Текст книги "Особенности охоты в Каменном Веке (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Легко сказать – добыть зверя. Его мало добыть, нужно ещё и принести. Пятеро мужчин ушли на охоту, взяв с собой нескольких подростков. Если охотники добудут большого зверя, то кто-то из подростков вернётся к стойбищу, чтобы позвать женщин нести мясо.

Узнав об ответе Грынка, Та-шиа обрадовалась. Она ничуть не сомневалась в моих способностях, в отличие от меня самого. Сейчас сестра помогала тётке возиться со шкурой лося. У меня же появилось свободное время, и я принялся рассматривать имеющееся оружие.

Та-шиа показала, что именно принадлежит мне. То самое копьё, с которым я путешествовал, пара кремнёвых ножей, четыре лёгких дротика, копьеметалка и свёрток с запасными наконечниками.

К моему удивлению, племя широко применяло копьеметалку. Просто никто из нас не взял её с собой, когда отправлялись на инициацию. Это и не удивительно. Копья брались для самообороны, и только. Сейчас, рассматривая попавший в мои руки атлатль, я счёл, что его изготавливал хороший мастер. Дерево было тщательно обработано, и присутствовал утяжелитель из камня. Дротики выглядели попроще, и я решил, что их и копьеметалку изготавливали разные люди.

Охотиться с подобной штуковиной мне, понятное дело, не приходилось. С моей сноровкой, уж лучше бы ещё одно копьё, вроде уже имеющегося. Им, по крайней мере, я возможно вблизи попаду в зверя. А вот с помощью атлатля…

Глядя на нехитрый арсенал, я подумал, что стоило потерпеть, и сделать подходящий лук, а уж потом выходить на охоту. С другой стороны, если уходить от дядьки, то лучше сразу. Признаюсь, встречаться с ним не очень-то хотелось.

Отложив оружие, я побрёл по стойбищу. Как я понял, охотиться в одиночку никто не запрещает. Когда на стойбище не хватает мяса, то Слышащий отправляет кого-нибудь на охоту. А если кому-то заблагорассудится сходить за свежатинкой – его неотъемлемое право. Вот только отправляться одному не хотелось.

Лата я всё-таки отыскал. Человек в кожаной повязке оказался его отцом. Звали мужчину – Тке-нор. Хромой Бык. Хоть я не заметил, чтобы охотник хромал. Может, лишь чуть приволакивал правую ногу. Был он суров и серьёзен. Моя попытка уговорить Лата отправиться на охоту не увенчалась успехом.

Тке-нор рассуждал логически. Ушедшие охотники обязательно добудут мясо. Сейчас их черёд его добывать. Нет, он не против сходить с нами на охоту, но не сейчас, а когда наступит его черёд. Ничего не добившись, я поблагодарил Тке-нора, и сказал, что обязательно отправлюсь с ними на охоту, когда придёт время. Лишившись вероятного напарника, я немного расстроился и ушёл к реке. Видеть никого не хотелось. Я уселся на вяз, размышляя, как правильно поступить, и услышал тяжёлые шаги по гальке.

Справа от меня, на отмели, бродил человек-гора. Я так и не узнал, как именно его зовут. Рядом с ним вертелся мальчик, лет семи-восьми, то и дело что-то говоря охотнику.

Он явно радовался обществу взрослого, и я решил, что мальчик является его сыном. Мальчишка что-то высмотрел в реке, стремглав бросился за добычей, и протянул мужчине какой-то камень. Тот неохотно взял его в руку и понёс.

Пока я искоса поглядывал на них, явилась сестра, довольная, как ни в чём не бывало. Я думаю, ей казалось, что добыть быка не представляет ни малейших трудностей. Завидев мальчишку, она громко прокричала:

– Хвост! Женщина-Облако искала тебя!

Мальчик вздрогнул. Что-то спросил у отца, и получив согласие, унёсся прочь быстрее ветра.

Человек-гора проводил его взглядом, и словно невзначай, медленно направился к нам. Мне показалось, что при его приближении сестра немного утратила свой энтузиазм.

