Текст книги "Медиум (СИ)"

Автор книги: Валерий Теоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Клан периодически проводит рейды по развалинам, попутно уничтожая логова чудовищ. Алмаз раздобыл Камни Чистоты как раз в храмовой сокровищнице. Вам очень не повезло, Кирилл. Проклятие весьма редкое, накладывается сильнейшими магами, колдунами и чудовищами, от которых окрестности Зиккурата давно очищены. Из нас прокляты были единицы, те, кого первыми прислали в Талариан. Алмаз снял постоянные дебафы с себя и своих капитанов, нынче в клане все чистые.

Я выдавил из себя смех, отчего мозг пронзило острой болью. Попал так попал! Выкрасть у кланлида артефакт не светит, стать лучшим бойцом клана и заслужить заветный Камень в обозримом будущем не позволит здоровье.

– Да я впрямь везунчик, Виктор Георгиевич! Выиграл лотерею со знаком минус.

– Отрадно, что не падаете духом. Деятельность вне Зиккурата, рейды, защита территории представляют для вас огромный риск. Попытайте счастье в мирном труде. Изучайте алхимию, лекарское искусство, ремёсла и станете уважаемым членом общества. А желаете рискнуть, займитесь магическим искусством. Магов, правда, среди нас мало, почти все ушли в рейды, поэтому обучаться вам пока особо не у кого.

– Скажите, а поближе Эргума города нет? – прервал я лекаря. Надоело выслушивать пропаганду вступления в клан. Захочу присоединиться, тогда и спрошу об учителях.

– Только разрушенные. Думаете уйти? Жаль. К вашему сведению, перерождение отрицательно сказывается на человеке. Обычно происходит частичная потеря памяти и вешается дебаф. Появляетесь вы на свет с единичкой здоровья и характеристик. Восстановление занимает от недели до месяца без использования дорогих алхимических зелий. Ловкость и силу, увы, так просто не доведёшь до былого уровня. Возрождённый до конца восстановительного срока остаётся неуклюжим и слабым, показатели характеристик у него ниже, чем у новичка. И о полноценной прокачке забудьте. Алмаз не разрешит взойти на Зиккурат человеку, враждебно настроенному по отношению к клану. Скорее, накажет вас, едва возникнете из пламени костра. О, не представляете, какие кары изобретает наш командующий для тех, кто его разочаровал.

Глава 7

Дверь лязгнула, заставив вскочить мужика в фартуке. На пороге стоял Серый. Шею воина обхватывал стальной ворот, нагрудник поблёскивал в свете факела. Набедренники доходили до колен, к ним крепилась кольчужная юбка. На поясе покачивались изогнутые ножны.

– Виктор Георгиевич, подготовили нашего изменничка? – осведомился он.

Лекарь посторонился.

– Он в твоём полном распоряжении.

Серый помог подняться.

– Идти сможешь?

Я выпрямился, переступил с ноги на ногу, оценив состояние как почти нормальное. Лёгкое головокружение, мышцы не разработаны, чувствуется скованность. При необходимости смогу даже железкой какой-нибудь помахать. Правда, недолго.

– Что со мной сделают? – настал черёд спрашивать мне. Алмаз, по ходу, тот ещё садист. Я наговорил лишнего при допросе, вот, думал, сейчас и поведут наказывать за стремление к свободе.

– Хочешь прогуляться на свежем воздухе? – загадочно ответил Серый, цыкнув зубом. – С палицей управишься?

Прежде чем вывести из Зиккурата, мой бывший «гид» провёл меня по хитросплетению коридоров, лестниц. В конце концов, перед нами замаячил тупик. Серый нажал на тайный рычаг в углу, и стена, скрежеща, отодвинулась. За ней зажглась гирлянда жёлто-белых кристаллов. Тусклый свет отобрал у темноты выстроившиеся рядами доспехи, прислонённые к стойкам палицы, копья и мечи.

– Так-так. – Воин огляделся, снял с кованой крестообразной вешалки рубаху из плотной ткани и протянул мне. – Надевай.

За рубахой последовали кольчуга, твёрдые кожаные нарукавники, наплечники, наголенники и ремень шириной в ладонь. Сверху клановец положил круглый медный шлем с мягкой подкладкой. Затем подобрал двуручную палицу, прочную, с небольшими шипами и перетянутой кожаными полосками рукоятью. К ней добавил прямой кинжал в потёртых деревянных ножнах.

