Текст книги "Тайные тропы Бездны. Книга вторая (СИ)"
Автор книги: Валерий Шалдин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава пятнадцатая
Стало доброй традицией – раз в месяц в посёлке Жупеево встречались три незаурядные личности. Один из троицы – это всем известный главный врач местной больницы доктор Бутенко Роман Яковлевич. Второй участник встречи – ярый коммунист с незамутнённым классовым сознанием – товарищ Найдёнов Вилен Кимович. И, наконец, третий человек – это сам директор городского кладбища незабвенный Мохов Иван Трофимович. Все эти три гражданина являлись депутатами, следовательно, законодательной властью в городе Комаровске. Соответственно, они считались властью и в Жупеево, благо этот посёлок относился к городу. До определённого момента эта троица олицетворяла собой оппозицию во власти, ибо власть в Комаровске распределялась между двумя полюсами силы – между людьми криминального авторитета Лысенко и людьми бандита Франта. После гибели Франта власть, естественно, полностью попала под контроль Лысенко, ввиду того, что банда Франта частично отправилась на тот свет, частично разбежалась, а часть банды примкнула к Лысенко, но, естественно, на самые низшие должности в криминальной иерархии. Олег Николаевич Лысенко дураком никогда не выглядел, поэтому он очень быстро сообразил, что реально власть в городе и посёлке давно уже принадлежит некой силе, невидимой, но чрезвычайно смертоносной. Бодаться с этой силой он не собирался, ибо дело тухлое. Понятно, что тогда он долго не проживёт. Да, и недолго тоже. Это как выпендриваться перед миллиардами лет эволюции. Звериная чуйка Олега Николаевича подсказала ему, что надо как-то договариваться с «третьей силой» даже ценой больших материальных потерь. Эта же чуйка подсказывала ему, что неведомая сила не только окопалась в посёлке Жупеево, но уже пристально присматривается к Комаровску. Учитывая, что неизвестная организация совершенно не боится проливать кровь, то для Лысенко могли наступить «критические дни». Пришлось Олегу Николаевичу своими действиями намекнуть страшному сообществу, что он готов договариваться. Он даже лично приехал на совещание в Жупеево, где в «Пончиковой» тогда как раз «случайно» обедали три оппозиционных депутата. В этой «Пончиковой» Лысенко во всеуслышание объявил, что готов прямо сейчас спонсировать в Жупеево несколько миллионов денег не требуя ничего себе, ибо он в натуре патриот и для людей ему ничего не жалко. И это только для начала несколько миллионов. Кроме того, пришлось просить трёх оппозиционеров стать смотрящими над социальными преобразованиями в Жупеево, а коммуниста Найдёнова даже сделать главой города. Пусть старикашка считает себя выдвиженцем от народа. Особые схемы с «пилением» городского бюджета Лысенко не собирался реализовывать, ибо чревато для здоровья, хоть у него имелся ручной глава администрации города. А что, красиво получилось: глава города старый коммунист, глава администрации – довольно «честный» специалист, депутаты поголовно с его рук кормятся. Электорат доволен. Лысенко на свой век хватит и тех бизнесов, что у него уже имеются: мусоропереработка, строительство, рестораны, транспорт, магазины, переработка сельхозпродукции и городской рынок. Пришлось, конечно, резко отказаться от некоторых криминальных тем, да и чёрт с ними, если позиционируешь себя как честного предпринимателя. С дурью, проституцией, кражами автомобилей и разбоями организация Лысенко и раньше не связывалась. Ну, почти не связывалась. Хм.
