Текст книги "Особенности охоты в Каменном Веке (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Она их ещё пару раз искупает, и станет на ребёнка меньше.

Та-шиа испуганно ахает. Я постоянно забываю, что с ней нельзя шутить. Здесь вообще сложно с чувством юмора.

– Твёрдая Рука хороший охотник, – нехотя говорит сестра. – Он не захочет брать вдову. Он возьмёт красивую девушку. Добрая его не уговорит.

– Как знать. Может, у неё и получится. Заведёт от него четвёртого ребёнка и придётся Твёрдой Руке взять её себе.

– Нет! – Та-шиа мотает головой. – Тогда её должны изгнать. Вдова не может рожать. Если она рожает, то значит, чужой мужчина берёт её. Это дурно. Такую женщину прогоняют.

– Но ведь у Твёрдой Руки нет собственной женщины.

– Он не возьмёт Добрую. Он слишком горд, чтобы взять себе вдову, даже если та и рожает сыновей. Когда у Доброй появится живот, то женщины прогонят её.

– Так всегда бывает?

– Две весны назад прогнали Тэю, Улыбку. Она понесла от Плывущего Оленя. Но он не захотел взять её второй женщиной. Улыбка сказала, что не виновата. Плывущий Олень силой овладел ею. Но Слышащий не поверил, хотя даже Жёлтое Дерево просила за неё.

– А остальные женщины?

– Почти все решили, что Улыбку следует прогнать. Слышащий согласился с ними. Её сына взяла Колючка. Солнечный Луч – это сын Улыбки.

– А сама Улыбка?

– Она шла за племенем, пока мы были на равнине. Я слышала, Волчий Человек говорил, что Улыбка приходила к добыче, когда уходили охотники, и выживала, подбирая остатки. А потом лев съел её. Волчий Человек сказал, что от Улыбки осталась только голова.

– Добрая знает об этом?

– Да. Она тоже хотела, чтобы Улыбку прогнали.

Захожу в воду до пояса, и осторожно, чтобы не намочить раны, пытаюсь обмыться. Та-шиа оглядывается, и сбросив платье, следует за мной. Сестра считает, что купаться вместе вполне прилично. Главное, чтобы её не видел чужой мужчина.

Обычно меня это раздражает, но сегодня всё равно. Я набираю в ладонь воду, чтобы намочить голову. Мне кажется, что от температуры она скоро закипит.

– Если окунёшься целиком, то лучше остынешь. Ты горячий.

– Нельзя, чтобы грязная вода попала в раны.

– Она не грязная! Мы ведь её пьём!

– Для раны – грязная.

Мои капризы сестре не по душе, но она больше не спорит. Та-шиа выходит на берег и отжимает волосы. Ей холодно, но вытереться нечем. Ткани здесь неизвестны.

Чувство прохлады приятно освежает. Даже мысли в голове приходят в порядок. Но быстро темнеет, и я с сожалением покидаю воду. Та-шиа нетерпеливо ждёт. Из зарослей слетелись москиты, кружа вокруг сестры. Та-шиа размахивает зелёной веткой, отгоняя комаров, но их слишком много.

Я замечаю, что к раненой руке москиты не приближаются. Запах цветов им не нравится.

– Пойдём отсюда, – говорит сестра. – Меня уже всю искусали.

Возвращаясь назад, замечаю подле костра Слышащего, а рядом с ним Камня и Волчьего Человека. Грынк смотрит на меня и проговаривает своим громким голосом:

– Как твои раны, Забытый?

– Уже лучше. Отвар из корня белого цветка хорошо помогает.

Камень машет рукой, показывая, чтобы я садился рядом, и отказываться не следует. Не нужно им видеть, насколько я слаб. Отпускаю Та-шиа и осторожно сажусь на расстеленную шкуру.

Волчий Человек принюхивается и морщит нос, уловив уксусный запах. Слышащий тоже почуял его. Он задумчиво произносит:

– Зачем ты берёшь у Колючки эти цветы? Корни белого цветка помогают куда лучше.

– Да, – соглашаюсь для вида, – но они не отгоняют мух. Я не хочу, чтобы мухи ползали по моим ранам.

Такой ответ Слышащего вполне устраивает, но он внимательно глядит на раны и недовольно хмыкает:

– И кто тебя надоумил их зашивать? Так никогда не делают. Неужели ты не знал?