Подойдя, охотник показался ещё выше. Он ступал мерно и тяжело, словно медведь, поднявшийся на задние лапы. Камень он по-прежнему сжимал в руке. Мужчина хмуро произнёс, глядя как-то сквозь меня:

– Завтра я иду на охоту. Ты можешь пойти со мной. На рассвете у Солнечной тропы.

Он сказал это так, словно и не ожидал ответа. Сказал, и шагнул прочь. Я тут же ухватился за представившуюся возможность и торопливо проговорил:

– Я приду.

Человек никак не отреагировал. Он посмотрел на камень, зажатый в руке, будто видел его впервые, и я только сейчас разобрал, что это вовсе не камень, а черепаха. Охотник нахмурился и с чудовищной силой зашвырнул несчастную рептилию обратно в реку. Выбросил и ушёл на стойбище. Я сидел на бревне и не сводил глаз с удаляющегося силуэта. Нехорошая догадка мелькнула в моей голове:

– Как его зовут?

– Тынг, – ответила сестра. – Это же Тынг!

Камень. Вот он какой. Тот человек, что убил уже двоих жён. И с ним я собрался пойти на охоту…

– Не ходи! – сестра словно угадала мои мысли. – Не ходи с ним!

Будто у меня большой выбор. Я сам не испытывал ни малейшего желания идти вместе с Камнем, но деваться некуда. Либо идти с ним, либо одному. С ним вроде бы лучше. Главное, чтобы он не пристукнул меня дубиной. Хотя… Ему и дубины не надо. Кулака хватит. Я снова обернулся к стойбищу, хоть Тынг уже скрылся из глаз, и пытался угадать, зачем охотник позвал меня с собой.

* * *

Солнечная тропа давно осталась позади, и мы вступили под обширный лесной полог. Следы зверей встречались на каждом шагу, но Тынг не обращал внимание. Он задал хороший темп нашему передвижению, и я шагал за ним, стараясь не отставать. За мной спешил Кэйв, Совёнок – мальчишка лет десяти. Если мы с Камнем добудем зверя, он должен будет бежать на стойбище и звать людей, чтобы унести мясо. Подумаешь, пробежать через лес, где бродят хищники! Для местного ребёнка это в порядке вещей. Кэйв был до крайности горд тем, что идёт вместе с охотниками, и казалось, уже предвкушал своё появление в стойбище с радостной вестью.

Я не знал, что именно ищет Тынг, но ни о чём не спрашивал. Хмурое лицо охотника не располагало к разговорам. Он преспокойно миновал свежие следы оленьего стада, лениво взглянул на отпечатки копыт крупного быка, и вообще, вёл себя, будто выбрался в лес на прогулку. Но, конечно, это было не так. Судя по всему, Тынг шёл к какому-то хорошо известному месту, и не отвлекался по пустякам.

За его спиной, на ременной перевязи, висели два копья с длинными и широкими наконечниками из светло-серого камня, похожего на халцедон. Эти наконечники длиной были сантиметров двадцать, но не отличались тщательностью изготовления. Кроме копий, Тынг нёс палицу, такую же, как у Грынка.

Мы уходили всё дальше. Лес то густел, то перемежался полянами. Наконец мы оказались на пробитой тропе, широкой, как дорога, и глядя на оживившегося Тынга, я понял, какого именно зверя тот искал.

Ноги-колонны проделали эту тропу. Какие-то крупные хоботные бродили по ней регулярно. При мысли о том, что Тынгу захотелось поохотиться на них, стало нехорошо. Ведь мне нужна была корова. Зачем рисковать, охотясь на великанов?

Москиты звенели вокруг, собираясь целыми облаками, стоило нам лишь на минуту замедлиться. Полосатые комары кусались очень чувствительно, и Кэйв отмахивался от них обеими руками. Тынг не замечал насекомых. Он вгляделся в следы, оставленные толстокожими, и лениво обернулся ко мне, указывая на отпечатки.

– Большеухие звери ушли к озеру.

Я согласно кивнул, хоть и не совсем так, как привык. В этом племени принято выражать согласие, кивая головой вперёд, а не вниз. В том, что Тынг умеет читать следы, я не сомневался.

– У них невкусное мясо, – проговорил охотник. – Но его много. Мы пойдём за ними.