На сегодняшнем совещании троих депутатов в Жупеево Лысенко не присутствовал, но знал, что те собираются обсудить текущие дела. Наивные люди – считал Лысенко – они думают, что от них что-то зависит. Он прекрасно понимал, что в этом Жупеево даже от него практически ничего не зависит. Мудрый Мохов понимал, что от их усилий пользы процентов на пять. Доктор Бутенко считал, что они влияют на треть, а коммунист Найдёнов считал, что только его мудрое руководство в ленинском стиле обеспечивает в Жупеево такое резкое процветание. Да и пусть старик себе так считает. Конечно, реально всем рулит «третья сила». Да, какая она третья – это мы третьи сбоку, а они здесь центровые. Вот только шифруются конкретно. Не назвать же силой бывшего полицейского Чекмарёва, которому мы же сами и сделали имя. Вот же странная ситуация в посёлке. Есть неформальный глава Чекмарёв, который не пришей кобыле хвост, но все лавры идут строго ему. Есть депутаты, от которых толку ноль, но все считают, что они рулят. Есть мы, честные-пречестные предприниматели, но и от нас толка нет, если честно. Мы все вместе только ширма для неведомого кого-то. И этот кто-то крайне жёстко ведёт свою игру. В последнее время несколько лысенковских людей с криминальным прошлым погибло при странных обстоятельствах, погибали залётные «гастролёры», пачками гибли всякие маргинальные личности. А торговцы дурью за короткое время вывелись в Комаровске как класс.
Лысенко зябко поморщился: а ну как эти неизвестные решат, что он плохо себя ведёт. Прихлопнут и не поморщатся. Да и чего им морщиться? Вот совсем недавно они добрались до полицейских и прокурорских. Несколько человек из коррумпированных стражей закона погибло прямо у себя дома. Нехорошо умирали. Скорее всего, неведомая сила дала ответку за то, что эти «стражи» натравили на Чекмарёва шесть боевиков, нанятых в областном центре. Вот же дурни бывшие коллеги Чекмарёва: нет бы затаиться, прикинувшись ветошью, так нет – затаили злобу. Сами не смогли с бывшим коллегой справиться, так хватило ума нанять отморозков, а те жидко обделались. И где теперь шесть отморозков? Скорее всего – в болотах. Слухи опять пошли самые разные. Даже говорят, что это Чекмарёв лично их убил: якобы свидетели есть. Ага, лично замочил – кто же ещё. На этого Чекмарёва всех жмуриков со всей области скоро начнут вешать. Маньячило, одним словом. Но народ его любит. Да, не просто любит, а обожает.
– Эх, – вздохнул Олег Николаевич, наливая себе соточку коньяка, – а нас предпринимателей никто не любит, только завидуют. Потому, что сволочи мы, как есть. Вот же дьявол полосатый, которого, впрочем, призывать как раз и не рекомендуется. И так в нашей местности чертовщина творится. Чертовщина чертовщиной, но придётся изобразить несколько реверансов перед «третьей силой», которая первая. Надо чуть потесниться в мутных схемах. Не обеднею. Прикрою, наверное, я несколько направлений. Ага, мусор и собачек. Наш глупый народишко, когда видит на улицах переполненные помойные баки, начинает волноваться и гундеть. Он напрочь не понимает экономическую подоплёку данного явления. Здесь всё просто: схема идеальная. Как известно, уборка мусора находится в полукриминальных руках, то есть в наших руках. Эти руки мусор убирают согласно муниципальному контракту, по приемлемому тарифу, но есть нюансик. Весь дополнительный мусор, что скапливается вокруг помойных баков, убирается уже по повышенному тарифу за счёт городских средств. Кто составляет акты надо объяснять? Не надо. Всем хорошо, кто участвует в этой схеме, а что образуются горы мусора, то непременный атрибут схемы – без гор мусора и допсредства не выделишь. В Жупеево эту схему похерили: придётся и нам от неё отказаться, ибо тех, кто «правильно» делит бюджетные деньги – ждёт преждевременная смерть. С собачками тоже золотая жила. На отлов и стерилизацию каждой бездомной собачки выделяются умопомрачительные средства. Ага, всё согласно закону. Собачек теперь уничтожать нельзя, даже если они съедят кучу людей. Люди – дерьмо, которое не жалко, а каждая собачка приносит кое-кому огромные средства. Не хочется тему терять, но надо, ведь в этом Жупеево ещё недавно бегали стаи собак, кусали детей и даже взрослых. Вдруг, за пару суток, все злые блохастики куда-то делись. Понятно куда они делись: кто-то, кто плюёт на дурные законы, взял и уничтожил бездомных собак. Поголовно. Что им какие-то дурные собаки, если они людей пачками в болоте топят.
