Текст книги "Разрушение советского наследия: служебное собаководство"
Автор книги: Валерий Гаврилин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
Клубы не давали возможность заводчикам задирать цены на щенков. Несмотря на дефицит самих щенков, цены на них были доступными. Это способствовало вовлечению в служебное собаководство всё новых любителей.
К очень важным достоинствам советской системы разведения относится великолепно развитая инфраструктура для дрессировки собак. В каждом городе были дрессировочные площадки, а на площадках занятия проводили грамотные инструктора. Цена же за дрессировку в группе была невысока. Например, в 1970 гг. общий курс дрессировки (ОКД), рассчитанный на 5 месяцев еженедельных занятий, стоил всего 10 рублей. Это позволяло добиться того, что собаки служебных пород дрессировались массово, практически все. Одновременно на каждой площадке работали и группы соревновательные, в которых занимались дрессировщики с собаками, уже получившими дипломы по дрессировке. Эти группы были бесплатными, занятия вели самые сильные инструктора площадки. Здесь готовились активисты со своими собаками для участия на соревнованиях и показательных выступлениях. Кинологические агитбригады привлекались к праздничным мероприятиям. В Москве в парке им. Горького ежегодно проводилась кинологическая эстафета. Каждый район Москвы выставлял свою команду.
Очень много проводилось соревнований по дрессировке, во много раз больше, чем выставок. В 1970 гг. ДОСААФ СССР начал развивать вид спорта со служебными собаками, который так и назывался – «служебное собаководство» и был включен в Единую всесоюзную спортивную квалификацию. Соревнования были массовыми, собирали огромное количество зрителей.
Сравнивая советскую систему разведения собак с западной, нельзя не выделить их принципиальные различия. В советском собаководстве заводчики в племенном разведении были только исполнителями. В основном заводчиками становились владельцы сук, которых руководство клуба уговорило завести щенков. В ход шёл и настоящий обман (нерожавшие суки все неминуемо гибнут от рака молочной железы), и уговоры (щенки – как дети, такая радость). Получив один помёт и повозившись с щенками (а их кормить надо было к моменту актирования 6 раз в день, по часам), надышавшись щенячьими испражнениями, такие заводчики делали для себя вывод, что возня со щенками – слишком утомительное занятие. Особенно, если их забирали не сразу, а они успевали разгромить квартиру заводчика. Помёт оказывался первым и последним. Только единичные заводчики получали щенков не один раз («для здоровья» суки), почти всегда они в этом случае становились активистами клуба.
Заводчик на Западе – человек мало зависимый. Он сам определяет, каких производителей использовать, по какой цене и кому продавать щенков. В этом отношении кинологический бизнес ничем не отличается от других разновидностей бизнеса. Заводчик на Западе не думает об интересах страны (улучшении рабочих качеств служебных пород, чтобы они соответствовали потребностям армии и полиции), он заботится об имидже собственного питомника, увеличении продаж. Рабочие качества собак его интересуют постольку, поскольку они востребованы покупателем. В развитых западных странах у населения потребности в охранных собаках практически нет. Наоборот, собаки с выраженной активно-оборонительной реакцией (при угрозе нападения собака не убегает, а нападает сама) называются «агрессивными» и в лучшем случае выбраковываются из разведения, в худшем – умерщвляются. А ведь требования выраженности активно-оборонительной реакции у собак служебных пород было занесено во все стандарты, принятые ДОСААФ СССР.
В связи с этим очень интересно проанализировать место советской кинологии на мировой арене. Благодаря политике железного занавеса наша страна в значительной части была изолирована.