– Бери, – свалил воин оружие у стопки доспехов. – Алмаз расщедрился.

– Мне бы целебных снадобий и боевых зелий для полного комплекта.

– А морда не треснет? Ты и без того должен клану как Европа мигрантам. Снаряжайся и двигаем.

– С чего Алмазу так тратиться?

– Добрый он мужик. Оделся? – Серый придирчиво осмотрел сидящие на мне доспехи, там подправил, тут дёрнул и остался, по-видимому, удовлетворен моим видом. – Шагай давай.

Я и сам был доволен. В кои то веки прилично одели, выдали неплохое оружие. Носить тяжеловато, но у всего на свете есть недостатки. Плюсы брони значительно перевешивали минусы. У курганов одоспешенного воина морраты не загрызли бы и десятком, попросту не прокусили бы кольчугу. Наверное.

А ведь на складе ещё столько всего! Пластинчато-кольчужные доспехи, латы, мечи короткие, длинные, широкие, узкие, изогнутые, прямые. В степи эдакое богатство вряд ли найдёшь.

Каменная стена встала на место, образовав тупик за нашими спинами. Магия, да и только, Серый-то ни на что не нажимал. Или нажимал, а я, любуясь обновками, не заметил?

Поднявшись по узкой неприметной лестнице сбоку от замаскированного входа на склад, вышли в тесное полутёмное помещение. За дверью, как и все двери Зиккурата, массивной и обитой металлом, ослепительно светило солнце. Засыпанная песком тренировочная площадка днём полнилась криками упражняющихся. Раскрасневшиеся парни в набитых травой одеждах дубасили друг друга палками, боролись, стреляли по мишеням из луков. Ребят тридцать, самому старшему не больше пятнадцати лет. В таком возрасте к смертной казни не приговаривают. И у всех глаза раскосые. Азиаты. Возникла мысль, неужели компания выкупает для проекта людей из стран третьего мира? Дешёвый расходный материал, о них точно не вспомнят в случае чего.

А клан многочисленнее, чем мне казалось.

Алмаз ожидал у внешних ворот. Его отряд, состоящий из дюжины топовых бойцов, расположился в тени городской стены. Здесь же переступали с ноги на ногу оседланные рогатые химеры. Животные в броне из варёной кожи с металлическими заклёпками и с накладными стальными когтями на лапах смотрелись колоритно и как-то даже инфернально.

– Дождались-таки, – фыркнул богатырь в пластинчатых доспехах и с двуручной железной палицей на плече. Плосковерхий шлем он держал подмышкой. Затянутые в коротенький хвост русые волосы тронула седина, глубокие морщины прорезали недовольную физиономию. Воитель наградил нас с Серым колючим неприязненным взглядом. – Ты бы его попариться сводил, девок ему организовал. Чего торопиться-то?

– Не кипишуй, Гробовщик, – скривился Серый. – Когда смог, тогда привёл. Раньше никак не получалось. Прах, моё почтение, – поприветствовал воин гладко выбритого мужчину в небесно голубой мантии. – Ты вовремя вернулся.

– Слышь, Серая Шейка, ты на себя не много ли берёшь, – осклабился богатырь.

Алмаз унял разгорающуюся перепалку властным жестом. На лице кланлида ясно читалось раздражение. Он отвернулся, надел шлем в виде драконьей головы, вскочил на рогатого вепря больше и массивнее остальных зверюг и приказал открыть ворота. Руны на его рифлёном панцире зажглись багряным светом, ветер вздул парусом чёрный плащ с эмблемой Зиккурата за спиной.

– Поедешь с нами, новичок, – уведомил абсолютно бесстрастным голосом маг в мантии и с покрытым витиеватыми узорами посохом. – Покажешь, где тебя крысы под землю утащили. Серый, посади его на вепря.