* * *
Совещание традиционно проходило в кабинете главного врача Романа Яковлевича. Кабинет выглядел достойным для приёма даже министров, а сама больница постепенно, но довольно быстрыми темпами преобразовывалась на глазах. Это заведение уже не походило на дышащее на ладан предприятие, которое почему-то ещё не «оптимизировали» окончательно. Ещё недавно оно по ошибке считалось лечебным учреждением, а сейчас расцвело буйным цветом: старые корпуса подверглись капитальному ремонту, строились новые корпуса, территория благоустраивалась, инфраструктура совершенствовалась, современное оборудование монтировалось, кадрам предоставлялись ведомственные квартиры и предлагались денежные бонусы. Поликлиника, находящаяся на территории больницы, также преобразилась в лучшую сторону. Строилась стоматология и ещё ряд объектов. Из-за всего этого непотребства, больница посёлка Жупеево попала в чёрный список Минздрава области, но чиновники ничего не могли поделать, как ни старались нагадить жупеевцам. Впрочем, Роман Яковлевич совершенно не обращал внимания на происки чиновников. Да, честно говоря, он ни на что уже давно внимания не обращал. Кроме непосредственной работы в качестве неплохого хирурга. Почему происходят колоссальные изменения в больнице, откуда всё берётся – он перестал интересоваться, как перестал реагировать на требования вышестоящих чиновников. Не реагировал и всё. Те бесились, но… Каким-то образом, неведомые «спонсоры» улаживали все шероховатости. Способы улаживания конфликтов Бутенко не интересовали: он даже думать не хотел, что «спонсоры» делали с врагами. И так по посёлку ходят жуткие слухи. С высоты своего возраста Бутенко индифферентно взирал на все преобразования, правильно рассудив, что как-то же жили долго в дерьме, как-нибудь и хорошее переживём. К хорошему доктор привык быстро. Его радовал роскошный личный кабинет, удобные палаты для больных, инструменты для операций и многое другое. Только работай. Он и работал в своё удовольствие, даже стал замечать, что и личное здоровье у него резко улучшилось.
Так как кабинет доктора позволял провести совещание трёх депутатов – смотрящих над преобразованием поселения на высшем уровне, то совещались у доктора. А где ещё? Не в арендованном же коммунистами сарае проводить совещание? Или совещаться на кладбище у Мохова? Кроме того, три депутата после совещания всегда отправлялись в «Пончиковую», где их ждал великолепный обед. Конечно, можно совещаться и в Администрации города, но там нет такой «Пончиковой». И вообще, в Администрации атмосфера не та: кабинеты и суета чиновников только скуку нагоняют. Плюс неистребимый запах злой пыли от бумаг.
Найдёнов уже присутствовал в кабинете доктора, а Мохов задерживался. Просто Иван Трофимович осматривал новшества, происшедшие в больнице за прошедший месяц. Ого, уже шикарной оградой огородили территорию больнички. Ограда-то чугунная. Даже у него на кладбище таких оград нет. Шикуют Айболиты. На новой проходной он заметил мордоворотов-охранников, впрочем, те Мохова пропустили беспрепятственно, но внимательно его осмотрели. Ты гляди, серьёзно тут у них всё становится.
– Вечер в хату, – вежливо поздоровался Мохов, входя в кабинет доктора. Он сегодня немного припозднился, но то некритично. Доктор и коммунист уже о чём-то базарили, типа тёрли тему. Коммунист несколько осуждающе посмотрел на Мохова:
– Богатые и жулики – это две стороны одной медали, – с намёком произнёс он. – Равенство по закону не есть ещё равенство в жизни.
