Текст книги "Волчий клан 3 (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Волчий клан – 3

Глава 1
Незваный гость хуже Челищева

Еловая иголка больно вонзилась в нежную часть стопы между пяткой и пальцами. Репей сжал зубы, но не произнес ни звука и продолжил шагать вперед на полусогнутых ногах.

Он снял сапоги, чтобы подкрасться к Слейтеру, но переоценил свои способности. Что-что, а в подкрадывании он не мастак. Торговля – да, пороховое оружие – да. Бесшумное передвижение по лесистым склонам – идите в жопу, господа!

И все же надо было торопиться. Идти и быстро, и бесшумно. Репей шел, сжав зубы. Ему казалось, что нос сопит так, что охотник услышит приближение за сотню шагов.

Уже было темно, бал начался. Слейтер мог выстрелить в любой момент! Только осознание этого и подгоняло Репея, заставляло идти вверх по склону, колючему от хвоинок, да еще с камнями, мать их…

Когда к их контрабандистскому сообществу обратился Слейтер, Репей сразу смекнул, что к чему. Предупредить Лютикова возможности не было – времени в обрез. Да и чем поможет ему предупреждение? Репей видел винтовку и понимал, на какую она бьет дистанцию.

Ему удалось узнать, откуда Слейтер решил стрелять. Теперь оставалась самая малость – остановить его.

В какой-то момент Репею показалось, что всё напрасно. Сколько еще он пройдет босиком, ощупывая ступнями тропинку на предмет ломких веточек?

Что-то защекотало лодыжку, словно сороконожка. Репей скорчил гримасу, но не шелохнулся, перевел дыхание и опустил взгляд.

Натянутая нить… Сигнальная ловушка! Значит, он уже близко!

Репей перешагнул через растяжку и пошел вперед, слушая стрекотание кузнечиков.

* * *

Слейтер поймал в перекрестье прицела голову Лютикова.

Самое главное – нажать на спусковой крючок плавно, словно гладишь девушку.

Слейтер обожал этот момент. Переход от жизни к смерти, который рождается на кончике его пальца.

На медленном выдохе он напряг палец… и в этот момент заметил, что чего-то не хватает.

Пропал стрекот кузнечиков.

В следующий момент на шляпу Слейтеру обрушилась дубина.

* * *

Во время антракта я налил себе вина, чтобы промочить горло после танцев с Инессой.

– Ну здравствуй, барон Лютиков, – раздался знакомый высокий голос. Сейчас в нем не было холода и стужи, хотя такие нотки в голосе Свиридова не редкость.

Я обернулся. На Свиридове был голубой шелковый камзол, белизна сорочки резала глаз, как снег в солнечный день. Серьезное лицо гладко выбрито, бледно-золотые волосы убраны в длинный хвост.

– Приветствую, – улыбнулся я, пожимая протянутую ладонь. Рукопожатие было крепким. – Не скучаешь?

– О чем ты говоришь? Такие балы редкость в наших провинциях. И я рад, что виновник торжества ты. Кто бы мог подумать, что твои разговоры о баронстве так скоро сбудутся!

– Слов на ветер не бросаем.

– И то верно.

– Я не забыл о твоей поддержке, Гурий. Леса вокруг твоего Пригорского уезда теперь под моей защитой.

Он довольно кивнул.

– Это хорошо. Однако как бы волколаков там не стало больше, чем прежде. Говорят, в Красных Родниках видели новых.

– Даже если будет больше, никто не принесет проблем. Если будут проблемы на трактах, ну, разбойники там или еще что, только скажи – разберемся.

– Да пока справляемся, – отмахнулся он. – Главное, что соседи хорошие.

Раздался шелест бального платья, я уловил аромат тонких свежих духов. К нам подошла женщина лет тридцати пяти. Стройная, но фигуристая, с гордым декольте. Ее кудрявые золотистые волосы напомнили мне о девочке, за которой я гонялся, впервые обретя третью форму.

– Познакомься с моей женой: Екатерина Свиридова, – сказал Свиридов.

– Наслышана, – сказала она, делая реверанс.

– Дядя Волк! – раздалось откуда-то снизу.

Это была Катёнок. Она запрокинула голову и смотрела не меня во все свои здоровенные голубые глаза. Расширенная кринолином бальная юбка делала ее похожей на колокольчик.

– Марьяна, – серьезно сказал Свиридов, – так обращаться невежливо. Как я говорил называть этого господина?

