Текст книги "Волчий клан 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Рекомендую «Голова профессора Доуэля», – усмехнулся я. – Тебе понравится.

– Никогда о таком не слышал. Это наука?

– Научная фантастика.

– Никакой фантастики, пожалуйста. Не люблю я эту ерунду. Только научную магию.

Я рассмеялся, но никто из присутствующих не понял, над чем.

– Уверен, вы хорошо проведете время. А позже я с тобой потолкую о змиях и Атрагосии. Знаешь о ней что-нибудь?

– Оу, волколак заинтересовался историей! Вот это зрелище. Держите меня, дамы и господа, а то упаду со стола.

– Это не теоретический интерес. Я собираюсь туда отправиться.

Некоторое время Челищев думал, обращаясь к запасам своих знаний. Наконец сказал:

– Да, у меня найдется для тебя пара поучительных сказок, волколак. Думается мне, что после этого ты передумаешь туда идти.

– Разберемся.

Так называемый трофейный зал и вправду был пустоват. Ничего, со временем наполнится. Будет греть меня в старости, когда я буду захаживать сюда, убеленный сединами, болтая в стакане виски. Буду скользить задумчивым взглядом по полкам и вспоминать былое. Жаль, что не повесить на стену мой старый добрый «Ремингтон».

Уже собираясь уходить, я вспомнил о кулоне с рубином, который отдал мне Рюмин. Я достал украшение из кармана. Рубин был особо крупный, с изумительной огранкой, рассыпал на ладони красные блики, словно маленький кровавый закат.

Не прав Челищев в том, что я только всех убиваю. Этот камешек – прямое тому доказательство. Рюмину я буквально спас жизнь. Его отцу, кстати, тоже, когда нашел ему противоядие. Спасать жизни Рюминым у меня, кажется, вошло в традицию, ведь и Инессу я однажды отобрал у вероломного волколака!

Я передумал класть рубин на полку. Вместо этого протянул Инессе.

– Фамильный кулон, – вздохнула она, принимая украшение. – Корнилий отдал его тебе?

– Угу. Поменялся на коробок спичек.

– Это в его духе.

– Куда он теперь подался?

– Не знаю… После бала он набрал полную сумку разных бутылок и уехал в неизвестном направлении.

– Думаю, мы еще услышим о нем. Все будет хорошо. А рубин тебе к лицу.

– Еще бы! Ведь это наша фамильная драгоценность. Вот уж не думала, что буду носить его вместо виконта, наследника отца…

Этой ночью она надела кулон. Он действительно хорошо на ней смотрелся, тем более больше на ней ничего и не было. Вскоре она осталась и без него.

После всего мы лежали в моей новой спальне, в кровати под балдахином.

Некоторое время я млел на баронских перинах, ощущая теплое нежное тело Инессы, словно прилипшее ко мне, и слушал ее умиротворенное дыхание на своей шее.

Потом вдохнул и высвободился из теплых сладких объятий.

– Куда? – прошептала Инесса.

– Бдить.

– А я?

– Спи, моя хорошая. Я приду позже.

– Но без тебя не усну!

Я наклонился к ней, вдавил в перину и прошептал на ухо:

– Советую уснуть. Тебе понравится, как я тебя разбужу, когда приду.

Он театрально откинулась на постель, притворяясь спящей, и только затаенная улыбка выдавала ее.

Я оделся и вышел, бесшумно ступая двинулся по холодному коридору в трофейный зал.

Пусть Влада изолировала запахи и даже звуки, но мою чуйку не обманет никакая магия.

В трофейном зале было темно, но не для меня. Темнота не мешала и Челищеву, перед которым на подставке стояла раскрытая книга.

– Сделай одолжение, перелистни страницу, – раздался его голос.

Я сделал одолжение.

– Когда она придет – ни слова, – сказал я.

– А ты уверен, что она придет?

– Разве могут быть сомнения?

– Никогда не понимал людей. Тем более женщин.

Я глянул на обложку фолианта, который раздобыла Инесса. Там было написано: «Ἐντελέχεια ἐν τῇ μεταφυσικῇ». Я даже не был уверен, читается ли это слева направо или наоборот.

– Что читаешь?

– Энтэлехэйа эн тэй мэтафусикей. Энтелехия в метафизике. Недурственный образчик аркадийской философии. Удивительно, как такой трактат затерялся в библиотеке столь дремучего владельца. Уповаю на то, что последние страницы не вырваны для туалетных нужд.

Да уж, неудивительно, что Челищев разучился понимать людей.

Челищеву сегодня повезло. Я ждал около двух часов, отмеряя время перелистыванием страниц. Разговорами не отвлекал – прислушивался к звукам в коридоре и далеким трелям птиц с улицы.