– Золотые слова, – пробормотал Мохов. – Распоряжусь выбить их на могильной плите.
– Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, фразами и обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов, – продолжил Вилен Кимович.
Мохов и Бутенко незаметно переглянулись: они давно знали своего «товарища», поэтому здорово не реагировали на его речи. Однако если главу города не отвлекать, то он долго мог говорить на политические темы: ленинское теоретическое наследие он знал назубок и мог вывалить на голову слушателя целый ушат из наследия великого Ленина, а когда он добирался до Энгельса, то туши свет. Вообще-то все эти совещания в посёлке проводились депутатами постольку поскольку. Даже коммунист ездил в Жупеево, прежде всего, не поговорить на политические темы, а пройти очередное медицинское обследование в замечательной клинике. Мохов тоже понял, что в Жупеево вылечат качественнее, чем даже в области. Там ещё и денег вытащат немеренно, а здесь платить не надо, кроме, конечно, спонсорских взносов, но это уже отдельная тема, которую надо предметно перетереть с кентами.
Бутенко, витая в своих медицинских делах, постоянно предлагал своим друзьям-соратникам пройти у него новое обследование на новом аппарате, невесть как появившемся в больнице. Вот и сегодня он предложил им подвергнуться новому обследованию на новомодной штуковине. А потом двинем в «Пончиковую», ага.
– А пиписька от этих ваших штуковин, не отвалится? – поинтересовался Мохов. – Для меня этот вопрос пока ещё актуален, но не так остр, как в молодости. Вот в молодости, доложу я вам – я трахал всё что шевелится, а что не шевелится, расшевеливал и трахал. На минуточку, тогда виагры не существовало. Когда настоящему мужчине плохо, он ищет женщину, а когда хорошо, он ищет ещё одну, гы-гы. Вот помню, однажды…
Но его перебил Найдёнов, сообщив:
– Несдержанность в половой жизни – буржуазна: она признак морального разложения. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесенное культурой. Нравственность служит для того, чтобы человеческому обществу подняться выше.
– Ну, у всех свои недостатки, – пробормотал директор кладбища.
– Недостатки у человека как бы являются продолжением его достоинств. Но если достоинства продолжаются больше, чем надо, обнаруживаются не тогда, когда надо, и не там, где надо, то они являются недостатками, – продолжил дискуссию коммунист.
– Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни, – ляпнул в ответ Мохов. Он тоже когда-то Ленина читал.
– И то так, – опомнился хозяин кабинета и предложил соратникам плавно переместиться в «Пончиковую» – отобедать, типа, чем, хм, Бог послал.
Упомянув Бога, он опять возбудил Найдёнова.
– Мы должны бороться с религией, – опять начал бурчать Найдёнов. – Это – азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс. Вот скажите, товарищи, зачем тратить народные деньги на восстановление церкви в этом замечательном посёлке? Непременно, товарищи, надо построить библиотеку или клуб, где надо крутить правильное кино. Из всех искусств для нас важнейшим является кино. До меня дошли слухи, что здесь собираются построить новый религиозный объект, а религия, как вы знаете – это опиум для народа!
Бурча про опиум для народа, Вилен Кимович не забывал переставлять ноги в направление «Пончиковой», где компанию ждал вкусный обед. Как объяснил по телевизору профессор Капица – человек не только царь природы, но и раб своего желудка. И не поспоришь.
Компания шла не торопясь, ибо времени имелось с прицепом.
С тем, что «раньше было лучше» спорить с Найдёновым никто не собирался. Мохов только ехидно улыбался и поддевал Найдёнова тем, что сообщал ему информацию о своём решении финансировать строительство нового храма в посёлке, ибо в поселениях людей должны стоять храмы и располагаться погосты. А как же иначе? Мы, русские люди, покорны своей судьбе. За внешней безалаберностью нам свойственен мрачный фатализм.
