Текст книги "Особенности охоты в Каменном Веке (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Ага, – возражаю. – А если он добежит прямо в лапы к Поджидающему в Темноте? Ты станешь здесь сидеть до ночи, не понимая, почему никто не приходит? Я не хочу.

Солнечного Луча Васку не жалко, но вот торчать возле лосиной туши, если мальчишка не добежит, Тёмный не хочет.

Так, как лося поразил Чаг, то ему и снимать шкуру, стало быть, он точно остаётся. Васку не хочется помогать в разделке туши, и он предлагает нести мясо оленя с кем-то из нас.

От такого нахальства Лат морщится, но я не против. Ловкий, хоть и сын Волчьего Человека, на него не слишком похож. Признаться, я почти не знаю этого парня, и тем любопытнее составить о нём мнение.

Лат удивляется моей покладистости и обещает аккуратно снять оленью шкуру. Он знает, что Та-шиа ждёт-не-дождётся охотничьих трофеев.

Они с Васком уходят, а мы принимаемся за разделку лося. Солнечный Луч остаётся с нами, хоть и удивлён тем, что я не отпускаю его. Но у Васка хватит ума пустить мальчишку бежать впереди, и тот от излишнего усердия попадёт в чьи-то когтистые лапы.

Ловкий удивлён, что я остался ему помогать. Он прежде участвовал в разделке и осторожно снимает шкуру с левого бока. Нож у парня хороший, из обсидиана, и надёжно прикреплён к рукоятке. Движения чуть неуклюжи, но это, скорее от волнения.

По мышцам отделяется лопатка. Потом начинает отнимать заднюю ногу, но никак не может попасть в сустав. Прошу нож и аккуратно разнимаю сустав. Чаг следит за движениями, пока задняя нога не отправляется на траву.

Отдаю нож, парень вспарывает брюхо вдоль рёбер, и ползут кишки. Потом подрезаем диафрагму и лёгкие. На грудинке Чаг спотыкается и я снова берусь за нож.

Потом отделяю голову, разнимая сустав по позвонку, вырезаю язык. Чаг показывает, что нужно отрезать губу, и я режу, хоть и не понимаю любителей такого мяса.

Переворачиваем, снимаем остаток шкуры, отнимаем ноги, и разделываем оставшееся мясо на удобные для переноса части.

Совместная работа сближает. Чаг, ещё недавно избегавший моего общества, с оживлением рассказывает об охоте. Вытирая мясо пучками травы, он, казалось, снова и снова переживает момент попадания дротиком в лося.

Потом разговор переходит на нашего оленя, и Чаг с удивлением слушает, как стрела поразила зверя. Он глядит на лук с сомнением, но восхищённая рожица Солнечного Луча убеждает его в правдивости моих слов.

– А отец думал, что ты тронулся умом, – нехотя говорит двоюродный брат. – Но как ты придумал такую вещь?

– Я видел её, когда бродил в темноте, – отвечаю негромко. – И потом сделал лук для себя.

– Лук… – произносит Чаг, словно привыкая к непривычному слову. – Значит с его помощью можно бросать дротики в зверя…

– Это называется стрелять, – усмехаюсь. – Стрелы хорошо летят и догоняют добычу.

– Это полезная вещь, – соглашается Чаг. – Но копьеметалка удобнее…

Разговор о луках и дротиках затягивается надолго. Проходит несколько часов, когда к нам добираются женщины, ведомые Латом. Васк, бездельник, умудрился остаться на стоянке.

Дети, судя по всему, сегодня на попечении Доброй, ведь Жёлтое Дерево шагает вместе с остальными женщинами. Она идёт одной из последних, делая вид, что устала от лесной дороги, но её мельком брошенный взгляд заставляет сердце учащённо забиться.

Женщины племени не отличаются красотой. Пожалуй, лишь Мыр-ин, Та-шиа и Вэл-юу, я могу назвать достаточно привлекательными. Но только манеры Жёлтого Дерева напоминают мне о женщинах моего времени.

Она не похожа на остальных. Не знаю, в каком племени Плывущий Олень купил её, но ему сильно повезло, в отличие от самой Вэл-юу.

Жёлтое Дерево тихая и спокойная, оттого всегда молча получает тумаки. Плывущему Оленю хорошо бы подошла Рождённая Весной. Она ростом с него, и может, едва уступает крепостью. Характером матушка Лата похлеще Камня, и жаль, что судьба не подкинула её Хэг-яру. На Рождённую Весной охотник бы безнаказанно не поднимал руку.