Взяв животное под уздцы, Серый помог мне взобраться в седло и взлетел на своего скакуна, обходящегося без брони. Остальные уже выезжали из ворот, раскрывшихся ровно настолько, чтобы через них протиснулся всадник. Растянувшийся цепочкой отряд направился на север. Впереди кланлид, от него на полкорпуса отставали маг и Гробовщик, за ними по одному латники. Я, удивляясь мягкому ходу химеры, замыкал колонну вместе с Серым. Слева и справа в сотне метров от нас разведывали местность четверо бойцов в кольчугах и плащах.

Путь до курганов занял без малого час. К Алмазу навстречу выехал разведчик, доложил обстановку и повёл за собой, высматривая что-то в высокой траве. До меня долетали обрывки фраз, из которых я узнал, что клановцы загнали нескольких морратов-шпионов, издали наблюдавших за степью.

Я не понимал кланлида. Выехал за стены городка, зная, что снаружи ему, вероятно, приготовили засаду. Я бы на месте крыс не упустил шанса напасть на главу Зиккурата. Лишившись предводителя, люди запаникуют, и захватить крепость станет гораздо легче. Мне как-то уже поровну, кто победит, и те, и другие не вызывали симпатии. Ни с морратами, ни с Зиккуратом не хотелось иметь ничего общего, но сотрудничества, к сожалению, не избежать. Костёр-то у клана.

Курганы изменились. Верхушки расположенных со стороны городка были разломаны, по степи раскиданы камни, трава вытоптана.

– Здесь на меня напали, – кивнул я на раскуроченный холм.

– Кир, остаёшься со мной, – приблизился к указанному кургану Алмаз. – Остальные строятся кольцом в трёхстах метрах от нас. Прах, следи за Зиккуратом, оттуда подадут сигнал о штурме.

– Принято, – чуть склонил голову маг.

– Гробовщик, при нападении на меня действуешь по обстоятельствам. Можешь помочь – помоги, не можешь – гони в Зиккурат.

– Помню-помню, – проворчал воитель, – вечером же обсуждали.

– На твою память надеяться себя не уважать. Ни одного очка в интеллект и учёность не вложил, уникум.

– Зато сильнейший твой боец, – демонстративно, будто невесомой палочкой, Гробовщик взмахнул тяжеленной палицей. – И по сопротивлениям покрепче тебя буду, не в обиду сказано, командир. А память… подумаешь, лица плохо запоминаю. Оно воину ни к чему.

– Не только лица, – отметил Серый.

– Чего сказал? – Рыкнул воитель, обернувшись.

Мой бывший «гид» благоразумно промолчал.

Разведчики поднялись на курганы, воины и маг рассредоточились, слаженно отступив. Я держался рядом с кланлидом. На него, конечно, нацелен удар морратов, но вместе с тем он мой шанс на выживание.

– Доктор написал, что ты юристом работал, – произнёс неожиданно Алмаз. – Служил в армии?

– Было дело.

– Какие войска?

– Пограничные.

Кажется, вечность минула с тех пор. Молодой был, вступительные экзамены в универ поначалу провалил, а вербовщик так нахваливал льготы при поступлении в ВУЗ после службы, что я не удержался. Полтора года пролетели чередой ярких моментов. Многому полезному за то время научился. Те знания потом пригодились. Без них я бы, вполне вероятно, уже удобрял почву где-то в Лаосе. Или, скорее всего, моя взбалмошная сестрица.

– Сюда как попал?

– Предложили принять участие в эксперименте. С детства науку люблю, вот и согласился.

– Ну-ну.

Дальнейшей беседе помешал рокот, внезапно раздавшийся из-под земли. Степь вздрогнула, химеры завертелись и закричали – тонко, визгливо, жутко. Опора под ногами скакунов мгновенно растаяла, их вопль утонул в грохоте. Я рефлекторно схватился за вожжи, падая.

Плеск, удар, дикий визг химеры, переходящий в хрип и бульканье. Из спины животного вырос толстый окровавленный шип, разорвав седло. Я приземлился удачнее, плюхнувшись в бурую жижу на дне глубокой ямы, куда мы провалились стараниями морратов. На маслянистой плёнке растекались алые пятна. К запаху вывалившихся из химер внутренностей примешивалась еле уловимая вонь разложения. Я завертелся в поисках крысиного тоннеля. Куда угодно, только подальше отсюда! Чую, скоро здесь будет жарко в прямом смысле слова.