– Я подумал, что тогда шрамы от когтей останутся меньшими.

– Шрамы не портят охотника! – удивляется Волчий Человек. – По ним всегда можно сказать, что за мужчина перед тобой!

– Да, – произносит Камень. – У Летящего Копья лицо было рассечено надвое, и он гордился этим! Ведь каждый знал, что он не побежал от Каменного Старика!

– Шрамы и так будут видны.

– Будут, – говорит Грынк. – Ты поступил храбро, Забытый, встретив Каменного Старика лицом к лицу, как и подобает мужчине. Теперь ты можешь взять себе женщину, когда соберёшь выкуп.

– Я не тороплюсь.

– Без женщины трудно, – ухмыляется Волчий Человек. – Шумящая Вода может носить хворост и готовить еду, но ты скоро поймёшь, что она не заменит женщину.

– Она слишком близка с тобой, – недовольно произносит Слышащий. – Шумящая Вода всегда рядом. Будь осторожен. Не забудь, что у вас одна кровь.

– Об этом нельзя забыть. Она – моя сестра.

– Шумящей Воде нужен мужчина, – вздыхает Грынк. – Она красивая. На осенней охоте многие станут говорить с тобой. Не спеши отдавать её. За Шумящую Воду можно получить хороший выкуп.

– Она сама решит, к кому пойдёт.

– Только моему брату могло прийти в голову давать обещание женщине! – презрительно скривился Волчий Человек. – Он слишком жалел Шумящую Воду. А всё потому, что не взял себе другой женщины после смерти Осени. Новая женщина смогла бы убедить его, что не следует потакать прихотям дочери.

– Красный Топор слушал только себя, – буркнул Камень. – Если бы новая женщина попробовала сказать ему, как нужно поступать, то он бы её убил.

– Он жалел Осень.

– Она никогда бы не посмела говорить Красному Топору, как распоряжаться дочерью.

– Но он был с ней мягок.

– Да, – согласился Камень. – Красный Топор не бил её. Но Осень всегда подчинялась. Она была хорошая женщина.

– Шумящая Вода не похожа на свою мать, – ответил Волчий Человек. – Красный Топор избаловал её. Шумящей Воде придётся трудно, когда обретёт мужчину. Никто не станет обращаться с ней подобно отцу. Лучше, чтобы она заранее привыкала сдерживать свой нрав.

– Моя сестра будет хорошей женщиной. Она станет слушаться своего мужчину. Шумящая Вода знает, что должна повиноваться.

– У Шумящей Воды лицо Осени, а нрав Красного Топора, – произносит Грынк. – Ей придётся нелегко.

К костру подсаживается Плывущий Олень. Он хмуро глядит на меня и особенно на зашитые раны. Сам того не ожидая, я обрёл врага в его лице. Этот охотник, наверное думает, будто я неравнодушен к его жене.

Я собирался с ним поговорить, но сейчас понимаю, что это бесполезно. Только Жёлтому Дереву снова достанется. Потому делаю вид, что не замечаю недоброго взгляда.

Разговор переходит на охоту. Добытый мамонт заставляет оставаться здесь, хотя охотники уже давно собирались отправиться поближе к горам. Волчий Человек говорит, что хороших наконечников осталось мало. Камень, несмотря на неприязнь, поддерживает его. Но Грынк указывает на мои раны:

– Мы не можем идти, пока Забытый не выздоровеет.

Я-то понимаю, отчего Слышащему не хочется уходить. Наш вождь уже смирился с рождением дочери, и понимает, что нести младенца по лесам не лучшая идея. Да и сама Мыр-ин ещё не вполне оправилась. Моё ранение не слишком трогает вождя.

– Мяса у нас много, – соглашается Волчий Человек. – Но в окрестностях почти не осталось хвороста. Можно пройти на дневной переход вниз по течению.

– Нет, – возражает Грынк. – Разбирать шатры из-за одного дня дороги… Мы останемся на месте, пока Забытый и Камень не смогут ходить на охоту.

Волчий Человек не спорит. Ему, по большому счёту, всё равно. Теперь, когда мяса вдоволь, можно бездельничать какое-то время. Плывущий Олень соглашается, что уходить пока незачем, и Камень произносит:

– Вы добыли слишком большого зверя. Его надо съесть, а уже потом искать новую стоянку. Не станем же мы нести мясо. Это глупо.