Женщины уже переговариваются, выбирая груз по силам. Самое тяжёлое – это задние ноги, и я предлагаю Лату забрать по одной из них.

– Я уже нёс мясо! – возмущается парень. – И устал!

– Не стоит показывать перед женщинами свою слабость, – говорю тихонько. – Сейчас ты будешь идти налегке, а твоя мать понесёт тяжести. Представляешь, в каком настроении она доберётся до стоянки?

Об этом Лат не подумал, хоть мне наплевать на то, как Рождённая Весной примется его пилить. Он сразу соглашается, что нести ногу – очень хорошая идея, и вручает опешившему Солнечному Лучу своё копьё.

А вот мне придётся подыскать кандидатуру, чтобы отдать лук. Я бы с удовольствием вручил его Жёлтому Дереву, но нельзя. Та-шиа оскорбится, а то и случайно повредит в дороге. Поразмыслив, вручаю оружие Амыре.

Женщина теряется, боясь прикасаться к нему, но поскольку я настойчиво требую, не отказывается. Вместе с луком ей достаётся копьё, а я взваливаю на плечо очередную проклятую ногу.

Жёлтое Дерево несёт одну из передних ног. Наверное, она специально выбрала её, чтобы продемонстрировать свою крепость. Тут ценится способность женщины носить бесконечные тяжести. Но как бы Вэл-юу не рисовалась, походка выдаёт, насколько ей тяжело, и я только жалею, что не могу как следует отругать её в присутствии остальных.

Делаем остановки, потом снова идём по лесу. Выходим к месту, где убивали оленя, и я замечаю, что даже кровь слизана с травы. Только волчьи следы указывают, кто поработал над этим.

– Вовремя забрали! – выдыхает Лат, опуская груз наземь, чтобы передохнуть. – Мы с Тёмным отнесли шкуру и две ноги, а потом Женщина-Облако и Земля унесли остальное.

Солнечный Луч, притихнув, разглядывает следы.

– Видишь, – говорю негромко, обращаясь к мальчишке. – Потому я и не пустил тебя бежать через лес. Будь очень осторожен, Солнечный Луч, если хочешь дожить до того дня, когда станешь охотником.

– Буду, – шепчет мальчишка. – Волки могли съесть меня.

– Да, и не только они.

Наконец добираемся к стоянке. Видящий Тень не может сдержать радости – мясо добыто, охотники вернулись, значит он справился, хоть и ни черта не делал. Похоже, Ят-ча боится накосячить в отсутствие Слышащего, а потом давать ему ответ.

Та-шиа всю дорогу несла тяжёлую лосиную шкуру и теперь не желает расставаться с ней, но нехотя возвращает её Чагу.

– Оставь! – двоюродный брат уловил её замешательство. – Тебе нужна.

– Нет! – возражает Та-шиа. – Земля должна выделать её. Она на тебя рассердится!

– Не рассердится, – усмехается Чаг. – Отца сейчас нет. Ей незачем возиться со шкурой. Она будет только рада, что я отдал её.

Та-шиа с восторгом забирает шкуру. Но я не разделяю наивность двоюродного брата. Его мать была бы рада, отдай Чаг лосиную шкуру кому угодно, только не нам. За это Ловкому достанется.

Амыра приходит на помощь к сестре, и они отправляются обрабатывать свои сокровища. Та-шиа наконец-то получила две шкуры.

– Ты правильно сделал, почти-брат! – улыбаюсь. – Теперь Шумящей Воде есть чем заняться.

Приходит Твёрдая Рука и поздравляет брата с добытым зверем. Сегодня Ньив-ирн спокоен и уравновешен. Наверное, в отсутствие Волчьего Человека, куда легче выбрать момент, чтобы встречаться с Доброй. Она, хоть и окружена детьми, не сводит взгляда с Твёрдой Руки. Эта вдовушка здорово на него запала.

Даже со мной Ньив-ирн обменивается парой слов. Не знаю, что у него на уме, но с виду Твёрдая Рука больше не хочет проломить мне голову. Он удивляется, что олень добыт с помощью лука, и с интересом разглядывает оружие.