Влада вошла не через дверь.

Сначала я увидел легкое белое сияние за окном. Оно нарастало, и вот я уже различил контур светящихся крыльев.

Убрав книгу и накинув покрывало на куб кварцума, я отошел в темный угол комнаты и сложил руки на груди.

Раздался тонкий свист, от которого шпингалет на окне задребезжал и выскочил из паза.

Длинная нога, обтянутая черными кожаными лосинами, грациозно толкнула оконную раму, окно отворилось, и внутрь вплыла Влада. Медленно опустилась на пол.

Светящиеся крылья сложились за ее спиной и погасли. Она закрыла окно и направилась к столу с кристаллом.

«Любопытство кошку сгубило!» – хотел гаркнуть я, но сдержался.

Влада уже попалась с поличным, обнаружить себя я всегда успею. Предоставилась возможность посмотреть, что она намерена делать, и я решил этим воспользоваться.

Затаив дыхание, я наблюдал.

Глава 9
А по жопе?

Влада поправила небесно-голубую треуголку на голове, отбросила русые косы за плечи. Женщины! Выглядеть эффектно перед магическим ритуалом – чуть ли не важнее самого магического ритуала! Еще бы зеркальце достала.

Выглядела она и вправду эффектно. Уверенно сдернула с головы Челищева покрывало, встала напротив подбоченившись. Ноги бесконечно длинные, задница оттопырена, в талии прогиб, личико надменное и нахалистое.

Она решительно наклонила голову и простерла вперед руки. Из ладоней потек луч бесцветного эфира, окутал кристалл кварцума.

Что бы она ни делала с головой Челищева, я ей этого не разрешал.

Я подошел сзади и положил ладонь ей на плечо.

– Ошиблась дверью, дорогуша?

Влада резко обернулась. Луч рассыпался светящейся пылью.

В следующий миг она атаковала. В меня ударил порыв секущего ветра.

Потоки воздуха отражались от стен, завихрялись бешеными вихрями. Кристалл кварцума с головой Челищева смело со стола, словно это был не камень, а куб пенопласта.

– Бля! – буркнул Челищев, врезавшись в стену. Надеюсь, Влада этого не услышала.

Разумеется, я был готов. Ведь не она, а я подготовил засаду. То, что она атаковала без раздумий, удивительно, но ожидаемо.

Во время полнолуния на Арене я открыл пятую форму с множественными волками, рвущимися из груди, однако это была не единственная способность. Именно тогда я научился выпускать Ярость вовне, формируя по контуру тела прослойку, неподвластную любой магии. И уже опробовал это в некоторых стычках.

Магия иллюзорна. Ветер, который создала Влада, был способен рассечь металл и камень, но все же был иллюзией, а Ярость – неоспоримой реальностью.

Камзол на моей груди рассекло, словно на меня обрушился удар острейшей сабли, но на открывшейся груди не возникло ни раны, ни даже царапины. Красная пульсирующая Ярость, видимая только мне, проступила сквозь кожу, и магический ветер огибал ее как непреодолимое препятствие.

Глаза Влады расширились в удивлении, она попятилась к стене, не прекращая давить потоком ветра. Четвертый ранг – не шутки, она действительно умела управлять стихией.

Любого человека на моем месте распотрошило бы на месте. Я же ощущал упругое сопротивление, словно от порыва обычного ветра, но это был пустяк. И не такие метели в хлебало летели!

Я широко улыбнулся, не скрывая клыки, и двинулся к ней.

Она закусила губу, крутанула кистями рук, закручивая ветер в вихрь, в сверло, что уперлось мне в грудь острым наконечником. Поля распахнутого камзола трепетали за моей спиной.

Немного Ярости я направил в руки. Пальцы удлинились, обросли шерстью. С хрустом выдвинулись когти. Эта была привычная и даже сладкая боль, напоминающая ощущения от последнего повторения при подъеме гантели.

Влада уже уперлась спиной в каменную стену. Я достиг ее и огромной пятерней сглагастал ее вытянутые вперед руки, вздернул кверху.

Она вскрикнула и вытянулась в струну, ошарашено глядя на меня. Поток ветра резко оборвался. Оно и вовремя – поддерживать такую антимагическую защиту я мог от силы пару минут, все-таки сейчас не полнолуние.

– Вот теперь мы и познакомились по-настоящему, баронесса Громова, – сказал я ей в лицо так, что на нее брызнули капельки слюны.

Ядро в восторге металось в груди, предлагая трансформировать лицо в волчью морду и впиться Владе в горло, разорвать ее на куски, чтоб «пошли клочки по закоулочкам».