Я снова кивнул, не желая спорить. Ведь Тынг глядел так, словно охотиться на мамонта с копьями – легчайшая задача. Должно быть, он знает, о чём говорит.

Но охотник, казалось, просто испытывал меня. Завидев моё согласие, Тынг усмехнулся, но промолчал. Он подал знак следовать за ним, и направился по тропе. Только совсем не туда, куда ушли звери, а в противоположную сторону.

Я ничего не понял. Ошибиться в выборе направления Тынг попросту не мог. Тогда почему он идёт не туда? Странно. Пока я думал, как это у него выяснить, Тынг свернул с тропы и зашагал так быстро, что я едва успевал за ним.

Какое-то время мы шли абсолютно молча. Тынг пересёк ручей, затем ещё один. Лес стал редеть, и охотник впервые насторожился. Он завертел головой, слушая ветер, задумался и повернул налево.

Прогалы становились всё больше. Кое-где лежали поваленные деревья. Мы приближались к обширной поляне, обойдя её по дуге, чтобы оказаться под ветром. Тынг замер, укрывшись за древесным стволом. Его глаза внимательно изучали открытую местность.

Я не заметил никаких животных, сколько ни всматривался вперёд, но вот деревья привлекли моё внимание. На многих стволах виднелись глубокие следы от когтей. Впрочем, достаточно старые. Лишь на нескольких стволах зияли белые полосы содранной коры. К моему удивлению, деревья оказались знакомыми.

Это была маклюра оранжевая, ещё известная как «адамово яблоко». Я хорошо различал некрупные завязи на некоторых деревьях. До момента созревания пройдёт немало времени, к тому же плоды несъедобные для большинства животных.

Но здесь эти плоды кто-то регулярно ел. Глубокие затеси располагались хаотично, с разных сторон, и ничуть не напоминали привычные метки медвежьих когтей. Животные, оставившие их, отличались высоким ростом и изрядной силой.

Тынг разочарованно ступил на поляну. Я последовал за ним, с любопытством изучая исполосованные деревья. На одном из них мне попались клочья линялой шерсти. Я взял их в руку и сразу ощутил тяжёлый запах зверя. Шерсть была длинной и грубой, тёмно-бурого оттенка. Какое животное оставило её, я даже не предполагал.

Пока я бестолково разглядывал деревья, Тынг не терял времени даром. Он побрёл вдоль поляны, рассматривая землю, и оживился, очевидно, обнаружив свежий след.

Только теперь до меня дошло, что не стоит глазеть на стволы, а лучше посмотреть себе под ноги. Следов на поляне хватало с избытком, вот только непонятных для меня. Казалось, их оставили разные животные, но присмотревшись, я догадался в чём дело.

След, которым заинтересовался Тынг, оставил крупный и тяжёлый зверь. Животное передвигалось на четырёх лапах, вот только оставляемые ими отпечатки были совершенно разными.

Задние лапы оставляли глубокие следы, будто громадный человек прошлёпал босыми ногами по мягкой земле, волоча за собой бревно. Следы же передних лап чем-то напоминали серп. Животное владело впечатляющими когтями, и при движении опиралось на ребро согнутой ладони.

След всё дальше уходил в заросли маклюры, а мы осторожно двигались по нему. На некоторых деревьях встречались обглоданные ветки, и прикинув рост животного, дотянувшегося до них, я покачал головой. Мне снова попались на глаза свежие борозды от когтей, и тут меня осенило. Растительноядных зверей с таким инструментом попробуй отыскать. Из известных мне животных, это может быть только гигантский ленивец. Да, скорее всего, это действительно он.

Образ жизни гигантских ленивцев не изучен. Они вымерли задолго до того момента, когда люди стали обращать внимание на окружающий мир не только с целью добыть пропитание. Мне вспомнились скелеты в музее и жалкие крохи информации из книг. Кто-то считал этих животных исключительно вегетарианцами, вроде современных ленивцев. Кто-то, напротив, полагал, что они являлись всеядными, будучи ближе по питанию к дикому кабану. Не одна из этих теорий, впрочем, ничем достоверно не подтверждалась.

Сейчас, преследуя гигантского ленивца, я меньше всего задумывался над тем, что именно он ест. Я хорошо представлял размеры этого зверя, и думал только о том, как Тынг собирается его убить.