Несколько женщин принимаются разрезать лосятину на тонкие ломтики. Другие устанавливают жерди и натягивают ремни между ними. Рождённая Весной, Амыра и Вэл-юу режут на куски оленье мясо, готовя будущий шашлык, а ребятишки подтаскивают хворост к будущим кострам.

Сегодняшний вечер хорош. Видящий Тень знает, что мужчины должны сидеть за отдельным костром, но очень не хочет расставаться с Бабочкой. После смерти сына охотник почти не отходит от жены. Увидев его неуверенность, предлагаю пировать всем вместе. Твёрдая Рука только за. Он подталкивает Видящего Тень к решению, и женщины несказанно удивляются, что за едой окажутся рядом с охотниками.

После долгого дня приятно отдохнуть. Жареное мясо, не солёное и без специй, кажется верхом совершенства. Но вгрызаясь в кусок, и в который раз слушая рассказ Чага, как бежал лось, не могу оторвать взгляда от Вэл-юу.

Жёлтое Дерево сидит по ту сторону огня, почти напротив. Её младший уже спит, а старший сидит на руках и медленно жуёт малюсенькие кусочки мяса, которые мать отрезает от своего куска.

Рядом с ней Улга, жена Эль-ыта. На её руках тоже пристроился сын. С его кормлением женщина не заморачивается. Пережевав кусок, она вкладывает его ребёнку в рот.

Добрая рядом с Твёрдой Рукой. Она успевает и кормить детей, и подсовывать мужчине кусочек получше. Сегодня Добрая просто излучает любовь к Ньив-ирну, не стесняясь присутствия его матери.

А вот у Муны эмоции написаны на лице. Она крайне возмущена происходящим, хоть и не вмешивается. Должно быть, Ньив-ирну предстоит тяжёлый разговор наедине. Муна просто на дух не переносит Добрую. Представляю, чего ей стоит изображать безразличие.

Солнце давно зашло, но никто не собирается спать. Обилие мяса и спокойствие делают женщин разговорчивыми. Даже Рождённая Весной больше не выглядит так, будто недовольна всем на свете.

Сын засыпает на руках Вэл-юу, и женщина, наигранно зевнув, уходит к шатру, неся ребёнка. Она даже не посмотрела в мою сторону, но я уверен, что Жёлтое Дерево ничего не забыла. Сейчас она уложит ребёнка, и улучив момент, пойдёт к уговоренному месту.

Глава 24

Выждав какое-то время, ухожу от костра, говоря Лату, что собираюсь отдохнуть. Та-шиа ещё не хочет уходить, но пытается встать, и я коротко мотаю головой. Сестра недоумённо щурится, а потом сверкает глазами. Та-шиа догадалась. Она молчит, но всё понятно без слов. Шумящая Вода крайне недовольна моим поведением.

Иду к шалашу, и прихватив копьё, осторожно огибаю стоянку. Главное, опасаясь глаз соплеменников, не угодить хищникам на ужин. Ветер дует с реки, и запах мяса далеко слышен.

В темноте не сразу нахожу нужную берёзу, но в лунном свете мелькает силуэт, и я узнаю маленькую фигурку Вэл-юу.

– Охотник заблудился! – раздаётся тихий смеющийся голос.

– Да, – улыбаюсь в ответ. – Но ты показала мне дорогу.

Женщина приближается, и положив копьё на землю, я развожу руки в стороны. Вэл-юу замирает, но тут же, решившись, шагает вперёд и оказывается в моих объятиях.

От неё пахнет костром, но к этому запаху я давно привык. Вэл-юу прижимается, и я глажу её ладонями, осторожно целуя кровоподтёк на лице.

– Там не болит! – тихо шепчет Вэл-юу. – Только видит каждый. Стыдно. Здесь болит! – и она указывает рукой на сердце.

Ладонь ложится на её левую грудь, и я запрокидываю ей голову, целуя в губы. Судя по всему, поцелуи здесь не в ходу. Жёлтое Дерево сначала непонятливо тыкается, но постепенно входит во вкус, и уже сама тянется к моим губам.

Стаскиваю с неё грубое кожаное платье и Вэл-юу опускается на землю. Она хочет развернуться задом, но я не даю ей сделать это. Женщина оказывается на спине с раздвинутыми ногами и я овладеваю ею, продолжая гладить и целовать.

Вэл-юу откликается всем телом. Она неистово отзывается на ласки. Эта маленькая женщина напоминает оживший костёр. Каждое моё прикосновение Вэл-юу возвращает с удвоенной силой. Женщина старается сдерживать стоны, но у неё это получается плохо.