На том и порешили. Ещё какое-то время я поприсутствовал в компании охотников, пока не понял, что пора уходить. От костра пылало жаром, и не меньшее пламя горело в моей крови. Я едва добрался к шалашу и пролез внутрь.

Та-шиа давно приготовила отвар из уксусных цветов. Он уже достаточно остыл, и я принимаюсь поливать раны, стараясь, чтобы как можно больше жидкости попадало в них. Потом жую кусочки красного корня и горькие листья, принесённые Амырой.

От этой дряни воротит. Убираю свёрток в сторону. Всё равно я не знаю, приносят ли снадобья хоть какую-то пользу. Пытаюсь уснуть, но жар невыносим, и кляня проклятого медведя, снова отправляюсь к реке.

Примечания.

14 – Ilex verticillata, или падуб остролистный, ещё известный как «лихорадочный» куст.

Глава 15

Стойбище уже утихло. Только Лат, держа копьё в руке, обходит развешенное для просушки мясо. Как видно, его очередь дежурить.

Разговаривать с ним не хочется. Но уже и не тянет залепить парню по башке. Он сам себя наказал. Лишившись отца по собственной дурости, Лату волей-неволей придётся занять его место в семье. Рождённая Весной умудрялась помыкать Тке-нором, а уж со своим сыном управится вмиг. Я Лату искренне не завидую. Ему придётся добывать мясо и шкуры, выслушивая матушкино недовольство. Про сбор выкупа за женщину можно забыть. В ближайшее время Лату не грозит обзавестись собственным жилищем.

Парень знает, что я на него сердит, потому и не пробует заговаривать первым. Когти короткомордого достались ему, но гордо носить их на шее не удастся. В племени каждый понимает, что медведя убил Тынг, хоть формально победа могла бы принадлежать Лату.

Иду к реке, и на половине дороги слышу торопливые шаги за спиной. Оглядываюсь, и различаю силуэт Та-шиа в темноте.

– Зачем ты пришла? Я скоро вернусь. Спи, Шумящая Вода. Ты устала за день.

– Спи! – сестра фыркает. – Ты думаешь, я ослепла? Тебе очень плохо. Сейчас ты можешь споткнуться и утонуть в реке, а я останусь одна.

– Я не утону в реке.

– Не утонешь. Но я пойду с тобой.

– Иди лучше спать.

– Одна? – Та-шиа морщится. – Ты позволишь мне одной ночевать в жилище? А если кто-то из мужчин возьмёт меня силой, пока тебя нет? Нет, я пойду с тобой!

На самом деле, она вряд ли боится. Никто не решится обидеть Шумящую Воду. Но её слова роняют зёрна сомнения.

– Ты врёшь, Шумящая Вода. Ты не боишься.

– Боюсь! Очень боюсь!

– Не боишься. Ты просто хочешь мне помочь.

– Боюсь, – тихо отвечает сестра. – Я боюсь, что ты умрёшь!

– Не умру.

– Тебе плохо. Твои раны покраснели и горят. Ты пьёшь воду, но никак не можешь напиться. Огонь жжёт тебя изнутри. Я думаю, ты можешь умереть.

– Мне нельзя умирать, Шумящая Вода. Пойдём, я должен хоть немного остыть.

У залива непроглядная темнота, и мы прислушиваемся, прежде чем подойти ближе. Жар мучает так, что даже мысли о хищниках уже не пугают. Идём к воде. Та-шиа остаётся на берегу, а я захожу в реку и с наслаждением чувствую прохладу.

Черпаю ладонью воду, умывая лицо. Рука движется с едва слышным плеском, и тут же рядом, словно в ответ, раздаётся сильный хлопок, будто кто-то стеганул кнутом по реке. Я делаю шаг назад, не понимая, кто издаёт подобные звуки.

Ничего не разобрать. Стою, вглядываясь в темноту, но невидимое животное больше ничем не выдаёт себя. Я уже специально всплескиваю рукой, и мне мгновенно отвечает характерный звук.

Мелькает нехорошая мысль о крокодиле, ведь здесь достаточно тепло. Хотя местные не упоминали о хищных рептилиях, но сам я про них не спрашивал. Только зачем крокодилу плескаться в ответ?

– Не дразни его! – раздаётся за спиной негромкий голос сестры.

– Кого? – я с удивлением оборачиваюсь.