Выезд за рубеж был затруднен. Нам не хватало объективной информации о том, что и как делается за границей, чтобы сравнить свои достижения в этой области с зарубежными. Возможно – внести какие-то коррективы. Но утверждение, что советские собаководы никак не общались с зарубежными коллегами, не участвовали в международных мероприятиях – ложь. Во всё время существования СССР периодически осуществлялась государственная и частная закупка импортных породистых собак. Участвовали мы и в международных выставках. Вот как А. П. Мазовер описывает участие советской группы собаководов в международной выставке ФЦИ в Будапеште в 1971 году в статье «Всемирная выставка»[29]:
Советская делегация привезла 38 собак 14 пород. К большому сожалению, на Всемирную выставку не послали наших восточноевропейских овчарок. Это обеднило демонстрацию успехов советского собаководства. Таким образом, на международном ринге не удалось показать и оценить работу, проводящуюся с этой основной у нас породой. По этой же причине только два клуба служебного собаководства ДОСААФ – Московский и Ленинградский – смогли представительствовать на международной арене, потому что они длительное время ведут селекционную работу с эрдель-терьерами. Кавказских овчарок представили ведомственные питомники Министерства коммунального хозяйства РСФСР и «Красной звезды», а Московское, Кировское и Волгоградское общество охотников, Всесоюзный научно исследовательский институт охоты и звероводства, а также охотничьи общества Украины и Грузии – охотничьих собак.
Советские собаководы впервые участвовали во Всемирной выставке. Правда, в 1957 году на значительно меньшей по масштабу международной выставке в г. Либерец (Чехословакия) принимали участие собаки Московского общества охотников и рыболовов.
Поездка группы советских собаководов на Всемирную выставку собак в Венгрию была очень полезной и явилась своеобразным экзаменом на зрелость, проверкой правильности нашей системы селекционной работы с породами служебных и охотничьих собак. Результаты этого экзамена оказались очень высокими и подтвердили, что отечественное собаководство стоит на правильном пути.
Из 38 показанных на выставке собак 34 заслужили высшие оценки «отлично» и четыре «очень хорошо». В условиях сильнейшей конкуренции и повышенной требовательности это очень высокие показатели. Причем одна из четырех собак не удостоилась высшей оценки только из за травмы ноги, полученной при выгрузке из вагона в Будапеште, а другая не показала премоляры.
…Кавказских овчарок показывали на Всемирной выставке впервые, и, естественно, они вызвали повышенный интерес специалистов из самых разных стран.
Собаки понравились мощью и крепостью сложения, уравновешенным, но в то же время свирепым характером. Эти великаны вели себя на ринге спокойно и величаво и, к удивлению эксперта, все хорошо показали зубы. Экспертиза их вызывала затруднения, так как экспертам, не имеющим стандарта на данную породу, трудно было оценить эту группу собак. Но следует отметить, что эксперты В. Нахтигал (Чехословакия) и Т. Лавренчич (Югославия) квалифицированно разобрались в представленном материале, строго и справедливо расценили его. Звание «Победитель Венгрии» получил Уран (питомник Министерства коммунального хозяйства РСФСР), вторым с оценкой «отлично» прошел его однопометник Грозный из того же питомника, третьим с оценкой «очень хорошо» был Казбек из питомника «Красная звезда». Из сук 1-е место с оценкой «отлично» и звание «Победитель Венгрии» завоевала Зурна, однопометница Урана и Грозного, принадлежащая тому же питомнику, 2-е место с оценкой «очень хорошо» – Джина (владелица ленинградка Е. Корнеева). Звание «Кандидат в чемпионы мира» не присуждалось, так как эта порода не зарегистрирована в Международной кинологической федерации.
Порода среднеазиатских овчарок была представлена кобелем Карагезом (владелец ленинградец Л. Башков), получившим оценку «отлично».
…Успешно выступили представители охотничьих пород.
Лучшие собаки кобели – русско-европейская лайка Бой (владелец москвич О. Гургенидзе) и западносибирская лайка Вайгач (владелец питомник Всесоюзного научно исследовательского института охоты и звероводства г. Кирова) – получили высшее звание «Чемпион мира». Суки победительницы – русско-европейская лайка Тайга (владелец москвич С. Муравьев) и западносибирская лайка Улька (владелец москвич Г. Туманов) – удостоились званий «Чемпион Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира».