Ещё он хотел потролить Найдёнова тем, что кино, о котором тот так горячо ратует, давно стало никому не нужным. Даже маленькие детки уже могут с помощью своих гаджетов насмотреться такого кинA в интернете, из серии 18 плюс, от авангардизма которого только диву даёшься. Даже Фрейд и тот прослезился бы от такого «авангардного» кино и прокомментировал бы события на экране с помощью непечатных слов. Сейчас в сексуальном плане, мы молодёжь ничему не научим. На смену запретам пришла эпоха вседозволенности. Информация стала чрезмерно доступной, а чтение книг, как собственно и вся литература оказалось в загоне. Читать теперь считается немодным. Достаточно поглощать пассивную информацию и будешь в тренде.
Новая поросль растёт ушлая. Молодёжь, хоть книги и не читает, в массе своей отличается житейской хваткой и холодным здравомыслием. На нас, старичков, смотрят с сочувственной жалостью, а то и с брезгливым недоумением. Плохо, что некоторые молодые люди стремятся уехать на Запад. Нет у них патриотизма, готовы покинуть могилки предков, и не чтить эти могилки. Ладно, плевать на таких, кто не понимает, что за морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да своё.
Для VIP персон на втором этаже «Пончиковой» уже приготовили отдельный кабинет с установленными на столе яствами. Увы, но спиртное в этом заведении не приветствовалось. Это им минус. Но всегда есть выход. Мохов украдкой достал из пакета бутылку марочного Кагора – для поминок это вино самое то. Доктор, слегка поморщившись от вида бутылки Кагора, выставил на стол небольшую ёмкость, явно из-под лекарств, с жидкостью янтарного цвета. Настойка на настоящем медицинском спирте – гордо проинформировал он сотрапезников. Чисто оздоровительная, а не для пьянства. Коммунист, пожевав губами, достал из кармана пиджака плоскую бутылку.
– Коньяк «Енисели», – сообщил он с лицом повышенной серьезности, – Этот напиток уважал великий Сталин. Осетинские товарищи нам поставляют.
Мохов чуть не фыркнул, как лошадь-тяжеловоз – он прекрасно знал, где разливают все эти коньяки. Вот его «Кагор» наверняка настоящий.
В роли тамады выступил Мохов, ловко разливший «Кагор» в стаканы из-под сока. Поскольку Иван Трофимович предпочёл красное вино, то его заклеймили ренегатом. Однако, согласились, что градус надо повышать, а не понижать.
– Господа и товарищи, – произнёс первый тост. – Мой орган тонких предчувствий вещает, что мы с вами замутили дело беспрецедентное. И чтобы его раскрутить, понадобятся беспрецедентные действия, сильный характер и светлый разум. Ну, вздрогнем за разум! Мы же с вами не валенки в ряду кирзовых сапог.
Выпили по первой, проникнувшись пафосом тоста, однако, Найдёнов имел собственное мнение о разуме, но промолчал. Он слишком хорошо знал диалектическую парадигму, что булыжник, а не разум, является главным оружием пролетариата. Но, не будешь же пить за камни.
Доктор Бутенко тоже считал, что глупое убеждение думать, что выживает сильнейший и умнейший. Никак нет: выживает тот, кто лучше приспосабливается к окружающей среде. Например, у нас в Жупеево заправляет некая сила, которую никто не видит, но она существует, и ловко приспособилась к нашей среде.