– Живущего в Воде!

Это звучит, как Эль-ыт, и я на миг удивляюсь, зачем это охотник полез ночью в реку. Но тут же мозг понимает, что это вовсе не сам Эль-ыт, а зверь, послуживший прототипом его имени.

Но вот кто такой этот Живущий в Воде? Это уж точно не бобр. Они известны в племени, как Плоские Хвосты. К тому же, хлопок бобрового хвоста мне очень хорошо знаком. А доносившийся звук ничуть не напоминает удар широкого весла.

Память реципиента уже давно подводит, плохо реагируя на новые слова. Никакого привычного образа не возникает в голове, и я спрашиваю Та-шиа:

– А какой он, этот Живущий в Воде?

– Зубастый!

Дальнейших слов уже не расслышал. Не дожидаясь неизвестного зубастика, я поспешил выйти на сушу. Но плеск воды привлёк зверя, и он неистово расшумелся в ответ. Теперь, среди резких стегающих звуков, я различил гулкое ворчание, немного напоминающее медвежье.

Но это ворчание сразу меня успокоило. Значит, скрывающийся во тьме уж точно не крокодил.

– Он ест людей, Шумящая Вода?

– Нет! – выдыхает сестра.

При этих словах я успокаиваюсь, но вместо того, чтобы расспросить её дальше, шлепаю по воде правой стопой. Зверю это не нравится. Он приближается, ворча, и отвечает целым каскадом звуков.

– Не дразни его! – повторяет Та-шиа.

– Почему? Ты же говорила, что он не ест людей.

– Он может укусить за ногу! – Та-шиа открывает рот и живописно изображает, как именно зверь это проделывает.

Я негромко смеюсь, но сестра сердится.

– У-у-у, зубы! – Шумящая Вода очень недовольна моим поведением. – Живущий в Воде откусит пальцы, или даже руку! А ты не взял копьё!

– Расскажи, какой он. Большой?

– Не очень.

Я шевелю правой рукой, показывая высоту от земли. Та-шиа вдруг становится на четвереньки и переваливаясь на ногах, скалит зубы, задирая голову вверх.

– Он такой же большой, как ты?

– Нет. Он больше меня.

Её ответ заставляет задуматься. Мне уже не хочется смеяться над Живущим в Воде. Животное, которое крупнее человека, может быть опасным.

Протягиваю руку, помогая Та-шиа подняться. Сестра удивляется моему жесту, но принимает помощь, хоть та ей вовсе не требуется. Ловкости Шумящей Воде не занимать.

– У него шерсть или чешуя, как у рыбы?

– Шерсть. У Живущего в Воде хорошая шкура!

– А что он ест?

– Водяную траву и корни.

– Он похож на Плоского Хвоста?

– Да, только большой. И хвост у него круглый, а брюхо белое-белое!

Стало быть, какой-то здоровенный грызун. (15)

– А на них охотятся?

– Да! – удивляется сестра. – Они вкусные!

Тогда зверушка проживёт до рассвета. Пока никто из охотников не заметит её. Мне самому ничуть не хотелось поджидать, когда взойдёт солнце и зверь станет видимым. Узнав, что это не крокодил, организм успокаивается, и я чувствую, как выбился из сил. В ногах противная слабость, тошнит, и жар не даёт покоя. Та-шиа, поняв, что мне не по себе, поливает мою голову, набирая воду горстями.

Вода из реки попадает на раны, но мне уже наплевать. Опускаюсь наземь, не обращая внимания на плещущегося зверя. Сестра испуганно льёт на меня воду, стараясь остудить. Она заикается о целебной силе красного корня, но я молча мотаю головой. От этого движения тошнота усиливается, и меня выворачивает наизнанку.

Становится немного легче. Не знаю, вызвана рвота жаром или же съеденными снадобьями. Плохо, что совершенно ничего не понимаю в растениях, которыми меня пичкают. Может, они вообще ядовитые, и их нельзя есть. Тем более, помногу. Брать пример с оленей, как советует Амыра, не лучший вариант.

Решаю не есть больше корней и тех ароматных листьев. Буду только поливать раны отваром уксусных цветов. После рвоты накатывает необыкновенная слабость, и я отползаю в сторону, никак не желая подниматься.

– Ты не умрёшь! – шепчет Та-шиа, опускаясь рядом. Её руки принимаются гладить моё лицо, но от этих ласковых прикосновений, тошнота возвращается.

