Текст книги "Империя ацтеков. Таинственные ритуалы древних"
Автор книги: Валентина Баглай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Один из ранних историков-монахов XVI в. Д. Дуран писал, как во время одной из многочисленных военных экспедиций ацтеки захватили множество пленников. По пути в Мехико-Теночтитлан несчастные якобы плакали, ибо знали, что их ждет смерть при жертвоприношении{204}.
Известно о случаях нежелания быть жертвой и у отоми. Одна из групп отоми имела идола в виде мумии умершего вождя. Этому божеству якобы каждый месяц было необходимо приносить в жертву пять самых красивых девушек. Но однажды одна из девушек отказалась от чести быть принесенной в жертву. Тогда ее стали уговаривать, убеждая, что после принесения в жертву она (то есть, очевидно, ее душа) станет сопровождать бога, жить в довольстве и беззаботности. Девушка якобы ответила, что вполне довольна своей настоящей жизнью и согласится на принесение себя в жертву только в том случае, если ей докажут, что эта мумия действительно является богом. Жрецы ее долго уговаривали, но не смогли убедить, а принести в жертву помимо ее воли и желания, по правилам, как будто не могли. Как сообщает источник, в конце концов девушка убежала от них, и ее никто больше не видел{205}.
Древние мексиканцы использовали разные формы жертвоприношений: вырывание сердца из груди живого человека, обезглавливание, сжигание на костре, утопление, убийство стрелами{206} (рис. 24). У народа чалька (живших рядом с ацтеками на озере Тескоко), например, предпочитали приносить в жертву несчастных, убивая стрелами, когда жертвоприношение было в честь божества охоты. И, как уже отмечалось, в некоторых случаях при всем при этом несчастных заставляли участвовать в ритуальных спектаклях, боях и т. п. (рис. 25)
Рис. 24. Традиционное изображение жертвоприношения посредством извлечения сердца из груди с помощью кремниевого ножа («Бурбонский кодекс»)
Рис. 25. Вооруженный ацтекский воин участвует в ритуальном гладиаторском бою с пленником, привязанным к камню для жертвоприношений («Кодекс Маглиабечи»)
Еще одна крайне отталкивающая черта древнемексиканской и прежде всего древнеацтекской религиозной практики – ритуальный каннибализм. Источники сообщают, что обычно тело жертвы передавали в дом того, кто захватил его в плен, где оно и поедалось родственниками и друзьями последнего{207}.
Однако это слишком буквальное и однозначное понимание отвратительного ритуала, поскольку, как указывалось, жертва выступала в роли имперсонатора божества, то, поедая мясо жертвы, участники ритуала осуществляли таким образом связь со сверхъестественными силами. Далее, с учетом того, что число жертв явно преувеличивалось{208}, соответственно, нельзя представлять дело таким образом, что это было заурядное насыщение участников ритуала: для обряда богоедения (каким и был древнемексиканский каннибализм) достаточно было самой малой частицы тела несчастного. Подтверждением того, что дело обстояло именно так, служит то, что в древней Мексике неизвестно было людоедство как таковое.
Ритуальный каннибализм распространялся как будто только на принесенных в жертву врагов{209}. Более того, хозяин жертвы не прикасался к плоти несчастного, поскольку считалось, что с того времени, как он брал пленника, последний становился его сыном, а он – отцом (поэтому ел ритуальное мясо других жертв){210}.
Ритуальный каннибализм как обряд был, видимо, первоначально распространен не у всех древних мексиканцев, во всяком случае известно, например, что жители города-государства Тлашкалы восприняли его у жителей Чалько (южная часть Мексиканской долины){211}. Одним словом, заимствование играло здесь не последнюю роль.
Одно из первоначальных храмовых сооружений, имевших отношение к кровавому ритуалу, – так называемый тцомпантли. Тцомпантли – это сооружение, чем-то напоминающее лестницу: к двум вертикально установленным столбам прикреплялось несколько горизонтальных прутьев (их вдевали в отверстия, специально для этого сделанные в столбах). На прутья надевали головы несчастных, принесенных в жертву. На одном пруте нанизывали до двадцати штук. Д. Дуран, еще располагавший возможностью в середине XVI в. видеть остатки такого сооружения, сообщал, что, после того как жертвы погибали и их мясо съедали, черепа возвращали жрецам, которые и помещали их на тцомпантли. Там череп оставался до тех пор, пока не разрушался естественным образом. Когда тцомпантли ветшал, его обновляли и убирали остатки черепов на земле вокруг него. По словам Д. Дурана, на его вопрос, что делали с волосами жертвы, индейцы-информаторы ответить не могли; очевидно, волосы оставались на голове, пока не отваливались естественным образом. Что касается костей жертвы, то, по словам того же Д. Дурана (опиравшегося на сообщение аборигенов), они доставались тому человеку, который взял ее в плен: их прикрепляли к особым шестам, которые выставляли возле дома как трофей{212}.
