Текст книги "Империя ацтеков. Таинственные ритуалы древних"
Автор книги: Валентина Баглай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Рис. 19. Богиня Тласольтеотль («Бурбонский кодекс»)
Выше отмечалось, что в имени Ишкуины заложено понятие «Четырехликая». Объяснение последнему заключается в том, что Ишкуина – это не одна, а фактически четыре богини-сестры, так называемые Тиакапан, Теику, Тлако и Хукотцин (представлены по степени старшинства). Одним из этих четырех имен, которые, вероятно, означали разные степени грехопадения, древние ацтеки обычно называли женщин, склонных к плотским грехам{171}.
Чтобы понять смысл вышеизложенного, нужно иметь в виду, что Тласольтеотль была также одной из ипостасей сложного синкретического образа богини земли, известной под многими именами, в том числе и под именем Тетеоиннан, «Мать богов». Поэтому при всей сложной взаимосвязи между названными богинями все они в конце концов выражали универсальную идею, присущую многим мифологиям, – силы разрушения связывались с землей, в которую в итоге все уходит. Плотские грехи, «грязь» были для древних столь же конкретными, как и реальная нечистота, поэтому Тласольтеотль, пожиравшая их, очищала людей.
У богини плотского греха была параллель в лагере мужских божеств в виде бога Истлаколиушки. О нем уже говорилось как о боге с чертами астрального и военного культа. Он являлся патроном мужчин, совершивших грех. Как «владыка греха» или «ослепления» в пиктографических рукописях он изображался с завязанными глазами и обнаженным. Символом его была ящерица (это находило отражение и в ритуальном календаре), которая считалась существом «грубым, презренным, обнаженным»{172}.
Конечно, не всякая плотская любовь считается грехом, поэтому у ацтеков была богиня, покровительствующая ей – Шочикетсаль, богиня цветов. В Тлашкале также была «Богиня влюбленных», причем в числе наиболее почитаемых{173}.
Но, видимо, в женщине древние ацтеки подозревали наличие предрасположенности к греху, умыслу, поэтому после первого знакомства с христианством и христианским вероучением они увидели параллель между Евой и еще одной своей богиней по имени Иснештли. Иснештли, «Ослепленная пеплом», была, согласно индейским мифам, «первой женщиной, которая согрешила». Грех ее состоял в том, что она «сорвала розу» (очевидно там, где это запрещалось богами, как в библейском сюжете). Иснештли рисовали в пиктографических рукописях плачущей, с глазами, засыпанными пеплом, и с цветком в руке – символом ее проступка и греха одновременно. С магическим обрядом очищения от этого проступка первой грешницы связан обычай ритуального ночного омовения, который совершали ацтеки в особые дни календаря{174}.
Покровителем пиров, веселья, развлечений, земных радостей и удовольствий был у ацтеков бог Макуилшочитль, «5.цветок» (от названия дня в календаре), известный и под другим именем как Шочипилли, «Господин цветов»{175}. Его изображали в виде юноши, украшенного цветами (рис. 20). Он был покровителем ювелиров, мастеров, работающих с дорогими камнями и металлами. Шочипилли определяют как мужа богини агавы Майяуэль{176} и сына Шочикетсаль, богини цветов. Компаньоном богини Шочикетсаль был бог Пилцинтекутли, идентичный Макуилшочитлю и Шочипилли{177}.
Рис. 20. Бог Шочипилли («Кодекс Маглиабечи»)
Был у ацтеков и «Бог приглашенных гостей» по имени Омакатль (Омекатль), и всегда, когда правитель собирал гостей, идол этого божества находился на пиру. Имя Омакатля в переводе означает не что иное, как «2.тростник», что соответствует всего лишь названию дня в годичном календарном ритуальном цикле{178}.
Был свой бог, во многом аналогичный Макуилшочитлю, и у сапотеков: он назывался Пише (Пихе). Среди образцов древней миштекской керамики встречаются антропоморфные изображения божества, сходные с образом ацтекского Макуилшочитля-Шочипилли.
Пиры, удовольствия, праздники были связаны и с образами богов вина. Символом вина и пьянства был кролик, которого индейцы воспринимали как животное, живущее без тяжких трудов, в праздности, беззаботности, удовольствиях{179}. Поэтому в целом покровителями веселящих напитков назывались многочисленные боги, известные под общим именем Сентцон Тоточтин, «400 кроликов», где «400» – синоним понятия «много».
