Текст книги "Особенности охоты в Каменном Веке (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Когда он немного отходит, я спускаюсь на ветку ниже, и зверь снова прибегает молотить лапами по дереву. Так повторяется несколько раз подряд. Оценить прошедшее время трудно. Мне кажется, что прошли часы, но скорее всего, это просто восприятие.

Очень темно, и становится небезопасно лазать по ветвям. Они расположены слишком далеко друг от друга. Раз оступившись на радость медведю, сразу запрыгавшему под деревом, я едва удержался. Теперь выбираю одну из ветвей и устроившись поудобнее, продолжаю раздражать медведя разговором.

Но проклятое животное привыкает к словам. Оно только ворчит, отчаявшись до меня добраться. Проходит ещё какое-то время, и больше не реагируя на голос, медведь удаляется в темноту. От тропинки доносится шум. Животное решило проверить брошенные тюки прутьев.

Сопение и возня удаляется. Короткомордый убрался прочь. Его маршрут ведёт прямиком к стоянке.

Спускаться на землю – безумие. Я не смогу обойти медведя, пробираясь по лесу. К тому же, тут из хищников он не один. Можно набрести прямиком на другого зверя, и второй раз уже вряд ли удастся вовремя вскарабкаться на дерево.

Сидеть прислонившись к стволу неудобно, но зато из-за этого не хочется спать. Впрочем, после такого и не заснёшь. Мои мысли крутятся вокруг Та-шиа. Я хочу верить, что сегодня ей повезёт.

Едва дождавшись рассвета, осторожно спускаюсь с дерева. Ноги затекли от неудобной позы, и какое-то время я не решаюсь удалиться от спасительного вяза. Гляжу на длинные затеси, оставленные медвежьими когтями, и провожу ладонью по стволу, мысленно благодаря дерево за укрытие.

Поднимаю копьё и нахожу тюки с прутьями. Тот, что с толстыми заготовками, остался цел, а вот с древками для стрел разорван.

Перевязываю тюки, добавляя в первый максимальное количество прутьев. Кое-как связываю разорванные ремни и упаковываю второй тюк. Иду по тропинке прямиком по звериному следу, не уставая удивляться отпечаткам широких лап.

Расчёт массы по аналогии с бурым, в случае с короткомордым вряд ли уместен. У короткомордого совсем другая конституция. Но мне нет дела до того, сколько весит конкретный медведь. Глядя на громадные следы, я думаю только о страшной силе их обладателя, и надеюсь, что медведь не смог застать жителей стойбища врасплох.

Этот несчастный километр прохожу очень долго, всматриваясь и вслушиваясь в лес. Ветер изменился и теперь тянет мне в лицо.

Считается, что древние люди могли обладать острым нюхом, но судя по моему телу, это не так. Прежде всего я полагаюсь на зрение, а уж потом на слух. Почувствовать зверя обонянием удастся только если он окажется слишком близко.

Но, к счастью, с короткомордым этим утром мне повстречаться не довелось. Без происшествий я добрёл к стойбищу, и обнаружил, что меня уже записали в покойники.

Хромой Бык с облегчением вздохнул, завидев моё приближение. Камень довольно ухмыльнулся и покосился на Волчьего Человека, который едва сдержал изумление. Они как раз собирались на поиски моего растерзанного трупа.

Дядюшка сделал вид, что ничуть не расстроен. Он даже хотел что-то спросить, но тут подбежала заплаканная Та-шиа. Её лицо было перемазано пеплом в знак скорби, и по нему стекали дорожки слёз.

Я отправил сестру умываться, завидев недовольного Грынка, но оказалось, что вождь сердится вовсе не на меня. Короткомордый заявился на стоянку, сотворив небывалый переполох, но в конечном итоге отступил без добычи. Никто из охотников не сомкнул глаз, и единодушно порешили разделаться с медведем во что бы то ни стало.

Глава 11

Вчера они целый день тропили его по следу, но безуспешно. Охотники обнаружили остатки тела Ин-чу неподалёку от стоянки, но медведь у трупа их дожидаться не стал. Он хорошенько закусил и подался в лесную чащобу, где подобраться к нему так и не удалось.