Броня увеличивала вес, способствуя скорейшему погружению в треклятую жижу. Ноги начинало щипать, чему я не обрадовался. Волчьей ямой морраты не ограничились и придумали более действенный способ от нас избавиться. Нет, не от нас – от кланлида. Он, удивительно невозмутимый для угодившего в смертельную ловушку человека, обнажил меч, проткнул им своего умирающего вепря и шарахнул плоской стороной клинка по зловонной жиже. Лезвие оделось чернильным пламенем, дно завибрировало, вновь послышался рокот, идущий из земных недр.

– Держись ближе, – рявкнул Алмаз, проводя ладонью по мечу.

Руны на броне полыхнули ярко-красным, создав призрачную сферу вокруг кланлида. Я попробовал выдернуть ноги из трясины и разразился ругательствами. В результате моих телодвижений меня стало активнее засасывать.

Пронзивший химеру шип молниеносно изогнулся, разорвав труп надвое. Оно живое! Побуревшую кожуру пробило множество кровоточащих колючек. Щупальце змеёй бросилось к Алмазу, вставшему в боевую стойку. Трясина заглатывала и его, причём быстрее, чем меня, однако, он не паниковал. Занеся меч над собой, воин рубанул. С клинка сорвалось чёрное пламя, хлестнувшее по шипу. Щупальце отдёрнулось и бешено замолотило по воздуху, разбрызгивая жижу. Не теряющий времени кланлид ударил мечом себе под ноги. По красноватой рунической сфере пробежали стремительные языки тёмного огня, она сжалась, спрятавшись в районе солнечного сплетения Алмаза, и вдруг молниеносно расширилась. Бурая волна накрыла меня, вдавив глубже в трясину, и разлетелась клочками тошнотворной жидкости. От сильного толчка я взвился в воздух и впечатался в круглую стену вырытого морратами колодца, громкий хлопок резанул по барабанным перепонкам.

Я сполз по слою жижи на горящее тьмой дно ямы и, вырывая из трясины утопающие по щиколотку ноги, двинулся к Алмазу. Тот неторопливо поворачивался, выставив перед собой пылающий меч.

До нас долетали плохо различимые крики. Клановцы волновались о лидере, он же оставался абсолютно невозмутим. Острие его оружия застыло напротив неприметной выемки в земляной стенке. Длинным выпадом Алмаз достал её, на треть утопив клинок в стекающей жиже. Генерал рванул меч вверх, и впадина вскрылась, точно шкура гигантского зверя. Из разреза выпала кишащая толстенными сизыми червями почва, живо напомнив вывалившиеся внутренности химер. Тремя взмахами кланлид разрубил змеящиеся тела и шагнул в вырезанный им проём.

– Не наступай на шило.

Я и не собирался. Тут безопаснее обходить и щупальце, и червей, так как неизвестно, что они собой представляют.

Рунная аура освещала тесный тоннель, явно не предназначенный для людей. Впрочем, для крыс слишком высоко, разве только если морраты бывают размером с телёнка. Под сапогами хлюпало, стенки покрывала радужная слизь, пахло мертвечиной. Пригибаясь, я шёл за Алмазом и смотрел по сторонам, мало ли, какая гадина вылезет.

Кланлид ускорился. Вскоре мы выскочили в широкий, хоть повозкой проезжай, коридор. По земляному полу протекал ручей мутной светящейся жидкости ядовито-зелёного цвета, на берегах в лужах стояла вода. Приглядевшись, я выругался. Лужи на самом деле были отпечатками гигантских когтистых лап. Длинные суставчатые пальцы, оттопыренные и вдавливающиеся в грунт пятки. В жидкости копошились нитеобразные бесцветные черви, как нельзя лучше подходящие под название «шило». Такого отвратного зрелища не забудешь до самой смерти.

Алмаз притормозил, сделав рукой жест остановиться, заозирался. Не считая затихающих звуков из ямы и моего сердцебиения, я ничего не слышал. Убедившись, что коридор пуст, кланлид неспешно побежал по следам.

– Остерегайся червей, – бросил он. – Морраты разводят их в собственных тушах, используя как оружие. Токсин, вырабатываемый ими, парализует жертву и медленно убивает. В малых дозах делает человека послушным, подверженным телепатическому влиянию вожака стаи, контролирующего и паразитов, и морратов. Благодаря червям устанавливается ментальная связь с жертвой. Доктор вырезал из тебя целый стакан этих «ниток» вместе с кровеносными сосудами. Нередко они внедряются в инфоматрицу носителя, и даже перерождение не избавляет от них полностью.

