Текст книги "Волчий клан 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15
Привет, оружие!

Я вложил палаш в ножны и объявил:

– Тренировка закончена! Представление тоже – дамы могут расходиться.

– Эх, я только разогрелся, – досадливо крякнул Игорь, потягиваясь под солнечными лучами, словно изображал Аполлона.

– Ага, и тренировка здесь вообще ни при чем, – усмехнулся я, глянув на Владу, что сидела на скамейке в компании Инессы.

Обе магички вытянули вперед ноги, соревнуясь в длине. В руках у каждой было по бокалу с белым вином – и когда только успели превратить задний двор замка в курорт⁈ Даже древняя скамейка под ними казалась шезлонгом.

Я ушел вслед за Ефимом встречать Репея, а Игорь остался перед дамами – торс оголенный, в руке до сих пор обнаженный палаш, взгляд капельку растерянный.

Ничего, выкрутится. В такой ситуации всего-то надо рассказать дамам подходящий анекдот, после чего ретироваться. Офицер должен уметь в манёвры!

Я размашистым шагом вышел к воротам внешней стены замка. Они были всегда открыты, створки вросли в землю.

Не удивлюсь, что они стоят в таком виде с окончания Героического века, когда замок могли атаковать враждебные соседи-феодалы, кочевники или шайка разбойников.

В нынешнее время волость оказалась глубоко в недрах Державы, до границы даже на поезде ехать неделю. Теперь ближайшие соседи – уездный город. Я понимал бывшего владельца Красных Родников: не от сельчан же своих закрываться, да и кто станет ломиться в логово волколака⁈

К слову, вокруг замка был ров – нынче просто яма, без воды и кольев. Разве что в одном месте там что-то белело, похожее на старые кости. Подъемный мост был всегда опущен. Проржавевшие цепи не вызывали уверенности, что его возможно поднять.

Я взял на заметку, что надо этим заняться. Раз уж ров в наличии, то он должен быть наполнен водой, кольями, акулами, лозами с ядовитыми шипами, кипящей лавой! Для красоты – той самой красоты, что призвана подпитывать бодрое состояние духа, когда утром выходишь на балкон замка с чашкой кофе и бросаешь суровый взгляд на свои владения!

Репей ждал меня у основания подъемного моста, перед распахнутыми воротами.

Выглядел он помятым, но довольным. Так выглядит человек, который чудом избежал гибели и теперь радуется даже возможности дышать и моргать.

Черная борода в форме топора была приподнята, выдавая улыбку, мясистый нос, похожий на картофелину розовых сортов, шелушился, глаза смотрели остро и цепко, как при первом знакомстве.

Ворот красного кафтана действительно был порван – не везет Репею на сохранность кафтанов.

– Какие люди! – воскликнул я и сграбастал Репея в объятия. – Живой, значит.

– От погони ушел, от подставы ушел, а вот твой волколак меня чуть-чуть не слопал, – прокряхтел он.

Я отошел на пару шагов, оглядел его и заключил:

– Чуть-чуть – не считается.

– Честно тебе скажу, струхнул я. Насилу вспомнил его имя, только это и спасло меня…

– Зря волновался. У Кабачины запрет на убийство без веской на то причины.

Репей вдруг задумался. Тревога в его глазах не пропала, будто веская причина все-таки имела место быть. Желая поскорее узнать, в чем дело, я хлопнул его по плечу и сказал:

– Ну, проходи, за стол сядем, перетрём…

– Погодь, Георгий. Мне бы за фургоном вернуться. Он там остался, на дороге.

– А пойдем, – легко согласился я.

По пути мы обменялись главными новостями с той поры, когда разошлись у Арены в начале лета. Репей с остальными контрабандистами успешно слинял на барже и вернулся в северные земли, где рука закона не такая хваткая.

– Так ты не в розыске? – удивился я.

– Ну… – Репей замялся. – Так-сяк. Я всегда находил общий язык и с местными, и с разбойниками, и с властями. Полицмейстер Камской губернии мой хороший приятель. Словом, мы знаем друг друга так давно, что сейчас он делает вид, что не знает о моем существовании.

– Его даже не смутило, что тебя взяли за контрабанду запрещенного оружия?

Репей хохотнул и погрозил пальцем.