Но кроме этих богов, были и персонифицированные боги вина, как бы выделившиеся из общей массы. Наиболее известные из них – Ометочтли («2.кролик»), Макуильточтли («5.кролик»). Их имена соответствуют и дням в календаре, и своего рода степени опьянения{180}.
Среди древнеацтекских богов вина называется и бог под именем Тотолтекатль, «Происходящий из Толлана» («Толлан» – «Страна индюков»), очевидно, хуастекский по своим первоначальным истокам{181}, и бог Тепостекатль, «Тот, который из Тепостлана» (один из упоминавшихся несколько выше Сентцон Тоточтин, особенно почитавшийся в Тепостлане, находившемся в долине Куэрнавака (или Куаунауак){182}.
Вообще же только в книге Б. Саагуна, главного источника по религии и мифологии ацтеков и некоторых других народов древней Мексики, называется до тринадцати имен богов вина, и сам этот автор отмечал, что богов вина «было много»{183}.
Весьма любопытно, что, как и в современном мире, в ацтекском обществе существовало то, что называется этнический стереотип. Так, у них было представление, что народ хуастеки, живший в восточных пределах государства, считался народом, любившим вино пульке (пульке – напиток на основе сока агавы); после испанского завоевания стал делать напитки покрепче: мескаль (крепостью до 20 градусов), текилу (водка на основе перегона пульке). У упомянутого несколько выше Б. Саагуна сообщается со слов информаторов-индейцев, что авторами «искусства делать вино» (пульке) называются четыре легендарных человека (даже приводятся их имена). Они изобрели вино на горе, называемой Чичинауиа, однако поскольку при производстве вино дает пену, эту гору также назвали Попоцональтепетль, что означает «Пенящаяся гора». Сделав вино, эти четверо пригласили людей на эту гору и дали им не больше чем по четыре чашки вина, поэтому никто из них не напился. Однако среди приглашенных был вождь народа хуастеков, который выпил пять чашек вина, опьянел, потерял контроль над собой, обнажился, сбросив с себя набедренную повязку. Это рассердило создателей вина, они собрались наказать вождя хуастеков. Однако тот, узнав об этом, вместе со своим племенем покинул гору и ушел в местность, называемую Пантлан (испанцы назвали ее Пануко). Имя этого вождя было Куэштекатль (Хуастекатль), отсюда его народ получил название хуастеки. Хуастеки в восприятии ацтеков были «большими обманщиками» и склонными к пьянству. Кстати, имя вождя хуастеков стало нарицательным: ругая кого-то за безрассудство, недостойное поведение, называли «Куэштекатлем».
Кроме тех богов и богинь, которых называли в той или иной форме связанными с врачеванием, знахарством (см. выше Тоси, ее же в облике богини бань Темаскальтеки, почитавшаяся как богиня лекарей, хирургов, акушерок; бог лекарственных трав Патекатль), следует назвать бога по имени Иштлитон, «Маленькое черное лицо» (еще одно его имя – Тлалтетекуин). Он считался богом здоровья, излечивающим болезни. Происхождение его имени связано с названием особой «черной воды», которая хранилась среди других в специальном сосуде и которую давали, например, больному ребенку{184}.
Вообще же представления о происхождении, природе болезней в полном соответствии с той эпохой несут на себе отпечаток религиозных идей. Так, ацтеки полагали, что здоровье является благим даром богов, а недуги, напротив, наказанием за какие-то проступки. А так как важнейшая обязанность людей – почитание богов в виде прежде всего осуществления определенных ритуалов, то именно недостаточное внимание по отношению к ним приводит в качестве последствий к различным болезням и даже смерти. Отсюда – случаи массовых заболеваний, физическое и психическое нездоровье человека. Первым средством помощи в этом было, по мнению ацтеков, обращение с молитвами и пожертвования богам.
Поскольку боги посылали как здоровье, так и недуги, то их образы в сознании людей содержали этот дуализм благоприятного и неблагоприятного для человека. Большинство богов, которые упоминаются в связи с медициной, обладали и другими функциями (нередко более важными, чем функции, имеющие отношение к самочувствию людей). Фактически их связь с медициной была косвенным следствием основных функций, которые приписывались богам в структуре древнеацтекского пантеона.