Над нами луна, сияющая и необыкновенно яркая. Вэл-юу лежит, прижимаясь ко мне, и тихо гладит ладонью. Я улыбаюсь, глядя на её серьёзное лицо, и женщина тоже расцветает в улыбке.

– Мать смотрит на нас! – выдыхает Вэл-юу, движением указывая на луну. – Дурно отдаваться не своему мужчине, но я думаю, она меня поймёт.

Не стану рассказывать, что луна просто кусок камня. Пусть лучше Жёлтое Дерево верит во всё понимающую Великую Мать.

– Да, – говорю негромко. – Она обязательно тебя поймёт.

Вэл-юу молча проводит пальцами по шрамам от медвежьих когтей.

– Я шила тебя, будто платье, – улыбается женщина. – А ты терпел.

– У тебя ловкие руки. Видишь, как ты хорошо справилась?

– Чувствую, – Вэл-юу тихо смеётся. – Тогда я думала, что духи забрали твой разум.

– Нет, духи не тронули его. Всё хорошо.

– Дух гор укусил меня! – настроение Вэл-юу резко меняется. – Но ведь это неправда, что он кусает только дурных женщин! Он кусает, кого захочет! Детей, женщин и охотников!

Я вижу, что Жёлтое Дерево очень боится этих духов, и решаю её успокоить.

– Это не духи. Это просто крылатые звери.

– Нет! – возмущается Вэл-юу. – Это духи!

– Звери. Они называются вампирами.

Пару минут Жёлтое Дерево обдумывает новое слово. Она испытующе смотрит на меня и неуверенно говорит:

– Ва́мпиры! Откуда ты знаешь, как их зовут?

– Помню, – серьёзно киваю. – Не сомневайся, Жёлтое Дерево, я не лгу.

– Кто ты? – тихонько шепчет женщина. – Ты не Маленький. Он никогда не смотрел на меня. Он считал меня некрасивой. Скажи, ты помнишь своё настоящее имя?

– Да. Моё имя – Юра.

– Юра́!

– Нет. Ю́ра.

– Ю́ра, – Вэл-юу медленно проговаривает имя. – Я знала, что ты помнишь, кто ты.

– Помню.

– И они не духи?

– Нет. Просто звери.

– Но иногда их укус приносит смерть. Проклятие насылается на человека. Он гаснет и умирает.

– И боится воды?

– Да!

– Это не проклятие. Это болезнь.

По мере сил я растолковываю Вэл-юу, что такое бешенство и как им можно заразиться. Женщина, к моему удивлению, охотно слушает и не сомневается в словах. Какое-то время она молчит, обдумывая информацию, и спрашивает:

– Ты раньше был Слышащим, да?

– Можно сказать и так.

От удивления Вэл-юу прикрывает рот рукой.

– Но не говори никому, – убеждаю женщину. – Слышащий должен быть только один.

– Не скажу, – серьёзно отвечает Вэл-юу. – Но ты не сможешь это долго скрывать. На большой охоте будет Хозяин Большеухих. Он поймёт, кто ты.

– Посмотрим.

– Он хитёр. Ты не обманешь его.

– Поживём – увидим.

Женщина снова тянется ко мне. Её тело манит, и все лишние мысли остаются далеко-далеко. Большая охота будет когда-то потом, а пока есть только ласковая Вэл-юу, которая будто оттаяла и сияет улыбкой.

Её не хочется отпускать, да и сама Вэл-юу никак не решится уйти. Дети, оставленные в шатре, не дают ей покоя, и жалобно морща лицо, Жёлтое Дерево бормочет:

– Они могут проснуться, а меня нет! Я должна идти.

– Знаю. Но я не хочу тебя отпускать.

– Завтра! Ты снова придёшь сюда, а я буду тебя ждать.

– Я приду, а потом ты. Не хочу, чтобы ты стояла одна в темноте.

– Хорошо, – женщина улыбается. – Приятно, что ты беспокоишься обо мне. Знай, днём я молчу, но всегда рада тебя видеть.

– Я тоже.

У стоянки расстаёмся. Жёлтое Дерево уходит первой, а я выжидаю какое-то время и обхожу стойбище с другой стороны. У шалаша сидит Та-шиа и неодобрительно щурится при виде меня.