– Как будто у него самого не припрятано в сейфе ружье! Я тебе этого не говорил, если что.

– В отдаленных регионах все тянутся к владению огнестрелом, мол, нечисть, чудовища, волколаки те же. Но полицмейстер, надо думать, не в глуши живет.

– Он на хорошей должности, но не маг. Каждому хочется иметь под рукой… страховку.

– Страховку, – повторил я, пробуя иносказание на вкус. – Сколь многое держится на «дипломатии» и «страховке».

– Ага. Я купец, человек полезный. Покуда пользы от меня больше, чем вреда, я на плаву. Да, официально вести торговлю я не могу и лишний раз нигде не свечусь. Однако же облав на меня не устраивают.

– И тем не менее ты недавно оказался на Арене!

– Тут ты прав, Георгий, – помрачнел Репей. – С местными я всегда договорюсь, но столичная власть сурова, ежели сумеет дотянуться. Поговаривают, – Репей понизил голос, несмотря на то, что мы шли по дороге в поле, – поговаривают, что Канцелярия отправила по мою душу агента!

– Это правда, – кивнул я.

Репей досадливо цокнул.

– Что ты об этом слышал, Георгий?

– Канцелярия всерьез взялась за оборот оружия на севере. Отправили зверского парня, который не остановится ни перед чем. Он прикончил уже не одного мага!

– Дерьмо… – прошептал Репей. Он остановился и схватил меня за локоть. – Ты знаешь, кто это?

– Да. Это я! – сказал я и расхохотался. От моего смеха с обочины взметнулась стая галок и улетела в поле, недовольно галдя.

Репей отшатнулся, на широком мясистом лице пробежала гамма эмоций от ужаса до радости.

– Иди же посади же, – пробормотал он. – Ты серьезно? Ты служишь в Канцелярии?

– Да, Репей. Не переживай, все будет хорошо, у меня там свойский интерес. Нам есть, о чем поговорить.

– Это уж точно, – выдохнул Репей, после чего взгляд его черных глаз стал хитрым. – У меня тоже есть, чем тебя удивить.

– Ну-ка?

– Чуть обожди. Там показывать надо.

Наш путь был недолгим – Кабачина перехватил фургон Репея в том месте, где уже начинались мои владения. Дорога здесь последний раз приближалась к лесу, а затем тянулась через поле к деревне. Вдалеке застыла мельница, подняв крылья к голубому небу, словно в ожидании. Вокруг наливались золотом злаки.

Еще издали мы заметили фургон с двумя лошадьми и монструозную темную фигуру. Кабачина неподвижно сидел перед фургоном – сторожил. Увидев меня, поднялся и гордо произнес:

– ГРА!

Мы с Репеем подошли ближе. Репей не выказывал страха, но держался слегка сзади, как делает гость, когда его знакомят с хозяйским волкодавом.

Я протянул руку Кабачине, и он польщенно пожал ее своей огромной лапой, совсем как человек. Морда была довольная, глаза то и дело косили на фургон. Кабачина деловито обошел его кругом, рыкнул на лошадей для порядка, хотя те и без того стояли смирно.

– Пограничник и таможенник в одном лице… то есть морде, – сказал я.

– Он всегда будет меня так останавливать? – спросил Репей.

– Почему же? Теперь он тебя знает, я сказал ему, что ты друг. Вот только темнишь ты, дружище.

– Чего эт? – вскинул голову Репей. – Обидно слышать!

– Не стал бы он тебя останавливать из блажи. Что-то его насторожило… – Я потянул носом воздух, почуяв запах пороха и оружейной смазки. – И я даже знаю что!

Репей кивнул и сказал:

– Так я и думал. Ему не понравилось оружие.

– Он помнит его с Арены.

– Ага. Но вообще-то у меня не только оно. Полный фургон всякой снеди и полезных штук!

Мы залезли на козлы и двинули в деревню. Я помахал рукой Кабачине. Он озвучил свое «Гра» и нырнул в рощу.

Откинувшись назад, я заглянул под тент. Фургон был набит всякой всячиной так, что глаза разбегались.

– Это славно, – сказал я, садясь на место. – Народ у меня порадуется, для них это прям ярмарка будет. Ты включил Красные Родники в свой маршрут?