Три ситуативных «друга» во время своих совещаний изображали дружелюбие по отношению к собеседнику и старались не давить на чувствительные «точки» друг друга. Однако, слишком разные интересы преследовали они. Поэтому, даже совместные посиделки представляли собой только ширму для обделывания своих делишек. Мохова сейчас очень заботило состояние местного погоста, но не говорить же об этом своим «товарищам». Они разве поймут, что на жупеевском кладбище, судя по сообщениям его работников, начали твориться какие-то непонятки, впрочем, на комаровском тоже. На местном погосте работает один комаровец и один местный кадр, и с этими кадрами надо что-то делать. Всем известно, что работники кладбищ склонны к неумеренному употреблению спиртного. Чуть ли не каждый божий день им приходится «причащаться». А вы поработайте с мертвецами – сами хлестать начнёте. Тут сама обстановка говорит: «Выпей и отвлекись. Да, не сто грамм выпей, а всю бутылку усвой». Скорее всего, эти двое горе-работников допились до разноцветных чертей, или, что им там мерещится. Не будешь же жаловаться коллегам депутатам, что у Мохова на кладбищах завелась мистика. Засмеют конкретно. Не в лицо начнут смеяться, нет, а за спиной точно позубоскалят. Скажут: «Не тот уже Мохов, не тот. Не может навести порядок среди своих кадров». Найдёнову о мистическом, призрачном и потустороннем вообще бесполезно говорить. Он верит только в материализм и в один единственный призрак – «Призрак коммунизма», который где-то ходит, но не у нас, а по Гейропе. Ну, и в товарища Ленина верит, который живее всех живых.
У доктора Бутенко тоже имелось в наличие много тайн, которые он не хотел выдавать своим коллегам-депутатам. Эти балбесы не поймут. У них сознание простое и незамутнённое. Знаем мы зачем они сюда приезжают. Сто лет им всякие совещания сдались: они приезжают за пончиками, ну, и, конечно, за здоровьем, ибо истинно веруют, что в нашей клинике его можно получить. А вот дудки! С каких это пор в больницах, даже самых лучших, могли вылечить всех людей от всех болячек? Да ни в жисть, как говорится. Здоровье не купишь ни за какие деньги. Мы, доктора, только и можем чуть поддержать пошатнувшееся здоровье, но мы не боги. Вылечим, с грехом пополам, у больного одну болячку, а у того ещё две вылезут. И привет! Короче говоря, сколько на роду написано – столько и проживёшь на этой земле. Мохов и Найдёнов думают – раз в нашей больнице вдруг завелось много новых аппаратов, появились опытные кадры, то мы тут всех на раз-два поднимаем на ноги. Ага, помечтайте. То, что у нас вдруг стали оздоравливаться больные, то не от медиков зависит. И это наша тайна, о которой им лучше не знать. Странные у нас дела творятся: вдруг выживают пациенты, которые никак не должны выжить, а помирают внешне здоровые люди. Вот только сдаётся мне, что проводится какая-то селекция – кому жить, а кому нет.
Мохов и Бутенко считали, что только у них имеются зловещие тайны, а у Найдёнова их нет. Собственно, что с коммуниста возьмёшь? Витает в своих завиральных идеях – ему и хорошо. Вот только сам Найдёнов так не считал. Что-то в последнее время ему стало жутковато жить. Страшно до слёз. Но, не признаешься же своим коллегам, даже таким адекватным, как Мохов и Бутенко о своих проблемах. Не скажешь же им, что у главы города появились душевные проблемы. Как объяснить им, что в голове товарища Найдёнова поселились классики социальных преобразований, чтоб их черти драли. Не преобразования драли, а классиков. Ночью снится всякий бред, да и днём от апологетов покоя нет. Спать, сволочи, не дают, да и средь бела дня пристают: всё объясняют и объясняют тонкости своего учения. Я ещё совсем не старый, но замучили кошмары. Товарищ Ленин картаво объясняет, так и хочется сказать ему, что научись сначала правильно говорить – сходи к логопеду. А Маркс со своей ботвой на башке? Этот бородатый основоположник Карлсон Маркс, идеи которого, по слухам, всё ещё живут в сердцах мирового пролетариата, как заведёт свою шарманку, так не остановишь. Так и хочется посоветовать этому Карлсону постричься и сходить в баню. Хуже всех Энгельс и Каутский – эти вдвоём приходят и начинают нести такую дичь, что на стенку с разгона хочется прыгнуть. Хоть ты тресни, но надо их слушать, а они вдвоём поднимают такой невообразимый шум, какой возникает в курятнике, когда туда забирается хищник. Бывает, приходят среди ночи и начинают орать. Получается у них сильнее, чем у соседей сбоку, когда те ночью амурными делами занимаются.
