Текст книги "Волчий клан 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10
Мое третье полнолуние

На эту ночь полнолуния у меня были большие планы.

Я чувствовал, что оно надвигается, чувствовал, что должно произойти нечто грандиозное.

Проснулся утром от сухого жара во всем теле, яростно скинул одеяло. Инесса проснулась, поежилась от сквозняка, струящегося из окна свежим потоком.

– Ты чего, холодно же, – сонно проговорила она.

Я повернулся к ней.

– Ой… – сказала она.

Я сграбастал ее.

Когда вышел из комнаты, она осталась лежать, раскинувшись на подушках и тяжело дыша. Судя по блестящей от пота груди, одеяло ей больше не требовалось.

Я бегом спустился по лестнице вниз, легко спрыгнул с последних пяти ступенек, нырнул на кухню. С ужина там осталось жареное мясо, которое приготовила новая кухарка.

Ориентируясь исключительно на запах, я нашел баранью лопатку. Разогревать не стал – сейчас меня устроило бы и сырое мясо! Схватил, вгрызся в холодный кусок. Под зубами захрустела кость, я ощутил сладчайший вкус костного мозга. Замычал утробно, одновременно с Ядром.

Оставив после себя несколько осколков костей, я, чуть успокоившись, вышел на улицу.

Лучи утреннего солнца обожгли грудь под расстегнутой до пояса рубашкой, кольнули глаза. Сегодня все мои ощущения были выкручены на максимум так, что я буквально ощутил, как сузились зрачки, превратившись в острые вертикальные черточки.

Я пошел в сторону леса. Меня влекло туда, подальше от всех.

Через деревню шел словно через водный поток по грудь – столь плотной сейчас казалась масса звуков и запахов. Звонкий кузнечный молот отдавался в голове, запах свежеиспеченного хлеба щекотал ноздри, смрадная волна от хлева едва не сбила с ног. Я чувствовал дыхание каждого жителя.

В лес, подальше от всей этой суеты!

Вчера я наказал Владе не следовать за мной, иначе за себя не ручаюсь. Ее знания по укрощению Ярости мне не требовались. Сегодня ночью я намеревался отдаться лунному свету по-полной.

Насчет открытия новой формы – не знаю, однако пора было сделать все освоенные способности доступными в любое время, а не только под полной луной. Астральный волк, стая, рвущаяся из груди – все это пригодится в грядущей экспедиции.

Деревня осталась за спиной. Я не оглядывался, и без того ощущая ее каждой клеточкой тела. Первые деревья проплыли по бокам, словно колонны древнего храма.

Зайдя уже довольно глубоко в лес, я обнаружил заимку Зверодана. Бывший охотник устроился так, как и мечтал, будучи пленником на Арене.

Небольшая бревенчатая хижина стояла без ограды на поляне среди сосен. Остро пахло теплой смолой и хвоей. Перед крыльцом потрескивал костерок с самоваром.

Я постучал в дверь.

Зверодан открыл сразу. Взъерошенный, бодрый, в нарядной рубахе. Так выглядит человек, вставший пораньше в предвкушении праздника. Я понимающе ухмыльнулся и пожал ему руку.

Он налил нам по чашке сбитня из самовара. Мы распили пряный и сладкий напиток на крыльце, устремив взгляд на качающиеся верхушки корабельных сосен.

– Далеко в лес идешь? – спросил Зверодан.

– Пока ночь не настанет.

Он кивнул.

– Тогда дойдешь. К северо-западу есть озерцо, две дюжины верст до него. Там отрадно искупаться.

– Пожалуй, там луну и встречу. А ты как?

– Охотиться буду в третьей личине. Лосей и оленей наловлю, аки зайцев!

– Куда столько мяса?

– Солить, коптить, на продажу. Деревенских угощу… Ну и сам попирую, само собой! Тебе какой дичи в замок прислать?

– Оленину, будь добр, – сказал я и усмехнулся, – мне же свою аристократку кормить, она создание утонченное.

– Сделаем. Может, лисий хвост для нее добыть?

– Это уже лишнее. Она сама рыжая. Ну, бывай, дружище. Спасибо за сбитень.

– В добрый путь, Георгий.

Когда я пришел к озеру, уже смеркалось.