– И да, и нет. Хоть меня и покрывает полицмейстер, но с легальной торговлей придется завязывать, нельзя мне в каждом уезде и волости светиться. Вот я и собрал все свои товары, чтобы раздать их в твоем селении за бесценок.

Мне показалось, что я ослышался.

– Раздать?

– Ну а что? – развел руками Репей. – Мне, чтоб всё это сбыть, надобно до осени колесить там да сям. Ухожу в подполье порохом торговать.

Я усмехнулся.

– Получается, власти тебе закрыли дорогу в честную торговлю и оставили только контрабанду!

– Получается, – тоже усмехнулся Репей.

– Но раздавать товары все-таки не следует, – сказал я, помолчав. – Спасибо, конечно, за широкий жест.

Репей глянул на меня с непониманием.

– Странно такое слышать, честно тебе скажу! Твоя ж деревня. Всё в дом, как говорится.

– Именно потому что моя деревня, я для своих добра желаю, а не халявы. Нет, за бесценок не надо, Репей. С хорошей скидкой – да, с внезапными подарками в довесок – да. Не хочу тебя обделять и своих к халяве приучать. Отдашь товары за так – и они лениться начнут, так и до разбоя недалеко.

– Эк ты далеко заглянул!

– Можно и ближе. Ты же у нас не последний раз, надеюсь. Если сейчас раздашь, то в следующий раз тебе прохода тут не дадут – будут требовать бесплатной раздачи.

– А вот тут согласен, – засмеялся Репей. – Добро, понял я тебя. Ярмарку вам устрою, но без лишней халявы.

– Народ порадуется!

– По прикидкам, за день управлюсь.

– Ну а к вечеру езжай ко мне в замок. Будем шашлык из оленины есть!

* * *

В Красных Родниках, захолустной, в общем-то, деревне с подозрительной для всех волчьей общиной, такое событие произошло впервые.

На середину деревни, распугивая бегающих по дороге кур, въехал тяжело груженый фургон. Я спрыгнул с козел и помог Репею раскрыть борта.

Фургон превратился в многоярусный прилавок. У меня возникла ассоциация с киоском, какие были в девяностые – кажется, в них продавалось абсолютно всё! Но у Репея было больше.

Инструменты и побрякушки, одежда и наряды, ткани, алкоголь и деликатесы, петушки из жженого сахара, украшения и холодное оружие, бытовые товары, лекарства, книги, ложки-поварешки, редкие семена, игрушки…

Местные ахнули. Кто-то ринулся разглядывать, кто-то побежал домой за сбережениями, другие звали родных и друзей.

К вечеру Репей распродал почти всё, что привез. Разве что утаил кое-что для замка и для меня лично. Лошади легко несли полегчавший фургон.

Я проводил Репея на задний двор, где встречал его шашлыками из оленины. Готовили мы с Игорем, Инесса крутилась рядом, норовя отщипнуть поджаристый кусочек – она не забыла о своих аристократических манерах, просто дразнила меня и с готовностью пугалась, когда я свирепым лицом прогонял ее от шашлыков.

Влада бросала взгляды из окна своей комнаты. Шторы там были задернуты, но то и дело дергались с края, выдавая любопытный глаз. Ее тоже позвали – все-таки этикет-с.

Репей достал из недр фургона бочонок темного пива, душистого, как корочка свежеиспеченного хлеба.

Посиделка прошла отлично. Не помешали даже вылетевшие вместе с сумерками комары – сначала Влада окружила нас воздушным куполом, а когда она ушла, то комаров взяла на себя Инесса. От ее заклинания они вспыхивали, едва подлетали к нам, отчего сумерки постоянно мерцали крошечными вспышками.

В конце-концов начали расходиться. У нас же с Репеем оставался непубличный разговор.

Я подошел к Инессе.

– Мне нужно посекретничать с нашим гостем. Ты можешь позаботиться о том, чтобы Влада не подслушала? Отвлечь.

Она протяжно хмыкнула.

– Сдается мне, ее изо всех сил отвлекает твой брат. Последний раз я их видела, когда он уводил ее за стену и что-то оживленно рассказывал. Основательно присел ей на ухо, а она, вроде как, не против.

– Надеюсь, он заткнет ей уши.

– Если тенденция продолжится, он ей не только уши заткнет! – прыснула Инесса.

– Это у нас семейное.