Грынк слушает мой короткий рассказ о сидении на дереве, но не смеётся, как я опасался. Вождь не видит ничего зазорного в том, чтобы бояться короткомордого. При разговоре о Каменном Старике даже Тынг хмур и серьёзен. Я замечаю, что никому не хочется охотиться на него, но медведь, повадившись приходить, уже не отвяжется, и значит, его в любом случае придётся убирать.

Из шатра Грынка доносятся женские голоса, и вождь, делая вид, что ничуть не заинтересован, на самом деле всецело настораживает слух.

Прислушавшись, я различаю грубый голос Черит и звонкое щебетание Амыры. Туда же направляется Женщина-Облако, и я догадываюсь о происходящем. Мыр-ин приспичило рожать.

Оттого Грынк сам не свой. Несмотря на внешнюю грубость, вождь переживает о женщине, либо же просто мечтает о сыне, которого она подарит.

Я не знаю, всегда ли женщины рожают в собственном шатре, или это исключение, вызванное опасностью, грозящей от медведя. У некоторых северных народов беременная считается нечистой и должна рожать за пределами стойбища, а как здесь принято, я у Та-шиа не спрашивал.

Вождю не сидится на месте. Его так и подмывает заглянуть в шатёр, но вместо этого, Грынк начинает бурную деятельность. Сегодня он собирается расправиться с медведем и прежде всего, мы молимся Солнцу.

Охотников в племени всего одиннадцать, считая меня и Лата. Двоим предстоит остаться охранять стойбище, а остальные пойдут за медведем. Грынк, должно быть, считает, что вчера не хватило людей для того, чтобы обложить зверя.

На стойбище остаётся Хэг-яр, Плывущий Олень, муж Жёлтого Дерева. Не знаю, кто дал ему такое имя, но на оленя он не похож вовсе. Хэг-яр – крепко сбитый невысокий человек. Он старше своей жены. Та-шиа говорит, что его первая жена умерла, так и не родив ребёнка.

Вторым вождь собирается оставить Тке-нора. Блуждания по лесу не прошли бесследно для повреждённой ноги. Но Хромой Бык бурно протестует. Он хочет охотиться на медведя.

Я думаю, что Тке-нор просто не хочет отпускать Лата одного на встречу с опасностью, но Грынка не переспорить. Вождь твёрдо заявляет, что должны остаться два сильных охотника, чтобы дать отпор, если какой-нибудь хищник заявится днём. Хромой Бык неохотно соглашается, но принимается втолковывать Лату, как вести себя при встрече с медведем.

Все начинают собираться. Та-шиа очень расстроена моим предстоящим уходом. Я пытаюсь её подбодрить шутливым обещанием медвежьей шкуры, но сестра не поддаётся. Она слишком трудно перенесла моё ночное отсутствие. Шумящая Вода, наверное, в мыслях уже пережила возвращение под опеку дяди, и сейчас, не стесняясь окружающих, крепко обнимает меня.

Она пахнет дымом, к которому примешивается запах звериных шкур, и ничуть не напоминает привычные мне женские ароматы. Но обнимая её, чувствую, как сердце Та-шиа испуганно дрожит, и понимаю, насколько судьба девушки зависит от моей участи.

– Я вернусь, – тихо говорю ей на ухо. – Не бойся.

Та-шиа молча жмётся ещё ближе, но я вынужден отстранить её. Никто из женщин не провожает так своих мужей, и мне не хочется, чтобы близость с сестрой могла быть неправильно истолкована. Сама Шумящая Вода о подобном, скорее всего, и не задумывается, но я помню вопросы Грынка о моей привязанности к сестре.

Теперь я всё чаще думаю о Та-шиа, как о настоящей сестре, хотя очень сложно отгонять воспоминания о прошлой жизни. Здесь всё чуждое, и только усилием воли, пробую приспособиться к новым условиям. Мысли о Та-шиа здорово помогают отвлечься от окружающего мира. Я убеждаю себя, что должен устроить её в надёжные руки, и потому просто обязан быть осторожным.

От мыслей меня отвлекает тычок могучего кулака. Тынг, судя по всему, решил взять надо мной шефство. Какие мысли посещают голову Камня, я угадать не берусь, но мне кажется, что из всех охотников племени его не боится только Грынк, Волчий Человек и я.

Вождь с Камнем по-настоящему дружен. Волчий Человек не любит Тынга, но не боится. Остальные охотники, в большей или меньшей степени, избегают общества Камня.