– Мужчины! – фыркает сестра. – Посмотри! – она кивает на развешенное мясо. – Сейчас время Твёрдой Руки, а где он?

– Вместе с Доброй, я думаю.

– Не сомневаюсь! – Шумящая Вода фыркает ещё громче. – Но это дурной поступок!

– Да, – соглашаюсь. – Кто-то же должен стеречь мясо.

– Вот я и стерегу, – сестра злится. – Без Слышащего нет порядка. Каждый делает, что вздумается.

– Не злись, Шумящая Вода, – осторожно усаживаюсь рядом. – Если станешь много злиться, то будешь похожа на Рождённую Весной!

– Её уважают! – возражает Та-шиа. – Она хорошая женщина и не бегает по ночам к мужчинам.

– Потому что только у Хромого Быка хватало смелости обладать ею.

Та-шиа улыбается. Гнев сестры понемногу гаснет, но на меня она всё равно сердита.

– Ты поступаешь глупо, – шёпотом говорит Та-шиа. – Жёлтое Дерево – дурная женщина.

– Нет. Она хорошая.

– Нет! Плохая!

– Это моё дело.

– Твоё, – соглашается сестра. – Но ты мой брат. Я должна говорить, что думаю.

– А я должен бить тебя палкой, чтобы ты знала своё место. Неужели ты этого хочешь?

– Ты ударишь меня? – Та-шиа обиженно всхлипывает. – Из-за этой дурной женщины?

– Не ударю, – рукой обхватываю сестру за плечи. – Ты знаешь, что никогда не ударю.

– Тогда не говори так!

– А ты слушайся!

– Хорошо!

Я крепко обнимаю Шумящую Воду и чувствую, что она уже успокоилась. Девушка тихо говорит:

– Бери её, если она тебе нравится, но помни, что Жёлтое Дерево – чужая женщина!

– Я помню.

– Нет, не помнишь. Я вижу, как ты смотришь на неё. Но она чужая! Если Плывущий Олень убьёт тебя, я буду горевать.

– А если я убью его?

– Нет! – пугается сестра. – Тогда тебя изгонят! И мне придётся уйти вместе с тобой! Помни об этом!

– Но ведь тебя не должны изгонять за мою вину?

– Не должны, – удивляется Шумящая Вода. – Но я же не оставлю тебя одного.

Усмехаюсь. Всё-таки не зря я отобрал её у Волчьего Человека. Очень приятно ощущать рядом эту упрямую девушку. Я постараюсь выбрать ей достойного мужа, хоть это, конечно, будет непросто.

– Пойдём спать, – бурчит сестра. – Пусть волки придут и сожрут мясо, чтобы Твёрдой Руке утром было стыдно.

Вряд ли Ньив-ирну будет стыдно, но и караулить за него тоже не стану. Устраиваюсь поудобнее в шалаше, а Та-шиа занавешивает вход старой шкурой, чтобы злые духи не проникли внутрь.

* * *

День следовал за днём, а Слышащий с охотниками не возвращались. В их отсутствие я всё больше пропадал на охоте, и с каждым днём лук становился привычнее. Теперь к нему было две запасные тетивы, сплетённые из тонкой сыромяти ловкими руками Жёлтого Дерева; кожаный колчан для стрел, украшенный грубой вышивкой, и такие же наручи.

На наконечники ушли последние запасы из закромов Хромого Быка. Лат, увлечённый охотой не меньше, пожертвовал мне почти все запасные наконечники для дротиков, которые я приспосабливал к стрелам. Парень по достоинству оценил лук, хоть сам и охотился с привычной копьеметалкой.

Оленей и лосей вокруг стоянки было много, и каждый день на стойбище всё добавлялось мяса и шкур.

Видящий Тень был доволен. Мы приняли очерёдность охоты, выходя через день. Ят-ча гордился результатами и был очень рад тому, что не ударим в грязь лицом по возвращении Слышащего.

Шкур у Та-шиа добавилось. Оленьи, лосиные и даже ещё одна Живущего в Воде. Теперь сестра не смотрела на лук, как на непонятную игрушку, и сама вышила на колчане парочку уродливых зверей.

Если дни всецело принадлежали охоте, то ночи были временем Вэл-юу. Мы очень сблизились и только мысли о скором возвращении мужа омрачали её радостное настроение. Вэл-юу по-настоящему ожила. Она стала улыбчивой и весёлой, и глядя на неё, мне всё больше хотелось избавиться от Плывущего Оленя.