– Да что вы говорите, капитан… – проговорила она, сделав попытку подкрутить мне усы.

Я перехватил ее руку, Инесса с готовностью провернулась в танцевальном пируэте, прижалась ко мне спиной, запрокинула голову, заглядывая в глаза.

– Мне понравилась оленина, – сказал она.

– Пиво, как погляжу, тоже. Иди наверх. Я тут потолкую.

Когда мы остались на заднем дворе с Репеем вдвоем, в его руках появился небольшой ломик. Поймав мой вопросительный взгляд, Репей поманил меня к фургону.

Аккуратными движениями он принялся вскрывать дно фургона. Он выбивал доски одну за другой, мелкие гвозди серебрились в сумраке. Наконец полностью обнажилось второе дно фургона, закрытое маслянистым брезентом.

Театральным жестом Репей сдернул брезент и с ожиданием реакции глянул на меня.

– Хер-р-расе! – искренне прокомментировал я.

* * *

Привратник – под таким именем Лютиков знал его – поставил на стол блюдце с чашкой черного кофе и уселся за корреспонденцию.

Настроение было хорошее. Недавнее повышение оправдало ранние седины. Теперь он уже и привратником-то не был, а сидел в личном кабинете и занимался ответственными проектами. От новой мебели приятно пахло лаком – самую чуточку, ровно настолько, чтобы напоминать о ее новизне.

В немалой степени повышению поспособствовал его подопечный Лютиков. Успехи агентов – успехи сотрудников. Привратник поправил очки в тяжелой темной оправе: очередное письмо в стопке было как раз от Лютикова.

Письмо было из отделения Тайной канцелярии в Пригорье. Привратник проверил сохранность печати, мало ли, что там напортачат в уезде.

Читая послание Лютикова, он потянулся было за чашкой с кофе, но рука застыла в воздухе. Он перечитал строки про маг-куратора Владиславу Громову. Лютиков заподозрил в ней сотрудника Канцелярии и задавал прямой вопрос – так ли это?

Привратник отодвинул стул и поднялся. Сжимая письмо в руке, он отправился на верхний этаж к начальнику Канцелярии Вельяминову. Кофе остался на столе и так и остыл, потому что переговоры с Вельяминовым затянулись.

Привратник вошел в кабинет. Вельяминов поднял от бумаг голову с двумя островками седых волос над ушами. Взгляд серых глаз был строг.

– Надеюсь, у тебя что-то важное. Я сейчас занят.

– Это касается Лютикова, – сказал Привратник, вытянувшись по стойке смирно.

Вельяминов захлопнул лежавшую перед ним папку, устремил внимательный взгляд на Привратника.

– Выкладывай!

Привратник в очередной раз подивился высокому приоритету, который Вельяминов отдавал делу Лютикова. Видимо, с этим волколаком не все так просто. Хотя «просто» с ним никогда и не было. Тем не менее, внимание начальника Канцелярии все равно было выше, чем того заслуживает личность Лютикова. Вельяминов знал что-то еще.

– Маг-куратор Лютикова, – сразу перешел к делу Привратник. – Лютиков подозревает, что маг-куратор работает на нас.

– А-а-а, – улыбнулся Вельяминов и расслабленно откинулся на спинку кресла. – Он заметил-таки, заподозрил. Молодец, делает успехи в проницательности.

Привратник нахмурился.

– Ваше сиятельство, я веду проект Лютикова, но не знал, что Канцелярия направила своего маг-куратора.

– Перекрестное ведение, – кивнул Вельяминов. – Лютиков персона особая, так будет надежнее.

– Что же в нем такого? – спросил Привратник.

Вельяминов не собирался распространяться о том, что сообщил в рекомендации Рюмин-младший. Эта информация была слишком неоднозначна и ждала своего часа.

– Ты знаешь достаточно, чтобы делать выводы, – сказал Вельяминов. – Не хочу перегружать тебя ответственностью.

– Этим теперь занимается Владислава Громова?

– Кто? – поднял брови Вельяминов.

– Маг-куратор Лютикова. Я не знал, что она работает на нас.

Вельяминов грохнул кулаком по столу.

– Какая, к херам собачьим, Владислава⁈ Куда делся наш человек?

Привратник побледнел.