Не все боги были мстительны, однако среди них встречались и наиболее суровые в этом отношении. Отсюда – взгляд на них более как на виновников разных видов патологии, чем на покровителей человеческого здоровья. Если говорить конкретно о богах, то можно констатировать: в силу различного способа формирования в сознании людей они имели разные функции, в том числе и в отношении болезней и недугов.
Собственно богиней деторождения считалась Сиуакоатль. Согласно ацтекским религиозно-мифологическим представлениям, она была первой женщиной, родившей ребенка. Ее изображали с телом из змей и с младенцем в утробе (между прочим, этимология ее имени отражает этот образ – змея как существо, ассоциирующееся с матерью-землей, раскрывает древнюю хтоническую природу богини).
Богиня Синтеотль покровительствовала будущим матерям, как и молодым побегам маиса. К ней обращались с мольбами о том, чтобы период вынашивания ребенка прошел нормально для здоровья женщины и плода, чтобы не случились выкидыш или преждевременные роды. Так как подготовка к родам и послеродовой период предполагали прием женщинами сеансов так называемых паровых бань, то идол этой богини обычно устанавливался в банях как гарант благополучия.
Бога, известного под именем Шолотль, ацтеки воспринимали как виновника рождения уродов или мертвых детей. А богиня Уоалтиситль была ответственна за сон детей. Считалось, что она находится у колыбели и убаюкивает ребенка.
Несколько божеств особо почитались повитухами, так как считались покровительствующими их занятиям. Правда, по представлениям ацтеков, эти богини одновременно выполняли и иные функции. Так, богине Макуилшочикетсалли (Макуилшочикетсаль), связанной с влагой и водной стихией, повитухи выказывали знаки внимания перед тем, как обмыть новорожденного и обтереть его вином. Но с ней же связаны такие болезни, как ревматизм, подагра. Упоминавшаяся выше Синтеотль была связана не только с деторождением, ее почитали и как покровительницу гигиены и чистоты.
Аналогичная ситуация складывалась и в связи со знаменитым богом Кетсалькоатлем. К нему обращались страдавшие бесплодием женщины, хотя у него были и иные функции: он был богом ветра, покровителем знаний, в том числе и медицинских. Неудивительно, что, исходя из его функции бога ветра, с ним связывали болезни органов дыхания (бронхит, пневмония и т. п.). С Кетсалькоатлем частично разделял функции бог дождя Тлалок, который был связан с болезнями, порожденными сыростью, холодом (пневмония, туберкулез, астма).
В ацтекской медицинской практике огромную роль играли лекарственные средства растительного происхождения. Соответственно в пантеоне ацтеков появились божества, так или иначе связанные с умением пользоваться этим бесценным даром природы. Более того, был даже целый ряд таких богов. Например, важнейшей покровительницей фармакологии, искусства составления лекарственных составов, была богиня Сапотлатенан. Ацтеки считали, что именно она впервые приготовила лечебный препарат на основе растительного субстрата. Ей приписывали также открытие уштли (ацт. uxtli, чернокорень лекарственный) – препарата, который индейцы активно использовали при лечении дерматологических заболеваний. Образ этой богини настолько значителен, что послужил, насколько нам известно, символом одного из национальных конгрессов по здравоохранению в Мексике.
Богиня Синтеотль, о которой речь шла выше, известная как покровительница хирургов, лекарей, занимавшихся кровопусканием, и фармацевтов, была связана и с лекарственными растениями. Богиня Тонантцин также почиталась теми, кто занимался траволечением, поскольку считалось, что она заботится о благополучном развитии всего, что произрастает из земли.
Несколько богов связаны с кожными заболеваниями. Так, бог Шилотепек (Хилотепек), отличавшийся чрезвычайной мстительностью к тем, кто его не почитал достаточным образом, мог наказать виновных, наслав на них чесотку, экзему и др. После испанского завоевания Мексики он стал восприниматься ацтеками как бог, насылающий оспу – болезнь, прежде им неизвестную. В этом ряду следует назвать и бога Нанауатля. Ацтеки представляли его чрезвычайно отталкивающим по внешнему виду, с гнойниками, кровоточащими ранами на теле, что было следствием ритуального самоистязания, служившего, в свою очередь, показателем особого религиозного рвения. Этот бог покровительствовал больным проказой, бубонной чумой, страдавшим слоновостью и др.