– Капитан Лютиков! – звонко отчеканила она.

– Верно. Но теперь господин Лютиков приобрел титул барона. Обращаться следует по высшему титулу, иначе снова получится невежливо. Теперь – барон Лютиков.

– Ничего страшного, – сказал я. – Волк будет даже лучше. Это и есть мой высший титул. Ну, для своих, разумеется.

– Плохому научишь, – сказал Свиридов. – В обществе все равно следует обращаться официально.

– Слушай папу, – кивнул я.

– Уважаемый барон Лютиков, приглашаю вас на танец! – сказала Катёнок.

– Второе отделение танцев будет позже, – сказала Екатерина. – Пойдем, Марьяна, поздороваемся с тем, кого не видели. Может, ты проголодалась? – Она взяла дочь за руку, явно намереваясь увести ее от меня подальше.

Свиридов проводил их взглядом.

– Пожалуй, я воздержусь от знакомства тебя со старшими дочерьми, – задумчиво сказал он.

– На этот счет можешь не беспокоиться, я не ищу пассию.

– Обнадежил.

– Добрый вечер, господа! – Это был Алексей Скороход.

На такие мероприятия посторонних горожан обычно не допускают, но я его пригласил. Его лучший костюм уступал в лоске нарядам аристократов, но Алексей не смущался. В руках его была фотокамера на штативе.

– Фото? – спросил он.

Я усмехнулся. Свиридов проворчал:

– У меня дурное предчувствие. В прошлый раз всё началось тоже с этого твоего фото. Как знать, не притягивает ли эта твоя бесовская штука неприятности?

– Все будет нормально, – сказал я и встал рядом с ним.

На камеру Свиридов сделал строгое лицо, перехватил поудобнее трость с набалдашником из прозрачного голубого камня. Алексей с довольным видом сделал снимок, поблагодарил и ушел.

– Еще увидимся, Георгий, – сказал Свиридов и поспешил за женой.

Вдруг от входа в зал донеслись звуки возни и возмущенные возгласы.

Я бросил в ту сторону взгляд. Первое, что я увидел – возвышающийся черный цилиндр. С камердинером препирался высокий, чуточку нескладный парень, похожий на шагающий циркуль. Одет он был в красные и оранжевые тона.

«В черном цилиндре, в наряде старинном – в город на праздник путник очень спешил…»

Камердинер сбивчиво оправдывался, выставлял перед собой свиток со списком гостей, словно щит. Рюмин выхватил свиток, повел по нему пальцем, придирчиво оттопырив губу. На его бледном вытянутом лице гнев сменился растерянностью, а затем он разозлился по-настоящему.

– Меня нет в этом ебаном списке! – воскликнул он. – Сестра есть, отец есть, а меня – нет! Даже все семейство Свиридовых в списке!

– Возможно, этому есть причины, – пролепетал камердинер.

– Инесса! – заорал Рюмин. – Где ты⁈

– Ну не ори, – подошел я. – Добро пожаловать на бал. Проходи, ваше сиятельство.

Рюмин смерил меня взглядом, не глядя ткнул свитком в грудь камердинеру.

– Как это так получилось, капитан, что меня нет в списке?

– Потому что тебя не пригласили, – сказал я.

– Ясненько, – проговорил Рюмин и широкими шагами направился к стойке с напитками.

Он налил себе неразбавленный абсент, поджег его кончиком пальца, выстрелив миниатюрным огненным шаром. Не сбивая пламени, опрокинул бокал в рот.

По лицу его прошла короткая судорога, после чего он хлопнул в ладоши и сказал:

– Повеселимся!

Глава 2
Ву-бу-бу-бу!

Я сразу смекнул, что веселье Рюмина совсем не обязательно подразумевает веселье для других – скорее совсем наоборот.

Сейчас он с гордо поднятой головой оглядывал зал, кривил губами, рассасывая сахарную мармеладку, которой закусил абсент. Он казался бочкой с порохом, которая собирается прикурить.

Я подошел к нему.

– Чем ты, собственно, недоволен, Корнилий Павлович? Я и не думал, что ты так сильно хочешь меня поздравить.

Он ответил не поворачивая ко мне лица, лишь стрельнул в мою сторону глазами.

– Барон. С ума сойти.

– Ты сам дал мне рекомендацию в Канцелярию. Я не забыл этого и благодарен тебе, так и знай.