Вот товарищ Мао тот радует своим смешным акцентом и немногословием, но тоже товарищ с придурью. Как и Ким Ир Сен с товарищами Троцким и Хрущёвым: с этими вообще спорить бесполезно – чуть что, они сразу дико проклинают Вилена Кимовича на десяти диалектах за оппортунизм. Хорошо хоть, что товарищ Сталин с Берией не приходят. А если явятся? Как бы выпросить у доктора Бутенко каких-нибудь порошков, чтобы товарищи классики и апологеты заткнулись. С этими голосами, сука, ведь нужно что-то делать! Само-то никак не рассасывается! Но, мля, как доктору сформулировать проблему? К своему ужасу Найдёнов стал ощущать, что его мировоззрение и вера в марксизм-ленинизм и даже в пролетарский интернационализм начала давать трещину. А всё из-за говорливых классиков, залезших в его голову. Вера грозила развалиться, как карточный домик от мимолетного неловкого прикосновения. Так можно скатиться в чёрную пропасть меланхолии, на дне которой заполучить тоску и неудовлетворенность от смысла жизни. Однако признаваться доктору в наличие голосов классиков в голове не стоит – пусть лучше меня болотные пиявки съедят, чем коллеги узнают, что у меня не все дома. Да, и весь организм в целом подлечить не мешало бы, а то скрип костей, как у рассохшейся кровати уже не воодушевляет.
Хорошо, что Найдёнов не стал загружать доктора Бутенко своими проблемами с голосами. Тот бы подтвердил известный тезис, что все болезни от нервов. И объяснил бы главе города, что всё дело в стрессах, вирусах, плохой экологии, агрессивной информационной среде, ускоренном ритме жизни. Ага, всё это не способствует здоровью, а, напротив, выводит расстройства нервной системы и психики в целом на первые позиции в статистике заболеваний.
Правильно сделал товарищ Найдёнов, что не взвалил на плечи доктора ещё и свои душевные проблемы. У доктора самого ролики за шарики давно закатились. Но доктор поступил мудро: взял и наплевал на всё – занимался только своей хирургией и ни во что не вмешивается. Зачем вмешиваться, если больничка процветает? «Система работает – не трогай её» – отличный принцип. Бутенко чувствовал себя убелённым сединами старцем из сибирского скита, душевное равновесие которого ничем не поколебать.
Доктору приносили документы на подпись – он подписывал не глядя, зная, что личный секретарь, предоставленный ему спонсорами, никакой крамолы не пропустит. Немного пищал завхоз, что стало больше работы, но успокоился, когда в больнице появились на половину ставки некие люди, которые решали все вопросы со «спонсорами». Таким человеком, кто согласился на дополнительную работу, оказался учитель труда местной школы. Добрейшей души человек и всё у него прекрасно получается, ибо трудолюбив, как та лошадь. Он притащил с собой каких-то волонтёров, которые бесплатно работают в больнице. Волонтёры в основном состояли из старшеклассников местной школы. Теперь в больнице чистота и порядок: ни пылинки – ни соринки. Завхоз в ахуе: ему практически ничего не надо делать, только зарплату получать и гонять в своём кабинете целыми днями чай и кофе, что завхоз и делает. Завхоз от такой жизни ощутил блаженство и телесно раздобрел: для него всё стало шоколадным. Санитары опять же появились, которым больница не платила, а платят спонсоры. Особенно доктору Бутенко нравился санитар по имени Сашка. Молоденький парнишка с проблемами глаз, но зато безотказный: работает самозабвенно и не гнушается самой грязной работы. Больным он очень нравится. Да кому не понравится человек, который, не морщась, выносит из-под тебя отходы и не шипит, как некоторые медсёстры. С этим Сашкой больным комфортно и спокойно. И денег он с больных не берёт, как это делают медсёстры и санитарки. Вернее делали, но потом вдруг все вымогатели куда-то делись.