– Не умрёшь! – плачуще произносит сестра. – Я не дам тебе умереть! Ты мой брат! Пусть Женщина-Облако и считает тебя давно погибшим охотником! Но ты – мой брат! Я знаю!

Она обнимает меня, что есть силы прижимая к себе, и я чувствую, как слёзы катятся по её лицу.

– Не отдам! – почти неслышно говорит Та-шиа. – Не отдам!

Осторожно провожу рукой по её спине, и сестра принимается торопливо шептать:

– Помнишь, как я болела, когда была маленькая? Тогда Крепкие Ноги сказал, что духи скоро заберут меня в темноту! Мне было так страшно! А ты услышал его и пришёл ко мне с копьём. Это была просто острая палка, но ты сидел рядом и ждал, когда духи явятся за мной.Ты сказал, что не отдашь меня им.

– Я не помню.

– А я помню! – Та-шиа ещё сильнее прижимается. – И теперь я не отдам тебя! Я не пущу тебя бродить в Долине Теней!

От её касания ноют раны, но отстраняться не хочется. Сейчас она впервые кажется мне близкой и родной, будто настоящая сестра. Глажу её, успокаивающе шепча на ухо:

– Не бойся, Шумящая Вода.

Она молчит, но не отпускает меня. Ложусь на спину, и Та-шиа укладывается рядом. Над нами в ночном небе тускло мерцают звёзды. Их очень много, словно кто-то щедро рассыпал светящиеся крупинки. Красота необыкновенная, но долго любоваться не получается. Голова начинает кружиться, и я закрываю глаза.

Просыпаюсь от того, что промёрз до костей. Та-шиа куда-то подевалась. Над рекой лёгкий туман. Светает, и начинают доносится птичьи голоса. Поднимаюсь, собираясь отыскать сестру, и громко зову:

– Шумящая Вода!

Слева раздаётся шорох. Я радостно оборачиваюсь, но вместо Та-шиа замечаю Твёрдую Руку. Он глядит на меня с презрением и недовольством, и произносит:

– Отец говорил, что ты оставишь себе Шумящую Воду. Не дашь её ни одному мужчине. Я думал, он ошибается. Но он не ошибся.

– Волчий Человек не знает, о чём говорит. Шумящая Вода – моя кровь, и сама решит, чей выкуп мне следует принять.

– Она никогда не захочет уйти. Женщины всегда боятся перейти в другую семью. Она так и останется с тобой. Это нехорошо.

– Шумящая Вода уйдёт, когда захочет. Она красивая. Многие охотники захотят видеть её своей женщиной. Кто-то из них понравится ей.

– Никто не спрашивает женщину, чего она хочет! – Твёрдая Рука сжимает кулаки. – Ты знал, что отец собирался отдать её в семью Четырёх Когтей, а Четыре Когтя должен отдать мне Рождённую Первой! Большой позор не сдержать обещание!

– Шумящая Вода не дочь Волчьего Человека. Он не должен был обещать её.

Твёрдая Рука подходит ближе.

– Ты не должен был отбирать её!

– Должен. Большой позор не выполнить обещанное. Я клялся перед Солнцем и не могу уступить.

– Ты можешь умереть, Забытый, и твоё обещание умрёт вместе с тобой.

– Неужели, Рождённая Первой такая красивая? Она красивее всех девушек племени?

– Нет, – вдруг говорит Твёрдая Рука.

– Тогда зачем она тебе?

Твёрдая Рука медлит с ответом. Кажется, он просто не задумывался над тем, почему ему должна достаться именно Рождённая Первой.

– Ты хороший охотник, почти-брат. Рождённая Первой ничуть не лучше Доброй, которая утешает тебя втайне от всех. Ты должен взять лучшую из женщин. Ведь должна быть та, кто тебе нравится больше, чем Рождённая Первой.

– Большие Глаза, – негромко произносит охотник. – Но старый Помнящий Всё потребует за неё небывалый выкуп. Пока я соберу его, Помнящий Всё отдаст её другому мужчине.

– Помнящий Всё не сможет пойти против обычая. Не нужно собирать выкуп, нужно принести одну пятнистую шкуру.

– Ты подл, как змея! – Твёрдая Рука подступает вплотную. – Хочешь, чтобы я ушёл искать Пятнистого и пропал! Я убью тебя раньше и отдам Шумящую Воду, как и договаривались.