Становилось ясно, почему меня едва не прикончил яд. Раз уж крысиный король способен контролировать червей, он вполне мог приказать им расправиться со мной, заподозрив мои намерения рассказать о нём клановцам.

Я сжал зубы до боли в челюстях. На язык просился парад ругательств, адресованных крысам переросткам, паразитам и разработчикам, населивших Талариан настолько мерзкими тварями. Больные ублюдки. Создавая виртуальный мир, они, по заверениям представительницы компании, хотели разнообразить существование участников эксперимента, заменить пресную повседневность интересной жизнью, полной приключений. Да ни хрена! Чёртовы фантазёры придумали новый вид наказаний. Ох и поднимут правозащитники вой, узнав об игре, в которой не соблюдаются права человека.

– Черви, случайно, не превращают в крысу? – задал я мучивший меня вопрос.

– Нет.

Коридор тянулся бесконечно. Морраты не попадались, хотя из боковых ответвлений порой доносились шорохи. Алмаз не реагировал, поглощённый выслеживанием громадины. Я частенько оглядывался, чтобы удостовериться в отсутствии преследования. Спустя приблизительно час непрерывного бега со свода закапала вода, а земля потемнела и стала мягче. Следы расплывались в крупных лужах, ручей расширился, заняв три четверти ширины коридора. Мокрая земля обнимала ступни, затрудняя движения.

Ещё минут через двадцать впереди замаячило пятнышко света. Я воспрянул духом, радуясь перспективе покинуть жуткое подземелье, и зашагал активнее. Кланлид, наоборот, замедлился и выставил руку, останавливая меня.

Будь на месте крыс неплохой тактик, он организовал бы засаду на выходе. Нашпиговал бы тоннели ловушками и давно завалил вторгшихся пришельцев в прямом смысле слова, устроив обвал. Но подземелья пустовали. Хвостоломы ушли к Зиккурату. Вожак взял почти всех, может, оставил молодняк и калек.

Передвигаться стало удобнее. Ручей растёкся по боковым тоннелям, под ногами больше не хлюпало, лишь нервировала белесая и радужная слизь повсюду.

– Прорываемся наружу, – прошептал Алмаз и ринулся к заполненному небесной синевой и редкими облаками проёму.

Кланлид нырнул в небо и пропал, его быстрые шаги стихли.

Пробежав последние метры, я выскочил из дыры в земле. Никогда бы не подумал, что соскучусь по злому холодному ветру и слепящему солнечному свету. Окрылённый, не сразу увидел Алмаза посреди моря раздувшихся крысиных туш. Над генералом возвышались скалами четверо сгорбленных, вставших на задние лапы великанов морратов. Вот они, командиры, подлинные Хвостоломы. От шерсти остались пучки, из многочисленных трещин на огрубевшей коже сочился гной. На уродливые головы и лапы крысы нацепили куски металлических доспехов, костлявые пальцы унизали браслетами, на заточенных когтях сидели кольца. Все четверо носили ожерелья – из золота, серебра, с самоцветами и без.

И всё же командиры крысюков казались карликами по сравнению с жирной, покрытой язвами тушей повелителя. Чудовище следило издали за разворачивающимся боем, увешанное ожерельями из позолоченных и посеребрённых черепов разных существ. Сверкали, ловя солнечные лучи, рубины и изумруды в переливающейся всеми цветами радуги костяной короне.

Крысиный король повёл мордой, безразличные белые буркалы уставились на меня. Ну, вот, босс подземелья собственной персоной. Маловато солдат в его войске. Больше, конечно, чем у Зиккурата. Однако крысы обученным бойцам не противники, тут количеством задавить не получится. Топовых юнитов у морратов всего несколько, судя по собранной под стенами толпе. Хотя, не исключено, что вожак подготовил сюрпризы клановцам. Пока его позиция выглядела невыгодной. Путь назад ему вскоре отрежут, и он окажется в западне. От ворот скакали, выставив копья, всадники, чьи плащи развевались на ветру языками тьмы. Ударная конница прямо, точнее, «химерница». Со стороны курганов растянулась по степи цепочка разведчиков и отборных воинов в тяжёлой броне. Крысюки застряли между молотом и наковальней.