В лесу темнеет быстрее – тени от деревьев расползаются, сливаются друг с другом. Зазвенели комары. Вдалеке раздался ликующий и нетерпеливый волчий вой.

Трава стала влажной, посвежело. Мне все равно было жарко. Я приблизился к озеру.

Мощная ива на краю берега погрузила корни в темную воду. Мелководье заросло кувшинками, здесь рассекали водомерки, слышалось кваканье лягушек, но дальше вода была чистой, темнела от глубины.

Хоть Зверодан и предлагал окунуться, но в мире, где водятся такие существа, как я, опрометчиво лезть в незнакомую воду. Хорошо быть самым страшным монстром!

Я скинул одежду и сложил ее на лежащем стволе дерева. В преддверии полнолуния превращение произошло почти мгновенно.

Ярость выплеснулась за пределы тела, сформировала контур третьей формы. Под хруст костей и треск мышц я преобразился. Голова шла кругом от эйфории. Никогда еще не плавал в таком обличье.

Я разбежался и прыгнул в озеро. Поднялся фонтан брызг до вершин прибрежных деревьев.

– Гра! – воскликнул я, вынырнув. Кабачина бы понял, что я имею в виду.

Ядро Ярости заверещало в диком восторге. Под его импульсами я стал хлестать по воде передними лапами.

Легкое сопротивление воды дразнило. Широко загребая мощными лапищами, я поплыл к середине озера. Плыл, кстати, не по-собачьи и даже не по-волчьи, а брассом. От могучих гребков вода вскипала пеной, волны расходились по всему озеру и хлестали в берега, словно морской прибой.

Вода приятно охлаждала. Я сделал пару кругов по озеру, перевернулся на спину и распростер лапы в стороны, уставившись на темнеющее небо. Ночь надвигалась безоблачная, в налившейся синевой небе начали проглядывать первые искорки звезд.

Озеро легко держало на поверхности мое огромное тело, покачивало на поднятых мною же волнах. Я распахнул пасть и вывалил набок язык.

Впервые я ощущал настолько глубокое расслабление в могучих волколачьих мышцах. Это было необычно. Словно нашелся исполинский гамак для моих габаритов. Так и уснуть можно.

– Купаешься, Георгий Лютиков? – раздался знакомый голос.

Я повернул морду в сторону голоса. Сигмар стоял на берегу. В черном балахоне, из-под капюшона светятся двумя пятнами желтые глаза, отражая скупой свет сумерек.

«Присоединяйся, – сказал я мысленно. – Водичка как парное молоко».

– Или как парная кровь, – сказал Сигмар. – Пришло время поговорить.

Я погреб назад.

Когда вышел из воды, волны всё еще били в берег. В ногах путались кувшинки, когти утопали в иле. Я распрямился, с плеч хлынули ручьи.

Сигмар глянул на меня, поспешно, но с достоинством отошел.

Однажды в прошлой жизни я попытался отряхнуться после купания как пес, но ничего не получилось. Сейчас ядро помогло с рефлексами. Отяжелевшая шкура затряслась, во все стороны полетели фонтаны брызг. Шерсть распушилась, встала дыбом.

– Это было не обязательно, – сказал Сигмар, прикрыв лицо ладонью. – С превращением ты стал бы сухим.

– А как же удовольствие? – сказал я, поднявшись уже в человеческой личине.

Я подошел к стволу поваленного дерева, надел брюки, накинул рубашку.

Сигмар сказал:

– Поздравляю тебя с разрушением Арены. Ты внес неоценимый вклад в дело ярых.

– То ли еще будет.

– Но этим летом я перестал чуять тебя. Сначала решил, что ты погиб, но через два месяца ты объявился. Что случилось?

– Я был в Бездне.

– Гм.

Впервые я увидел на его лице нечто похожее на растерянность.

– Стало быть, это твое лишь третье полнолуние, Георгий Лютиков? – вдруг нахмурился он.

– Именно так, – сказал я, взглянув на небо. Надвигающаяся темнота вот-вот должна была смениться долгожданным упоительным светом.

– Досадное упущение. И что же ты делал в Бездне?

– Бил врагов Волчьего клана. И кстати, повидался с нашим общим знакомым. Имя Навьяр тебе о чем-нибудь говорит?