Русских псовых борзых представляли четыре собаки: Лель (владелица москвичка Н. Недошивина), Булат (владелец С. Потапов из Волгограда), Даур (владелец М. Ерин из Волгограда) и Фемина (владелица москвичка Воеводина), завоевавшие оценки «отлично». Две русские гончие, привезенные из г. Кирова, – Лада (владелец Н. Тестоедов) удостоилась оценки «отлично», званий «Чемпион Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира» и Арфа 2-я (владелец А. Стародумов) – оценки «отлично».
Русских пегих гончих доставили с Украины: Амуру (владелец В. Сковзгирд) присудили оценку «отлично» и звания «Чемпион Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира», Забавке (владелец М. Радченко) – оценку «отлично», звание «Победитель Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира».
Ирландские сеттеры – Джерри (владелец москвич И. Хейфиц) заняла 2-е место с оценкой «отлично», а Рэд (владелец москвич А. Шапырин) не показал наличие премоляров, поэтому, хотя и занял 2-е место, был оценен только на «очень хорошо». Шотландский сеттер Долли (владелец москвич Ю. Соловьев) получила 2-е место с оценкой «отлично».
Пойнтеры – Леди (владелец Ш. Долидзе, г. Тбилиси) завоевала 1-е место с оценкой «отлично» и звания «Чемпион Венгрии» и «Кандидат в чемпионы мира», Эра (владелец В. Стусь, г. Симферополь) – 3-е место с оценкой «отлично».
Вывод из участия советских собаководов в международной выставке в Будапеште следует однозначный: ни о каком отставании нашего собаководства речи идти не может. Нас представляла не сборная команда СССР, а обычные активисты нескольких городских клубов. И выставка была не просто международной, а всемирной (в ФЦИ такого статуса выставки проводятся только одна в год). В ней принимали участие действительно лучшие собаки из входящих в ФЦИ национальных организаций. И такой результат! Это был настоящий триумф советского собаководства.
Советские собаководы совершенно свободно могли участвовать в международных выставках, если была возможность выехать за рубеж. После того, как выезд за рубеж был облегчен, советский десант стал высаживаться на всех крупных международных выставках. Достаточно посмотреть каталоги, подборку кинологических журналов того времени. Более того, наши участники, как правило, занимали высокие места. Лично я посещал международную выставку в Познани 1989 г., Всемирные выставки в Брно (1990 г.) и Дортмунде (1991 г.), поздравлял проводника нашей кавказской овчарки Османа-2 с победой на Всемирной выставке в Дортмунде, с которым приехали в Дортмунд на одном поезде.
Признавались и советские родословные. Не было и проблем с приглашением экспертов ФЦИ в СССР. Пока в СССР не появилась пятая колонна, озабоченная переходом советского собаководства на правила и положения ФЦИ, отношение ФЦИ к СССР было схожим с отношением к США: наше собаководство полностью признавалось. Более того, к нему относились с большим почтением.
Была ли советская система собаководства идеальной? Нет, конечно. Нельзя не остановиться на её недостатках.
И. В. Сталин очень точно заметил, что кадры в социалистическом хозяйстве решают всё. Эти кадры и являются одновременно узким местом. Умный, грамотный и честный специалист, занимая руководящее кресло и имея карт-бланш, способен сотворить чудо. Однако проникший наверх жулик или даже не слишком умный человек способен полностью развалить дотоле успешно работающее предприятие или хозяйство. Служебное собаководство не являлось исключением. Качество поголовья в разных клубах служебного собаководства отличалось значительно. Отличалась и психологическая обстановка в клубах. Были и сплочённые группы единомышленников, искренних энтузиастов, но были и интриги, и завистники. Кризис застоя не миновал и собаководства. К середине 1970 гг. заводчики стали продавать щенков не по установленной клубе цене, а по рыночной. К примеру, щенок восточноевропейской овчарки, оценённый в 50 рублей, мог продаваться за 150. А это уже – примерно средняя месячная зарплата. Количество щенков могло достигать и 12. Понятно, что полученные от продажи щенков деньги уже не были «карманными». Особенно хорошо себя чувствовали владельцы кобелей, попавших в план разведения.