Влада это чувствовала и задрожала. Она безрезультатоно трепыхнулась в моей хватке, словно птичка в стальных клещах. Качать права не стала.

– Не убивай меня, – прошептала она. – Пощади.

– Убивать? – прорычал я. – Благородный волколак не убивает глупых девочек…

Я швырнул ее на пол. Она упала на четвереньки, демонстрируя все достоинства своей сногсшибательной фигуры. Я прыгнул следом, поддел ее коленом под живот, задрал небесно-голубой камзол, обнажая обтянутую черными лосинами задницу.

Под недовольное урчание Ядра, я крутанул его назад, возвращая рукам человеческий вид. Впрочем, и без того моя ладонь была как лопата.

Я хлестко обрушил ладонь на ягодицу Влады.

Она вскрикнула, вскинула голову, уставилась на меня горящими глазами.

– Будешь знать, как малину воровать, – сказал я и продолжил экзекуцию.

Ладонь методично шлепала по похожим на пушечные ядра ягодицам. Если в этом и было что-то эротическое, то самую капельку. Я хлестал с силой, для острастки. Тугие лосины обостряли ощущения до нестерпимой жгучей боли.

– А-а-а-а-а-а! – заверещала Влада.

– Цыц! – рявкнул я и зажал ей рот другой рукой.

Она выпучила глаза в возмущении. Она уже понимала, что убивать ее не стану, но боль была такой, что из глаз брызнули слезы, размазывая тушь.

Я не играл с ней – хлестал так, что от шлепков звенело в ушах. Влада сдавленно мычала, дергалась, извивались, но была не в силах вырваться из моей хватки.

Перед очередным моим замахом она вся сжалась. Надо думать, что задница под лосинами уже горела и превратилась в сплошной синяк.

Я все-таки шлепнул последний раз, после чего отнял ладонь от ее рта и отпустил ее.

Влада в изнеможении упала на пол и разрыдалась от боли и унижения. Треуголка валялась на полу, косы растрепались, лицо покрылось капельками пота, смешанные с тушью слезы струились по раскрасневшимся щекам. Она сглотнула и со стоном перевела дух.

Я взял ее за волосы и запрокинул голову. Взгляд ее был исступленный и слегка безумный, алые губы распахнуты. Я знал это выражение лица. Без сомнения, сейчас она была готова на все, что бы я ни повелел.

– Кто тебя послал? – спросил я.

– Магический сенат. Я ж куратор…

Я молчал, продолжая держать ее голову запрокинутой и смотря ей в глаза. Мое каменное лицо сказало ей больше, чем я мог бы сказать словами. Возможно она представила то, что я и не собирался делать.

– Ну хорошо, – выдохнула она в изнеможении. – Тайная канцелярия.

Мои предположения подтвердились. Я мысленно усмехнулся. Как же я прозорлив!

– Зачем? – потребовал я.

– Ну ты же сам понимаешь. Артефакт. Голова графа Челищева в кварцуме. Ее нужно исследовать. Нельзя допустить, чтобы такая ценность была в лапах невежественного неотесанного волколака. Грубого, потного, наглого…

Я встряхнул ее, чтобы не шибко сыпала эпитетами.

– Но как тебе удалось противостоять мне? – проговорила она. – Ты же даже не в личине зверя…

Я самую малость усилил хватку в ее волосах, напоминая, что вопросы здесь задаю я. Влада ойкнула и замолчала.

– Ты здесь гость, а не хозяйка, – сказал я. – Если еще раз сунешь свой нос в мои дела, то о тебе больше никто никогда не услышит.

– Я из влиятельного рода, Лютиков! Ты смеешь мне угрожать⁈

– Да. Тебе и всему твоему роду. Если потребуется, я позабочусь о том, чтобы он перестал существовать.

– Да кто ты такой?

Вместо ответа я поднял ее на ноги и, взяв под локоть, отвел к окну. Распахнул раму. В лицо ударил свежий ночной ветер, послышалось пение ночных пташек.

– Завтра в восемь подай в столовой завтрак, – сказал я.

– Я тебе не прислуга!

– Разумеется. Ты моя маг-куратор и персональная шпионка. Давай, втирайся в доверие, а то отдам твою жопку Кабачине.

С этими словами я толкнул ее.

Влада перевалилась через подоконник, взмахнув длинными ногами.

Увесистая задница перевесила, Влада кувыркнулась в воздухе и тут же взмыла на серебристых прозрачных крыльях.

– Порхай в свою комнату. Тебе рано вставать, спокойной ночи, – сказал я и закрыл окно.

