Текст книги "Чужая война (СИ)"

Автор книги: Вадим Смольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 43 страниц)

Саум – восстановить мир

Возле самого входа в башню расположился небольшой ныне брошенный лагерь с явными следами недавней битвы. Только мельком глянув на этот разгром, я сразу понял, что здесь произошло. Кейл Ресс не прятался в плоской как блин долине, аки ниндзя, он затесался в ряды тех, кто её прочёсывал, и так оказался возле Саума. Затем пришёл мой приказ, отзывающий всех обратно, тут-то Кейл и напал. Не знаю, планировал ли он это заранее или же, что вероятнее, импровизировал, но успех оказался целиком и полностью на его стороне. Бой, судя по всему, был ожесточённым, но закончился, как говорится, в одни ворота.

Мог я этому помешать? Вряд ли. Ресс действовал в соответствии с моими решениями, используя их как своеобразный рычаг. На его стороне была не только хитрость, ловкость или тем более сила, но и что гораздо важнее – инициатива. И противопоставить этому мне было абсолютно нечего.

Башня встретила меня не только бесконечной лестницей, тянущейся спиралью куда-то вверх, но и странной тишиной, которую нарушали только мои шаги и приглушенное дыхание. Казалось, что нет никакого катаклизма, нет тысяч сражающихся с туманом людей, нет рокочущей бури в небесах, только ступени и звук шагов.

Может, оно и к лучшему. Такая отрешённость от окружающего мира помогла мне сосредоточиться, ещё раз обдумать, чего же я хочу:

«Остановить Кейла – безусловно. Убить – только если иного выбора не будет. Вернуться домой – в том случае, если это не будет напоминать побег от ответственности».

Где-то ближе к самой вершине я ощутил, как по моему телу прошла невидимая волна. Сразу стало тяжелее дышать, заныли от усталости ноги, а те места, по которым мне сегодня прилетало, стали ощутимо болеть. Игры завершились. Осознание того, что прямо сейчас все сражавшиеся в тумане могли погибнуть, сильнейшим пинком под зад подтолкнуло меня поспешить наверх.

Там меня ждала не только рокочущая гроза, скручивающаяся в воронку, зависшая совсем близко; пронзительный ветер, готовый сдуть прочь при каждом неосторожном шаге; Саум, с чьей вершины и начиналась та самая буря, и вопреки норме светившийся пронзительным красным светом – особенно в тех местах, куда были воткнуты парные клинки Кейла. И конечно же, здесь был и он сам.

Ресс стоял спиной ко мне, аккурат между двумя клинками, касаясь кристалла рукой. Во снах «я» действовал совершенно иначе для того чтобы уничтожить Саум, в частности это произошло куда быстрее и без катаклизмов. К счастью, Кейл этого не знал, иначе бы давно закончил. Однако, судя по тому, как кристалл периодически вспыхивал алым светом, с каждым разом всё болезненнее и болезненнее, словно сердце, бьющееся в агонии, суть процесса была той же самой.

Так увлечённый процессом, Ресс меня даже не заметил, что позволило не только подойти к нему в упор, но и оттолкнуть, а затем, пользуясь растерянностью, ещё и успеть выдернуть один из клинков из кристалла. Резко ослабевший ветер и уменьшившаяся в размерах буря показали, что мои действия направлены в нужную сторону.

К сожалению, добраться до второго клинка оказалось не так просто. Опомнившись, Ресс с выражением беззвучной ярости даже сумел повалить меня. Завязалась нелепая борьба, которую скорее ожидаешь увидеть у первоклассников, а не у опытных бойцов вроде нас. Наконец мне удалось извернуться и хорошенько двинуть Кейла кулаком в челюсть, отбросив его от себя на пару секунд.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы не поднимаясь ухватиться за остававшийся в Сауме клинок и, дернув на себя, вытянуть его.

Последующие несколько секунд оказались невероятно насыщенным на события. Во-первых, кристалл снова стал белесым, а буря принялась стремительно утихать. Во-вторых, я заметил Кейла, который, подняв отброшенный ранее клинок, несся на меня с явным намерением убить. Желая спастись, у меня не оставалось иного выбора, кроме как броситься вперёд: туда, где находился Саум, мечтая только о том, чтобы эта глупая битва наконец закончилась. Стоило мне его коснуться, без какого либо предупреждения кристалл вспыхнул невыносимо ярким светом, а затем добавил к нему ещё и пронзительный писк, словно свето-шумовая граната.