Глава 16
Оружейный барон

Репей некоторое время с затаенной гордостью смотрел на меня, затем перевел взгляд на содержимое тайного отсека.

В скупом свете убывающей луны и звезд двойное дно фургона серебрилось от обилия полированных стволов. В некоторых местах зияли черные провалы – там лежало вороненое оружие, неприметное, но грозное, как затаившееся на дне морское чудовище.

Сверху на груде оружия выделялась винтовка с длинным стволом. Она выглядела более технологичной, словно опередила соседей на полвека, но вместе с тем была настоящим произведением искусства. Вместе с рукой оружейного мастера над винтовкой трудилась и рука эстета, который нанес гравировку на металлические части. Резной костяной приклад случайно напомнил мне копье Навьяра.

– Что это за шедевр? – спросил я.

Не было нужды показывать пальцем, Репей сразу понял, о чем я говорю. Он бережно поднял винтовку двумя руками, словно священный меч. С удовольствием провел взглядом по стволу от основания до мушки. Глаза блеснули. Я в очередной раз убедился, что он не просто контрабандист – он искренне любит огнестрел и разбирается в нем.

– Это винтовка Слейтера – охотника на волколаков, – сказал Репей.

– Ого! А где сам охотник?

– Не пережил удар дубиной по голове.

Я внимательно посмотрел на довольную физиономию Репея.

– Что-то мне подсказывает, что с другого конца дубины был ты, – сказал я.

– Хе-хе. Слейтер намеревался пристрелить тебя на балу в усадьбе графа Каменского. Я наконец-то вернул должок, Георгий. Ты постоянно спасаешь меня, вот и мне подвернулся шанс! Правда, ты меня спасал дважды, так что…

Еще секунду Репей любовался винтовкой, затем торжественно протянул ее мне.

– Прими в подарок этот трофей.

Я взял винтовку. Приятная тяжесть наполнила руки, ладонь сама скользнула по прикладу к спусковому крючку. Я приложил винтовку к плечу, склонил голову к прицелу.

Удивительно – винтовка была с оптикой. Для меня эта оптика выглядела архаично, как подзорная труба в сравнении с современным биноклем, однако качество линз было отменное.

Я повел стволом туда, где над замковой стеной выглядывал краешек отдаленной лесистой горы. Наощупь подкрутил колесико фокусировки. В стеклянном кружочке с перекрестием проступили верхушки елей. Я различил висящие шишки и белку, что подбиралась к одной из них.

– Великолепная штука, – проговорил я. – Не буду отпираться, принимаю такой дар без лишних слов. Спасибо, дружище!

– Тебя может смутить, что приклад сделан из кости волколака… – прищурился Репей. – Однако, если ты посмотришь на левую сторону, то увидишь бордовые пятна. Это кровь Слейтера – въелась намертво, не отчистить. Надеюсь, это как-то утешит тебя.

– Гм. Символично. Вещица-то с историей, – проговорил я, разглядывая темные крапинки на прикладе.

– Ага.

– Но что за Слейтер и какого хрена собирался меня убить?

– Он профессиональный охотник из Заморья. Я навел кое-какие справки… гм, то есть порылся в его карманах, если говорить начистоту. Заказчиком был род Небольсиных. Знакомо?

– Никак не угомонятся, – кивнул я.

– Уверен, такой заказ сильно ударил по их кошельку. Возможно, они отступят от планов сжить тебя со свету, но злобу затаили однозначно.

– Буду держать ухо востро.

Я провел пальцами по холодному стволу винтовки, вынул магазин, вставил на место с отчетливым щелчком, таким знакомым и таким непривычным в этом мире. После того, как я потерял благосклонность луны, огнестрельное оружие весьма кстати.

Одним палашом много не навоюешь, а с такой пушкой… Впрочем, не стоит забывать о судьбе ее владельца. Отличная иллюстрация того, что сила не в оружии, а в верных и надежных людях, как Репей. Он и не знает, что давно состоит в Волчьем клане! Даже нет необходимости как-то это озвучивать и отдельно обговаривать.

Я кивнул на остальное оружие. Длинные винтовки, похожие на копья, укороченные ружья с двумя стволами, револьверы, кавалерийские пистолеты – тяжелые и однозарядные. Сбоку теснились ящики: в крупных я обнаружил патроны, в мелких – архаичные гранаты. Серьезный арсенал.