Расставаться с ней перед рассветом было особенно тягостно, словно отрывать от себя что-то приросшее намертво, и сегодня, шагая по лесу, я думал не о добыче, а о нежной улыбке Жёлтого Дерева.

Твёрдая Рука уже несколько раз охотился вместе со мной, Латом и Чагом. Без Волчьего Человека он был спокоен и нетороплив. Вообще, в отсутствие старших охотников, атмосфера на стоянке стала куда более приятной.

По дну оврага протекает широкий ручей. Где-то там бродят тапиры, чьи следы регулярно встречаются, но вот самих зверей мы никак не можем отыскать.

Лату нельзя охотиться на них, потому, подговорив Чага, он ушёл искать оленей. Мы с Твёрдой Рукой решили снова попытать счастья в поисках тапиров. У них слишком вкусное мясо и мы постараемся его добыть.

Движемся буквально по шагам, слушая шорохи и следя за ветром. Овраг неглубокий, но заросший, и зверей в нём не разглядеть.

Тапир вообще невысок, оттого и разыскивать его трудно. Он держится в зарослях рогоза или камыша, где сложно рассмотреть его песочную шкуру, и в отличие от лосей, ведёт себя почти неслышно.

Выше по оврагу раздаётся топот и треск. Но это не тапиры, а несколько убегающих оленей. Они проносятся мимо, не обращая на нас внимания, и я не успеваю прицелиться ни в одного из зверей.

Ветер был от них, значит, наш запах животные не уловили. Лат с Чагом ушли слишком далеко влево, чтобы напугать зверей. Наверное, оленей спугнул какой-нибудь хищник.

Твёрдая Рука жестом предлагает пойти поглядеть. Я скептически морщусь. Сталкиваться с хищниками нам ни к чему. Но когда опасный зверь неподалёку, то лучше знать, кто он такой. Любое животное движется гораздо быстрее человека, и если почует нас, то может с лёгкостью обойти и устроить засаду.

Из зарослей слышится какая-то возня. Ньив-ирну крайне любопытно посмотреть, что там происходит, и я нехотя соглашаюсь. Мы идём по краю оврага, всматриваясь в источник звука. Он совсем недалеко, в паре десятков метров. Из высокой травы поднимаются копыта, и ноги вздрагивают.

Некрупный ягуар свалил оленуху и держит её за горло, выкрутив шею так, что острые копыта не могут ему навредить. Он сжимает глотку добычи и не слишком обращает внимание на происходящее вокруг.

Стрела на тетиве. Я вижу, что Ньив-ирн замахивается дротиком, и успеваю выстрелить раньше.

Зверь бьётся, не издав ни звука. Острый кремнёвый наконечник угодил в левый бок, и должно быть, зацепил сердце. Ягуар мотает головой, беззвучно скаля зубы. Дротик впивается глубоко в тело, и тут же я снова стреляю в животное.

Эта стрела попадает в грудь. Зверь вертится, как на иголках, но никак не умирает. Тратить больше стрелы не хочу. Ягуар уже не жилец. Он ещё ползёт и бьётся, но больше не опасен. Мы переглядываемся с Ньив-ирном и решаем подождать, пока зверь затихнет.

Но пока умирает ягуар, оленуха начинает приходить в себя. Ньив-ирн не выдерживает и спускается вниз, я следом. Двоюродный брат ловко прирезал оленуху, пока она ещё не отошла от последствий удушья. А я смотрю на ягуара, который уже замер, скованный смертью.

– Удача ходила с нами! – гулко произносит Ньив-ирн. – Мы взяли Поджидающего в Темноте, не получив и царапины!

Даже мёртвый ягуар красив. Ярко-оранжевая шкура испещрена крупными пятнами. Состояние меха превосходное, но внимательно оглядев зверя, радоваться не хочется.

Это самка, весом примерно килограммов шестьдесят, может чуть больше. Её соски оттянуты, шкура на брюхе отвисла. Где-то её уже никогда не дождутся котята.

Их жаль, но вспоминаю унесённого малыша Нёлы, и жалость сразу отступает. Большими кошками хорошо восхищаться, когда они живут далеко от тебя. А вот видеть их своими соседями у меня нет ни малейшего желания.

– Он принадлежит тебе! – Ньив-ирн указывает на ягуара. – Твой дротик промелькнул, как птица!