– И всю жизнь будешь жалеть, что тебе не досталась Большие Глаза.

Твёрдая Рука молчит. Он никак не решится убить меня. Сейчас ему это нетрудно сделать. У меня только одна рука и убогий кремнёвый нож. Охотник гораздо сильнее. Он убьёт, если только решится.

– Ты глуп, почти-брат. Знаешь, что гораздо важнее женщины? Уважение. Представь, вот отдашь ты Шумящую Воду взамен дочери Четырёх Когтей, и что? Как запомнят тебя? Кто этот Твёрдая Рука? А, скажут, это тот, что продал почти-сестру… А вот если ты принесёшь пятнистую шкуру, то тебя запомнит каждый охотник! Все будут помнить, что Твёрдая Рука это тот, кто снял с себя шкуру и взял дочь Помнящего Всё! Представь его лицо, когда он поймёт, что выкупу не бывать! Ради одного этого стоит сходить на охоту за Пятнистым.

– Ты так говоришь, будто это забава. Но сам не хочешь отправиться за шкурой! Ты надеешься, что я не вернусь!

– Ты очень глуп. Кто сказал, что я не собираюсь пойти с тобой?

Такого охотник уж точно не ожидал. На его лице застыла гримаса удивления. Он замялся, с недоверием глядя на меня, и произнёс:

– А тебе зачем пятнистая шкура?

– Как зачем? Я тоже хочу выбрать красивую девушку. Ты заберёшь свою Большие Глаза, а я выберу какую-то другую. Собирать выкуп мне не хочется.

– Я думал, ты хочешь обменять Шумящую Воду.

– Нет, не хочу.

– Слышащий не отпустит нас обоих. Охотников слишком мало.

– Тогда надо придумать, как можно уйти, чтобы не спрашивать разрешения.

– Твои раны не дадут тебе уйти. Скорее, они убьют тебя.

– Может случиться и так, но если они зарастут, то я пойду с тобой, почти-брат.

– Я думал, ты ненавидишь меня.

– Нет. Это глупо. У нас тоже одна кровь. Вокруг слишком много зубов и когтей, готовых оборвать жизни. Мы должны помогать друг другу.

– Я не хочу помогать тебе.

– Не помогай. Главное, не мешай мне.

Краем глаза я уловил сестру, бегущую к нам. В руке у Та-шиа виднелось копьё.

– Ты разрешаешь женщине прикасаться к оружию! – презрительно фыркнул охотник. – Оттого тебе и не видать удачи!

– Удача была со мной, когда я встретился с Каменным Стариком.

– Была ли? – Твёрдая Рука кивнул на мои раны.

– Была, – уверенно отвечаю. – Когда зверь бежал на меня, я думал, его оскал будет последним, что я увижу в этой жизни. Но он погиб, а я остался жить. Удача была рядом. Только поэтому я сейчас здесь.

Та-шиа подбежала и уставилась на двоюродного брата. Казалось, она раздумывает, как лучше угодить в него копьём. Твёрдая Рука хмыкнул и шагнул прочь. Шумящую Воду он не любил ещё больше, чем меня.

– Ты где была? – спрашиваю у сестры.

– Ходила за копьём!

– Зачем?

– Мы должны убить Живущего в Воде!

Про зверя я совсем позабыл. Впрочем, убивать сейчас кого бы то ни было, не имел ни малейшего желания. Зуб едва попадал на зуб, и не столько от холодного воздуха, сколько от бьющего изнутри озноба.

– У нас много мяса. Нам не нужен Живущий в Воде.

– Нужен! – возмущается сестра. – У него шкура!

Нехотя подхожу к берегу и шлёпаю по воде ногой. Никакого ответа. Я повторяю удар несколько раз, и всё так же безрезультатно. Живущий в Воде не откликается на звук.

– Уплыл! – Та-шиа обиженно поджимает губы. – Он узнал, что я хочу убить его!

– Как он мог узнать?

– Я думала о нём и он услышал!

– Ты громко думала?

– Не смейся! Каждый зверь чувствует, когда думают о нём! Живущий в Воде хитёр! Он услышал меня и уплыл.

Очевидно, она верит, будто звери действительно способны читать мысли охотника. Разубеждать не берусь. Это бесполезно. В отличие от неё, я доволен, что животное убралось из заливчика.