– Это все один большой заказ? – спросил я.

– Был. Теперь буду продавать всё по-отдельности.

– Канцелярия дала мне задание найти генерального заказчика на севере. Я понимаю, что ты купец честный, заказчика своего назвать не можешь…

– Да я бы охотно сдал эту гниду! – фыркнул Репей, раздраженно махнув рукой. – Он же меня подставил, засранец.

– А с этого момента поподробнее, – насторожился я.

– Дык я как на Арене оказался? Сдали меня.

– Зачем? Ты ж полезный человек, – напомнил я. – Или перестал приносить пользу?

– Наоборот, Георгий. Я перебрал с полезностью. Знаешь мудрость про рыбу и удочку?

– Ага, анекдот.

– Я все равно расскажу, – ухмыльнулся в бороду Репей. – Если дашь бедняку рыбу, то он будет сыт один день. А если дашь ему удочку… – Репей сделал паузу. – То сможешь трахать его жену каждые выходные!

Мы рассмеялись.

– Пока он на рыбалке, то бишь, – уточнил Репей.

– Я понял.

– Так вот, поиметь меня решили, – посерьезнел он. – В тот последний раз заказали не оружие, не патроны, а знаешь, что? Чертежи. Чертежи оружия и того, как обустроить завод по производству. Литература оружейная. Смекаешь, чем пахнет?

– Местное производство, – хмыкнул я. – Думаю, это даже не про торговлю, а про военный переворот.

– Так или иначе, а торговать чертежами – это слаще халвы. Бумага считай ничего не весит, а цена как у вагона оружия. Достать, правда, непросто, в Заморье это, знаешь ли, тоже дело государственной важности.

– Но ты достал.

– Само собой, – ухмыльнулся Репей. – И хорошо, что взял аванс, потому что оплаты не получил. В назначенном месте… Короче, чертежи у меня забрали, а потом вдруг облава серых мундиров, а у меня в фургоне как раз несколько сраных стволов. Вот и вся история.

Я похлопал его по плечу. Жаль, что друга подставили, но теперь мы были на одной стороне против заказчика.

– И кто за всем этим стоит? – спросил я.

– А хрен его… Он не так глуп, чтобы заказывать напрямую. Всё через десять рук туда-сюда.

– Какие-то предположения? Общие связи? У вас же там целая подпольная организация.

– Да какой там, – махнул рукой Репей. – Точно могу сказать, что заказчик достаточно богат. Это аристократ или зажиточный служилый.

– Последнее вероятнее, – задумчиво сказал я. – Магам оружие как будто ни к чему.

– Поди так, – пожал плечами Репей. – С тех пор, как я вернулся к делам, от этого заказчика ни слуху ни духу. А без него лишь всякая мелочь.

– Налаживает свое производство… Надо его достать.

– Почто ворошить осиное гнездо? Маги или нет, это явно опасные люди, вооруженные ясно чем. Не стоит связываться с ними.

– Я человек подневольный, приказ есть приказ, – сказал я.

Репей рассмеялся и погладил свой масштабный живот, удерживаемый кушаком.

– Из твоих уст каждое это слово звучит как издевка, – сказал он. – Сразу видать, задумал ты что-то.

– Своего мы не упустим, это верно. Что там за люди – вопрос второй. Мне нужно только узнать, кто это, а потом Канцелярия бросит на них столько сил, сколько понадобится.

– С огнем играешь.

Конечно, оставался еще вариант заняться этим делом самому. Наложить лапу на производство огнестрела – это может оказаться выгоднее, чем награда Канцелярии.

– Репей. Я попрошу тебя воспользоваться связями среди контрабандистов и узнать, куда ведет след. Хотя бы примерно. Если они открыли завод, то его не так-то просто спрятать. Идут заказы на сталь, свинец, селитру…

– Не без этого… – с сомнением пробормотал Репей.

– Мы накроем их лавочку. А со своей стороны я прикрою тебя от Канцелярии: если ты помогаешь, то ты агент Канцелярии, а не контрабандист, которого надо вздернуть на виселице. И я уж присмотрю, чтобы тебя не эксплуатировали, а дали нормально жить.

– Не эксплу… Что за слово?

– Чтобы не поимели.

Репей крякнул.