Не очень значительное в ацтекском пантеоне божество по имени Амимитль ассоциировалось с дизентерией. Патроном тех, кого ныне называют психиатрами, был Шоалтекутли (Хоалтекутли), покровительствовавший сновидениям. Тласолтеотль, своего рода древнеацтекская Венера, богиня чувственных наслаждений, считалась покровительницей гинекологии, венерологии, педиатрии.
Телесное благополучие, в конечном счете сама жизнь людей зависели от всех основных богов древнеацтекского пантеона. Это касается, к примеру, таких двух диаметрально противоположных по функциям богов, как упоминавшийся выше Кетсалькоатль и Тескатлипока. Первый из них олицетворял идею бескровных жертвоприношений богам, второй, напротив, был одним из символов кровавого древнеацтекского культа. Тескатлипока, по представлениям ацтеков, был необычайно жесток и злопамятен, он мог наслать практически любой недуг. Его антипод Кетсалькоатль также мог наказать болезнями, поэтому, когда кто-нибудь заболевал и состояние его непрерывно ухудшалось, необходимо было, помимо проведения лечения и совершения определенных ритуалов, покрыть масками идолы Тескатлипоки и Кетсалькоатля, а также дать обет в случае выздоровления до конца обслуживать храмы этих богов.
Приведенный выше пример религиозного ритуала, связанного с лекарской практикой древних ацтеков, – лишь один из множества совершавшихся в доиспанский период. Поэтому неудивительно, что в доколумбову эпоху лекарское искусство и знахарство, практические знания и магия составляли единое целое.
Весьма необычно, но была у ацтеков и богиня, покровительствовавшая «прокаженным и людям, страдающим от незаживающих ран и язв» по имени Атлатонан. Примечательно, что поклонение ей по ритуальному календарю было одновременно с праздником, посвященным маису. В этом случае, очевидно, срабатывало представление о том, что кожа больного, поврежденная болезненными ранами, аналогична листьям, покрывающим зерна маиса, и очищение от них, освобождение зерен равнозначно заживлению ран{185}.
Не исключено, что равным образом следует понимать и образ бога маиса и плодородия Шипе Тотек («Наш владыка в ободранной коже»), с которым связывалась такая неприятная болезнь, как болезни ушей, он также считался насылающим оспу{186}.
Среди других специфических богов, известных по источникам, следует отметить богиню «бедности и скаредности»{187}, которую почитали в городе-государстве Тлашкале (имя ее не сохранилось), сапотекского «бога снов» (чье имя также неизвестно){188}.
Бог-покровитель отоми Уэуэкойотль, «Старый койот», у ацтеков считался «богом лжи». Здесь, вероятно, сказались предрассудки относительно народа отоми, наименее цивилизованного среди других, находившихся под контролем и влиянием ацтеков.
Божеством, олицетворявшим все двойное, близнечное, был Шолотль{189}. Иногда его считали демоническим братом-близнецом Кетсалькоатля, то есть как бы антиподом этого благожелательного божества. Неслучайно, что имя легендарного вождя чичмеков-номадов, заполнивших Мексиканскую долину в момент и после гибели тольтекской культуры, олицетворением которой считался правитель Кетсалькоатль-Топильтцин, было Шолотль{190}. Шолотль стоит у истоков нового и последнего этапа доиспанской Мексики, ацтекского, в отличие от тольтекского, характеризующегося большей воинственностью.
Под общим именем Сиуатетео, «Богини», или Цицимиме, «Чудовища, спускающиеся сверху» (то есть с неба) известны многочисленные духи, которые были, по представлениям древних ацтеков, душами женщин, умерших при родах. По другим данным, Цицимиме – это общее обозначение всех богов{191}. Как бы то ни было, эти духи (о них см. также и далее) были чрезвычайно опасны для людей, и прежде всего для детей, поэтому в специальные периоды времени предписывалось соблюдать в связи с ними особые меры предосторожности (рис. 21).
Рис. 21. Цицимиме (Тцициме) («Кодекс Маглиабечи»)
Представленный выше древнемексиканский и прежде древнеацтекский материал показывает, что пантеон не исчерпывает всех известных богов, хотя главные безусловно охарактеризованы. Образы многих из этих богов еще найдут свое отражение в специальном анализе тех представлений древних мексиканцев, которые охватывают природу и общество. И, как увидим ниже, в этих представлениях будет достаточно много необычного и своеобразного на взгляд современного человека.