В ходе археологических работ, проводившихся еще в 60-х годах XX в., на месте нынешней площади Трех Культур в г. Мехико было обнаружено более чем сто черепов, некогда висевших на тцомпантли. Тогда же одним из исследователей было высказано предположение, что волосы, мозг, язык и другое отделялись от черепа, прежде чем его помещали на тцомпантли{213}. Строя подобные сооружения и выставляя черепа, мексиканцы стремились таким образом как можно настойчивее напоминать богам о тех жертвах, которые им принесены.
Не только жрецы, но часто и другие участники различных ритуалов, причем необязательно кровавых, применяли средства, стимулирующие общение с божеством. Крайняя форма таких ощущений – галлюцинации. Ее искусственно вызывали, вдыхая едкий дым (от сжигания специально составленных пожертвований), потребляя растения, обладающие наркотическими свойствами. Речь идет о травах (прежде всего табаке), кореньях, кактусе, ядовитых грибах{214}. Дж. Дж. Фрэзер еще в конце XIX – начале XX в. писал, что привести себя в состояние одержимости (одержимость божественным духом – представление о том, что божество вселяется в человека) можно двумя основными путями: напиться теплой крови только что принесенной жертвы и вдыхать едкий дым от сжигания специальных составов.
Огромная роль в религиозном обряде принадлежала и различным ритуальным играм и боям, суть и смысл которых станет более понятен из дальнейшего повествования.
В целом же человеческие жертвоприношения и другие менее жестокие виды религиозного ритуала представляли собой в высшей степени театрализованное действо, производящее сильнейшее эмоциональное воздействие на присутствующих. Исполнение ритуалов как коллективных, так и индивидуальных было святой обязанностью и за неточное исполнение или недобросовестное отношение к ним жестоко наказывали{215}.
Древний календарь:
аграрный и ритуальный циклы
в системе богопоклонения
Как и многие древние народы, народы традиционных культур, мексиканцы в доиспанский период создали систему календаря и календарных расчетов, которые позволяли им фиксироваться во времени, организовывать свою личную, общественную, религиозную жизнь в соответствии с уже рассмотренным течением событий и явлений природы с человеческими возможностями и реалиями окружающего мира (рис. 26).
Рис. 26. Жрец, наблюдающий за звездами («Кодекс Мендоса»)
Таким образом, анализ ацтекского календаря также показывает наличие в системе мировоззрения цивилизаций доколониальной Мексики общего всем народам этапа в становлении системы счета времени. Ацтеки, как и большинство народов Мексики доиспанского периода, основывались на древнейшей, архаической системе счисления времени. Имеется в виду идея цикличности как основополагающая в системе представлений о времени.
Дело в том, что календарь древних народов Мексики был отражением их мифологического сознания, в котором отразились наблюдения над окружающим миром и человеком. Постоянная повторяемость смены дня и ночи, тепла и холода, жизни и смерти приобрела в их сознании (как и сознании других древних народов) глобальный, всеобщий характер, как представляющая собой извечный и бесконечный всеобщий цикл. Последующий цикл повторял предыдущий по основным показателям, связывая, таким образом, прошлое с настоящим и будущим. На этом, кстати, основана и идея связи поколений и культ предков. Отсюда, например, ритуальное убийство – это не только акт смерти, но одновременно и магическое средство, способствующее возрождению природы, если ритуал проводился в рамках аграрного культа.
Немногие народы древности (ацтеки к ним не принадлежали) пришли к линейному принципу счисления времени, когда оно представляется в виде потока времени от некоего начала, точки отсчета. Европейские народы, например, перешли на линейный, хронологический счет с момента принятия христианства (в этом случае началом отсчета принимались момент Сотворения мира или Рождество Христово). Но даже у христианских народов эти два календаря до сих пор сочетаются: когда проводятся ежегодные праздники с дохристианскими корнями, на них, как правило, «наложены» праздники христианские. Это является проявлением компромисса языческого и христианского сознания или, как в нашем случае, циклического и линейного счисления времени.