– Да на кой мне твоя благодарность, волколак? Что мне с ней делать, а? Радоваться? Трясти твою волосатую руку и лыбиться?

Я хмыкнул. На этом балу все мои знакомые, помогавшие мне на пути в столицу, припоминают свое участие и намекают на ответные услуги. Даже Свиридов напомнил об этом, хоть и с дружелюбной деликатностью, а граф Каменский и вовсе собирается втянуть меня в какое-то крупное дело. Вот и Рюмин спохватился. Что ж, любое взаимовыгодное сотрудничество приветствуется.

– Ты хочешь обсудить ответную услугу? – спросил я. – Выкладывай.

Рюмин усмехнулся.

– Ты меня не понял, Лютиков. Я не делал тебе одолжения, я сделал то, что посчитал нужным. Что хочу, то и делаю, ясно? Такой вот я бескорыстный.

Насчет бескорыстности он покривил душой. Я читал его рекомендацию и помнил, чего он хотел добиться.

– Кстати, – сказал я, – Канцелярия сократила срок твоего кураторства на год?

Рюмин наконец-то развернулся ко мне, в зеленых глазах мелькнула искорка.

– Ах ты жучара! Сунул нос в мое письмо! Как тебе удалось снять печать?

– Это долгая история. Рекомендацию у меня украл один чернокнижник. Когда я вернул ее, письмо было вскрыто.

– Да? И что это за маг?

– Не важно, он уже мертв.

Рюмин осекся.

– Кто бы мог подумать, что ты так быстро поднимешься из грязи в князи, – пробормотал он. – Барон! Ха! За какие такие заслуги?

– Я завоевал этот титул, – коротко ответил я. – Ты не ответил, что с твоим сроком. Что-то мне подсказывает, Канцелярия должна быть довольна твоей рекомендацией.

Он помолчал, словно раздумывая, стоит ли со мной делиться личными делами. Подошел к стойке, наполнил себе бокал шампанским. Некоторое время хмуро наблюдал за лопающимися пузырьками. В конце-концов махнул рукой и сказал:

– Да, Лютиков. Приказный разряд скинул мне не год, а сразу два. Это больше, чем мне оставалось. Мое кураторство окончено.

– Так чего же ты не рад?

– А это ничего не изменило. Я старший сын графа, Лютиков, но до сих пор виконт. Ты понимаешь, что это значит, нет?

– Что ты выше барона.

– Ха! Да все выше барона, кроме баронов. Мне полагается титул графа. И графское поместье, как всем нормальным графским сыновьям. А мне досталось – что?

– Хуй? – понял я.

Рюмин с возмущением уставился на меня. Зеленые глаза потемнели, скрипнули сжатые зубы. Вдруг он усмехнулся и пригубил шампанское.

– Именно. Точнее и не скажешь, капитан. То есть, баро-о-он Лютиков. Да, я закончил кураторство – заметь, в Черном Полку, в северных лесах, на сраной должности сраного ротного куратора. Блистательно выполнил прихоть своего блистательного отца. Думаешь, он остался доволен?

– Что-то мне подсказывает, что нет, – кивнул я.

– Поразительное волколачье чутье, – скривил губы он. – Рюмины – могущественный род. Мой отец – влиятельный человек! Он мог бы сразу выбить мне место в генеральном штабе или просто дать графское поместье и оставить меня в покое.

– Да, я знаком твоим родом. И углубляю знакомство.

Он пропустил мои слова мимо ушей, продолжая говорить о себе любимом:

– Но он поставил мне условие набраться опыта в боевых условиях. Такая у него блажь, ясно? Поэтому я и оказался в жопе мира, где, к слову, с тобой и познакомился.

– Я тоже с тобой познакомился именно там, – усмехнулся я.

– Все там будем. И вот я закончил кураторство. Условие выполнено, да? Нет! Отец не открыл мне дорогу. Дескать, досрочно не считается!

Алкоголь действовал. Рюмин говорил все громче, по его бледному лицу с редкими веснушками поползли красные пятна. Залпом допив шампанское, он со стуком поставил бокал на стол.

– Градус понижаешь, – сказал я. – В голову ударит.

– Трезвость в мои планы на сегодня не входит, – пожал плечами Рюмин. – Это бал или где? Нынче даже волколаки получают баронство! Графские сынки, с которыми я учился в Академии, все стали графами!

Ко мне подошел Игорь. Увидел Рюмина, подобрался.