Тынг с сомнением глядит на моё копьё, и нехотя протягивает одно из своих. Оно точно такое же, как и его остальные – тяжёлое, крепкое, с длинным широким наконечником. Умело метать его, как может сам Камень, мне вряд ли удастся, но вот ударить медведя в упор смогу. Я благодарно киваю, но Тынг уже не обращает внимания. Он отворачивается, подзывая Женщину-Облако, и коротко говорит, чтобы та не посылала детей собирать хворост.

Охотники готовы, и мы выступаем. Я спиной чувствую взгляд Та-шиа, но не оборачиваюсь.

Разыскивать след медведя берётся сам Грынк. Вокруг стойбища всё истоптано отпечатками громадных лап. Зверь долго бродил вокруг, пока его не отогнали. Слышащий находит выходной след и идя по нему, ведёт нас за собой.

Медведь давно ушёл и догнать его можно, только если он где-нибудь заляжет. На своих четырёх лапах он движется необычайно проворно для такой махины. К тому же, короткомордый, судя по строению зубов, куда более выраженный хищник, чем бурый. Он не станет рыться в муравейниках, обходить ягодники или пожирать хвощи на болоте. Он ищет живую добычу, а кроме неё, только какая-нибудь падаль может привлечь его внимание. Потому, зверь должен много передвигаться в своих поисках.

След уходит вдоль реки, кружит по звериным тропам, петляет среди густого кустарника. Медведь голоден и разыскивает дичь.

Мы идём за ним уже несколько часов, когда след спускается в глубокий заросший овраг.

Местность совсем не благоприятная для стычки с медведем. Лезть туда наобум не хочется даже Грынку, и вождь решает обойти овраг, чтобы понять, скрывается там зверь, либо ушёл.

Овраг тянется метров на триста. С того места, где начал спуск медведь, хороший обзор. Здесь остаются Эль-ыт и Васк. Они должны подать сигнал, если заметят движение в овраге.

Остальные обходят овраг, бегло изучая почву. Вряд ли медведю взбрело в голову подниматься обратно именно здесь. Подъём тяжёл и неудобен. С той стороны оврага склон кажется не таким крутым, и я думаю, что у медведя хватит ума выбрать удобное место для ухода.

По дну оврага течёт ручей. Склоны понижаются, и мы доходим к устью оврага. Здесь, на мягкой земле, отчётливо видны следы когтистых лап. Короткомордый ушёл вдоль ручья.

Грынк посылает меня обратно, чтобы позвать Эль-ыта и Васка. Он показывает, чтобы я не шумел. След свежий. Возможно, медведь ушёл, когда услышал наше приближение.

Вождь вместе с остальными уходит по следу. Я тороплюсь к оставшимся. Эль-ыт радуется, что медведя в овраге нет. Он, наверное, уже представлял, как полезет вниз, чтобы выгнать зверя из зарослей.

Спешим догнать Грынка, но охотники взяли хороший темп. Их ноги оставляют за собой целую тропу, и нам больше не нужно приглядываться к медвежьим следам. Мы идём очень быстро, и вскоре замечаем остальных.

Медведь ушёл в густой непролазный кустарник, который тянется вдоль берега, потом пересёк ручей, и на широких махах умчался прочь. Зверь понял, что за ним идёт погоня, и решил благоразумно скрыться. Теперь гоняться за ним – гиблое дело, и Грынк нехотя приказывает поворачивать обратно.

Настроение у охотников разное. В глазах Васка читается едва скрытое облегчение. Ят-ча кажется безразличным. Лат, к моему удивлению, сильно расстроился. Наверное, он уже мечтал об ожерелье из медвежьих когтей, потому и прихватил копьеметалку, чтобы первым попасть в зверя издалека.

Ньив-ирн зол, но скорее на меня, чем на медведя. Его бы вполне устроило, если бы короткомордый сожрал меня минувшей ночью. Дядюшка, судя по всему, изначально полагал, что мы не догоним зверя, и потому ничуть не изменился в лице. Вообще, Волчий Человек действительно хороший охотник, и мне жаль, что из-за Та-шиа мы с ним стали врагами.

Тынг идёт молча. О чём думает Камень, не разобрать. Он всегда будто витает где-то далеко отсюда. Но в то же время замечает решительно всё. Что происходит в его голове – загадка.