– Волчий витязь… – проговорил Сигмар медленно, уйдя в воспоминания. – До сих пор на своем посту. Отрадно слышать такую весть.

Я перешел к делу.

– Навьяр рассказал мне о Гардароте. Я намереваюсь отправиться туда и пройти инициацию Волчьих князей. Ты укажешь мне путь?

Сигмар ответил не сразу. Взгляд стал испытующим, впился в мое лицо. Это был словно взгляд из древности Героического века. Несмотря на жар в теле, я ощутил озноб и передернул плечами.

– Только не говори, что не собираешься вмешиваться, – сказал я. – От Челищева осталась одна голова, а он и то больше мне помогает!

Сигмар пропустил упрёк мимо ушей, не заинтересовался и Челищевым.

– Гардарот – это удел Волчьих князей, а не волхвов, – сказал он. – Я мало знаю о нем. Однако могу сказать, что инициацию проходить тебе еще рано. У тебя лишь третье полнолуние.

– Ты мог бы помочь с инициацией.

– Нет. Знания утеряны. Даже в мое время они были древними и полузабытыми. Я всего лишь осколок тех времен, не переоценивай меня, Георгий Лютиков.

Я вспомнил, что нечто подобное он говорил в поезде, когда направил меня проходить первое полнолуние к барону Рыкову и его маг-куратору. Мол, знания утеряны, вертись как хочешь.

– Знаешь, Сигмар, если ты мне не содействуешь, то и направлять права не имеешь. Пусть у меня было всего два полнолуния, но я уже открыл пятую форму. И сегодня намерен продолжить развитие.

– Я рад это слышать, – спокойно ответил на упрек он. – Однако я за тебя беспокоюсь. Инициация – это тяжелое испытание, требующее не силы, а нового понимания природы Ярости.

– Я тебя слушаю. В чем оно заключается?

– Тебе предстоит обрести его самостоятельно. Будет тяжело, Георгий Лютиков. И горе тебе, если ты не обретешь его.

– Разберемся, – пожал я плечами.

Сигмар посмотрел на небо.

– Так тому и быть, – проговорил он. – Луна восходит. Сейчас я тебя оставлю. Знай, что в Гардароте будет завершение твоей инициации, а не начало.

– А когда начнется?

– Удачи тебе, ярый.

С этими словами Сигмар двинулся в чащу леса. Я видел в темноте хорошо, но фигура его затерялась среди деревьев подозрительно быстро. Когда я глянул на небо в поисках луны, то увидел темное облако в форме волчьей головы, которое быстро растворилось под ветром.

Наконец-то появилась она – полная луна. Яркое желтое пятно с едва заметной голубой каймой, которая словно вращается энергетическим хороводом.

Я раскинул руки в стороны и запрокинул лицо, встречая лунный свет. Сила струилась на меня бесконечными волнами.

Сегодня мне ничто не мешает, никто не отвлекает: только я и луна. Ненаглядная, изобильная.

Я дал Ядру полную свободу, чтобы принять максимум силы, идущей с неба, чтобы открыть всё, на что способен.

Пусть Ярость наполнит меня.

Дыхание перехватило. Казалось, что лунный свет стал осязаемым, шелестящим, навевающим далекую мелодию. Я продолжал купаться в этом бледном свете так долго, что луна успела сместиться на небе.

Наконец я сжал и разжал ладони, выпрямился, проморгался. Голова шла кругом.

Я был готов увидеть вершины деревьев под своими исполинскими волчьими ногами, но ничего не изменилось.

Ядро ощущалось в груди как-то странно. Я крутанул его, чтобы пустить Ярость в превращение, но ничего не произошло. Ядро вращалось в каком-то своем ритме, словно оторванное от меня.

Холодный пот выступил на спине, когда я вспомнил Навьяра, который сжег свое Ядро. Однако Ядро было на месте – просто оно не отзывалось, словно впало в беспробудный сон.

Окрест поднимался радостный вой моих собратьев, но я не мог к нему присоединиться.

Я не мог превратиться, даже выпустить когти, хотя на небе была полная луна и щедро лила энергетический поток – для всех, но не для меня. Я обескураженно задрал голову, вгляделся в луну, словно стараясь увидеть у нее лицо.

– Эй! – крикнул я. – Эй!