Сильный неприятный запах долетел до моего носа. Впереди на следах виднелись кучи помёта, состоящего, на первый взгляд, из полупереваренных листьев. Тынг наклонился и пощупал одну из куч ладонью, проверяя температуру. Должно быть, помёт был ещё тёплым, если судить по довольной ухмылке охотника, а значит зверь где-то неподалёку.

Проклятые мухи слетали с навозных куч, и противно гудя, усаживались на наши тела. Стоять в их окружении было отвратительно, но я не двигался с места, пока Тынг не подал знак. Охотник пошёл ещё медленнее, взяв в правую руку одно из своих копий.

Зверь прошёл через густой кустарник, оставляя на ветках клочья шерсти. Тынг вскинул руку, сигнализируя о том, что видит животное, и я осторожно подошёл к нему.

За кустарником, посреди небольшой поляны, рылся в земле бурый косматый зверь. Он что-то выкапывал, фыркая, и не обращал никакого внимания на происходящее вокруг.

Сейчас, глядя на его габариты, я скептически задумался о своём жалком оружии. Если бы не уверенность Тынга, говорящая о том, что охотнику приходилось добывать похожих зверей, то я бы нипочём не решился напасть на ленивца с копьём. Его могучая туша напомнила мне бурого медведя, только изрядных размеров. Я пытался догадаться, куда именно стоит метать копьё, и не мог понять. Плотная косматая шерсть и толстая кожа должна изрядно защищать зверя. Пока я прикидывал варианты, Тынг легко толкнул меня в бок.

Жесты охотника не отличались разнообразием. Из его объяснений я разобрал, что должен буду обойти зверя со стороны морды и атаковать его. Сам Тынг зайдёт с левого бока. Кэйву предстояло глазеть за происходящим из кустарника. Мальчишка, возбуждённый донельзя, просто сиял от счастья, но мне было невесело. Я не представлял на что способен гигантский ленивец. То, что зверь силён, было понятно, но вот насколько он проворен? Смогу ли я убежать от него, если что-то пойдёт не так? Или увернуться от страшных передних лап. Животное выглядело медлительным, но было ли таковым на самом деле?

Тынг уловил моё замешательство, и ещё раз жестами обрисовал картину охоты. Он так живописно изобразил ленивца, что несмотря на ситуацию, я чуть не рассмеялся. Глядя на охотника, я не знал, насколько могу ему доверять.

Ждать больше было незачем, и держа копьё наготове, я обошёл поляну. Зверь по-прежнему рылся и фыркал, иногда чавкая так, что было далеко слышно. Я пересёк половину поляны, приближаясь к нему, когда ленивец почуял ветер. Он разом бросил своё занятие и шумно потянул носом воздух.

Я торопливо зашагал вперёд, опасаясь, что зверь решит убраться с поляны и скрыться в кустарниках, но ленивец не собирался бежать. Он повёл головой, пытаясь меня разглядеть, и издал громкий рокочущий звук.

Казалось, звук исходил отовсюду, как при чревовещании. Зверь, сопя, сделал несколько шагов в мою сторону, и повторил своё предупреждение. Ленивец затряс головой, ворча, и ещё продвинулся ко мне. Пока он не выказывал особенной прыти, но я опасался животного. Подойдя ближе, я взмахнул копьём, изображая атаку, но метать оружие не стал.

На меня уставилась массивная голова, изрядно напоминающая бычью, только без рогов. Взгляд маленьких глаз тоже походил на коровий, но на этом сходство заканчивалось. Ленивец присел на задние лапы, вскинув передние в защитной стойке, и длинные чёрные когти замерли наготове.

Он вмиг оказался намного выше меня. Добраться копьём до его широкой груди было очень сложно. Громадные лапы только дожидались, пока я окажусь в пределах досягаемости страшных когтей. Зверь перестал ворчать и молча смотрел на меня.

Он почему-то напомнил мне человека. Только косматого, и с бычьей головой. Ленивец куда больше походил на минотавра, чем Грынк в своём священном наряде. Зверь застыл, распахнув передние лапы. Зрелище впечатляло.