Секунду она сверлила меня возмущенным взглядом, а потом сложила крылья, ушла под углом вниз. Вот теперь познакомились.

С минуту я смотрел в окно на ночь, которая при моем зрении казалась светлыми сумерками. На первом этаже хлопнула оконная рама, и все стихло.

– Подними меня, будь добр, – сказал Челищев.

Я поставил кристалл кварцума на место.

– Старый развратник. Продолжаешь соблазнять девок, – усмехнулся я. – Она ведь к тебе в гости пришла.

– Твое счастье, что про меня мало кто знает. Иначе здесь бы образовалось очередь из таких, как она. При жизни меня боялись, но завидовали. За моими знаниями могут охотиться, имей в виду.

– Имею.

– Славно ты ее отделал. Нет ничего лучше хорошей порки, вся педагогика зиждется на ней. Честно, я удивлен, что она работает на канцелярских.

– Почему?

– Насколько я помню, ее род всегда стоял особняком от подковерных махинаций. Верные имперские лизоблюды.

– Полагаешь, она соврала?

– Хрен ее знает, Лютиков. Я в людях не разбираюсь, поэтому априори считаю, что они никогда не говорят правды. Либо врут, либо ее просто не знают. Людишки далеки от истины и так же далеки от правды, так чего же от них ожидать, э?

– Кстати, что за магию она к тебе применила?

– Это их школы зачарования. Сканировала меня на предмет скрытых свойств.

– И как?

– Никак. Я не артефакт, а пульсирующее сознание. Но она бы выявила это довольно скоро, ты рисковал, дав ей начать.

– А она случаем не увлекается чернокнижием? Я подумал было, что она твоя бывшая ученица.

– Магия Воздуха не имеет темной стороны. Я тебе больше скажу, Лютиков, нет никакого чернокнижия и белокнижия. Это выдумки седобородых импотентов из Магического Сената. Есть магия и умение с ней работать.

– Насколько я знаю, критерий черной магии в том, что она в больше мере разрушает мир. Как и самого владельца.

– Ха, чувствуется влияние Навьяра. Ты успел с ним познакомиться в Бездне, не так ли?

– Он говорил, что пытался тебя образумить.

– Забавно. На самом деле он прав! Магия разрушает основы мира.

Я хмыкнул.

– Чего же ты продолжал гадить, раз согласен с этим?

– Я тебе больше скажу: я создал концепцию Арену, чтобы поддерживать баланс Ярости в мире.

– Поясни…

– По моей теории, Ярость – это метафизическая кровь мира. Грубо говоря, магия разрушает мир, а Ярость его оздоравливает. Уничтожь всех волколаков – и мир крякнет. Волколаки должны жить, причем сражаться и побеждать. Но Ярость неразумна, она не видит разницы, на арене они или у власти. Мой проект состоял в том, чтобы создать множество арен по всей Державе. Так что я очень даже послушал древнего Навьяра.

– Но сделал свои выводы, – закончил я.

– А что бы ты сделал на моем месте, а?

– Я на своем месте.

– Вот именно. Я маг, мне неподвластна Ярость, я искал силу и власть так же, как и ты, о наивный экологичный волколак.

Мне закралась странная мысль, что если бы Челищев был волколаком, то сделал бы для нашего племени больше, чем Сигмар, который как будто свихнулся на своем принципе невмешательства. С другой стороны, Сигмару порядка тысячи лет. Кто из них знает о природе Ярости и мира больше – тот еще вопрос.

Как бы то ни было, сейчас я занимаюсь не проблемами мироздания, а свои собственные дела.

Что насчет Атрагосии? – спросил я.

– О-о-о-о, – зашелся в ностальгическом возгласе Челищев. – Атрагосия, великая и ужасная. Погребенная под землей, дабы не повадно было туда соваться всяким магам и тем паче волколакам. Что ты хочешь там найти, Лютиков?

– Оказываю одолжение графу Каменскому.

– Каменские… Я еще застал их величие. Сейчас чахлый провинциальный род, копошащийся в выработанных рудниках, а раньше то были грозные маги.

– Князья при дворе?

– На кой им столица, где титулы добываются языком во всех смыслах этого слова? За Каменскими был весь север – то, что сейчас зовется Северным Наместничеством. Они никогда не были политиканами. Рудники и змии – реальная мощь без лизоблюдства. Богатство и сила. Но с Героическим веком ушли змии, кончилась власть Каменских.

– Граф как раз-таки хочет достать в Атрагосии яйца змиев.

Челищев на некоторое время умолк. По кристаллу пробежал сиреневый блик, рожденный изнутри.