Возглас прокатился по лесу, отозвался безразличным эхом.

Глава 11
Подлая луна

Луна молчала – холодная, далекая, безразличная. Ощущение было такое, словно сделал предложение любимой девушке, а она… даже не отказала, а рухнула на пол и умерла!

Небо было чистое, ровный бледно-желтый свет лился так обильно, что формировал тени, высвечивал контуры причудливо изогнутых ветвей. Свет был полон знакомой энергии, но она обтекала меня, словно я покрылся невидимой пленкой.

Я сорвал с себя рубашку и швырнул на землю. Осмотрел руки, грудь, живот, даже поскреб ногтями, оставляя жгучие красные полосы. Напряг и расслабил мышцы. Ничего необычного не наблюдалось. Загорелая кожа серебрилась под луной, в рельефе мышц пролегли тени.

– Ко мне! – вслух скомандовал я Ядру.

Оно не отозвалось. Продолжало медленно вращаться в независимом ритме, словно индикатор загрузки на видео, когда отвалился интернет. Цвет Ярости теперь был не алый, а бордовый, с серым оттенком.

Я ударил себя в грудь кулаком. Ядро не шелохнулось. Я ударил снова с такой силой, что у самого же перехватило дыхание. По груди разлилась ноющая боль. Таким макаром можно себе и ребра переломать, но ничего не изменится.

– Вернись! – заорал я.

Звал я отнюдь не Сигмара – я обращался персонально к луне! Нормальные волки сейчас воют на нее, я же мог только потрясать кулаками и орать. Хоть я и лишился дара превращения, но повышенная возбудимость в полнолуние никуда не исчезла. Орал и угрожал!

Слово за слово, я разошелся не на шутку. Эхо от моего ора металось по лесу как стая испуганных ворон. Я распахивал рот до хруста в челюстях, брызгал слюной, даже запустил в луну корягой.

Зрелище было, вероятно, клиническое, однако так я хотя бы слегка отвел душу.

Разумеется, луна не отвечала. Этому молчанию я бы предпочел обрушенный на меня с небес гнев Ярости, явление разъяренного языческого бога – какого-нибудь Велеса, покровителя зверей.

В конце-концов, я отвернулся от луны и перевел дыхание. Полегчало. Теперь можно спокойно подумать. Предвкушение силы от полнолуния обернулось пустотой. Я чувствовал злость от неоправдавшихся ожиданий.

Но что произошло? Что я сделал не так? Почему луна перестала давать мне энергию?

Я мысленно перебрал все особенности сегодняшнего полнолуния.

Ярость застыла, потому что в этот раз спокойствие вместо сражения? Ерунда, это что-то из философии викингов.

Купание в озере как-то помешало? Будь я магом Огня – задумался бы, но для меня вода не проблема.

А что насчет Влады? Не её ли это рук дело? Она своего рода специалист по волколакам, точнее по их укрощению. Влада уже проделала фокус с пропажей запаха, кто знает, на что еще способна…

Нет, это слишком радикальное изменение без видимого воздействия. Последний раз нечто сопоставимое происходило, когда вивисектор Аверий погрузил меня в живой сон и намеревался затмить мою Ярость при помощи шаманской практики. Это тебе не сырники отравить.

Сигмар. Мог ли он что-то сотворить с моей Яростью? Теоретически мог, но это бы означало, что он вмешался. Такое не в его правилах.

Мы говорили об инициации. Сигмар наставлял меня так, словно этот вопрос решался именно сейчас, а не откладывался до посещения Гардарота. Он прямо сказал, что там будет окончание инициации, а не начало.

Значит ли всё это, что я одним лишь своим намерением запустил некий внутренний процесс? Или так выглядит шестая форма? Нет, это началось испытание – инициация.

Как сказал Сигмар, мне нужно что-то понять о природе Ярости, и тогда… Тогда, я надеюсь, силы вернутся, а луна снова станет давать мне энергию и открывать во мне новые формы.

Это фиаско, братан. Сегодня я намеревался стать сильнее, а получил смачный хрен. Впервые со дня появления в этом мире я не могу превратиться. Красава, Жоряныч – устроил себе жопу на ровном месте!