Основные элементы
древнемексиканской культовой практики и ритуала
Естественно предположить, что вся эта многочисленная армия богов нуждалась в изрядной доле внимания со стороны людей. И действительно, многочисленные обряды и ритуалы, сменяя друг друга, составляли то, что называется религиозной жизнью древней Мексики. Эти обряды и ритуалы протекали и осуществлялись в самых разных формах, местах, но большинство из них не обходилось без идолов и храмов.
Статуи богов, главный объект почитания, были различной величины и изготовлялись как из дорогих материалов, типа драгоценных и полудрагоценных камней и металлов, так и более доступных – обычного камня, глины и даже теста. Известно сообщение об идоле-мумии у народа отоми{192}.
Фигуры идолов обычно обряжали в одежды и атрибуты соответствующих богов и устанавливали на особых возвышениях в храмах, дворцах, специальных сооружениях на перекрестках дорог (типа часовен), на рынках, в других общественных и присутственных местах.
Древнемексиканские храмы по большей части представляли собой деревянные, каменные или глинобитные строения, помещенные на вершине ступенчатых пирамид (чаще прямоугольных) в плане. В качестве оснований могли использоваться как естественные образования, так и искусственные насыпи, особенно в низменных районах, из камня, земли и др. По платформе пирамиды проходила лестница (или лестницы), по которой и поднимались участники ритуалов, направляясь в святилище (рис. 22).
Рис. 22. Страница раннеколониальной рукописи, показывающая древнемексиканских жрецов за выполнением кровавого ритуала. Внизу изображены остальные участники обряда (условно, в виде трех фигур – двоих мужчин и одной женщины). Хотя потоки воды, стекающие со ступеней храма, окровавленные трупы жертв, несоразмерно большой жреческий штандарт (его делали из дерева, ткани, бумаги, перьев) сначала и создают жуткую картину бессмысленной бойни, однако нижние персонажи, изображенные с поднятыми в мольбе руками, исполняющие религиозные гимны («завиток» над их лицами – традиционный знак «речь» в пиктографических рукописях) и ритуальный танец, ставят под сомнение такое однозначное толкование сцены. Не кровь ради крови, а кровь ради жизни – так воспринимали кровавый культ древние мексиканцы («Кодекс Тудела»)
В зависимости от характера божества, его важности храмы по возможности украшали резьбой, скульптурой и т. п. Размеры пирамид и самих храмов были, естественно, различными – как небольшие, так и гигантские, подобно пирамидам Солнца и Луны в Теотиуакане, относящимся к одноименной классической культуре.
Храмы периодически обновляли, перестраивали, причем повод для этого мог быть и чисто светским по характеру (ветхость, приход к власти нового правителя, пожелавшего отметить это обновлением храмов). Кстати, и в том и в другом случае заменялись и некоторые идолы.
Вход в храмы, точнее в помещения, где находились святилища, алтари, был разрешен только жрецам или служкам, следившим за чистотой. При входе в алтарное помещение полагалось снимать обувь{193}.
У ацтеков и, надо полагать, у других близких им по социальному уровню и культуре народов были, кроме того, и специальные, особые домашние алтари с фигурками божеств, перед которыми они совершали личный ритуал.
Индивидуальные молитвы богам, а также некоторые другие части частного религиозного ритуала древние ацтеки, например, выполняли, сидя на корточках{194}.
Обряды совершали не только дома или в храмах. Отправляясь в военный поход или торговую экспедицию, мексиканцы брали с собой фигурки наиболее важных богов для совершения ритуала даже в таких походных условиях.
Известно было и то, что можно назвать паломничеством. В древнеацтекском варианте оно состояло в том, что некоторые общественные, религиозные обряды совершались только в определенном месте, даже если для этого приходилось покидать пределы столицы, г. Теночтитлана. Например, среди таких мест следует назвать священный город Теотиуакан, считавшийся городом богов и где, согласно одному из мифов, произошло рождение Солнца (см. гл. 2). Две его гигантские пирамиды-храмы, посвященные Солнцу и Луне, были связаны с культом соответствующих божеств.