О том, что архаическая модель цикличности течения времени была весьма сильна у ацтеков, можно проследить и в последующем.
Действительно, значение календаря, как такового, было столь велико, что в пантеоне появлялись боги, которые специально покровительствовали ему. Например, у жителей Тлашкалы была «Богиня колдунов и предсказателей» (имя которой, к сожалению, не сохранилось{216}.
Через полтора века после испанского завоевания некий Гонсало де Бальсадобре, помощник приходского священника сапотекского города Сан Мигель Соло де Вега, написал рапорт, в котором говорилось о живучести идолопоклонничества среди сапотеков. Он назвал группу богов специально, особо связанных с сапотекским календарем. Это были якобы боги, с которыми «умные», «умелые» люди консультировались относительно «течения лет». Сообщалось, что сапотекский 260-дневный календарь был разделен на четыре периода по 65 дней; есть сведения и о ритуальном календаре, состоявшем из четырех 52-дневных периодов{217}.
Что касается наиболее хорошо изученного и освещенного в источниках, впитавшего в себя предыдущую традицию древнеацтекского календаря, то он основывался на комбинации цифр от 1 до 13 и 20 знаков дней (цифра 20 в этом случае, очевидно, восходит к общему числу пальцев на руках и ногах). Эти 20 знаков были следующие: «крокодил» («аллигатор»; или «сипактли», некое фантастическое существо), «ветер», «дом», «ящерица», «змея», «смерть», «олень», «кролик», «вода», «собака», «обезьяна», «трава», «тростник», «ягуар» («оцелот»), «орел», «гриф» (или «индюк»), «движение» (или «землетрясение»), «кремень» («кремниевый нож», «каменный нож»), «дождь», «цветок». Как видно, большинство этих названий ассоциировались со вполне конкретными явлениями, существами, предметами, исключение составлял разве что только первый знак (один из вариантов его названия, «сипактли») (рис. 27).
Рис. 27. Полная страница копии древнеацтекской рукописи, дающая представление о 260 дневном ритуальном календаре, основывающем свои расчеты на 13 дневке.
Изображения в рамках отмечают дни семнадцатой 13 дневки – со дня «1.вода» до дня «13. аллигатор» (слева направо: 5 дней в левой части и 8 в правой) и богов – покровительствующих соответствующим дням (поскольку богов – покровителей дней в календаре лишь девять, то начиная со дня «10.тростник» они повторяются).
На правой странице представлен жрец, а на левой – бог Чальчиутотолин (иная ипостась бога Тескатлипоки в образе грифа или индюка). На листах рукописи видны надписи на испанском языке, объясняющие содержание этих страниц ритуального календаря.
(«Кодекс Теллериано-Ременсис»)
Каждый из 20 знаков ассоциирован с определенной богиней или богом:
«Крокодил» или «водяное чудовище», божество земли
«Ветер» Кетсалькоатль в облике бога ветра
«Дом» Тепейолотль, бог гор
«Ящерица» Уэуэкойотль, бог лжи, бог-покровитель отоми
«Змея» Чальчиуитликуэ, богиня воды
«Смерть» Текикистекатль, бог Луны, мужская ипостась
«Олень» Тлалок, бог дождя
«Кролик» Майяуэль, богиня агавы
«Вода» Шиутекутли, бог огня
«Собака» Миктлантекутли, бог смерти
«Обезьяна» Шочипилли, бог цветов
«Трава» Патекатль, бог врачевания
«Тростник» Тескатлипока, великий бог
«Ягуар», «оцелот» Тласольтеотль, богиня земли, «пожирательница грязи»
«Орел» Шипе Тотек, бог сева и плодородия
«Гриф» Итцпапалотль, богиня звезд и войны
«Движение», «землетрясение» Шолотль, бог всего двойного, демонический близнец Кетсалькоатля
«Кремень» Чальчиутотолин, бог Тескатлипока в облике птицы (грифа или индюка), украшенной драгоценностями
«Дождь» Чантико, богиня домашнего очага
«Цветок» Шочикетсаль, богиня цветов{218}.