Умом-то я понимал, что это не шаг назад, а разбег, чтобы скоро (когда, блядь, скоро⁈) открыть новые горизонты силы. Но как быть сейчас? Оп-па… новое осознание кольнуло меня. А что насчет моей антимагии? Это нужно проверить.

Я оделся и трусцой побежал в сторону Красных Родников. Впереди километров двадцать, но все-таки я оставался волколаком, хоть и ограниченным первой формой. Языком я нащупал острые клыки, тьма для моих глаз казалась светлой. Сила и выносливость тоже при мне, как и регенерация. Хоть что-то.

Только сейчас я осознал, насколько мощным преимуществом обладал до сих пор.

Я резко остановился. Минуточку, а как насчет волчьих троп?

Выбрав дерево с внушительным толстым стволом, я приложил было кольцо-печатку к коре, как вдруг обоняние сообщило о присутствии другого волколака. От неожиданности я вздрогнул. Я ощутил это ярче, чем если бы заметил его зрением или услышал внезапный рык. Вот уж не думал, что нюхом можно словить скример.

Помимо прочего пахло свежей кровью. На миг я ощутил теплое чувство – это Зверодан на охоте. Я нахмурился. Человеческий нос грубо смешивал запахи, не в силах сформировать четкий образ. Нет, Зверодана я бы сразу признал, это кто-то другой.

Запах был смутно знакомым – так припоминаешь бывшего коллегу по работе, с которым здоровался лишь пару раз.

Волколак целенаправленно бежал ко мне. У меня не было нескольких минут для установки печати. Я повернулся в сторону, откуда он приближался.

Из-за деревьев выпрыгнула косматая туша. Волколак в третьей форме, выше меня в полтора раза, лапы как бревна. Первым делом я обратил внимание на его Ядро. Цельное, не растекшееся. Значит, не одичал в полнолуние.

Я посмотрел в волчью морду со следами засохшей крови и сказал:

– Куда спешишь?

Волколак от переизбытка эмоций и энергии крутанулся вокруг своей оси, подпрыгнул, щелкнул пастью. Передней лапой наискось ударил по молодому дереву – когти перерубили ствол. Шелестя кроной, словно шепча предсмертные слова, дерево упало на землю. Бьюсь об заклад, этот придурок впервые в третьей форме.

«Не узнаешь меня⁈» – рявкнул он телепатически. В голосе слышалась обида.

– Подозреваю, во время нашего знакомства ты выглядел иначе.

«Да-да-да! Я тогда не умел быть большим. Ну же, вспоминай, Георгий!»

Точно, был знакомый запах на Арене. Среди мужиков-волколаков, с которыми я жил. Был там молодой парень с какой-то мутной историей за плечами. Мог принимать только вторую форму. Имя у него было двусмысленное, с неприятной ассоциацией.

– Рвот, – кивнул я.

Волколак зарычал, не прикладывая уши к голове, что значит, довольно, а не с агрессией.

«Узнал, батенька!»

На Арене Рвот мне не нравился. Он был ярким представителем тех волколаков, которые, получив теплую постель и жратву, быстро согласились на условия Арены. Драться и жрать – смысл жизни. Драться Рвот любил, ревностно следя за рейтингом победителей.

«Ты освободил нас! Ты позвал нас сюда! Показал настоящую жизнь!»

– И как, нравится?

«Гра! Раньше Арена была всем миром для меня, как же я ошибался!»

Не успел я порадоваться его выводам, как он продолжился:

«Оказалось, что весь мир – Арена!»

На его когтях в лунном свете поблескивала кровь. Теперь я понял, почему, почуяв Рвота, подумал о Зверодане. Запах Зверодана тоже присутствовал – это была его кровь на когтях.

– Что со Звероданом? – спросил я.

«О-о-о, ты почуял даже в личине человека! Я победил его! Один на один, в честном поединке. У него была даже фора – я впервые в большой личине. Но я одолел!»

Эйфория переполняла его. Говоря о своей победе, Рвот всколыхнул свежие воспоминания и принялся подпрыгивать и размахивать лапами.

– Он жив? – спросил я.

Рвот не ответил. Речь его стала пылкой, слова обрывались, утопая в рыке и подвывании:

«Ты нас освободил, ты герой, ты главный. Но самый ли сильный? Я моложе, я сильнее, я быстро иду вверх! Зверодан был сильнейший после тебя, а я его одолел! И я задумался о тебе, Георгий!»