– Стрела оказалась быстрой, – усмехаюсь. – Но ты тоже был быстр, почти-брат.

– Это была хорошая охота! Но пойдёшь ли ты со мной за настоящей шкурой?

– За Пятнистым?

– Да.

Слово «Пятнистый», по отношению к смилодону, мне кажется применяется в племени только с одной целью – не называть истинное имя хищника, чтобы его не привлечь. По мне, ягуар куда более пятнист, чем саблезубый кот.

– Когда ты хочешь пойти за ним? Ты знаешь, где его искать?

– За горами, – Ньив-ирн кивает в их направлении. – Там земли Кровавых Охотников, и в их лесах много Пятнистых.

Кровавым Охотником здесь называют ещё одну саблезубую кошку – гомотерия, но в данный момент речь явно идёт о людях.

– Почему они – Кровавые Охотники?

– Я слышал, – Ньив-ирн немного понижает голос, – что они родились от мужчины и самки Кровавого Охотника!

– Так не бывает.

– Крепкие Ноги говорил так! – возмущается двоюродный брат. – А он знал многое! Ещё говорил, что и теперь женщины их племени иногда рожают Кровавых Охотников и кормят их другими детьми!

– Выдумки. Не может женщина родить зверя.

– Может!

– Не стану спорить. Всё равно не сможем проверить.

– Да, – ухмыляется Ньив-ирн. – Женщин у нас хватает, а вот Кровавого Охотника нет ни одного!

– Если бы он увидел Рождённую Весной, то сам бы сбежал от неё!

Ньив-ирн смеётся.

– Скажи, – спрашиваю я, – что ты думаешь делать с Доброй?

– Она – вдова! – удивляется Твёрдая Рука. – У неё трое детей! К чему она мне?

– Но ведь у неё скоро может оказаться на ребёнка больше.

– Это её заботы. Она должна понимать, что не сможет стать моей женщиной.

– Но её изгонят!

Ньив-ирн безразлично машет рукой.

Примерно так я и думал, а значит в скором времени Добрая повторит судьбу Улыбки, от которой хотела избавиться.

– Ты не ответил, – спрашивает двоюродный брат. – Скажи, Забытый, ты пойдёшь со мной за Пятнистым, как говорил прежде?

– Когда?

– Как только отец вернётся, наступит наш черёд. Мы пойдём к горам искать камни и делать наконечники. Сделаем их, и пойдём искать Пятнистого. Ты же не передумал?

Охота на смилодона не слишком вдохновляет. С другой стороны, заполучив его шкуру, можно поднять авторитет на небывалую высоту… Тем более, очень нужно, чтобы эта шкура была у меня до большой охоты…

– Хорошо! – выдыхаю. – Я пойду с тобой, почти-брат, но ты пообещаешь перед Солнцем, что выполнишь мою клятву, данную Шумящей Воде, если Пятнистый сожрёт меня.

– Отец не согласится со мной.

– Камень тоже даст такую клятву. Ты просто не станешь вмешиваться.

– Обещаю, – Ньив-ирн поднимает глаза к небу. – Я не обменяю Шумящую Воду на женщину для себя.

– Вот и хорошо.

Верить его обещаниям глупо. Я не доверяю своему почти-брату. Но лучше так, чем ничего. По настоящему за Та-шиа придётся смотреть Камню. В слове Тынга я не сомневаюсь. Он странный, но надёжный. А вообще, надо постараться добыть кошачью шкуру и не дать смилодону себя загрызть.

– Надо позвать брата и Тапира, – говорит Твёрдая Рука. – Тогда мы унесём Поджидающего в Темноте и оленя.

Снимать шкуру с ягуара мне бы тоже хотелось в спокойной обстановке. Зверь не тяжёлый. Его можно отнести к стоянке целиком, а оленуху разобрать на части. Вот только докричаться до охотников никак не получается.

Ньив-ирн сердится, но идёт на поиски. Я, как владелец ягуаровой туши, остаюсь её охранять. Усаживаюсь на поваленном дереве и дожидаюсь остальных.

Проходит какое-то время, и сверху сыплется земля. Оборачиваюсь, но вместо охотников, замечаю нескольких волков.

Они буро-серые, с широкой полосой вдоль хребта. Ноги кажутся короткими, морда какой-то глуповатой. Звери настораживают уши, изучая меня, как возможного противника.