Громкий хлопок сопутствовал багряно-чёрной ударной волне, распространившейся от воткнувшего меч себе под ноги Алмаза. В воздух взметнулись десятки охваченных чернильным огнём крысиных туш, очистив место вокруг кланлида на несколько метров. Море морратов всколыхнулось и вновь надвинулось на человека. Командиры Хвостоломов покачнулись, двое из них развернулись к приближающимся от курганов всадникам, двое проворно кинулись обходить Алмаза. Заметивший манёвр крыс кланлид поразительно высоко подпрыгнул и, приземляясь, повторно шарахнул ударной волной. Предчувствующий скорое столкновение крысиный король приподнялся, воздел передние лапы и издал крик, подобного которому мне не приходилось слышать, полурёв-полувопль, оглушающий и нагоняющий страх. Моррат опустился на четыре лапы, сомкнул торчащие из пасти резцы, готовясь встретить окружённого алеющей рунической аурой Алмаза.

Хруст костей, хлопки ударных волн пропали, я не слышал ничего кроме монотонного звона. Коснулся ушей, посмотрел на пальцы. Кровь. Что за… Неужто конец?..

Над стеной выстроился ряд клановых лучников. Стрелы бесшумно ушли к целям. Миг, и скачущие от ворот химеры с всадниками начали падать под обстрелом.

Глава 8

На тёмно-сером потолке играли жёлтые и красные сполохи от светильников, напоминавшие огни Зиккурата, окутанного дымом пожара. Несмотря на хаос сражения, Серый сумел вытащить меня с поля боя. За стенами ещё продолжалась битва, как и в городке, запруженном вылезшими из шахт морратами, а разведчики уже собирали раненых и несли лекарям под руководством Виктора Георгиевича.

Вчерашнее сражение плохо запомнилось, хотя образы изувеченных людских тел, валявшихся вперемешку с трупами чудовищных крыс, навсегда отпечатались в памяти и заботливо навещали во сне. Я просыпался и лежал, глядя в потолок. Прислушивался к звенящей тишине, накрывающей меня ватным одеялом. Старался не двигаться – малейшее движение вызывало тошноту, а мир принимался отплясывать брейкданс. Неглубоко дышал, принюхиваясь. Ароматы благовоний смешивались со зловонием гниющей и горелой плоти, мочи и группой совершенно незнакомых запахов.

Во рту пересохло. Пить не просил, чтобы не отвлекать лекарей. Команда Виктора Георгиевича суетилась над ранеными, метались тени на заляпанных бурым занавесях, отделявших мою «палату» от таких же. За тканью лежали клановцы. Им не повезло оказаться вчера у ворот и в городке. Ну и, разумеется, в степи, около вожака морратов.

Очевидно, клан отбился, заплатив высокую цену. Госпиталь был переполнен, в «палатах», рассчитанных на одного, прямо на полу разместили по два, три человека, постелив шкуры и шерстяные одеяла. Не все лежачие имели внешние проявления ран. Недавно принесли вроде целого бойца в исподнем, без повязок, лубков и прочего. Совершенно бледный, он лежал неподвижно, уставившись в потолок, и я предположил, что ко мне подселили мертвеца, – здешний морг наверняка забит до отказа, – и тут бедняга зашевелил губами.

Позднее к нам заглянул Виктор Георгиевич. Он поводил передо мной пальцем, покачал зелёным кристаллом на простом шнурке, отслеживая реакцию, похлопал ладонями, жестами спрашивая, не слышу ли его, попросил согнуть руки в локтях, шевельнуть пальцами ног, сесть. Принять вертикальное положение я наотрез отказался, изобразив, как меня мутит. Лекарь понимающе кивнул и дал распоряжение помощнику, мужчине в запачканном кровью балахоне, почисть мне уши, чем тот немедленно и занялся, размотав бинты. До окончания болезненной процедуры док удалился. Вернулся он, неся поднос со склянками и чистыми тряпицами. Лекарства поставил на каменный куб, служащий табуреткой и столиком. Затем снова осмотрел мои уши, поковырявшись в них инструментами. Напоследок смазал внутри жидким пахучим маслом, перевязал голову и похлопал меня по груди, выдавив подобие ободряющей улыбки.