Та-шиа не хочется идти прямиком к стоянке, и она предлагает пройти до галечной косы и от неё уже к стойбищу. Я соглашаюсь потянуть время, чтобы не возвращаться в опостылевший шалаш. Молча идём вдоль берега, и неподалёку от упавшего вяза замечаю на земле большой коричневый клубок.

– Живущий в Воде! – вдруг радостно шепчет сестра. – Он вышел на сушу!

Теперь и я разбираю, что вдоль древесного ствола бродит низенький тёмно-коричневый зверь. Он то замирает, что-то вынюхивая в земле, отчего сразу горбатится, напоминая пушистую кочку, то продолжает своё ленивое передвижение.

– Надо обойти со стороны реки! – Та-шиа дрожит от нетерпения. – Ты не дашь ему вернуться в воду!

– Я не успею.

– Тогда я обойду, а ты заколешь его!

– Ага. А ты как собираешься его задержать? Будешь хватать руками?

– Нет, – теряется сестра. – Я не знаю.

– Оставь его в покое, Шумящая Вода. Ну зачем он нам нужен?

– Мы нашли его! А сейчас кто-то другой придёт и добудет зверя! Так нельзя! Это наша шкура!

Я молча протягиваю ей копьё. Она на мгновение задумывается, но берёт оружие.

– Ты обойдёшь его, и когда зверь побежит от меня, ударишь копьём. Только не подставь ноги под укус!

Та-шиа охотно кивает. Она стремглав бросается наперерез животному, и я только пытаюсь не слишком отставать.

Живущий в Воде услышал шорох гальки. Он поднимает морду, тараща чёрные глазёнки, и бежит к реке, неуклюже переваливаясь. Та-шиа гораздо быстрее. Она мечется перед зверем, преграждая дорогу, и улучив момент, ударяет его копьём.

Острый наконечник с лёгкостью прорезает шкуру и мышцы, под ударом Та-шиа впиваясь всё глубже в тело. Она налегает на древко, пробивая зверя насквозь. Раздаётся негромкий треск. То ли сломался наконечник, то ли звериные кости.

Живущий в Воде кричит тонко и жалобно. Он тянется к древку, вгрызаясь в него своими внушительными зубами. Несколько движений, и древко перекусывается пополам. Та-шиа едва не падает сверху на зверя, и только чудом успевает отскочить в сторону.

Зверь бьётся, пытаясь освободиться от засевшего в теле копья. Из него течёт ручей крови. Понятно, что жить ему осталось недолго. Но животное собирается с силами, и вновь старается доползти к спасительной реке.

– Нет! – кричит Та-шиа.

Она падает на колени, ловя зверя за хвост. Он оборачивается, скаля зубы, и Та-шиа отпускает руки.

Добивать его особо и нечем. Галька, валяющаяся кругом, мелкая и не пригодна для убийства. Швыряю в него первыми попавшимися камнями, пытаясь остановить. В это время Та-шиа отыскивает камень побольше и с размаху бросает его на звериную голову. Череп выдерживает удар, но лапы дрожат. Живущий в Воде потерял слишком много крови.

Наконец зверь затихает. Та-шиа в полном восторге. Я только думаю, как бы не упасть рядом. Побегав за грызуном, лишаюсь остатков сил. Мне не хочется ни мяса, ни шкуры. Хочется добраться к шалашу и улечься наземь.

Убитый зверь чем-то похож на бобра. Такой же приземистый и мохнатый. Только хвост его вовсе не широкая лопата, а тонкая длинная верёвка, вроде ондатрового. Зубы этого грызуна действительно впечатляют. Они кривые и изогнутые. Размером сантиметров пятнадцать. Брюшко и нижняя часть морды ослепительно белого цвета, который сейчас медленно пропитывается кровью.

– Надо его отнести!

Легко сказать, отнести. Зверь тяжёлый. Он весит под сотню килограммов, если не больше. Я чувствую, что если попробую его тащить, то точно сдохну.

– Позови кого-нибудь, – говорю сестре.

Ей явно хочется заявиться на стойбище с добытым зверем, но оглядев меня, Та-шиа покоряется. Она бежит, придерживая своё нескладное платье, а я остаюсь дожидаться.

Примечания.

15 – Castoroides ohioensis – гигантский бобр.