Краем глаза я увидел, что Тынг уже неподалёку. Охотник подходил неспешно, стараясь не производить шума. До зверя ему оставался десяток метров, и ленивец вдруг услышал его.

Голова крутанулась в сторону, тело покачнулось, собираясь развернуться. Я бросился вперёд, надеясь отвлечь зверя, но ленивец уже поворачивался к новому противнику.

Он взмахнул передними лапами с огромной скоростью, но Тынг был вне их досягаемости. Охотник затряс копьём, что-то крича, и ленивец сделал ещё несколько таких бесплодных выпадов.

Глава 7

Я понял, что Тынг собирался ударить зверя копьём, когда тот примется обороняться от меня. Теперь всё вышло наоборот. Метать копьё я не стал, опасаясь не пробить шкуру, и бросился вперёд, целя в звериную спину.

Подобраться к спине мешал массивный хвост. Я ударил копьём сзади, в правый бок. Широкий наконечник прорезал шкуру и мускулы, скользнув в глубину тела, и зверь взмахнул хвостом.

Я едва уклонился от удара. К счастью, ленивец сам пошатнулся, лишившись дополнительной опоры. Он ни единым звуком не выказал своего ранения, и несколькими короткими рывками бросился ко мне.

Природа обделила его проворством. Он был несоизмеримо сильнее человека, но слишком медленным. Зверь попытался меня поймать, устремившись вперёд. Могучее тело опустилось на четвереньки, перейдя на тяжёлый бег, но толку от этого было немного. Ленивец был слишком неуклюж в своей манере передвижения. Он раскачивался из стороны в сторону, преследуя меня, но не мог нагнать. Передние лапы плохо подходили для быстрого движения. Они нескладно подламывались, едва зверь ускорялся.

Прогнав меня по поляне, ленивец немного устал. Воспользовавшись его замешательством, я вытащил дротик из ременной перевязи, хоть он и был бесполезен в подобной охоте. Тынг шёл по пятам ленивца, и я попытался отвлечь животное. Я взмахнул дротиком, изображая нападение.

Ленивец снова вскинул передние лапы. Он возвышался передо мной, могучий и грозный. Копьё, засевшее в боку, внешне ничуть не навредило зверю, но я понимал, что это не так. Наконечник ушёл глубоко, и рана ещё даст о себе знать.

Тынг взмахнул рукой. Копьё охотника угодило в широкий звериный бок. Ленивец опустился на четвереньки, пытаясь поймать Тынга, но безрезультатно. Зверь всё так же неуклюже пробежал по поляне, и я заметил как течёт кровь, пропитывая густую шерсть.

Она показалась мне слишком тёмной, и я подумал, что Тынг задел почки. Ленивец снова принялся преследовать охотника, но быстро устал. Зверь уселся на задние лапы, утробно ворча, и попытался дотянуться мордой до засевших копий.

Тынг бросил второе копьё, метя в звериную шею. Глазомеру и ловкости Камня можно было позавидовать. Копьё угодило в ленивца, нанеся очередную рану, хоть и не такую значительную, как предыдущая.

Это копьё зверь вырвал из себя, плюясь и фыркая. Его морду покрыли хлопья пены. Я попытался обойти его справа, чтобы завладеть своим копьём, но ленивец держался настороже. Он взмахнул лапами, рассекая воздух, и зло заворчал.

Тынг уловил момент и рванулся вперёд, несказанно быстро для своих габаритов. Рука охотника выдернула копьё, и тут же ленивец обернулся.

Могучая лапа мелькнула, но Тынг оказался быстрее. Он отпрянул от удара, маня зверя за собой. Я понял, что Тынг даёт мне возможность добраться до своего копья.

Тынг атаковал ленивца, и тот, ворча, вскинул передние лапы, надеясь, что противник подойдёт ближе. Но охотник дураком не был. Он маневрировал перед зверем, только изображая нападение.

Я наконец-то ухватился за древко копья, рванув на себя его, что есть силы. Но оно увязло слишком глубоко, застряв между рёбер. Зверь обернулся, и мне пришлось отбежать в сторону.

Тынг сориентировался быстро. Пока ленивец обратил на меня внимание, охотник снова ударил его копьём, и на этот раз успел вытащить оружие из туши до того момента, когда зверь обернулся к нему.