Как только в советском служебном собаководстве появились нетрудовые доходы, оно дало трещину. Ослабился контроль за работой начальников клуба служебного собаководства – расцвело кумовство и началось разложение. Вопрос составления племенного плана решался руководством клуба. Кобель мог получить 1 вязку за год, а мог и 10. Суке могли поставить самого лучшего производителя, от которого уже было получено выдающееся потомство, а могли и новенького, ничем себя не проявившего. Во многих клубах стала ясно прослеживаться коррупционная составляющая. С руководителями клубов требовалось «дружить», а лучшим доказательством дружбы были… нет, тогда ещё не деньги, но подарки и ответные услуги. Ты мне – больше вязок, я тебе – дефицит. Руководитель клуба служебного собаководства стал входить в советскую «элиту» – «завсклад, директор магазина, товаровед».
Нельзя забывать, что руководитель клуба (или главный зоотехник) имел и свои собственные разведенческие амбиции. Одновременно он почти всегда был заводчиком курируемой породы, имел своих щенков. Ему было трудно не продвигать собственных «сыновей» и «дочек». Часто он искренне гордился собственными достижениями. Зоотехник имел возможность дать «блатным» кобелям незаслуженно много вязок, разумеется, всё это аргументировано обосновав на племенном совете. А по-настоящему достойные производители получали вязок чуть меньше. Нередко в клубе между заводчиками и руководителями клубов возникали конфликты. Заводчикам не нравилось, какие кобели были запланированы к их сукам. Не всегда нравилось, что говорили про их щенков. Плелись интриги, затевались заговоры, строились козни. Понятно, что в этих случаях интересы дела жертвовались в угоду личным интересам. Это только снаружи кажется, что в клубе любителей могут находиться только друзья-единомышленники. Очень часто собачий клуб представлял из себя настоящий террариум, в котором в едином клубке сплелись змеи.
Необходимо, кроме того, отметить, что в послевоенные годы ДОСААФ превратилось из государственного объединения, занимающегося патриотическим воспитанием молодёжи и подготовкой кадров для продвинутых систем вооружения, в своеобразный пансионат для содержания с почётом и на хороших окладах заслуженных пенсионеров. С другой стороны, должность руководителя ДОСААФ стала наказанием, понижением в должности проштрафившихся военных и партийных руководителей. Если при Сталине провинившегося начальника сажали или расстреливали, то при Брежневе его посылали послом в Африку, назначали директором сибирского совхоза или каким-нибудь председателем городского или республиканского комитета ДОСААФ. Такие начальники мало думали о развитии порученного дела. Они в нём не разбирались, да и не интересно им это было. В тонкости служебного собаководства они не вникали, от принятия решений часто самоустранялись, перекладывая это на подчинённых. Подписывали наградные дипломы, участвовали в торжественных мероприятиях.
Система служебного собаководства в эпоху Брежнева уже не совершенствовалась, в ней накопились проблемы, которые необходимо было решать. Но она работала. Можно было модернизировать советскую систему служебного собаководства, сделать более эффективной? Без всякого сомнения. Как и всю социалистическую систему хозяйства. Надо было повысить контроль за работой должностных лиц, повысить их ответственность, облегчить ротацию кадров. Дать больше свободы заводчикам при подборе племенных пар. Провести компьютеризацию. Продолжить научные исследования в кинологии. Фундамент советской системы служебного собаководства оставался весьма прочным, основанным на здравом смысле.
Все основные принципы советской системы служебного собаководства являются актуальными и сейчас – приоритет национальных интересов, разведение собак в соответствии требованиям кинологических ведомств государства, помощь со стороны государства любителям.
Но вот грянула перестройка. Под видом усовершенствования служебного собаководства началось его планомерное уничтожение.
Глава 4. Советское собаководство в эпоху перестройки
…мы бросим все, что имеем, чем располагаем, все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!
Мы найдем своих единомышленников… своих союзников и помощников в самой России! – срываясь, выкрикнул Лахновский.
Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом… со всех сторон – снаружи и изнутри мы и приступим к разложению… сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его.
…Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов. Что и требуется! Что и требуется!