Валяясь оглушенным и ослеплённым, у меня было время подумать над тем, что только что произошло. Мне казалось, что случившееся оказалось моих рук дело, причём буквально: я хотел, чтобы бой закончился, и Саум достаточно своевольно, но исполнил такое желание.

«Неужели я потратил положенное желание на это? Пожалуй, первое место по идиотским желаниям во вселенной точно моё!» – подумалось мне.

Мои размышления прервало осознание, что я лежал и смотрел на голубое небо, следя глазами за путешествием по нему небольшой тучки. Рядом кто-то простонал, не иначе как Кейл, а значит, и слух также вернулся.

Уже ничему не удивляясь, я попытался встать. Какой же это было ошибкой! От малейшего движения по телу разлилась невероятная боль, чётко обозначая те места, по которым мне сегодня перепадало сильнее всего. Судя по всему, таким местом было всё тело целиком.

Кейл как раз тоже пытался встать на ноги, опираясь на свой клинок, примерно с тем же результатом. Лицо его пылало решимостью продолжить во что бы то ни стало.

– Кхе-кхе, ещё не надоело? – откашлявшись, устало спросил я.

– Ради… спасения… мира… – упрямо пробормотал Ресс.

– Спасения? Это, по-вашему, было спасением? – воскликнул я возмущенно. – Кошмарный туман из Могильника, боль, сбивающая с ног, землетрясение – это вот спасение? Вы сами-то в это верите?!

– Это импровизация. Если бы вы мне не мешали…

– Ох, извините, что не позволил двум озлобленным толпам поубивать друг друга!

Заметив, что ещё немного, и Кейлу всё же удастся встать, а там и до второго раунда недалеко, я хорошенько пнул клинок, на который он опирался, разрушив эту неустойчивую конструкцию и вновь отправив его на землю.

– Р-р-р! Для пришельца вы слишком настойчивы. Какое вам дело до этого мира и людей? – гневно прорычал Ресс. – Проваливайте прочь! Вот Саум! Уходите!

– И дать вам победить? Не дождётесь!

– Строите из себя героя? Ну-ну, – Кейл пренебрежительно сплюнул. – Не забывайте, я видел вашу суть. Никакой вы не герой и тем более не спаситель. Для вас это игра в солдатики, а до людей вам нет никакого дела. Сейчас вы наиграетесь и вернётесь домой, а мы… а мы продолжим жить в этом проклятом богами мире!

Наконец ему не без труда удалось подняться. Впрочем, как и мне, поэтому общий баланс сил не очень-то изменился. Просто теперь мы разговаривали стоя лицом к лицу.

– Вы обрекаете бесчисленные поколения на цикл бесконечной злобы! Вы же сами видели, насколько ужасными бывают Игры! – продолжил кричать Ресс.

– Да. Видел. Стараниями вашего дружка Галлена, которого вы так ненавидите, но всё равно сговорились. Вчера я многое увидел. И животную ненависть, с которой Ноа бросалась на меня, и кучу бессмысленных, абсурдных претензий, сковывающий страх, – подтвердил я, не скрывая своего истинного, предельно пренебрежительного отношения к этому всему. – Но знаете что? Стоило мне хорошенько влепить Галлену по морде и поговорить с окружающими, и уже сегодня эти же люди готовы были взаправду рисковать своими жизнями. Только на этот раз для того чтобы остановить вас. – Прежде чем договорить, мне пришлось пару секунд подышать, восстанавливая сбившееся дыхание. – Я действительно не герой и тем более не спаситель. Это они герои – люди, забывшие про свои различия и претензии, которые, невзирая на все ужасы, спущенные вами на них, на вполне реальную угрозу для жизни, помогли мне сюда дойти.

По мере того как я продолжал говорить, Кейл всё сильнее морщился от раздражения. Видно было, что он со мной не согласен, но не знал, что возразить. Мой же последний вопрос и вовсе заставил его оскалиться от злобы.

– Как думаете, если бы Рейонд был сегодня здесь, на чьей бы стороне он сражался и почему?

По бешеному от злобы взгляду Ресса мне стало понятно, что он очень даже хорошо знал верный ответ.

– Не смейте упоминать его имя!

– В какой момент из-за смерти вашего друга вы стали ненавидеть себя так, что решились уничтожить мир?