Не лучшее он выбрал время для того, чтобы бросить мне вызов. Или наоборот, идеальное, это с какой стороны посмотреть – с его или с моей.

– Здесь тебе не Арена, Рвот. Ни призов, ни зрителей.

«Как без призов⁈ – хохотнул он. – Я слушал про тебя много историй. Ты победил старого барона Рыкова в поединке и за это получил его поместье! И красивую магичку! Теперь я вызываю тебя на бой, чтобы отобрать твое!»

Вот как. На Арене для счастья ему было достаточно жареного мяса, но на свободе аппетит разгулялся. Вот только мозги остались прежние.

– Тупая же ты скотина, – вздохнул я. – Всё это досталось мне иначе.

«Ну а МНЕ достанется ТАК!» – взревел он и бросился на меня.

Глава 12
Сила денег

Огромное серое тело летело на меня, превратившись в смазанный серый всполох. Еще миг – и Рвот насадит меня на когти, словно копну сена на вилы.

Когда до удара оставалось совсем чуть-чуть, я бросился сторону.

Удар прошел мимо, меня обдало смрадным дыханием, щеку обожгло шерстью. Упав, я перекатился по влажному мху, вскочил на ноги.

«Чего не превращаешься⁈ – рявкнул Рвот. – Давай! Давай!»

– Много чести, – процедил я. – Кто ты такой, чтобы вызывать меня, щенок?

«Я могу!»

– Хочешь поединка? Давай! Прими первую форму и сразимся на равных. Или боишься?

Он зарычал, воздел лапищи к луне. Говорить с ним было бесполезно – в ночь полнолуния в нем играло безумие. Я понимал его. Тем сильнее была боль от того, что от меня луна отвернулась.

Я вынул из ножен палаш. Отличный элемент дворянского костюма – как раз для таких ситуаций.

Увидев клинок, Рвот издал рык, похожий на смех.

«Да ты верно скоморох! Зачем тебе железка⁈ Мы волки!»

Я сосредоточился до предела. Любое ошибочное движение будет стоить мне оторванной конечности. Против меня была туша огромных размеров, состоящая из сплошных мышц, усиленная светом луны.

Рвот атаковал, размахивая лапами. Видно было, что третья форма ему еще непривычна, движения рваные, избыточные. Мои же движения мои были рассчитанные, плавные, экономичные.

Я уклонился от выпада когтистой лапы, нанес рубящий удар. Смог дотянуться только самым кончиком палаша. Лезвие рассекло ему грудную мышцу.

Там шерсти почти не было, сразу обозначился разрез, хлынула кровь. Рвот обескураженно зарычал, не столько от боли, сколько от возмущения.

Я выругался. Под лунным светом рана затянулась буквально на глазах.

Я крутанул палаш в кисти и принял новую боевую стойку – отличную от той, в которой фехтуют мечники друг с другом. Это был стиль боя против волколака. Мышечная память подсказала – годы службы в Черном Полку не прошли даром.

«Ты не способен превратиться!» – дошло до Рвота. Голос был удивленный, но в нем слышалось и ликование, предвкушение скорой победы.

– Мне это не понадобится, – спокойно сказал я.

Возможно, не так уж спокойно. Он чувствовал мою эманацию, мое волнение и, ладно, не буду кривить душой, страх. Рвот застал меня врасплох, у меня был лишь жалкий клинок вместо привычной мощи, и я стоял напротив него, сжав зубы от напряжения.

«Я не хочу тебя убивать, Георгий! Мы многим тебе обязаны. Сдавайся! Я сохраню тебе жизнь, если ты покоришься и признаешь мое первенство!»

Во мне поднялась ярость. Не волколачья мистическая Ярость, а обычная мужская злость. Этот недоумок, опьяненный своими крохами силы, вздумал угрожать мне! Покусился на мой статус и имущество, даже Инессу упомянул, словно его победа автоматически передаст всё это в его лапы.

Теперь уже атаковал я. Со своим внушительным ростом в сравнении с ним я казался щуплым мальчишкой, бросающимся на взрослого мужика.

Вперед, Жоряныч!