Вот так, уважаемый, – произнес он голосом уже не гневным, но каким-то высокопарным. – Я, Петр Петрович, приоткрыл тебе лишь уголочек занавеса, и ты увидел лишь крохотный кусочек сцены, на которой эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели самого непокорного на земле народа, об окончательном, необратимом угасании его самосознания. Анатолии Иванов
С чего началась перестройка? С кооперативного движения. Не обошло это веяние и собаководства. Уж здесь-то «кооператоры» развернулись очень широко.
Первые клубы любительского собаководства в СССР возникли ещё в 1970 гг. Они объединяли любителей тех пород, которые не были включены в список служебных или охотничьих. Таким, например, было Московское городское общество любителей собаководов (МГОЛС).
Любительское и служебное собаководство существовали параллельно, никак не мешая друг другу. Да и как они могли помешать? Породы, которые в них культивировались, не пересекались. Люди были другие, да и цели, которые они перед собой ставили, тоже резко различались. Служебное и любительское собаководство отличались так же, как птицеводство от разведения волнистых попугайчиков. Да и в количественном отношении «служебников» было во столько раз больше «декоративщиков», как крестьян было больше, чем любителей попугаев. Необходимость иметь рабочую собаку никак не совпадала с потребностью иметь в доме живое существо – морскую свинку, хомячка или какого-нибудь мопсика. Во второй половине 1980 гг. любительские клубы стали плодиться вместе с кооперативами невиданными темпами. В советском собаководстве произошла настоящая революция, последствия которой были оценены не сразу.
Развитие советской системы собаководства, как это ни парадоксально, привело к серьёзной проблеме, которой не было на начальном этапе. Ведь в самом начале страна испытывала острый дефицит специалистов. Но потом уже высококвалифицированных специалистов стало больше, чем вакансий ответственных должностей в клубах собаководства. Прекрасные творческие личности вынуждены были оставаться в качестве исполнителей чужих решений.
Ситуацию усугубляло то, что в одном территориальном образовании находился только один клуб служебного собаководства ДОСААФ. Чтобы уйти от ненавистного начальника, нужно было переехать в другой город. И вот сейчас, в перестройку, появилась возможность создавать свой личный клуб, в котором заниматься племенной работой можно было без всякого отчёта перед вышестоящим начальством.
Возникшие новые клубы любительского собаководства, частные кинологические кооперативы уже занимались разведением всех пород собак, но по правилам разведения декоративных пород. О рабочих качествах служебных собак речь уже не шла. Пропагандистская машина, переформатирующая основные представления о собаководстве, заработала на полную катушку. Открылись Окна Овертона[30]. Постановление Правительства РФ № 290 было уже завершаемой стадией этого Окна. Вначале сдвинули общественное сознание.
О чём стали писать средства массовой информации? О том, что всё созданное в Советском Союзе – неправильное. Есть правильный демократичный Запад с его общечеловеческими ценностями, со свободным рынком, либерализмом, вот и надо на него равняться. Необходимо встраиваться в мир цивилизованного человечества. А в собаководстве это означает переход на систему разведения питомников, которая выстроена в ФЦИ. Но сначала пошёл процесс распада клубов служебного собаководства и выделения из них новых любительских клубов.
Между клубами развернулась конкуренция за количество членов и количество собак. Выигрывали те, кто к качеству племенного материала предъявляли самые минимальные требования. Меньше требования – больше собак, которые им соответствуют. Ведь основной источник доходов клубов (и их руководителей) напрямую зависел от количества членов и полученных помётов. Члены сдавали членские взносы, оплачивали актирование помётов, оформление зоотехнической документации, распечатку родословных документов. Чем больше у клуба членов, тем больше участников приходило на проводимые клубом выставки (участие в выставке – платное). Кроме того, в помещениях клубов торговали кормом для собак (мясо вынужденного убоя, субпродукты), ветеринарными препаратами, витаминами, собачьей амуницией. Понятно, что всё это продавалось с приличной накруткой (иногда до 5–6 раз).