В древнеацтекской мифологии сохранился сюжет, повествующий о том, как был создан календарь. Творцами его названы Сипактональ и Ошомоко – по одним версиям, боги, по другим – первопредки людей. Как бы то ни было, они решили создать календарь, но долго спорили, с какого же знака его начать. Наконец Сипактональ остановила выбор на некоем существе, называвшемся «сипактли», которое «индейцы рисуют в виде змеи и говорят, что оно живет в воде». Они «уговорили» это существо быть первым из 20 знаков дней календаря. Так появился первый из двадцати знаков календаря и первый день – «1. сипактли» («1.крокодил»). Затем «положил» два тростника, итак появился следующий день в календаре, «2.тростник». Потом «их внук» связал цифру «3» со знаком «дом», что дало третий день, «3. дом» и так далее, пока не были использованы цифры от 1 до 13. Затем они начали новый счет от 1 до 13, добавляя к ним оставшиеся знаки дней (из 20 знаков дней).
В этом мифологическом сюжете верно изложен основной принцип построения календаря. Действительно, на основе сочетания 20 знаков дней и чисел от 1 до 13 древние ацтеки получали два разных календаря, каждый из которых имел свое специальное название. Один из них – аграрный, солнечный календарь, другой имел отношение к гаданиям, предсказаниям и т. п.
Солнечный календарь состоял из 365 дней, а гадательный – из 260 дней. В первом случае, период в 365 дней разделялся на 18 месяцев по 20 дней с 5 дополнительными днями (18 × 20 + 5 = 365). Во втором случае 260 дней раскладывались на 20 периодов по 13 дней.
Эти два календаря, как видно, имели разную продолжительность, поэтому, будучи наложены в начале счета один на другой, в конце не совпадали, и солнечный, естественно, был больше (табл.). Каждый из этих календарей в системе общественной и религиозной жизни ацтеков выполнял свою роль.
Менее сложен для восприятия аграрный календарь. Это был именно солнечный календарь, поскольку по длительности соответствовал 365 дням. Он, как уже говорилось, состоял из 18 20-дневных периодов (месяцев) с 5 дополнительными днями в конце.
Земледельческий цикл в древней Мексике складывался в соответствии с наличием в этом районе Америки дождливого и сухого сезонов. Поэтому и солнечный, аграрный календарь начинался здесь с наступления дождливого сезона (а например не в день весеннего равноденствия){219}. Но, что существенно, 365-дневный цикл начинался всегда в один и тот же день (в отличие от 260-дневного, как увидим ниже).
Существуют проблемы, связанные с тем, как соотносить начало индейского аграрного календаря и годового европейского. Дело в том, что два важнейших раннеколониальных автора, Д. Дуран и Б. Саагун, называют разные числа: первый считает таким днем 1 марта{220}, а второй – 2 февраля{221}. Именно отсчет со 2 февраля и берется ниже за основу:
С каждой из 18 20-дневок-месяцев был связан особый праздник (главным образом земледельческий) и определенное божество (принадлежащее, как правило, к числу наиболее важных). Название праздника, выпадавшего на первый день (или дни) 20-дневки, давало название и целому месяцу.
Первый месяц, открывающий новый год, который по европейскому календарю соответствовал 2 февраля, начинался праздником в честь бога дождя Тлалока, богини воды Чальчиуитликуэ и бога ветра Эекатля (точнее Кетсалькоатля в такой ипостаси){222}. Он известен под четырьмя названиями, по сути, раскрывающими содержание праздника. Первое название было «Держащий в руках год» (то есть открывающий начало 365-дневного цикла) или, если делать буквальный перевод, «Держащий в руках букет»; «Год» и «букет» в метафорическом языке ацтеков обозначились одинаково, в связи с чем, чтобы отразить это название, в своих пиктографических рукописях индейские художники изображали человека, державшего в руках букет. Второе название этого месяца, само за себя говорящее, – «Время, когда начинают цвести деревья»{223}. Третье название первого месяца означает «Закрытие воды». Сами индейцы-информаторы вразумительного толкования его дать не могли, но не исключено, что оно связано с тем, что в это бремя на поля выпадает достаточно дождей, и земледельцы долго не будут нуждаться во влаге. «Зеленое и нежное семя» – таково четвертое название первого 20-дневного месяца в 365-дневном агарном календаре.