– Это бы хорошо. Добро, займусь этим гадом. К тому же он меня подставил, засранец.

– Только на рожон не лезь, дружище. Узнай, кто и где – найди мне лазейку, а я уж проверю. Нюх не подведет.

– Да-а-а, порой вспоминаю, что ты на Арене тогда устроил. Жгучие алые волки! Эх!

Я помрачнел. Своей главной силы – формы и антимагии – я лишился. Оставалось только одно…

– Винтовка Слейтера прекрасна, – сказал я и кивнул на фургон. – Но я хочу купить еще. Всё такое вкусненькое.

– Эге! А пользоваться-то пороховым оружием ты умеешь?

Я кисло улыбнулся. Два года срочки в разведвзводе пограничных войск (в мое время погранцы еще были в составе армии, а не в ФСБ), а потом разборки девяностых: «ТТ» со спиленными номерами, самопальные стволы… И лишь затем тяга к прекрасному – к «Ремингтону 870», например. Я был знаком с оружием чуть ближе, чем хотелось бы.

– А что там уметь? Тыкать острым концом, – усмехнулся я. – А, нет, это про меч. Но с ружьем примерно так же.

Репей прищурился.

– Ты когда шутковать начинаешь, я уже понимаю, что всё в порядке.

– Сейфа у тебя там случаем не завалялось?

– А чего?

Оружие, голова Челищева… У меня слишком много ценных вещей, а комната в замке, даже запертая, показала себя ненадежным хранилищем.

– Добра навалом, – сказал я. – А мне в экспедицию скоро уезжать.

– Слыхал я мудрость аркадийскую: «Всё свое ношу с собой». Пользуйся. Я пользуюсь.

В этом был смысл.

Спустя полчаса я кое-как протиснулся в двери своего трофейного зала. Плечи были перетянуты ремнями, на которых висели мои покупки у Репея.

В темноте мелькнул сиреневый блик. Челищев заметил меня и не преминул прокомментировать:

– И этот человек называет меня чернокнижником! Куда ты тащишь столько запретного оружия? Ты похож на муравья, Лютиков, вот только ноша твоя не муравьиная, а человеческая, слишком человеческая.

Отдуваясь, я разложил стволы на одной из полок, задвинул на полки ящики с патронами. Подаренную винтовку снимать с плеч не стал – ей место в спальне на стене.

– Обакум Калинович, батенька, ты случаем не знаешь, кто скупает оружие в Северном наместничестве?

– Я такой гадостью не интересуюсь, – фыркнул Челищев. – Пороховое оружие запрещено!

Я хохотнул.

– Забавно слышать такое от чернокнижника.

– Повторяю, невежда, у магии нет цвета. Хэ магэйа ук эхей хрома!

– Я тебе не про цвет, а про запрещенность. Тебя ничто не останавливало в поисках силы. Неужели у тебя есть предрассудки насчет пороха?

– Снова ты меня оговариваешь. Предрассудков у меня нет, я превыше этого. Однако же Пороховое оружие – зло, и запрет на него всецело целесообразен, – сказал Челищев с возмущением.

– Я ожидал от тебя большей прагматичности.

– Магия – это сила мысли, подвластная развитому разуму. А что есть стреляющая палка?

– Это сила, которую маги не могут контролировать. И бояться потерять власть.

– Магическая коллегия в большинстве своем – зажравшаяся и трусливая прослойка аристократов, это так, тут не поспоришь. Однако стреляющая палка угрожает не магии, а разуму. Каждый дурак может ею пользоваться. Для этого не нужно быть образованным магом, даже искусным воином быть не нужно.

– И дальше что?

– Возвеличивание черни, – брезгливо сказал Челищев. – Придут времена… поверь мне, придут времена…

Я направился к выходу и уже в дверях сказал:

– Я понимаю, о чем ты, но не хочу это обсуждать. Кстати, я тебе говорил, что ты едешь в Атрагосию вместе со мной?

– Идеальный баланс, – пробормотал Челищев.

– Ты о чем?

– Вооружиться огнестрелом и взять меня с собой. Свои дурацкие решения ты уравновешиваешь решениями мудрыми.

Я клацнул зубами и закрыл за собой дверь. Может быть, так оно и есть. Однако что из этого дурость, а что мудрость – покажет практика.