Палаш рассекал воздух со свистом, предупреждая его контратаки, удерживая на расстоянии. Но разница в размерах и скорости давала о себе знать. Чтобы уйти из-под атаки, Рвоту было достаточно сделать полшага. Длины моих рук не хватало, чтобы его достать.

«Я заставлю тебя сдаться!» – рявкнул он и бросился прямо на выставленный палаш.

Его натиск был слишком мощным – клинок царапнул заросшую шерстью, но был отброшен в сторону лапой. Огромное тело сшибло меня.

Я не упал, а взмыл над землей, потому что моя щиколотка оказалась стиснутой в лапе Рвота. Он вздернул меня вверх, волчья морда оказалась на уровне моего лица.

Я попытался воспользоваться близостью его глаз и взмахнул клинком, но Рвот ожидал этого. Он перехватил клинок, рванул когтями. Палаш улетел в сторону и скрылся в густой траве.

Рвот размахнулся и впечатал меня в землю. Я успел принять удар руками, но все равно разбил нос о выступающий из земли древесный корень.

«Ну⁈ У тебя нет шансов», – прорычал Рвот.

– Иди к воронам, будь ты трахнут, – припомнил я слова Катапинона.

Рвот зарычал, швырнул меня с неимоверной легкостью, словно я был пластмассовым манекеном. Я сломал грудью сосновый сук, прокатился по мелким елкам, сдирая о стволы и ветки кожу в кровь. Баронский костюм давно превратился в лохмотья.

Я упал на спину, тяжело дыша. Рот наполнился кровью, деревья плясали вокруг хороводом, небо шаталось.

Мои-то раны ни хрена не затягивались.

– Сука… – прохрипел я.

Это адресовалось не Рвоту, а луне, что безразлично взирала на меня с неба.

Ядро в моей груди спокойно вращалось в прежнем ритме, словно ничего не происходило. Оно ничего не видело и не чувствовало.

Сжав зубы, я начал подниматься, но земля уже вздрогнула от близких шагов, меня снова схватила громадная лапа.

«Сдавайся!» – проговорил Рвот с тупым упорством.

Я промолчал.

«Молчаливый Кусака! – припомнил он мою кличку с Арены. – Я всегда мечтал свергнуть чемпиона!»

Он сграбастал меня за шкирку и с размаха приложил лицом к стволу раскидистой сосны. Грубая кора разодрала губы, кровь смешалась со смолой. Мне показалось, что лоб мой раскололся как орех, но Рвот соизмерял силы, игрался со мной, как кот с мышонком.

«Сдаешься?» – рыкнул он.

– Пшелнахуй, – пробормотал я. Опухшие, соленые от крови губы не слушались.

Рвот придумал игру. Он схватил меня за ногу и принялся сшибать мной ветки с небольших сосен, словно топориком. Я прикрывал лицо руками и раз за разом обрушивался телом на ветки, оставляя за собой череду обломанных сучков.

Хрен его знает, сколько сосен остались без веток. Я уже не чувствовал ударов – все тело пульсировало болью постоянно. Ребра кололись острыми обломками, дышал я ртом, потому что нос сломался и забился кровью, глаза заплыли, оставив узкие щелочки. Должно быть, лица на мне вовсе не было.

Кажется, даже Рвот утомился. Он швырнул меня на землю, прижал лапой, распарывая когтями грудные мышцы.

«Ну же! Сдавайся, Георгий!»

Меня позабавило то, что в его голосе послышались просящие нотки. Он не мог уразуметь своей тупой звериной башкой, почему же я отказываюсь подчиниться и спасти свою жизнь.

«Не упрямься, дурак! Я победил! Я пощажу тебя, если сам отдашь мне замок, деревню, женщину, деньги… Или ты выбираешь смерть?»

Кстати о деньгах. Я сунул руку в карман, сорвал тесемку с кошеля.

– Я выбираю смерть, – прохрипел я. – Твою, сучара!

Я схватил полную горсть монет и с размаха сунул руку в нависшую надо мной пасть. Разжал пальцы.

Рвот отпрянул, схватился за горло, закашлялся. По исполинскому телу пробежала судорога.

Монеты были серебряными.