Во время главного праздника этого первого месяца мужчины и женщины, старые и молодые, отправлялись на кукурузное поле смотреть на растения, нежно касаться их (традиция любования молодыми растениями). Они также срывали несколько стеблей и несли их в храм, где делали специальные жертвоприношения пищей, драгоценными вещами, перьями редких птиц (перья птиц использовались в ремесле при производстве специальных тканей, штандартов, знаков различия), молились богам о плодородном годе{224}. Но кроме таких жертвоприношений, наличествовали и человеческие. В течение месяца приносили в жертву детей (чаще на вершинах холмов, гор, где, как полагали, находились жилища богов дождевых туч, дождя, воды, сбегающей вниз). Красочная процессия жрецов и участников обряда, сопровождаемая музыкантами, танцорами, гимнопевцами, несла на носилках разодетых детей к мосту ритуала, где и приносили их в жертву богам воды, дождя и ветра, вынимая сердце. Согласно глубинному смыслу этого жуткого действа, чем горше плакали дети, тем сильнее должны быть дожди{225}.
22 февраля начинался второй месяц года. В этот день ацтеки отмечали праздник в честь Шипе Тотека{226}, называвшийся «Сдирание кожи человека»{227}. Разъяснение смысла этого ужасного ритуала уже было дано: кожа жертвы – аллегория листьев початка маиса, и Шипе Тотек, таким образом, выступал как божество плодородия (к тому же первым, согласно религиозно-мифологическим представлениям, совершившим это жертвоприношение). Объектом жертвоприношения являлись пленники, взятые в бою. Те, кто взял в плен, вырывали у несчастных клок волос и держали дома в качестве реликвии. Делали они это в племенном храме перед жертвенным огнем{228}.
Перед тем как принести пленников в жертву, воины устраивали с ними ритуальные бои, причем несчастных привязывали короткой веревкой за ногу к специально сооруженному большому камню, а в руки давали чисто символическое оружие. «Боролись» с ним обычно четыре воина, поэтому исход боя был вполне предрешен. После этого, схватив жертвы за волосы, владельцы пленников тащили их по ступенькам пирамиды наверх, к жертвенному камню. При этом одни пленники из-за ужаса и боли теряли сознание, другие находились в наркотическом или алкогольном беспамятстве. Здесь пятеро жрецов бросали несчастного спиной на камень. Четверо жрецов держали ноги и руки, а пятый – голову. Для удержания конечностей и головы имелись специальные каменные скобы – наручники, которыми их прижимали к поверхности алтаря. Главный жрец ритуала ловким, быстрым и расчетливым движением рассекал грудь, вынимал сердце, поднимал высоко над головой (предлагая богам, Солнцу) и затем бросал его в специальный тыквенный сосуд. Отделив голову от тела и слив кровь в сосуд, жрецы отдавали последний хозяину пленника, а изуродованное тело несчастного бросали вниз на ступени пирамиды. Там на небольшой нижней площадке несколько стариков брали тело и несли его в племенной храм, где расчленяли на куски для последующего ритуального пира. Перед тем как расчленить тело, они сдирали с него кожу и, надев ее, устраивали ритуальные, мнимые бои друг с другом, имитируя взятие в плен{229}.
Третий 20-дневный период, или месяц начинался 14 марта{230} и совпадал с праздником, носившим несколько странное название «Малое просверление»{231} в отличие от «Большого просверления», праздника, отмечавшегося в следующем месяце. Д. Дуран, дающий информацию об этом, сообщал, что сам затрудняется с переводом на испанский этого необычного названия. Он признавался, что понял его таким образом, что под данным именем ацтеки знали созвездие, которое напоминало птицу, пронзенную костью. Примечательно, что и идол, которому поклонялись в этот день, представлял собой красивую птицу, тело которой пронзала кость; именно идол носил такое необычное имя. На момент появления созвездия на небе выпадало начало периода не очень сильных дождей (к концу месяца они усиливаются, именно поэтому следующий месяц получил название «Большое просверление»). От себя добавим, что, очевидно, по представлениям древних ацтеков, имело место «продырявливание» неба, откуда проливался на землю дождь. Это был, таким образом, еще один праздник бога дождя.