К стойбищу приходим уже вечером. Мне кажется, что Грынку просто не терпится узнать, кого родила Мыр-ин, но вождю не пристало торопиться. Едва мы замечаем Женщину-Облако, всё становится ясным по её кислому лицу. У Слышащего очередная девочка.

Для Грынка это удар. Мне кажется, он поражён до самой глубины души. Наверное, Слышащий не раз молился Солнцу, чтобы оно послало мальчика, и теперь ожидания разбились вдребезги. Грынку куда проще встретиться лицом к лицу с медведем, чем сейчас войти в свой шатёр.

Но могучая рука Тынга хлопает его по плечу, приводя в чувство. В глазах Волчьего Человека читается лёгкое презрение. Мужчина, не способный породить сына – не достоин уважения.

Грынк, как видно, и сам думает так. Его обычно бесстрастное лицо потемнело от гнева. Глядя на вождя, я боюсь, чтобы он попросту не убил Мыр-ин вместе с ребёнком. Ведь невольно, она опозорила его в глазах окружающих.

Когда рождается сын – принято радоваться. Когда рождается дочь – это в лучшем случае не замечают. Маленькую Мыр-ин искренне жаль. Ведь она совершенно ни в чём не виновата.

Черит уже несёт жареное мясо. Неподалёку от костра расстелены бизоньи шкуры. Грынк нехотя устраивается там, так и не войдя в шатёр. Первая жена хлопочет вокруг него, но на лице ясно читается злорадство, и осуждать её за это у меня не выходит. Я представляю, сколько упрёков ей пришлось пережить.

Протягиваю Камню копьё, но он жестом показывает, чтобы я оставил его себе. Сам Тынг подсаживается к вождю и затевает разговор о каком-то Бак-Гуне, Летящем Копье, который убил Каменного Старика у брода через Пляшущую реку. Мне бы тоже интересно послушать, но субординация не позволяет. Поэтому иду к реке, чтобы искупаться.

Темнеет. Сегодня костры горят по всему стойбищу. Никому не хочется, чтобы медведь подобрался незаметно. Женщины за день притащили целую гору хвороста, хотя для этого им пришлось уходить далеко. В окрестностях стоянки более-менее приличный валежник давно сожжён.

Глядя на них, я испытываю чувство вины, что мы до сих пор не избавились от медведя. Та-шиа с гордостью подаёт мне мясо на прутике и какие-то печёные коренья, уложенные в глиняной миске.

Это рогоз. Он запечён в золе, и напоминает невкусную картошку. Не хочется сейчас ругать сестру за то, что уходила от стойбища из-за паршивых кореньев, но позже надо будет с ней поговорить. Мне не нужны корешки, мне надо, чтобы медведь не сожрал её.

На лицо Та-шиа падают отблески пламени, придавая ей дополнительное очарование. Только грубая одежда портит её красоту.

Заметив, что я долго смотрю на неё, девушка удивляется, но решает спросить, в чём дело.

– Я думаю, что ты будешь хорошей женщиной для своего мужчины. Ты очень красивая, Шумящая Вода, и не лентяйка.

От похвалы сверкают глаза, но какая-то тревога поселяется в них. Я спрашиваю, что случилось, и Та-шиа нехотя отвечает. Её голос звучит так тихо, что его трудно разобрать:

– Мне страшно. Лёгкая сегодня так кричала! Она долго кричала, пока не смогла родить. Если я стану чьей-то женщиной, мне тоже придётся так мучиться. Я боюсь.

– Скажи, а всегда женщина рожает так, что её крик может услышать каждый? Ей не ставят отдельный шатёр?

– Ставят. Но Женщина-Облако сказала, что нельзя вести роженицу в лес, пока Каменный Старик бродит вокруг, и все согласились с ней.

– Не бойся, Шумящая Вода, ты сильная. Ты не будешь кричать, и родишь мужчине только сыновей. Я верю, что так и будет. Не бойся заранее.

– Ты думаешь, я красивая?

– Да. Очень.

– Тогда бери за меня большой выкуп. Много подарков. Чем больше дарят за женщину, тем ей приятнее. Тогда она точно знает, что красивая.

– Ты сама выберешь, чьей женщиной стать.

– Выберу, – кивает сестра. – А ты запросишь много вещей! Обещаешь?

– Мы сделаем, как ты захочешь.

– Если я уйду в другую семью, тебе понадобится женщина. Нельзя без неё.

– Можно. Посмотри на Камня.