Древняя культовая практика, народная жизнь не мыслилась без ритуальных песен, танцев, игр, а также хотя бы самого скромного музыкального сопровождения. И действительно, например, во дворце правителя Теночтитлана было специальное помещение, где собирались певцы и танцоры со всей Мексики, чтобы в «ожидании приказаний правителя, увидеть и услышать новые песни и танцы». Музыканты имели не только инструменты, но и особые одежды, украшения, атрибутику. Это платья-накидки, сотканные в виде сети, раскрашенные маски с «продырявленными носами» и длинными распущенными волосами, причем таких одежд и украшений было «столько, сколько разных песен они пели», то есть гимнов богам (рис. 23).
Рис. 23. Ацтекское ритуальное синкретическое действо: оно включало (помимо жертвоприношения, которое здесь не представлено) танец, пение, декламирование содержания соответствующего обряда («Флорентийский кодекс»)
Сохранился ацтекский миф, в котором излагаются обстоятельства приобретения людьми музыки и танцев. Это событие связано с деятельностью великих богов ацтекского пантеона – Тескатлипоки и Эекатля. Первый из них, согласно сюжету, приказал второму «идти за море», в «Дом Солнца», где было «много музыкантов», которые обслуживали солнечное божество. Придя на берег моря, Эекатль призвал к себе помощников – «черепаху», «полуженщину-полурыбу», а также «кита». Он приказал им «сделаться мостом», чтобы можно было, пройдя по воде в «Дом Солнца», привести оттуда к людям музыкантов с их инструментами. Между тем Солнце, увидев опасность со стороны Эекатля, запретило музыкантам отвечать пришельцу, ибо тот, кто отзовется, должен будет пойти с ним к людям. Солнечные музыканты были одеты в «четыре цвета» – белый, красный, желтый, зеленый, что, должно быть, соответствовало различным по характеру музыкальным жанрам. Прибыв в «Дом Солнца», бог ветра позвал музыкантов пением, на что один из них все же отозвался и ушел с большой охотой вместе с Эекатлем. Так бог Эекатль добыл музыку, которую, как заключает миф, индейцы используют во время различных праздников.
Значительна обрядовая сторона в связи с вином. Ацтеки, когда делали новое вино, устраивали специальный праздник с той целью, чтобы их не преследовали несчастья. У народа отоми после приготовления сока из агавы выполняли особые магические обряды. Сначала брызгали немного сока в огонь, затем опрыскивали им двери в знак спокойствия и благополучия в семье. Вообще же употребление вина строго регламентировалось. По историческим данным, нельзя было пить вино без разрешения жрецов или судей. Строго было запрещено употребление вина беременным женщинам. Появляться навеселе было стыдно для воинов. Вино давали пить только больным и старикам, а также тем, кто выполнял тяжелую работу, например, перетаскивали деревья и камни. На свадьбах и праздниках лицам старше тридцати лет разрешалось пить по две чашки вина. Одним из наказаний для пьяниц было то, что их на рынке публично остригали.
Древнемексиканский обряд – это сложная система взаимосвязанных действий. Она включала в себя жертвоприношения, ритуальные бои, танцы, чтение и пение религиозных молитв и гимнов, различного рода посты, запреты, в том числе воздержания.
Жертвы, какие приносили богам, самые различные – цветы, плоды, дичь, домашняя птица, также обычным было сжигание каучуковых шариков (считалось, что их запах приятен богам) и др.
Огромная роль принадлежала ритуальному самоистязанию, которое совершали как жрецы, так и все остальные люди. Смысл и назначение ритуального самоистязания у древних мексиканцев в принципе мало оригинальны – так доказывалась особая преданность богам, демонстрировалось желание быть замеченным богами и т. п. Некоторую специфичность ритуальному самоистязанию придавало то, что особая роль отводилась крови. Человеческая кровь считалась пищей богов, прежде всего солнечного бога, дающего свет и тепло. Поэтому извлечение ее – одна из целей такого самоистязания. Здесь использовался ряд основных приемов (имевших к тому же свои специальные, установившиеся названия). Наиболее распространенный из них – извлечение крови из разных частей тела (преимущественно мягких, а также носа, языка, ушей, губ, половых органов) с помощью уколов колючки агавы{195}. Более болезненный прием предполагал использование специальных веревок (или жил животных и птиц). В данном случае в подходящих для этого частях тела (например языке, ушах, губах) делали сквозное отверстие, куда вдевали веревку. Двигая ее, можно было, вызывая раздражение, извлекать больше крови и значит заслужить благосклонность богов. Сочившуюся кровь собирали на листы индейской бумаги, которую затем помещали перед идолом или сжигали на ритуальном огне; сгоравшая при этом кровь была жертвой. Кровью мазали рот идола, просто капали в огонь и др. Раннеколониальный автор Ф. Л. Гомара писал, что индейцы «очень склонны ко лжи», поэтому чтобы исправить этот недостаток, бог Кетсалькоатль ввел практику извлечения жертвенной крови из языка. Как кажется, подобная трактовка ритуальной практики слишком явно содержит христианское морализаторство.
