у входа в подземелье зажжённый факел.

За обитой полосами металла деревянной дверью скрывалась камера. Дремавший в уголке на куче сена здоровяк в фартуке и замызганных шерстяных штанах подскочил, заслышав скрип отпираемого засова, и рассыпался в приветствиях перед «господином Алмазом», шедшим позади нас. Затем сноровисто поднял моё безвольное тельце и подвесил на цепи.

– Знаешь, как поступают у нас с предателями? – возник предо мной кланлид. – Поскольку мы перерождаемся у костра, казнь теряет педагогическую функцию. Сколько угодно убивай человека, окончательно жизни его не лишишь. Сильный характером ожесточится, и из него не получится ничего путного. Затаит злобу и ударит, стоит ослабить бдительность. Единственный способ воздать по заслугам – упечь в место, где он не сумеет умереть и, следовательно, переродиться. Предателей, Кирилл, мы замуровываем живьем, снабдив Камнями Жизни. Заряда артефакта хватает надолго. Изменники, к которым такое наказание применили впервые, до сих пор стоят внутри толстых стен Зиккурата, бубнят себе, значит, живые. Разве что тронулись малость. А может, и не малость. Вижу, парень ты неплохой, – смягчил тон Алмаз. – Расскажи, какую роль отвели тебе морраты? Не то за допрос возьмётся Булочник, – кивок на здоровяка в фартуке, – у него методы жёстче моих, намного. По сравнению с ними операция без анестезии покажется отдыхом в сауне. Сэкономь и себе, и нам время.

– Крысы сказали распылить ту дрянь над костром перерождения. Всё.

– Почему согласился сотрудничать с ними? Они бы ничего тебе не сделали, перерождение снимает практически любой дебаф.

– Хотел предупредить вас. Отказался бы, они кого-нибудь другого нашли.

– Правильно сделал, коли не врёшь. У меня для тебя две новости, Кирилл Стерхов, хорошая и плохая. Хорошая – у нас нет мага разума, способного вытрясти из памяти нужные нам сведения. Плохая – придётся тебе выпить эликсир правды. Рассказывай подробно, как угораздило попасть к морратам, что они обещали. Всю историю до того, как к воротам вышел.

Разжав зубы, в рот вставили воронку. По горлу потекла тёплая невероятно горькая жидкость. Падая в желудок, она согревала внутренности. Камеру вдруг заполнил густой светящийся туман. Звуки доносились издалека, хотя и чётко. В голову словно натолкали ваты, почувствовался солёный привкус во рту.

Я слышал собственный голос, говоривший о злоключениях у курганов, о нежелании присоединяться к клану, о зарождавшихся планах пересечения степи. Алмаз иногда задавал вопросы, и я отвечал ему со всей искренностью одурманенного спецпрепаратом человека.

– Виктор Георгиевич, приведите в порядок парня. Он ещё понадобится, – выслушав рассказ, произнёс кланлид.

Эхо удаляющихся шагов смешалось с шумом льющейся жидкости. Меня обдало прохладой. Лба коснулось нечто скользкое, в рот вставили воронку и залили жидкость, на сей раз пряную, после чего чьи-то сильные руки сняли мою тушку с цепей, уложили на сено.

Когда в голове прояснилось, я заметил колдующего над склянками на раскладном столике лекаря. Мужик в фартуке дремал, заняв привычный угол.

– Пить, – просипел я. Во рту пересохло, помятое инструментом здешнего истязателя горло болело, как и всё тело.

Виктор Георгиевич обернулся, неся парующую глиняную кружку.

– Выпейте, Кирилл. Смесь обезболивающего и придающего сил снадобья. Прочищающее сосуды вы уже приняли, приблизительно через час – полтора кровь очистится, и к вам возвратятся ясность мышления и бодрость.

Лекарство обожгло язык, нёбо и плюхнулось во внутренности свинцовой тяжестью, вскоре разлившейся приятным теплом по животу и груди.

– Виктор Георгиевич, у меня проблема, – едва смог говорить более менее нормально, признался я. – Крысы наложили проклятие…

– Уменьшающее жизнь вполовину. Мы в курсе. Кроме того, оно понижает болевой порог. Я вижу основные характеристики пациентов, таков один из талантов лекаря. Не беспокойтесь особо, люди живут и с худшими дебафами.

– Живут? А, да, перерождение от него не избавит, – вспомнил я системное сообщение.

– Совершенно верно. Проклятие снимает либо наложивший, либо служитель богов, либо Камень Чистоты, продающийся жрецами. Среди нас не водится служителей богов. Несколько Камней Чистоты хранятся у Алмаза, но тратить ценный артефакт на игрока, даже не состоящего в клане, он вряд ли захочет. Ближайшее место, где можно приобрести Камни – Эргум, город на высокогорном плато и фактически последний оплот старых богов Талариана. До него вам одному не дойти. Примерно полторы тысячи километров по степи даже хорошо вооружённый отряд из лучших воинов и магов клана не пройдёт.

– И нет больше никакого способа обзавестись камешком? – просипел я. – Странствующие торговцы, кочевники. Не может быть, чтобы…

– Есть способ. Вам не говорили о разрушенных городах цивилизации, господствовавшей на материке до Катастрофы? В хранилищах под храмами существует крайне низкая вероятность найти богатства погибшего жречества, и среди них Камни Чистоты. Повторяю, отыскать неразграбленные сокровищницы чрезвычайно редкая удача. За века, прошедшие со дня Катастрофы, развалины облазили и кочевники, и кое-кто более, гм, внимательный. Разумеется, руины, охраняемые стражами, нетронуты.

– Под стражами подразумеваются мобы, правильно? А под руинами, надо полагать, то, что называется в играх «данжами». Обнадёжили.

Зачищать кишащее элитными монстрами подземелье одиночке с уполовиненным здоровьем действительно не по плечу. Будь я паладином с топовым шмотом, конечно, испытал бы судьбу. Помню, в юности, играя палом, заменял сразу нескольких персов в группе и один проходил целые подземелья. Разве что рейдовые боссы порой оказывались не по зубам. Здесь же я никто, и звать меня никак. Инвалид.