Ночью лампы не тушили. Свет проникал сверху, и в «палате» стоял полумрак. Давила духота, мозг иногда будто пронзало иглами, мысли путались, воспоминания накладывались на реальность. То и дело я снова падал на колени на поле боя, из ушей текла тёплая кровь, тянуло гарью из городка. Вновь и вновь разыгрывался бой Алмаза и морратов. Во сне мириады крыс захлёстывали кланлида, рвали зубами бойцов, погребали под собой меня, царапая, кусая, душа канатами хвостов. Воздух вибрировал от кажущегося бесконечным крика вожака. Я просыпался, задыхаясь, сразу же засыпал, и кошмар повторялся.

Под утро тошнота начала понемногу сдавать позиции, появилась возможность «безнаказанно» перевернуться на бок. Потолок расцвёл бликами, знаменуя восхождение дневного светила, чьи лучи прошили «палату» через щели меж занавесями и узенькие оконца-бойницы. Подул свежий воздух, выгнав угнездившиеся запахи и очищая сознание от картин битвы.

Виктор Георгиевич явился после помощника, сменившего мне повязку и смазавшего уши лекарством. Придирчиво осмотрев, продемонстрировал дощечку с написанным вопросом: «Как самочувствие?» Я, пытаясь правильно произносить слова, честно пожаловался на дурные сны, мешающие выспаться, спонтанные боли. Было непривычно и пугающе не слышать собственный голос. Лекарь покивал и написал мелом на дощечке, предварительно тряпкой стерев вопрос: «Вожак стаи морратов воздействовал на вас при помощи магии разума и звуковой атаки. Слух вернётся, головокружение и боль пройдут. Я дам вам обеззараживающую мазь, будете смазывать уши ежедневно, и успокоительное, принимайте по чайной ложке перед сном. Окончательно мы снимем повязки завтра-послезавтра. Попробуйте встать».

Я приподнялся на локтях. «Палата» крутанулась, тошнота подкатила к нёбу. Стоило замереть, и всё стало на свои места, тошнота исчезла. Не так уж плохи мои дела, день другой проваляюсь, и смогу нормально ходить.

«На неделю вам запрещены физические нагрузки, – написал лекарь, показывая дощечку. – Я скажу о вас Ренату Султановичу, это наш библиотекарь. Он нуждается в толковом ассистенте. Поможете ему в книгохранилище до вашего выздоровления, а он познакомит вас с историей Зиккурата и географией Кладерата. Согласны?»

Мне предлагают испить из кладезя знаний, и чтоб я отказался? Ответив, я покосился на соседа и вопросительно взглянул на лекаря. Виктор Георгиевич быстренько вывел мелом: «Перерождённый. Не обращайте внимания. Он не слышит, не видит и не способен двигаться в течение нескольких дней после восстановления тела у костра. Разум возвращается к таким людям неохотно».

Верно прочитав недоумение на моей небритой физиономии, лекарь стёр запись тряпкой и написал: «Бывают исключения».

Я решил в будущем расспросить об этих «исключениях» – с кем происходят, как часто, при каких условиях? Виктор Георгиевич нынче занят, да и глухому общаться трудно. Язык жестов мне неизвестен по большей части.

Лекарь ушёл, и вскоре его помощник привёз на железной тележке подносы с едой. Кормили нас супом на мясном бульоне. Я накрошил себе в глиняную миску кусок черствой лепёшки, какой-никакой, а хлеб. Перерождённого просто поили. Один санитар придерживал голову бедняги, другой вливал в рот по ложке супа. Негусто и питательно. Закончив, разносчик пищи с тележкой скрылся за занавесями. Его напарник задержался поменять нам ночные горшки.

Я провалялся всё утро, размышляя над перерождением. Мой лежачий сосед погиб, защищая Зиккурат от морратов. Дня два минуло со штурма городка, а он еле подавал признаки жизни. Становилось ясно, почему вместо того, чтобы дать умереть, лекари боролись за каждого клановца. Восстановление занимает много времени, накладывает дебафы, вероятно, влияет на психику и не только. Выгоднее вылечить раненого, чем выхаживать овощ. Оно и быстрее получается, и человек при крайней необходимости встанет на защиту колонии, чего не сделает перерождённый.