Почти все без исключения боги требовали также человеческих жертвоприношений, вопрос о которых является одним из самых непростых, даже запутанных. С одной стороны, нельзя отрицать существование этой практики, но с другой – невозможно поверить цифре, согласно которой, например, ацтеки могли принести в жертву за один день до 20 тысяч человек! Совершенно очевидно, что испанские конкистадоры, христианские миссионеры специально и заведомо преувеличивали размеры таких жертвоприношений, чтобы оправдать и собственную жестокость, и необходимость, благость христианства и христианизации индейцев{196}.
Никто не может сейчас назвать достоверную цифру, соответствующую размерам человеческих жертвоприношений, однако описание тех правил, норм, предписаний, что требовались для их осуществления, отчасти проясняют эту проблему. Прежде всего, объектом жертвоприношений были чаще всего и даже в подавляющем большинстве случаев чужеземцы-военнопленные. В жертву богам могли принести строптивых рабов-соплеменников, преступников, однако эта возможность предполагала соблюдение определенных условий, например когда специальный суд признавал их неспособными к исправлению{197}. В редких случаях родители продавали своих собственных детей на цели ритуального жертвоприношения{198} по причине религиозного рвения или заурядной нужды, но, очевидно, это было действительно редко, поскольку известно, что когда детей приносили в жертву, то их родители горько плакали{199}.
Сама процедура человеческих жертвоприношений проводилась и обставлялась по-разному, в зависимости в том числе и от божества, в честь которого она совершалась. Несчастная жертва при этом выступала как имперсонатор, заместитель и воплощение определенного бога, обряжалась в одежды и символы его, называясь поэтому Ишиптла, «Образ бога»{200}.
Любое из подобных жертвоприношений было лишь трагическим этапом в обрядах, которые продолжались порой до нескольких дней, недель, в течение которых жертвы нередко жили в комфортной обстановке и не знали проблем ни в чем. Люди, предназначавшиеся для жертвоприношений, знали о своей конечной судьбе. Для того чтобы они не испытывали муки, страха смерти, их перед ритуалом поили особым пьянящим напитком, который назывался «божественное вино»{201}. Кроме того, непосредственно перед принесением в жертву им в лицо сдували наркосодержащий порошок.
В свете всего сказанного считать эти жертвоприношения бойней, бессмысленным убийством нельзя: для древних мексиканцев они были формами именно религиозного ритуала. Акты человеческих жертвоприношений действительно были ужасны, но, как справедливо отмечал один из исследователей, мы не имеем права осуждать эти народы с высоты нашего времени{202}, добавим, отнюдь и далеко не безгрешного. Разумеется, в восприятии самими древними мексиканцами этих ужасных ритуалов огромную роль играло господствующее религиозное мировоззрение, находившее им оправдание. Однако не следует думать, что это восприятие было абсолютно бесстрастным, спокойным. Практически все народы древней Мексики, применявшие человеческие жертвоприношения, за исключением разве что ацтеков Теночтитлана, стремились показать и доказать, что ужасный ритуал изобрели не они, но лишь заимствовали от других. Во всяком случае, именно так информировали испанцев, когда те пришли в Мексику в начале XVI в.
Наиболее традиционно начало человеческих жертвоприношений индейские источники, а вслед за ними и раннеколониальные, европейские, возводят и относят к X–XI вв., когда рушилась культура тольтеков, предшественников ацтеков{203}. Тогда прежде миролюбивые и культурные тольтеки поддались этому кровавому искушению. В действительности ритуальные убийства практиковались в разных местах древней Мексики.
Несчастной жертве жрецы обычно внушали, что после смерти ее ждет блаженство загробной жизни. Однако не следует думать, что смерть всеми признавалась с готовностью, покорностью обреченного. Этому есть ряд доказательств.