Собаководство в СССР к концу 1980 гг. стало бизнесом, и не просто бизнесом, а бизнесом, связанным с обманом. На рынках появились бланки родословных. Можно было недорого оформить документы высокопородистой собаки на любую дворняжку. Впрочем, аналогичное творилось и в других областях. Народу кинули лозунг «Обогащайтесь любой ценой!», и многие ему последовали. Процесс пошёл. В собаководство на смену энтузиастам пришли совсем другие люди – коммерсанты, они и начали определять в собаководстве погоду. Если раньше советские люди не сильно различались по своему достатку, то при Горбачёве появились первые советские миллионеры и люди просто богатые. Породистые собаки, особенно редких пород, да ещё привезённые из-за рубежа, стали показателями зажиточности, успеха. Спрос на престижных собак привёл к росту цен на них. Собачий бизнес (продажа щенков и импортных собак редких пород) стал очень прибыльным.
Забеспокоились прежние монополисты – клубы служебного собаководства ДОСААФ и объединения охотничьего собаководства (они были секциями Всесоюзного общества охотников и рыболовов). Их члены стали вступать в новые кинологические организации. И дело даже не в том, что организаций стало больше – они стали ориентированы на западную систему собаководства, систему ФЦИ. Джин стяжательства и наживы вырвался на волю. Кроме того, значительная часть руководителей клубов служебного собаководства сами не устояли от искушения соблазном лёгких денег. На рынке появились в продаже незаполненные бланки с печатями зоотехнической документации не только вновь созданных кинологических организаций, но и клубов служебного собаководства ДОСААФ – родословные, дипломы по дрессировке, дипломы с выставок.
Изменилось не только отношение к собаководству вообще, изменилось отношение к рабочим качествам. Для формируемой системы собаководства по лекалам ФЦИ приоритет рабочих качеств при разведении служебных пород перестал являться аксиомой. Вот что пишут об этом Беленький и Мычко, которые в 1991 г. были на учредительной конференции РКФ представителями «служебного» направления[31]:
Все более широко распространяется понимание, что красота, гармоничность собаки – это не чья-то прихоть, что гармония целесообразна, т. е. чем красивее собака и чем больше она отвечает требованиям стандарта, тем полнее она отвечает своему предназначению. Экстерьер вовсе не противоположен рабочим качествам. Правильно сложенная, хорошо выращенная, психическая здоровая собака в подавляющем большинстве случаев выполняет любую работу гораздо лучше, чем неухоженный и недокормленный «уродец». Ко всему прочему, изменилось и понятие «работы» для собаки. Раньше в него вкладывали очень узкий круг занятий: охрана склада, например, для служебной собаки, либо долгие месяцы на таёжном промысле для охотничьей.
…Напрасно иные прогрессивные психологи пытались говорить о душевном комфорте, который приносит общение с собакой, утверждать, что само присутствие собаки в доме может излечить её владельца от болезней… В это верили немногие.
В настоящее время с этим согласятся, пожалуй, все, и в словосочетании собака-компаньон вряд ли кто-то усмотрит нечто странное. Да, собака развлекает своего хозяина, делит с ним досуг, но её возможности этим не ограничиваются: не понимая забот человека, она тем не менее воспринимает все его чувства, настроения, реагируя на них как самый близкий и заботливый друг. Именно в этом её работа.
Поразительно, как в этом небольшом отрывке ярко виден результат действия Окон Овертона. Рабочие качества ещё считаются обязательными для служебных пород собак. Но под ними уже подразумевают обыкновенную собачью привязанность к своему хозяину. Первоначальный смысл понятия «служба», «работа» вывернут наизнанку. Авторы виртуозно изменяют логическую цепочку. Не красота собаки обеспечивает наличие у неё рабочих качеств. Наоборот, прекрасно приспособленная для выполнения работы собака всегда совершенна в физическом плане, а потому кажется красивой, как кажется совершенным и красивым любое здоровое дикое животное.
«Красивой» выставочной собаке противопоставляется неухоженный и недокормленный «уродец». По-другому и быть не может. Либо собака выставочная, либо она – урод.