Сколько-то их них он проглотил, другие застряли в глотке. Рвот дергался, рычал, неестественно дергался, теряя контроль над телом. Упал на четвереньки. Серебро жгло, кололо, дезориентировало потоки Ярости.

Это его, конечно, не убьет. И хорошо – потому что это я хотел сделать сам.

Я сжал кулак и с размаху саданул его в ухо. Для волколака в третьей форме это пустяк, но я вложил в удар столько силы, что Рвот взвыл и пошатнулся.

Я подобрал с земли здоровенную ветку толщиной с ногу. Занес над головой, словно колол дрова. На миг увидел луну. Ее вид вызвал во мне еще больше злости.

Описав широкую дугу, суковатая ветка обрушилась Рвоту на голову. Его лапы подогнулись, он рухнул на землю, впечатался мордой в дерн.

Я не предлагал ему сдаваться, я бил.

Снова и снова обрушивал свою дубину ему на темечко. Его желтые глаза обескураженно вращались, он уже ничего не соображал, но продолжал жить. Не так-то просто прибить волколака да еще под лунным светом.

Палаш искать времени не было. Я подобрал с земли увесистый камень с заостренным краем.

Словно первобытный человек я бросился на Рвота и принялся бить его камнем по морде. Я зашелся в иступленном боевом кличе, одновременно крича от боли в сломанных ребрах.

Камень уже покрылся кровью, что остро пахла железом. От каждого нового удара мне в лицо хлестали теплые брызги.

– Поединка захотел, мудила⁈ – начал приговаривать я, когда устал кричать. – Замок⁈ В постель мою под балдахином? Бабу мою трахнуть⁈ Тупое животное!

Кровь уже стала холодной и липкой.

Тело подо мной перестало дергаться.

Я взглянул на него трезвым взглядом и отшатнулся. Здесь регенерация уже не поможет – разве что некромант.

Я выронил камень из сведенных судорогой пальцев и тяжело откинулся на сырую от росы траву. Дышал с хрипами, голова гудела. Тягучими неумолимыми волнами начала возвращаться боль во всем теле.

Ничего. И не такие метели в харю летели. Если не сдох, значит, выживу. Вот полежу часок-другой… Ну, может, денек… Сознание мутилось, сотрясение мозга настойчиво предлагало вздремнуть, забитый кровью нос отказывался дышать. А дышать надо!

Я распахнул рот и принялся с натугой вдыхать и выдыхать. Это стало моим основным занятием на пару часов. И не сказать, что это было легко.

В полубредовом состоянии мне представилась ниточка в моих руках, которую я упорно тяну на себя, перебирая руками. Тяну и тяну, хотя она постоянно скользит в противоположную сторону. Ниточка теплая, пульсирует в такт моему сердцу. Так хочется отпустить ее и погрузиться в долгий сон навсегда…

Я все перебирал ее онемевшими руками, тянул и тянул, пока наконец сознание не прояснилось.

Уже забрезжил рассвет. В чаще леса раздались возгласы ранних пташек.

По земле потянулся сырой зябкий туман. Я передернул плечами и застонал от боли.

Перевел взгляд на мохнатую тушу рядом. Рвот не шевелился, застыл бесформенной грудой. Несчастный идиот. Я вздохнул. Как говорится, эту бы энергию да на пользе родине! А так я потерял сильного бойца Волчьего клана.

Впрочем, среди нас не место такому отребью.

Меня беспокоило лишь одно. В глубине души я надеялся, что это и есть инициация – победить зверя человеческими руками.

Но луна не оценила мои старания. Сейчас она скатилась по небосклону, выглядывала между стволами деревьев безразличным глазом, побледневшим на фоне рассвета.

– Без тебя справлюсь, – прошептал я разбитыми губами, опухшими как оладьи.

В критический момент при реальной угрозе смерти не отозвалось и Ядро. Оно ничего не заметило, словно разделенное со мной невидимой завесой. А вот без него я действительно почувствовал тоску. Стало как-то холодно и одиноко. Ничего, я верну тебя, звереныш. Я обещал тебе весь этот мир. Так и будет.

Послышались шаги, быстрые и мягкие на лесном ковре.

Кого там еще принесло⁈ Где там мой верный камень первобытного человека? Кто еще хочет получить в рыло?

Я положил ладонь на камень. Он показался неподъемой стотонной глыбой.