Разработчики недоработали процесс воскрешения, отсюда проблемы. Кто их знает, может, человеческий мозг при игровой смерти на самом деле отключается, приходится реанимировать, и это чревато осложнениями.

Вывод: умирать весьма нежелательно. Эх, поскорее бы вернулся слух, очень надо обсудить этот вопрос с Виктором Георгиевичем. Мужик он толковый, свидетель множества перерождений. У него должно быть мнение на сей счёт.

Успокоительное возымело действие, и ночью ничего не снилось. Я провалился в сон и проснулся утром от того, что меня кто-то тормошил. Открыв глаза, увидел склонившегося лекаря. Утренний осмотр выдался коротким. Восстановление слуха и духовного тела, как выразился Виктор Георгиевич, шло отлично, дальнейшее пребывание в госпитале не требовалось. Помощник – медбрат, получается – вынес мне постиранную рубаху, обыкновенные суконные штаны и башмаки. Рваный плащ пустили на обмотки раненым, обувь, бывшую на мне в день битвы, сожгли от греха, больно много на подошвах могло остаться гадости из подземелий, от устойчивых к неблагоприятной среде яиц паразитов до токсичного яда. Я приветствовал решение лекарей, вдыхая аромат свежей, целой одежды. Простенькая, зато чистая. Доспехи и оружие, кстати, вернули на склад, и представлял я по выходе из госпиталя бездомного и нищего новичка. Ржавого кинжала, и то пожалели. Вступать в клан не агитировали, в степь не выбрасывали, и ладно. Эту неприятность мы переживём.

Забирал меня из госпиталя Серый. Левая рука у него покоилась в лубке, на лбу белела свежая повязка. Он ехидно ухмыльнулся, завидев мою обёрнутую бинтами рожу, и махнул, мол, идём.

За несколько дней, что я валялся в госпитале, городок изменился. Жители вовсю ремонтировали пострадавшие дома. Отовсюду раздавались приглушённый стук молотков и людской гомон, сливавшийся в единый, почти ровный шум. Тихий, правда, но всё же вызывавший радость. Прав лекарь, слух возвратится, дай время.

Когда позитивные эмоции схлынули, я озадачился наличием женщин в городке и отсутствием воительниц. Неписи – жёны и дочери ремесленников, добровольно проживающих в Зиккурате. Попадались на глаза помощницы лекаря, с которыми он обращался не как с НПС, более деликатно, что ли, хотя это и не доказывает их «земного» происхождения. Виктор Георгиевич мужчина обходительный, особенно с дамами.

В век полнейшего равноправия кажется невозможным, чтобы в эксперименте не принимали участие женщины. Среди воинов их нет, магов слишком мало. Неужели в компании задумались об отношении к девушкам в мужском обществе? Могли бы, подобно производителям компьютерных игр, наделить представительниц прекрасной половины человечества какими-нибудь преимуществами или же банально подогнать всем примерно одинаковые стартовые характеристики.

Вспомнилось, как при погружении в виртуал предлагалось выбрать пол. Значит, женщины среди участников эксперимента должны быть. Не могли же разработчики, стремясь к суровому реализму и исторической достоверности, поставить девушек на низкую социальную ступень? Или же в Талариане существует второй клан, состоящий из женских игроков? Ещё одна загадка.

Мы поднимались по центральной лестнице Зиккурата. Серый не спешил, часто оглядывался убедиться, поспеваю ли за ним. На пятом уровне-этаже я обернулся. Вид открывался потрясающий, на много километров. Степь неподалёку от ворот выгорела, почернела, в земле зияли воронки, словно от попадания снарядов артиллерии. Кланлид постарался, разбрасывая морратов ударными волнами. Он и траву пожёг. Трупов, сколько ни вглядывался, не обнаружил, их давно унесли. Кто остался, того звери по косточкам растащили. Почву выравнивать то ли не захотели, то ли времени не было, трудовые ресурсы клановцы направили в основном на ремонт и охрану стен. Сражение выкосило многих бойцов и рабочих, каждый человек на счету.