Беру лук, и только собираюсь наложить стрелу, как волки отступают. Хоть вид у них и глупый, но соображают вполне неплохо. Дурацкое выражение морды обманчиво.

Наконец являются охотники. Сегодня им не повезло. Ветра нет, и олени очень хорошо слышат малейшие шорохи. При виде ягуара Лат восхищённо качает головой. А вот Чаг, только взглянув на мёртвую кошку, говорит:

– Твой лук быстр. Ты научишь меня, как его сделать?

– Да, – неохотно соглашаюсь. – Научу.

Оленуха молодая и некрупная. Навскидку, килограммов семьдесят-восемьдесят. В этих краях есть мелкие олени, вроде белохвостых, и вот такие, как сейчас, похожие на вапити. Её обдираем быстро и легко, забирая лучшие части. Ещё раз оценив ягуара, решаю снимать шкуру на месте. Ни к чему тащить на плечах столько бесполезного мяса.

Ньив-ирн возражает. Поджидающий в Темноте – хорошая пища. Он даёт храбрость!

Обычно хищники, помимо храбрости, переносят опасные болезни, и зря рисковать я лично не собираюсь. Оленье мясо мне вполне подойдёт.

Но парням хочется съесть кошку. Шкуру с неё, по аналогии с рысьей, стану снимать «трубкой». Жаль только, что инструмент далеко не самый подходящий.

Наконец работа закончена и ягуар освобождён от меха. Ньив-ирн и Лат принимаются свежевать тушу. Почти-брат собирается понести мёртвого ягуара на плечах, словно рюкзак.

Возвращаемся, хоть и не слишком быстро. Каждый из парней уже предвкушает появление с необычной дичью. Мне самому хочется, чтобы Та-шиа поахала при виде кошки. Такой шкуры она не ждёт.

Стоянка уже близко, но ещё издалека я слышу гулкий голос Камня. Ньив-ирн недовольно хмыкает, ожидая встречи с отцом. Лат безразличен, Чаг гордится добычей. А я только и думаю, что ночи с Вэл-юу подошли к концу.

Завидев нас с добычей, навстречу стремглав бежит Ветер, маленький брат Лата. Ему шесть лет, и он всегда с восторгом встречает брата с охоты. Хвост несётся следом. Он издалека вопит, разглядев пятнистую шкуру. За ним бежит остальная детвора, и только суровый голос Твёрдой Руки прекращает торжествующие крики.

Слышащий с интересом ждёт, пока мы приблизимся. Рядом с ним – Волчий Человек. Обычно бесстрастное лицо дядюшки сегодня не может сдержать возмущения. Он точно не ожидал, что его сыновья будут охотиться вместе со мной.

В другой раз я бы порадовался дядюшкиному потрясению, но не сейчас. Та-шиа спешит навстречу, чуть не визжа при виде ягуаровой шкуры. В глазах сестры восторг, но меня он не слишком трогает. Я замечаю Плывущего Оленя, стоящего рядом с Камнем, а посреди группы любопытствующих женщин – тихую и грустную Вэл-юу.

Триумф разом теряет свою прелесть. Дружественный тычок Тынга, удивление Слышащего, восторженные женские взгляды – ничто не льстит моему самолюбию. Вэл-юу словно надела маску равнодушия, и от этого на душе делается скверно. Я-то знаю, что она радуется больше всех, но не смеет подавать виду.

Из всех женщин только Нёла едва сдерживает слёзы. Пятнистая шкура напомнила ей об убийце ребёнка. Она не осмеливается вслух проклинать труп, осознав, что мужчины собираются съесть кошку, но эмоций не стереть с дрожащего лица.

Возможно, это именно тот ягуар, ведь от места нападения наша стоянка расположена недалеко. А быть может, и совсем другой. Мы этого никогда не узнаем. Но есть мясо зверя мне не хочется.

Съедение Поджидающего в Темноте это целый ритуал. Слышащий очень доволен добычей. Есть хищника можно только мужчинам, и никто из женщин не должен прикасаться к мясу руками.

Потому готовить ягуара придётся самому вождю. Мы несём хворост к броду. Там, ниже по течению реки, разведём костёр. Ритуальное пиршество женщинам видеть не полагается.

Грынк необычайно серьёзен. С большим почтением вождь обращается с мясом хищника. На Слышащем надета лучшая из рубах, украшенная вышивкой в виде распускающихся цветов дурмана, и тяжёлый головной убор с рогами чёрного быка.