– Как бы тебе не аукнулась эта затея, Лютиков. Если он возродит змиев, то твоя шкура первой и подгорит. Змий – тварь магическая, но огонь его самый настоящий.

– А их реально возродить?

– Ты говоришь с головой, заключенной в кристалл кварцума. Как ты думаешь, что еще возможно?

– Я видел в музее Каменского змииное яйцо. Никто до сих пор не вылупился.

– В Атрагосии могут найтись яйца посвежей, знаешь ли. Скаломор – последний змий был погребен в Атрагосии сравнительно недавно, всего несколько веков назад. А змии твари живучие, почти как волколаки. Не удивляйся, если встретишь там его потомков… или его самого.

Я задумался. Взамен Каменский подключит к поискам Гардарота Исследовательский Корпус. Стоит ли авантюра того?

– Может, ты и о Гардароте знаешь? – спросил я с надеждой. – Это древняя твердыня волколаков.

– Не слыхал. Я книжник, а волколаки не блещут сочинением трактатов. Сплошной фольклор – так сказать, сказки и предания малых народов Державы.

– Ясно. Что ж, спасибо. Быть может, принесу тебе интересную книгу из руин Атрагосии.

В голосе Челищева слышалась усмешка:

– Почему-то я был уверен, что мое предостережение тебя не остановит.

– О тебе меня тоже предостерегали.

* * *

Утром из кухни потянуло запахом сырников.

В дверь моей спальни постучали. Инесса спряталась под одеяло с головой и уткнулась мне в грудь горячими губами.

– Кто там? – сказал я.

– Я, барин, – ответил Ефим. – Госпожа Громова зовет всех на завтрак.

Я глянул на часы, висящие над камином. Семь утра. Бесстыжая маг куратор назло приготовила завтрак раньше срока. Вот уж досадила, так досадила!

– Спасибо, идем, – отозвался я.

– Странное дело, – пробормотала Инесса. – Чего это она задумала? Отравить нас?

– Может, она все-таки милашка? – ухмыльнулся я.

– Змея она поганая, так и знай!

– Само собой, завтрак в твоем исполнении будет в сто раз лучше, – сказал я, сопроводив слова невинным взглядом честных глаз.

– Да! – выпалила Инесса и задумчиво замолчала.

Я, Инесса и Игорь собрались в столовой.

На столе с простой, но чистой белоснежной скатертью стояли плоские тарелки. В креманках застыла свежая сметана. Доносился запах кофе.

Вскоре появилась и Влада, неся перед собой широкое блюдо, полное аппетитных поджаристых сырников. Она поставила блюдо на стол и с едва заметным напряжением проговорила:

– Как-то не задалось у нас вчера знакомство. Вот, решила угостить вас завтраком. Из деревни принесли свежий творог, так что выбор пал на сырники. Вряд ли здешние умеют их готовить по-столичному, так что я и… но вообще-то поместью нужна кухарка, это разовая акция, имейте в виду!

– Спасибо, приятно, – сказал я, перекладывая себе в тарелку сырник. – Сегодня Ефим займется персоналом.

Инесса промолчала.

Игорю было явно неудобно, что на стол накрывает аристократка. Он ерзал на стуле, поглядывал на меня с подозрением.

– Госпожа Громова, – сказал он, кашлянув в кулак, – прошу вас, присаживайтесь и составьте нам компанию. Мне кусок в горло не лезет, когда вы стоите.

– Ничего, я постою, – процедила Влада, глянув на меня грозовым взглядом.

Компанию она нам составила, но пила свой кофе стоя.

Сырники были вкусными.

В этот же день я попросил Игоря съездить до Пригорья и передать в отделение Тайной канцелярии письмо. Я адресовал его на позывной номер Привратника, который мне сообщили (имени его я по-прежнему не знал).

В письме я обращался с вопросом, знают ли они что-нибудь о моем новом маг-кураторе Владиславе Громовой. В тексте я прямо спрашивал – работает ли эта особа на них, и если да, то какого хрена.

Посмотрим, насколько они будут со мной откровенны и говорила ли правду сама Влада. Чтобы выявить правду, достаточно сложить две лжи.

Пора было готовиться к экспедиции в Атрагосию, вот только до полнолуния оставалось всего три дня. Я не хотел, чтобы полная луна застала меня в пути. Лучше провести полнолуние здесь – в кои-то веки на своей территории, в спокойной обстановке, не бегая за маленькими девочками, не сражаясь с хаотическими чудовищами.

Естественно, я не собирался надевать цепи и встречать полную луну под кураторством Влады. У меня была идея уйти в лес и там разобраться в своих силах, будучи один на один с луной.