– Добрый вечер, ваше сиятельство.

– Ага, еще один Лютиков, – фыркнул Рюмин. – Сразу стал капитаном вместо брата. Но ты, Георгий, и так в курсе…

Игорь, всё ещё вдохновленный недавними переговорами с графом Рюминым, выпалил:

– Да это еще что, Корнилий Павлович! Меня переводят в кавалерию в звании майора – спасибо вашему отцу!

Вот зря он это сказал…

– Да вы, блядь, издеваетесь! – воскликнул Рюмин. – Может, отец еще и Инессу сделает графиней? Гениальная идея, а, господа?

– Меня обсуждаете? – раздался мелодичный голос.

На Инессе было бордовое платье с шикарным декольте, из которого выглядывали тугие, словно мармелад, полусферы белых грудей. Платье стекало вниз, плотно обхватывая тонкую талию, а еще ниже выгибалось волнующим куполом.

Фасон бального платья подразумевал декольте как неотъемлемый элемент. Декольте я не заметил разве что у совсем взрослых женщин и девочек. Даже те, кто явно был обделен формами, делали пуш-ап. Откровенное декольте было даже у жены Свиридова, хотя он был по части женщин строг и консервативен, если не сказать больше (я помнил, как он впал в краску, когда при обыске нашел в моих вещах пикантный подарочек Инессы).

– Привет, Инесса, – проговорил на выдохе Рюмин, чуть просветлев. – Шикарно выглядишь, как всегда. Представляешь, Лютиков не пригласил меня на свой бал! Это меня-то – старого доброго маг-куратора!

– Это я настояла, – прямо сказала она. – Чтобы вы с папой не…

– Минуточку, – поднял палец Рюмин. – Твои мотивы мне понятны. Я тебя ни в чем не упрекаю, дорогая сестра… но! – В его голосе вновь прорезались истерические нотки: – Что значит «настояла»⁈ Уж не хочешь ли ты сказать, что вы занимались приглашением вдвоем? Чем еще вы занимаетесь, э?

– А вот это уже тебя не касается, – сказал я, сделав шаг и оказавшись между Инессой и Рюминым.

Он молча наполнил себе бокал, на этот раз вином. Взгляд его поочередно прошелся по нашим лицам.

– Да пошли вы все, – сказал Рюмин и широкими шагами, похожий на циркуль, направился вглубь зала.

– Что ты собираешься делать? – воскликнула ему вслед Инесса.

Рюмин на ходу обернулся, развел руки в стороны. На лице застыла безумная улыбка от уха до уха.

– Плясать! – рявкнул он.

От него отпрянула проходящая мимо дама, обескураженно замахала веером, словно птица крыльями.

Пятясь, Рюмин столкнулся с каким-то аристократом-магом.

– С дороги, сударь, – сказал Рюмин. – Или у вас есть претензии? Ну⁈

Маг прекрасно видел родовую расцветку одежды Рюмина, поэтому вежливо извинился и отошел в сторону.

Инесса перевела взгляд на меня.

– Вот этого я и боялась.

– Я для него больное напоминание. Меня он не послушает, а выпроваживать его силой я не хочу, – задумчиво сказал я.

– Георгий, – она закусила губу, – что бы ни произошло, не трогай его, хорошо?

– Разберемся.

Она прикрыла глаза и перевела дыхание.

– Меня всегда утешает, когда ты так говоришь. Но не сейчас. Пообещай, что не причинишь вреда Корнилию. – Она глянула на Игоря, который переминался с ноги на ногу, став свидетелем неловкой сцены. – У тебя ведь у самого брат, ты понимаешь.

Я понимал.

– Ты знаешь, что я не причиню вреда тебе и твоим родственникам. Более того, она под моей защитой. Я ничего ему не сделаю, обещаю, – сказал я и добавил на всякий случай: – Если он не начнет швыряться огненными шарами направо и налево.

– Ну, этого он не сделает.

– Ты единственная с ним ладишь. Поговори с ним, Инесса. Присмотри.

– Хорошо, – вздохнула она. – Увы, сегодня больше мы с тобой не потанцуем…

Она устремилась за Рюминым.

К Игорю тем временем подошла симпатичная молодая магичка, взмахнула веером, будто невзначай хлопнув им по декольте. Тон ее был капельку капризный:

– В том отделении мы с вами не закончили танец, ваше благородие.