В первый день праздника «Малое просверление» собирали первые плоды и особенно цветы, которые затем жертвовали в храмах. До тех пор пока не проходил этот праздник, никто не мог нюхать цветы. Считалось, что цветы привлекают души умерших в облике, в том числе, бабочек, поэтому вдыхание аромата цветов – это вместе с тем что-то вроде ритуала, связывающего живых с предками. Естественно, что такое общение требовало особого порядка и правил. Несмотря на то что праздник сопровождало использование прекрасных цветов, по существу своему он был столь же кровавым, что и предыдущие, да и последующие тоже. Поскольку он был праздником Тлалока, то, как и во втором по счету месяце, жертвовали детей. Он также считался профессиональным праздником тех, кто занимался выращиванием цветов (для ритуальных целей их требовалось много){232}.
Второе значение названия «Малое просверление» (о котором сообщал тот же автор, Д. Дуран) связано со смыслом обряда, тогда же имевшего место. Он проводился на десятом дне месяца, то есть в его середине, и состоял в том, что дети до 12 лет (включая самых маленьких) осуществляли кровопускание (или им помогали его делать). Прокалывание ушей, языка, губ и пр. проходило под контролем старейшин, которые для этого ходили буквально от дома к дому. В случае, если дети выполняли все как положено, старейшины вешали им на шею нить с глиняной бусинкой, змеиной костью или даже небольшой фигуркой{233}. Кстати, именно такие предметы находят археологи во время раскопок по всей Мексике. Обнаруживают их на своих полях и современные крестьяне во время сельскохозяйственных работ. Что касается фигурок, то чаще они изображают божества плодородия, земли, воды{234}.
В этом же месяце завершался отталкивающий обряд предыдущего месяца. Процессия с кожей несчастных жертв проходила по улицам в сторону храма. От нее при этом, как утверждал один из источников, исходил «запах дохлой собаки», поскольку в течение целого месяца (со времени начала ужасного обряда) участники процессии не мылись, соблюдая траурное воздержание по поводу убитых пленников. Кожу всех несчастных собирали и хоронили у основания храмовой пирамиды в специальной могиле. Считалось, что участие в таких процессиях помогало избавиться от болезней{235}.
В первый день четвертого месяца отмечали праздник, называвшийся «Большое просверление», смысл которого частично уже изложен. Он был также праздником очищения для женщин, недавно родивших, и омовения младенцев. Именно в этот день жрецы давали детям имена{236}. Это был праздник в честь кукурузы, поэтому почитали бога маиса Сентеотля. Во время праздника люди приносили в жертву свою кровь, извлекая ее из разных частей тела с помощью уколов. Капавшую кровь они собирали на тростниковые палочки и затем выставляли их, прикрепляя у дверей своих домов. Кроме того, дома и алтари украшали цветами, стеблями молодого маиса, которые они приносили с собой с полей; перед идолами ставили угощения{237}.
Празднества совершались в тот период, когда початки маиса полностью сформировались и метелка (волокно) в верхней части початка указывала на это. Во время танца, который был важнейшей частью праздника, женщины распускали свои длинные волосы, и они развевались на ветру. Как отмечал еще Дж. Фрэзер, делалось это для того, чтобы початки маиса выросли столь же длинными. На это же были направлены и высокие прыжки танцоров.
В это же время девушки, образовав процессию, шли к храму богини Чикомекоатль (важнейшей богини пищи вообще), неся за спиной початки маиса прошлого урожая, что, очевидно, должно было связывать в единое целое прошлый и будущий урожай. Они делали из кукурузного теста изображения богини ив ее храме жертвовали различные овощи и плоды, поскольку верили, что эта богиня была творцом и дарительницей всех их. Традиционно, как и ранее, приносили в жертву детей богу дождя Тлалоку (на холмах, горах, в храмах) и у воды богине воды Чальчиуитликуэ{238}.
Пятый месяц начинался 23 апреля, и открывал его праздник, называвшийся «Засуха». Это очень важный праздник, во время которого совершали обряды, призванные вызвать дождь{239}. В нем наряду с прочим осуществляли жертвоприношение красивого юноши, который олицетворял Тескатлипоку – бога грозного и милостивого, коварного и благожелательного, как и все те божества, которые связаны с аграрным культом{240}. За некоторое время до жертвоприношения этого юношу держали в роскошном (для данного общества конечно) окружении, его обслуживали и выполняли любую прихоть четыре женщины, олицетворявшие именно богинь. Где бы он ни появлялся, его встречали с почтением, ибо он считался имперсонатором Тескатлипоки. С наступлением дня, когда юноша должен быть принесен в жертву, женщины его покидали. После традиционного обряда жертвоприношения с извлечением сердца из груди от мертвого тела отделяли голову и помещали ее на тцомпантли, вертикальную решетку для голов (черепов){241}. Тескатлипока воспринимался как бог-покровитель воинства, поэтому праздник был одновременно и праздником воинов и знати, занимавшей, как правило, наиболее высокие воинские должности и посты{242}.