Ленивец размахивал лапами, плевался и ворчал, а Тынг всё так же кружил вокруг него. Охотник тянул время, утомляя зверя, из которого вместе с кровью медленно вытекала жизнь.

Тынг взмахнул рукой, подавая знак Кэйву бежать к стойбищу. Я представляю, как мальчишке хотелось досмотреть охоту, но он мигом послушался. Только кустарник вздрогнул и послышался удаляющийся шорох.

Ленивец всё медленнее реагировал на действия охотника. Даже на первый взгляд он изрядно измучился. Тынг тоже устал изображать нападение, и я замахал дротиком, привлекая внимание животного.

Зверь тоскливо посмотрел на меня. Его ворчание стало жалобным, а не грозным. Трава всё больше обагрялась кровью, вытекающей из глубоких ран. Тынг не давал ему покоя, я помогал охотнику, и зверь утомлялся на глазах. Он всё реже взмахивал лапами, почти перестал ворчать, и только слышалось шумное сопящее дыхание. Тынг обошёл ленивца, пока я отвлекал его, и снова копьё угодило в тело.

На этот раз ленивец пошатнулся, норовя ухватить охотника. Он упал на передние лапы, и больше не поднимался на дыбы. Ноги его мелко дрожали. Неизбывная тоска поселилась в тёмных глазах, и глядя на ленивца, мне стало не по себе. Этого диковинного зверя было жаль. Он выглядел таким большим и в то же время беспомощным. Всего два человека обрывали его жизнь.

Ленивец дрожал, сопел и тихонько фыркал. Он уже не реагировал на наши выпады. Его могучее тело повалилось наземь и глухой стон вырвался из звериной груди.

Он медленно умирал, а мы с Тынгом просто ждали, стоя вокруг упавшего животного. Лапы заскребли по земле, потом вытянулись, и ленивец замер с раскрытым ртом. Длинный синеватый язык вывалился из пасти. Зверь был мёртв.

Я осторожно подошёл к туше и потянул за древко копья, расшатывая наконечник в ране. Оно сидело крепко, но после приложенных усилий, всё же выскользнуло. Только теперь это была простая палка. Кремнёвый наконечник остался в теле животного.

Над поляной висел густой запах крови, и глядя на палку в своей руке, я испытал неуверенность. Мои дротики не годятся для обороны от крупного хищника. Одно из копий Тынга ленивец сломал, когда вырывал из тела. Если на запах добычи заявится лев или медведь, то вряд ли мы сможем отстоять тушу.

Но охотник был уверен в себе. Он огляделся, прислушиваясь, и достав кремнёвый нож, принялся перерезать шею мёртвому зверю.

Возможно, именно этот экземпляр был не особенно крупный для гигантского ленивца, но весил изрядно. Ворочать его, чтобы освободить от шкуры, походило на пытку. Только бычья силища Тынга хоть как-то позволяла справляться с этой работой. Прошло очень много времени, прежде чем мы ободрали тушу, и теперь походили на людей, с ног до головы извалявшихся в кровавом жире.

Солнышко припекало. На окрестных деревьях расселись вороны и несколько стервятников. Четвероногих хищников пока не наблюдалось, но мы не сводили глаз с подветренной стороны. Запах крови и внутренностей относило потоком воздуха, и рано или поздно, какой-то из зверей почует его.

Небольшой медведь показался из кустарника. Он шумно пыхтел, следуя за манящим запахом, но завидя нас вдруг вытянулся в столбик. Казалось, зверь не мог поверить, что обнаружил людей возле лакомой добычи. Но стоило Тынгу взяться за копьё, как медведь перекинулся через плечо, и опрометью скрылся в кустах.

Немного погодя пришли волки. Их было двое, и они не решались часто показываться на глаза. Звери принялись бродить вокруг, ожидая, что мы покинем тушу.

Птиц собиралось всё больше. Они ссорились, хлопая крыльями, и создавали изрядный шум. Расслышать за их криками приближение хищника было невозможно. Мы бросили разделку мяса, и только караулили труп ленивца.

Тынг нахмурился, очевидно недовольный тем, что никто из племени до сих пор не явился. Сейчас он ещё больше напоминал угрюмого медведя, и мне не хотелось заводить разговор.