Очень показательно, как авторы книги описывают рабочие качества и область применения служебных собак. Как будто они ничего никогда не слышали ни о выносливости, ни о силе, ни о способности работать с запахом. Единственное применение служебной собаки – охрана. Работа собаки – быть компаньоном человека, живой игрушкой для него, психологической разгрузкой. Ещё раз подчеркну – авторы этой книги в РКФ представляли «служебное» направление. Они не только писали книги. Они читали лекции, обучали слушателей кинологических курсов, принимали у них экзамены. Вот стараниями таких «служебников» и была уничтожена советская система служебного собаководства. О рабочих качествах быстро забыли. После того, как приоритетом стали выставки, служебное направление исчезло.
Выставки – особая история. Их количество увеличилось в сотни раз. Проводить их стали по подобию выставок в ФЦИ, так было коммерчески намного выгоднее. Для привлечения большего количества участников на выставки хорошим тоном стало приглашать импортных судей, экспертов ФЦИ, США, Великобритании. В то время у народа было сформировано мнение, что раз импортное, значит – лучше нашего. Это касалось всего, в том числе, собак и судей по собаководству. На самом деле качество судейства экспертов ФЦИ очень часто повергало наших специалистов в шок. Они не боялись оценивать породы, которых никогда до этого не видели, требований стандарта которых даже не читали.
Необходимо отметить, что в СССР судить выставки на таких прекрасных условиях (бесплатный проезд, проживание в гостинице, питание в ресторане, культурная программа с выпивкой) иностранцы поехали с большим удовольствием. Им нужно-то было всего-навсего кое-как отсудить ринги, а уж затем можно было насладиться русским гостеприимством. Кроме того, иностранный эксперт не забывал попутно найти новый рынок сбыта для собак из собственного питомника. Продать можно было любой брак по безумной цене (собаки же – импортные!).
В нашу страну хлынул поток иностранных экспертов и обычных проходимцев. Вспоминается эпизод с одним польским экспертом ФЦИ. Он был специалистом по борзым, в СССР его в первый раз пригласили судить именно эту группу пород. Но уже на самой выставке организаторы попросили отсудить ещё и ринг немецкой овчарки. Сначала поляк долго упирался, говоря, что не знает эту породу. Но организатор выставки сказала, что сама будет стоять с ним в ринге и ему подскажет в случае необходимости. Любители немецких овчарок известны во всем мире своей сварливостью и многочисленностью, а также отсутствием уважения к авторитетам. Идя к рингу немецкой овчарки, польский эксперт по борзым заметно трусил, он даже пошутил: «Овчарок судить – как тигра… „любить“: и смешно и страшно!». Однако всё прошло благополучно, его не закидали тухлыми помидорами. Поляка потом приглашали много раз, он стал в нашей стране очень популярным и уже не боялся судить даже те породы, название которых слышал в первый раз. Однажды, когда недовольные его некомпетентным судейством зрители стали громко возмущаться и угрожать, что напишут на него в ФЦИ, и его лишат звания, он, улыбаясь в свои пышные седые усы, хладнокровно ответил: «Пишите, меня уже давно всего лишили».
В советских кинологических журналах словно по мановению дирижёрской палочки одновременно стали публиковаться статьи о том, что в СССР собаководство долгие годы было изолировано от мирового и поэтому отстаёт. Железный занавес в собаководстве необходимо разрушить так же, как и в других сферах. Начались разговоры, что СССР должен обязательно вступить в ФЦИ. Это нужно для вхождения в мировую кинологию. Перестройка, демократизация, гласность, а теперь – переход на мировые общепринятые правила собаководства. Переход на международные стандарты собак. Само собой подразумевалось, что это увеличит доходность нашего собаководства, потому что увеличит продажи наших собак за рубеж. А цены в валюте за рубежом на собак для наших собаководов тогда были просто баснословными.
Сейчас мы можем сравнить доводы вступления в ФЦИ с доводами подписания Украиной договора ассоциации с ЕС. Это был такой же обман. Никто нас в ФЦИ тогда не ждал. Появление большого количества недорогих собак советского разведения на мировом кинологическом рынке (заметим – прекрасного качества) могло бы просто обрушить цены. ФЦИ никак не могла этого допустить. Вступление в ФЦИ было только морковкой, которой нас заманивали в ловушку.