Хотя, праздник был в честь Тескатлипоки, взывали также к Солнцу, богине Сиуакоатль, богу Уитсилопочтли. В это же время осуществляли жертвоприношения детей богу дождя Тлалока на горе, называвшейся Тлалокан (она находится в районе современного г. Мехико) перед его идолом{243}. А девочку, одетую в голубое (цвет воды), приносили в жертву на озере Тескоко для богини вод Чальчиуитликуэ{244}.
Шестой месяц начинался 13 мая, когда отмечался праздник под названием «День, когда можно есть этцалли». Этцалли – это кушанье из тушеной фасоли. Праздник отмечался тогда, когда были обильные дожди и появлялись первые свежие фрукты. Это был праздник богов воды, дождя и своенравной Чальчиуитликуэ, которая была богиней как воды, так и бурь. Жрецы совершали специальную церемонию, которая включала в себя сбор тростника в священном месте на берегу озера. Они использовали этот тростник, чтобы украсить храм. Во время движения процессии к озеру и ее возвращения в храм никому не позволялось подходить к ней близко. Если кто-нибудь это делал, его грабили жрецы. Как сообщал источник, забирали все, могли оставить даже совершенно голым и жестоко избить в случае сопротивления. Возможно, что такое поведение жрецов было отражением остатков или зачатков тайных мужских союзов: известно, что они создавались у народов мира эпохи родового строя и на религиозной основе (куда входили только избранные; как правило, члены тайного религиозного мужского союза позже стали формировать ближайшее окружение вождя, нередко терроризирующее неугодных членов общества).
Как бы то ни было, этот обычай распространялся на всех, включая даже государственных сборщиков дани, которых также могли унизить, как самого последнего рядового общинника. Наказания за такие действия жрецы не несли, ибо были служителями божества{245}. В этот самый праздник они наказывали служителей храмов, виновных в чем-то. Их окунали в воду озера, доводя до полусмерти, затем бросали на берегу, откуда родственники могли их брать и отхаживать{246}.
Для массы народа это был праздник пиров, взаимных угощений кашей-этцалли, время приема гостей, игр, время прихода лета и изобилия растительной пищи{247}. Но оно же было временем кровавых спектаклей Тлалоку, причем устраиваемых не только у храма, но и у воды: сердца несчастных бросали в воду озера в знак благодарности за урожай{248}.
Седьмой месяц начинался 2 июня{249}, на которое приходился праздник, называвшийся «Маленький праздник владык» (то есть богов) в противоположность «Большому празднику владык», который был в следующем, восьмом месяце. Считалось, что причина такой оценки праздника заключалась в том, что знак дня, расположение звезд на небе в день этого праздника не имели большого значения, поэтому во время малого праздника богов не совершались многие из тех обрядов, которые делались через 20 дней, в частности не совершали человеческих жертвоприношений{250}.
Но в этом же месяце отмечали праздник, который назывался «Распределение цветов»{251}: он был связан с культом богини соли Уиштосиуатль. Это был особый праздник женщин, во время которого старые и молодые женщины и девушки танцевали вместе, украшая голову цветами и перевязывая свои юбки специальными украшенными (цветами) поясами. Человеческие жертвоприношения совершались на пирамиде Тлалока, повелителя дождя{252}.
На 22 июня падало начало восьмого месяца и праздника «Большой праздник владык». Он так назывался потому, что в отличие от предыдущего, чествовали сразу несколько самых важных богов. Первая среди них – богиня молодого маиса Шилонен. В начале этого месяца устраивали взаимные угощения блюдами из кукурузной муки, богато украшенными цветами, зеленью{253}. Во время пира особенно старались не забыть бедных. В течение девяти следующих дней они всячески ублажали девушку, которая (наряду с четырьмя мужчинами) должна будет погибнуть на алтаре. Шилонен считалась богиней-девственницей, поэтому девушка должна была отвечать этому критерию. На десятый день месяца жертвоприношение осуществляли, обезглавливая несчастную{254}.