День уже близился к вечеру, когда мы услышали голоса. Не зря я сравнивал племя с цыганским табором. Женщины галдели так, что должны были распугать всех зверей вокруг. Кэйв, гордый ролью проводника, шагал впереди, изображая нетерпение, а следом за ним показалась Та-шиа со свёртком ремней.

Женщины несли плетёные короба, но крайне неудобные, без лямок, и сумки из шкур, сшитые в виде конверта. Сопровождал их Лат и ещё один молодой охотник.

Завидев женщин, Тынг недовольно уставился на них. Всем своим видом он давал понять, насколько презирает этих ленивых созданий. Вот он, охотник, добыл громадного зверя, а они даже не соизволили поспешить за мясом!

Признаться, я тоже ожидал от женщин большей радости. Гора мяса не вызвала у них восторга. Скорее наоборот. Они глядели на неё, как на внеплановую работу. Молча завершая разделку, старшие из них искоса поглядывали на Тынга. В их глазах читалось явное недовольство. Вроде того, что убил здоровенного зверя, так сам и тащи, а нам он даром не сдался. Мне тоже доставались подобные взгляды, но значительно реже.

Лат, гордо опираясь на копьё, стоял посреди поляны. Обменявшись с ним парой слов, я понял, почему они явились так поздно. С самого утра женщины носили мясо быков, добытых охотниками, и теперь, конечно, не испытывали восторга, отправляясь в очередной раз за провизией.

Второго из охотников звали Васк – Тёмный. Он и вправду был смуглый. Гораздо темнее Лата или меня. Этот охотник прошёл испытание ещё два года назад, но до сих пор не имел жены. Васк смотрел на нас с Латом с чувством превосходства, будто он гораздо опытнее и старше. Но непоколебимая выдержка, подобающая охотнику, мгновенно развеивалась от присутствия Тынга. Васк боялся его. Это было заметно сразу.

Сам Тынг молча ждал, пока женщины справятся со своей муравьиной работой. Охотник и не думал их торопить. Он изредка посматривал по сторонам, скорее для порядка, и вытирал жир со своего тела.

Наконец большая часть представляющего ценность была отделена от остававшихся костей. Ан-юлт, Женщина-Облако, крепкая и невысокая, обратилась к Тынгу, говоря, что они отправляются на стоянку.

Охотник молча кивнул. Он вообще был до крайности немногословен. Теперь Лат пошёл впереди, следом хотел шагнуть Кэйв, но ближайшая из женщин ухватила мальчишку за руку, и в один момент устроила на его плечах небольшой плетёный короб.

Та-шиа теперь несла большую сумку из сыромятной кожи, которая была тяжела сама по себе, а набитая мясом, превратилась в увесистую гирю. Подумав, что стоит помочь сестре, я предложил забрать её ношу. Та-шиа в ужасе распахнула глаза и отпрянула как можно дальше. Она сделала страшное лицо, будто я собирался отобрать у неё небывалые ценности.

Завидев такую реакцию, я даже растерялся, но настаивать на своём не стал. Хочет тащить неподъёмный груз – пожалуйста! Я огляделся, размышляя, чего бы мне прихватить, и понял, что никто из охотников сегодня не несёт мясо.

Должно быть, так у них принято, хоть это явная дикость. Громадный Тынг идёт налегке, а маленькая Женщина-Облако сгибается под своей ношей ещё ниже. Глядя на могучую фигуру Тынга, мне кажется, что он с лёгкостью способен унести на плече женщину вместе с её грузом. Но помогать ей охотник не предлагает. Я иду за ним, следом Васк. Он последний, потому иногда оглядывается и прислушивается к доносящимся шорохам. Но никаких хищников не встречается на пути. Гам, созданный женщинами, должен был разогнать даже самых глухих львов в окрестностях.

Впереди шагает Та-шиа. Она явно перестаралась со своей ношей. Девушка бредёт неторопливо, все её мускулы напряжены. Молча кляня упрямство сестры, я не свожу с неё глаз, пока мы не добираемся к стойбищу.