* * *
Семёну Митрофановичу Безпалько, бывшему военному пенсионеру, а сейчас школьному «трудовику» и по совместительству на полставки хозяйственному работнику в местной больнице нравилось разглядывать ампулы с quīnta essentia. Содержимое ампул завораживало «трудовика» игрой таинственного тёмно-синего цвета с золотистыми искорками. То на свету, а в темноте ампулы излучали мягкий свет. От созерцания волшебного эликсира Безпалько отвлёк скрип кожи кресла. Это в кресле удобнее устраивался хозяин мастерских Больц Анатолий Васильевич. Собственно, Больц и принёс «трудовику» очередной футляр с шестью ампулами эликсира. Всё правильно: эликсир являлся платой Судье за санкционирование им уничтожения шестерых бандитов.
Пока главный врач больницы и два его друга предавались чревоугодию в «Пончиковой», в это же время в больнице, в помещении хозяйственной службы встретились Безпалько и Больц.
Бутенко, Мохов, Найдёнов и Лысенко могли сколько угодно гадать о реально злой силе, окопавшейся в их районе, но как догадаешься, что представители этой силы ловко пристроились в самой больнице, сделав её одним из опорных пунктов своей организации. Бутенко сам выделил в двухэтажном крыле здания больницы две комнаты для работы со спонсорами. Причём рядом со своим кабинетом, располагавшемся на втором этаже. Из огороженной стеклянной перегородкой приёмной, где сидела кобра-секретарь главного врача, вели две двери: одна шикарная, ведущая в кабинет к главному врачу, а вторая дверь весьма скромная, ведущая на площадку с пожарным выходом. Вот здесь и имелся вход в небольшое помещение, отданное для переговоров со спонсорами. Получалось, что спонсорам теперь не надо шаблаться по всей больнице, а можно смело заходить в хозчасть через отдельный вход и вести переговоры с ответственными лицами. Вот на втором этаже и располагалось хозяйство Беспалько, назначенного ответственным лицом на полставки, а на первом этаже комната представляла собой просто склад, куда спонсоры складывали привезённые подарки. Заместитель директора по хозработе давно забил на все текущие дела, переложив все заботы на плечи безотказного Безпалько и его команду волонтёров. Те и старались, как могли. Пока шикарно всё получалось: система работала. Доктор Бутенко тоже поступил хитро, открестившись от наличных денег, вручаемых ему спонсорами. Он тут же отправлял их в сейф Безпалько, раз тот назначен поселковой общественностью контактировать с Чекмарёвым, спонсорами и подрядчиками. Все в посёлке знали, что Безпалько честный, порядочный, трудолюбивый и миролюбивый человек. Кроме того его жёстко контролирует душегуб Чекмарёв, а у того не забалуешь: бывший полицейский за копейку может убить.
Мало кто знал, что сейчас в комнате на втором этаже, прямо под носом у главного врача, находились не «трудовик» и хозяин мастерских, а Судья и Палач. Их безопасность охранял один из местных «некромантов», так что мужчины могли спокойно общаться и строить свои дальнейшие злодейские планы. Хотя, они и без личной охраны могли дать отпор любому противнику. Просто так попасть в это помещение не мог ни один посторонний человек, ну, кроме, разве что Сашки Прокопенко: для этого монстра секретов не существовало. Конечно, сюда мог и Учитель заглянуть, но зачем Высшему просто так приходить к своим помощникам. А вот Сашка смело ввалился в помещение, при этом чувствовал себя, как дома. Как-то так получилось, что пожилой трудовик и молодой человек крепко сдружились на почве тайных дел. Очень часто Судья для акций устранения неких личностей привлекал молодого монстра, а не боевиков господина «F», впрочем, тот совершенно не протестовал, считая, что Судья всегда прав. Желает Судья пользоваться услугами монстра – то его право. Господина «F», за его очень долгую жизнь уже давно ничего не удивляло.