– Он – злой, а ты – нет! Тебе нельзя без женщины. Ты должен стать хорошим охотником и собрать большой выкуп. Много шкур, топоров и ножей!

– А может, одну пятнистую шкуру?

– Нет! – Та-шиа меняется в лице. – Нет! Бегущий Впереди уходил за Пятнистым! Смеющийся Волк уходил за ним! Они были сильные! Очень сильные! Но они не вернулись!

– Об этом рано говорить. Сейчас я не ищу выкупа.

– Не ходи! – моляще произносит сестра. – Я стану готовить тебе еду и шить одежду, пока ты не соберёшь выкуп за женщину. Только не ходи искать Пятнистого! Он убьёт тебя!

– Я никуда не иду.

– Ты собираешься! – Та-шиа злится. – Я вижу, что собираешься!

– Не собираюсь. Сначала я должен устроить твою жизнь, а уже потом думать о себе. Не переживай.

– И потом не ходи!

– Перестань. Вокруг хватает опасности и без того, чтобы за ней идти! Будто Каменный Старик не такой страшный!

– Каменный Старик страшный! – сестра сразу соглашается. – Он отнял жизнь у нашего отца!

– Ты никогда не говорила.

– Я думала, ты помнишь.

– Не помню.

– Была большая охота у Долгой стоянки. Мы целый день носили и резали мясо. Ушастых Зверей погибло много. Они были кругом. Отец, Камень и Падающий Лист пошли рано утром среди туш. Хотели отогнать хищников, чтобы мы могли дальше носить мясо. Я слышала, как Камень говорил Слышащему. За одной из туш лежал Каменный Старик. Он весь распластался, и Падающий Лист сразу его не заметил. Падающий Лист прошёл мимо, а потом повернул голову и увидел Каменного Старика. Тогда Старик прыгнул. Он убил Падающего Листа! Отец ударил копьём, но не убил! Каменный Старик набросился на него, и тогда Камень принялся колоть зверя в бок. Прибежали Слышащий и Волчий Человек. Каменный Старик убил отца, а Камень убил его самого. Я думала, ты помнишь.

– Я почти ничего не помню.

– Тогда Камень хотел забрать нас под свой кров. Но я испугалась. Он очень злой! И я выбрала пойти к Волчьему Человеку.

– Я думаю, Волчий Человек не добрее Камня.

– Я боюсь Камня.

– Скажи, он предложил нам свой кров. Они дружили с отцом?

– Да, они были лучшими охотниками.

– Если со мной что-то случится, то ты пойдёшь к Камню и попросишь, чтобы он помог исполнить клятву. Слышащий не захочет помочь. С ним говорить бесполезно.

– С тобой ничего не случится!

– Надеюсь. Но помни, что я сказал.

– Хорошо.

* * *

Ночь прошла спокойно. Короткомордый так и не появился. Грынк, Волчий Человек и ещё четверо, ушли за свежим мясом. Мои заготовки из маклюры должны долго сохнуть. Прутья для древков я разобрал по небольшим пучкам и туго перемотал сыромятными ремнями, чтобы высохли, как можно ровнее. Ещё нужно раздобыть наконечники, но поблизости нет подходящих камней. Я решил не торопиться, ведь в любом случае, кому-то ещё понадобятся каменные заготовки. Вот тогда я с ним и пойду. Бродить одному далеко от лагеря не хотелось.

На завтрак сегодня вяленое мясо. Оно грубое и жёсткое. К нему Та-шиа нарезала сердцевину рогоза и притащила листья пахнущей лимоном травы. (8) Услышав запах лимона, я задумался о жареной рыбе. Надо поймать несколько штук.

Я бы давно поймал, если бы знал, как к этому отнесутся охотники. Может, если она отнимает смелость, так тогда со мной больше никто не пойдёт на охоту? А то посчитают, что поел рыбы, и всех подведу в решающий момент. Но это надо как-то проверить. Сейчас Грынку точно не до меня, и я собираюсь попытать счастья.

Примечания.

8 – монарда лимонная.

Глава 12

Та-шиа с большой неохотой отдаёт мне кусок тонкой верёвки из каких-то растительных волокон. Тратить имеющиеся сухожилия на плетение лесы слишком жирно. Я не собираюсь ловить кита, а для чего-то поменьше хватит и верёвки. Какая рыба тут вообще может плавать, не имею ни малейшего понятия.