На стоянке кипит работа. Несколько женщин нарезают мясо тонкими полосами. Между деревьями уже натянуты ремни, и издалека виднеются краснеющие ломти местной говядины.

Женщины, пришедшие с нами, укладывают груз на траву и принимаются помогать остальным. Они так ловко пластают мясо кремнёвыми ножами, что даже завидую отточенности движений. Сразу заметна долгая практика. Женщины переговариваются между собой и почти не глядят на нарезаемые куски. Иногда мне кажется, что они вот-вот отрежут собственные пальцы.

Шум доносится до шатра Грынка, и появляется вождь в сопровождении нескольких охотников. Я различаю Тке-нора в его неизменной повязке. Остальные мне не знакомы. Из них выделяются двое. Первый – высокий крепкий мужчина уже не первой молодости. На его подтянутом теле нет ни капли жира, он весь состоит из мускулов. Взгляд охотника тяжёл и холоден. Его вытянутое лицо смутно напоминает собачью или волчью голову, и меня озаряет догадка. Должно быть, это Иг-нырт, Волчий Человек, мой любимый дядюшка.

За ним, немного поодаль, застыл молодой парень, такой же рослый и крепкий, как и Волчий Человек. Они похожи между собой фигурой и телосложением, но лица у них совсем разные. Этот охотник смотрит на меня недовольно, и я сразу догадываюсь о следующем родственничке.

Пожалуй, это Ньив-ирн. Твёрдая Рука. Мой драгоценный двоюродный брат. Не скажу, что рад его видеть. Второго из братьев я не замечаю. Судя по всему, не прошедший испытание не вхож в охотничью компанию.

На остальных охотников я и не гляжу. Мой взгляд прикован к лицу Волчьего Человека. Дядя испытыюще щурится. Он уж точно не ожидал подобного сюрприза.

Я радостно приветствую его. Волчий Человек удивляется моей внезапной доброжелательности и так же неискренне поздравляет с прохождением испытания. Заслышав о пире в свою честь, дядюшка старается выглядеть невозмутимым, но это плохо удаётся. Он далеко не дурак и сразу понимает смысл моего поступка.

Молодая девушка в этом времени представляет собой достаточно ценное имущество. Лишиться его по прихоти такого щенка, как я… Волчий Человек действительно умеет сдерживать эмоции. Он бы с удовольствием задавил меня, но не подаёт виду, насколько разозлился. Ньив-ирн, в отличие от него, куда более прямолинеен. Этот смотрит так, будто хочет расколотить мою глупую голову прямиком здесь, но в разговор не вмешивается. Я изображаю счастье от встречи с родными, и прошу Женщину-Облако помочь с обустройством пира.

Она нехотя соглашается, но тут Грынк повелительно рявкает, и сразу несколько женщин принимаются за работу. Мясо гигантского ленивца очень жирное и не годится для сушки, зато отлично подходит для угощения. Детвора давно натаскала хворост для костров, и вождь самолично приступает к разведению огня. Обычно этим занимаются женщины, но для истинно мужского пира нужен огонь из правильных рук.

А вот возиться с мясом всецело предоставляется женщинам. Пока Слышащий с важным видом расспрашивает немногословного Камня об охоте, женщины нанизывают куски мяса на деревянные прутья. Даже Мыр-ин, беременная жена вождя, участвует в процессе наравне со всеми. Живот, кажется, вот-вот лопнет, когда она наклоняется, присматривая за костром.

Её имя означает – Лёгкая. Грынк единственный из наших мужчин владеет двумя женщинами. Его первая жена рожала только девочек. Выжило из них трое. Двое уже выданы замуж, а ещё одна пока не готова к этому. Женщину, которая не может подарить сына, мужчина имеет право изгнать. Но Грынк оказался добрым, по местным меркам, и просто взял себе ещё одну жену. Эта беременность у неё первая, и я уже предвкушаю реакцию вождя, если снова родится дочка.

Его первая жена сейчас находится среди тех, кто пластает мясо на ломти. В отличие от Мыр-ин, она высокая и плотная. Зовут её Черит – Красивая, но мне кажется, родители ей польстили. Лицо у Черит достаточно симпатичное, но фигурой она под стать своему мужу. Впрочем, тут другие понятия о красоте.