Игорь бросил на меня извиняющийся взгляд, в котором было и плохо скрываемое удовольствие.

– Иди-иди, – усмехнулся я. – Мне пора потолковать с графом Каменским.

До него я не дошел.

Ко мне целенаправленно приближалось маленькое создание в голубом платьице. Марьяна, она же Катёнок, была настроена чрезвычайно серьезно. Подойдя ко мне, она напустила на себя праздный вид и спросила:

– Вы устроили великолепный бал, барон. Как ваше настроение?

Светская беседа в исполнении семилетней девочки выглядела забавно, но я сдержал улыбку, ответил с такой же непринужденной серьезностью:

– Благодарю, Марьяна. У меня все хорошо. А как дела у вас?

– Чудесно, – кивнула она. – Но для полноты вечера мне не хватает танца с виновником торжества, барон. Не будете ли вы столь любезны уделить мне время?

Я прям чувствовал, что эту речь она подготовила вместе со Свиридовым. Краем глаза я заметил, что он наблюдает чуть издалека. На лице его была улыбка. Екатерины видно рядом не было.

– Конечно, Марьяна, – кивнул я и протянул ей ладонь (взять меня под локоть она была неспособна из-за разницы в росте). – Я рад, что вы нашли на меня вовремя. Пойдемте скорей!

Катёнок радостно хихикнула, мигом растеряв все свои тонкости этикета. Взяв ее за руку, я почувствовал рвущуюся наружу детскую энергию. Катёнок едва не побежала вприпрыжку.

Когда-то мне пригодились рефлексы этого тела для фехтования. Теперь я ощутил, как мышечная память откликается на ритм музыки.

Мы вошли в секцию для танцев, влились в поток кружащихся пар. Личико Марьяны было сосредоточенным, она выполняла танцевальные движения со всем старанием.

Естественно, чрезмерное старание сделать всё правильно вошло в конфликт с ее неуемной энергией. Она споткнулась. Огорчилась, отчего споткнулась снова. В голубых глазах мелькнула паника.

– Простите мою неуклюжесть, – сказал я извиняющимся тоном, – я так редко танцую…

– Ничего страшного, – с готовностью воскликнула она и вдруг добавила серьезным тоном: – Дело офицера сражаться, а не танцевать.

– Благодарю за понимание, – улыбнулся я.

Дальше танец прошел гладко. Ядро в груди весело повизгивало, словно щенок, которого дети утащили играть.

Когда мы вышли из секции танцев, нас встретил Свиридов. Внешне он выглядел холодно, но при этом от него исходило душевное тепло – такое впечатление создает праздничный снеговик.

– Ты прекрасно танцевала, Марьяна, – сказал он, погладив ее по золотистым кудряшкам.

– Ее сиятельство многому меня научила, – сказал я.

Он благодарно кивнул.

– Барон Лютиков скромничает, – сказала Катёнок.

– Я такой, – подтвердил я.

– О да, – ответил Свиридов и добавил, явно намекая на разборки с Небольсиным на перроне: – Я имел удовольствие лично наблюдать эту скромность и такт.

– А где мама? – спросила Катёнок.

– Танцует с графом. Кое-как пробилась в очереди, походя отбиваясь от желающих потанцевать с ней. Давненько не было столь многообещающего бала. Столько знакомств!

– Ты уже видел Рюмина-младшего? – спросил я.

– Нет. Разве он тоже здесь? – в его голосе мелькнуло пренебрежение. – Неужели блудный сын дорос до серьезных мероприятий?

– Не любишь его?

– Маги огня, – пожал плечами он. – За что любить этих истериков?

Я выразительно посмотрел на него.

– Женщины не в счет, – сказал он, но не удержался и добавил чуть брюзгливо: – Однако же они далеки от традиционных ценностей.

Я помнил его щепетильность в отношении правил и морали, поэтому не стал развивать дискуссию. Дипломатия-с!

К нам подошел официант с подносом, полным бокалов с шампанским.

– Господа? – сказал он, приподняв бровь.

Мы взяли по бокалу, и тот пошел дальше.

– За твое баронство, Георгий! – сказал Свиридов, приподняв бокал вверх.

– И за твою младшую дочь, которая вот-вот получит первый магический ранг!

Свиридов не улыбнулся. Его взгляд стал ледяным. Взгляд был направлен в сторону бальной секции. Я проследил за ним.