Крючки из колючих веток, грузило из камня, а поплавок из бересты. Само удилище из прута непонятного дерева. Вроде бы и берёза, но какая-то другая.(9)На изгиб прочная, потому и сгодится для удочки.

Огибаю стойбище, стараясь не привлекать внимание, и выбираю подходящее место на речном берегу. Дно усеяно моллюсками вроде наших беззубок, но с толстой шипастой раковиной.(10)Достаю несколько штук и разбиваю камнем. Отхожу в сторону, и делаю первый заброс рядом с зарослями водных растений.

Ничего. Жду немного, и перебрасываю правее. Потом ещё раз, и ещё. Наконец резкая поклёвка, но рыба сорвала насадку и ушла. Подсекать этой дрянью неудобно. Одеваю новый кусок моллюска, и забрасываю туда же.

Поплавок с лёгким хлопком касается воды, и тут же резко уходит вниз. Подсекаю и чувствую бьющуюся рыбу. На удивление, она засеклась, и срывается, уже оказавшись на берегу.

Это плотная серебристая рыба с двумя спинными плавниками. Внешне что-то среднее между окунем и карасём.(11) В длину сантиметров тридцать. Ударяю её по голове, чтобы успокоить, и сменив насадку, перебрасываю удочку.

Ещё одна такая же рыба оказывается на колючке, вторая и третья срываются, но клёв, как в аквариуме. Когда закончились кусочки моллюсков, за мной, на примятой траве, оказывается девять рыб.

Они все мерные, одна в одну. Пойманные первыми уже тускнеют, последние ещё отливают зелёным блеском поверх серебра чешуи. Может, они и не вкусные, но попробовать стоит.

Нанизываю трофеи на два ивовых прутика и медленно шагаю на стоянку.

Навстречу попадается Амыра. Она безразлично смотрит на мой улов. Потом Женщина-Облако. Эта при виде рыбы морщится, но молчит. Здесь женщины обычно не заговаривают первыми, и потому я избегаю расспросов.

Но немногим далее встречаю Хвоста с острозаточенной палкой, и рядом с ним Камня, в руке которого тяжёлая палица. Они направляются к реке, но заметив рыбу, Тынг останавливается.

– Шумящая Вода много говорит, – произносит он своим неторопливым тоном. – Жить с ней в одном шатре трудно. Надо меньше видеть её, и тогда будет легче. Лучше всего уходить охотиться на несколько дней.

Он вдруг машет рукой, отправляя сына к Женщине-Облаку, и говорит с таким видом, будто рассказывает большой секрет.

– Знай, рыба не помогает! От неё только хуже. Ещё больше злишься. В ней одни кости. Это не еда.

Согласно киваю в ответ, и Тынг уходит следом за сыном. Я гляжу на несчастных «лечебных» полукарасей и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Вот кто в настоящем шоке, так это сестра. Та-шиа глядит, будто я притащил дохлую кошку. Узнав, что я собираюсь приготовить рыбу и съесть, девушка приходит в ужас.

Готовить мне, конечно, нельзя. Этим только оскорблю Шумящую Воду. Но находиться с сестрой рядом, пока она готовит, могу без проблем. Та-шиа опасается даже притрагиваться к рыбе, но совершив над собой усилие, начинает её потрошить.

Оставшейся глины вполне хватит обмазать рыбу, и можно никуда не идти. Листья, пахнущие лимоном, кладём в рыбьи брюшка. Пока я вожусь с костром, Та-шиа покрывает полукарасей слоем глины, и в её взгляде впервые мелькает интерес.

Когда углей достаточно, укладываю обмазанных рыбин и продолжаю жечь костёр. Та-шиа усаживается рядом и с любопытством смотрит на огонь. Обжигать рыбу, как посуду, ей не приходило в голову. Теперь Шумящая Вода уже не думает, что я сегодня окончательно тронулся умом. Она с интересом ждёт завершения процесса.

Была бы Шумящая Вода одна, уже половина женщин спросила бы, что она делает, но в моём присутствии ей это не грозит. Только Жёлтое Дерево не выдерживает. Стоит мне ненадолго отойти, она подходит к Та-шиа и обменявшись парой слов, неподдельно удивляется.