Танцующие вынужденно освободили свободное пространство для одной пары.

Рюмин-младший танцевал с Екатериной, женой Свиридова.

Его движения были резкими, размашистыми, остервенелыми. Он прыгал из стороны в сторону, словно горящее масло, в которое плеснули воду. Его лицо раскраснелось от алкоголя, в глазах плясал огонь.

Екатерина же была бледна, даже губы у нее побелели, сжатые в линию. Она танцевала не сама, а только откликаясь на движения Рюмина. Его пальцы впились ей в запястье.

В этот момент стихла музыка, танцевальное отделение завершилось. Екатерина потянулась было к выходу из танцевальной площадки, но Рюмин еще не закончил.

Под взгляды всех присутствующих он откинул голову, а потом с размаху уткнулся в роскошное декольте Екатерины Свиридовой.

– Ву-бу-бу-бу! – пробубнил он, мотая головой.

Оторвался довольный, раскрасневшийся, остервенелый. Окинул зал вызывающим взглядом.

Я услышал хруст.

Это треснул бокал в пальцах Свиридова.

Но ни одна капля шампанского не упала на пол, потому что оно превратилось в лед.

Глава 3
Балу конец

Окружающие застыли, словно бал превратился в галерею восковых фигур. От такой дерзкой выходки у всех перехватило дыхание.

Екатерина с возгласом отпрянула от Рюмина-младшего, выдернула руку из его цепкой хватки.

Впрочем, Рюмин уже не держал ее. Он отступил на шаг и послал ей шутливый воздушный поцелуй, после чего расхохотался, запрокинув голову. Высокий черный цилиндр свалился, но он не обратил на это внимания.

Зал зароптал. Взгляды один за другим обратились к Свиридову. Екатерина подбежала к нему.

– Я не… – прошептала она срывающимся голосом, – это он!

– Уведи Марьяну, – сказал Свиридов.

Екатерина без лишних слов подчинилась, увлекла за собой Катёнка, которая хлопала глазами и не понимала, что произошло.

Голос Свиридова мне не понравился. Я положил руку ему на плечо.

– Не делай глупостей, дружище.

Он посмотрел на мою ладонь на своем плече так, словно собирался ее скинуть. Перевел взгляд на мое лицо. Проговорил медленно и как будто спокойно, однако каждое слово казалось тонной льда:

– Все глупости уже сделаны, Георгий. Меня публично оскорбили. Унизили. Ты понимаешь, что это значит.

Свиридов стряхнул с пальцев лед шампанского, осколки со звоном упали на пол. Он пошел к Рюмину медленно, надвигаясь как ледник.

Рюмин и не думал скрываться. Наоборот, сделал шаг навстречу, ухмыльнулся и сказал:

– О-о-у, ледяной маг негодует. Вы только гляньте на его лицо, дамы и господа! Кому-то надо остыть! Чувствуете каламбур?

Я соображал, что можно сделать в этой ситуации, но ответ пока не приходил. Обычно хорошее решение приходит, если поставить себя на место одной из сторон. Но будь я на месте Свиридова – хрен бы меня кто остановил!

Раздался стук каблуков. Вперед вылетела Инесса. Я перехватил ее, привлек к себе.

– Что произошло? – спросила она. – Я отошла буквально на минуту…

– Рюмин приставал к жене Свиридова, – объяснил я.

– Скажи, что ты шутишь! – воскликнула она, побледнев.

– Намеренная провокация. Он нарывается на дуэль специально, – проговорил я, стиснув зубы.

– Да какой из него дуэлянт, у него же второй ранг. А Свиридов опытный маг…

– Четвертый ранг, – сказал я, припомнив, как Свиридов меня однажды заморозил.

– Ну и плевать! В конце концов не может какой-то провинциальный маг угрожать роду Рюминых…

– Мерзкий высокомерный хлыщ! – проговорил Свиридов своим фирменным голосом – звонким, но полным ледяной стужи, какая сечет лицо в кровь. – Ты нанес оскорбление моей семье, будучи гостем. Я заморожу твой жалкий огонек, твоя наглая ухмылка разобьется осколками под моим сапогом. Дуэль до смерти. Ищи секунданта, если в тебе есть хоть капля мужества.

Рюмин не впечатлился, даже радостно дернулся, словно продолжал танцевать.

– Почему провинциальный барон требует дуэли, а не стадо свиней на откуп? Я думал, здесь решаются вопросы так!

– Ну зачем он всё усугубляет, – простонала Инесса.

– Позовите графа! – воскликнул кто-то в толпе.

– Какого?

– Обоих!

– А где хозяин бала?

– Не пристало какому-то волколаку лезть в дела аристократов!

Появился граф Рюмин. Он был похож на Корнилия, только чуть ниже, с проседью в длинных волосах, с двумя белыми полосками на рыжей бородке вокруг рта. Я привык видеть его радушную авторитарность, но сейчас он был иным.

Быстрым шагом, больше похожем на военный марш, он приблизился к Рюмину.

– Ты что здесь устроил, Корнилий? – проговорил он отрывисто. – Позоришь меня у всех на глазах.

Рюмин уставился на него с ухмылкой. Голос его чуть заплетался, но глаза горели безумной бодростью.

– О нет, папа. Я всем покажу, какой я великолепный боевой маг! Ведь кураторство в роте солдат столь многому меня научило! Я умею огненной волной очищать одежду от вшей!

– Да ты пьян.

Граф Рюмин обернулся к Свиридову.

– А вы, барон? Вы же видите, что у моего сына стихийное умопомешательство.

– Не принимается, ваше сиятельство, – процедил Свиридов. – Это помешательство иного рода. Этот убл… Виконт Рюмин засунул свое… лицо в декольте моей жены. Я требую сатисфакции в виде дуэли и никак иначе!

– Стадо свине-е-й, – пропел Рюмин тоном соблазнителя. – Подумай еще раз, барон.

Граф Рюмин отвесил Корнилию пощечину.

– Заткнись, идиот! Решается вопрос твой жизни и смерти.

Инесса ахнула, вцепилась мне в локоть. Рюмина не оскорбила прилюдная пощечина. Он впал в гнев от другого.

– Хватит за меня решать! – рявкнул он. – Ты мне не указ. Насрать мне на твое решение, понял, граф?

От такой наглости вздрогнул даже Свиридов. Перевел удивленный взгляд на графа Рюмина. Тот молчал.

– Чего молчишь? – сказал Рюмин. – Тоже вызовешь меня на дуэль?

Меня поразило самообладание графа Рюмина, учитывая его огненную натуру. Он сунул руку в нагрудный карман огненно-красного сюртука. Достал оттуда золотую монету, продемонстрировал Корнилию.

– Помнишь, что это? – спросил он.

– Рюминская монета, – ухмыльнулся Корнилий. – Ты в замешательстве, отец? Хочешь обратиться к мудрости Рюма Алого?

– Да, Корнилий. Если выпадет голова, я тебя прощу. Если решка – ты будешь изгнан из рода и я не буду против твоей дуэли с господином Свиридовым.

– Дамы и господа! – воскликнул Корнилий. – Внимание, фокус! Мудрый отец решает судьбу сына броском монетки!

– Рюминская монета никогда не ошибается, – сказал граф Рюмин спокойно, но его голос услышали все.

С этими словами он подкинул монету. Подкинул высоко, словно желая отсрочить момент решения. Монета взлетела к потолку на несколько метров. Весь зал проводил ее взглядом.

В глазах Корнилия блестел глумливый огонек с оттенком безумия. Я бы не удивился, если бы он сейчас сшиб монету в полете и с хохотом бросился с балкона. Но он тоже был заинтригован.

Граф Рюмин поймал монету. Медленно вытянул перед собой сжатый кулак. Все затаили дыхание.

Пользуясь моментом, я подошел к ним. Граф хмуро глянул на меня, но ничего не сказал.

– Чувствуешь дежавю, Лютиков? – осведомился Рюмин.

– Какой же ты дурак, – прошептала Инесса.

– Павел Креславович, – раздался сухой каменный голос. Граф Каменский возник из толпы и медленно приблизился к нам. – Все стали свидетелями вашего решения. Какой бы ни был ответ монеты, вам придется ему последовать. Но в вашей воле не раскрывать ладонь и решить вопрос по-другому. Обсудить всё, пока еще не поздно.

– Благодарю за совет, ваше сиятельство, – сквозь сжатые зубы проговорил граф Рюмин, и только сейчас, вблизи, я увидел, что его зеленые глаза, в которых обычно мелькали ироничные искорки, теперь целиком залил белый огонь. – Но я устал от разговоров.

Он разжал пальцы, демонстрируя нам монету.

Корнилий разразился истеричным смехом.