Жёлтое Дерево явно сочувствует сестре и печально глядит на меня. В отместку, я извлекаю из углей парочку рыбин, укладывая их на палки, и когда немного остывает, прошу Та-шиа угостить Жёлтое Дерево.

Сестра покоряется, но глаза сверкают недовольством. От такого подарка Жёлтое Дерево опешила. Я показываю, что нужно разбить кокон оболочки, и можно будет есть.

Аромат от травы сильнее лимона и очень хорошо слышен. Та-шиа, глядя, что я ем совершенно спокойно, тоже решает попробовать. Она осторожно выбирает кости, швыряя их в золу, и с неохотой пробует рыбу на вкус.

Ей не очень нравится, но ест. Спокойно, уже без гримасы отвращения. Та-шиа жуёт, то и дело отбрасывая косточки, и не сводит с меня своих глаз.

Рыба по вкусу напоминает окуня. К ней не хватает соли, но даже так вполне можно есть. Ничуть не хуже вяленого мяса. Конечно, для меня. Для Та-шиа – мясо это еда, а рыба – нет.

Одну рыбу оставляю на вечер и говорю Та-шиа, что она может делать с остальными, как заблагорассудится. Сестра радуется, и пока я сходил к реке помыть руки, рыбы исчезают.

– Ты выбросила их?

– Нет, – Та-шиа морщится. – Я отдала их Женщине-Облаку. Ей пригодятся. Она сможет отдать их Камню.

Я молчу. Надеюсь, у Женщины-Облака хватит ума не нести рыбу Тынгу. Он когда-нибудь убьёт того, кто её принесёт. Это точно. Угощать Камня рыбой я бы не рисковал.

Женщины собираются идти за хворостом. Отпускать Та-шиа в лес мне не очень хочется, и я подбиваю Лата взять копьё и пойти охранять женщин. Никто другой из охотников не согласился бы заниматься подобной дурью, но Лата уговаривать не приходится.

К удивлению, наша помощь оказывается не нужна. Женщины дружно заявляют, что с ними ходить не надо, и мы с Латом чувствуем себя дураками.

Та-шиа отправляется вместе с остальными. На стоянке остаётся только Жёлтое Дерево в окружении маленьких детей. Мне кажется, она изрядно устала от своих, и было бы лучше отправить её собирать хворост, чтобы хоть немного отдохнуть от детворы. Характер у Жёлтого Дерева слишком мягкий, и дети не всегда слушаются её. Куда бы лучше справилась Амыра или Женщина-Облако. Впрочем, это не моё дело.

Подавив стеснение, Жёлтое Дерево подходит ко мне и тихонько говорит:

– Шумящая Вода хорошая и добрая! Она станет слушаться тебя. Только не бей её!

– Зачем мне бить Шумящую Воду?

– Не бей! Не надо!

– Я и не собирался.

Жёлтое Дерево подозрительно хмурится.

– Ты думаешь, я ел рыбу потому что разозлился на сестру?

Женщина кивает.

– Нет. Мне просто нравится рыба.

– Но она костлявая!

– А ты не ешь кости.

Разговор оборвался, когда подошёл Лат. Жёлтое Дерево отправилась обратно к детям.

– Она странная, – говорит парень. – Всегда тихая, будто маленькая девочка. Зря Плывущий Олень выбрал её.

– Она родила ему двоих сыновей.

С этим спорить трудно. Лат нехотя соглашается, но видно, что ему не нравится Жёлтое Дерево. Мне же, наоборот, жаль эту женщину. Её муж ещё грубее Камня, и оттого Жёлтое Дерево слишком тихая и забитая.

Услышав, что мне нужны наконечники, Лат собирается поговорить с отцом. Ему тоже нужны, и парень хочет уговорить Хромого Быка отправиться с нами в горы. Я думаю, что это было бы хорошо.

Из леса доносятся далёкие голоса. Охотникам уже пора бы вернуться, но это не они. Я различаю взволнованный женский говор и от него вдруг становится не по себе. Что-то случилось.

При мысли о Та-шиа, бегу навстречу, и Лат, не долго думая, следует за мной. Заметив среди возвращающихся сестру, я с радостью подбегаю к ней, и вижу потемневшее испуганное лицо. Каменный Старик унёс Черит.

Примечания

9– берёза западная, ещё известная, как водяная или красная.

10 – Quadrula fragosa, так называемый кленолист.

11 – рыба, пойманная ГГ – это Morone americana, белый окунь.