Это была сиюминутная догадка, крошечная мысль, возникшая на задворках сознания, которая должна была там остаться, если бы я за неё не схватился. Но как же хорошо она объяснила буквально всё!

– С чего вы взяли, что… – ошеломлённый моим предположением, начал бормотать Кейл.

– Перед вами всемогущий артефакт, а вы пришли к нему затем, чтобы его уничтожить, – перебил его я. – Не вернуть Рейонда, а…

– Саум не возвращает мёртвых!!! – прокричал в гневе Ресс. – Этот проклятый кристалл может что угодно, кроме этого! Столько людей живут только ради него, сражаются, рискуют жизнями… умирают, а он… – вдруг Кейл упал как подкошенный с гримасой отчаяния на лице. – Я просил у него всего одного! Одну жизнь! ВСЕГО ОДНУ! Понимаете? Был готов обменять её на свою! Но получил лишь тишину.

– Вы уже были здесь?!

– Однажды, – словно это было чем-то постыдным, нехотя ответил Кейл, – лет двадцать назад, в тот год, когда пропал Рейонд…

Мне вспомнилась история Миюми про человека, который в одиночку выиграл Игры. Это не могло быть просто совпадением!

– Вы Одинокий рыцарь?!

– Как? – удивлённо переспросил Ресс и устало отмахнулся. – Наверное… хотя плевать. Мне нет дела до всего этого. Я был здесь по другому поводу, но ушёл ни с чем.

Всё окончательно встало на свои места. Пазл, который так долго и так отчаянно отказывался складываться, был собран воедино.

Столкнувшись с несправедливостью по отношению к себе, Кейл попытался в ней разобраться, чем только усугубил своё положение в местной социальной иерархии. Если бы не Рейонд, он бы остался совсем один. А затем сын Лоя погиб. Погиб, слишком увлекшись Играми, которые Ресс так ненавидел, да ещё и вдобавок из-за его бездействия. Хуже сочетание и придумать было сложно.

Кейл не врал, когда говорил, что не гибель Рейонда толкнула его на активные действия. Нет, спусковым крючком стал Саум, не способный вернуть мёртвых. Дальше же всё было просто: ненависть к себе за смерть единственного друга, ненависть к Играм, по той же причине ненависть к несправедливости… Ненависть, ненависть, ненависть. Гремучий коктейль всего из одного ингредиента, породивший в итоге чудовищный план Кейла.

Благие намерения были лишь ширмой, нужной в первую очередь для самого Кейла Ресса. Таким образом он убедил главного и единственного участника грядущего преступления – себя самого.

Даже фраза моего старого двойника о самом храбром человеке на свете обрела смысл: Кейл ради своего друга не только был готов, но и даже сумел выиграть Игры. Однако затем эта храбрость служила уже другой цели, куда более чудовищной. Которую не могла оправдать никакая потеря, даже очень близкого друга.

– Какой же я мерзавец и предатель, – дрожащим голосом прошептал Кейл, чьи мысли двигались в схожем направлении. – Предал вас, Ноа, Рейонда, себя, этот мир… всех.

– Мне кажется, что вы просто очень сильно запутались, – сообщил я вполне серьёзно.

– Я едва не уничтожил всё вокруг! – возразил Ресс.

– С кем не бывает, – я натянуто усмехнулся, и пожал плечами. – Важнее тут то самое «едва».

– Только благодаря вам. Я даже имени вашего не знаю.

– Ота.

– Только благодаря вам, Ота. Вы сумели остановить меня.

– Нет. Не только. Там внизу целая куча людей, которые сегодня совершили невозможное по человеческим меркам: сплотились, несмотря ни на что. Да и Саум помогал, подсказывал верное направление. – Я подошёл к Кейлу, так и сидевшему на полу, и, положив ему руку на плечо, добавил: – Пообещайте в следующий раз в первую очередь сходить выговориться к психологу, и мы будем квиты.

– В-вы не собираетесь м-меня… – заикаясь от удивления, переспросил Ресс.

Он всё никак не мог подобрать верное слово, но я и так понял о чём речь:

– Виновны вы и в чём именно решать не пришельцу. А пока прошу: не уходите, мне надо кое-что сделать.

Это было пустым предупреждением. Кейл находился не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Сейчас он вряд ли бы смог твёрдо стоять на ногах. Я тоже на них стоял не очень, но прежде чем на башню поднимется куча разномастного народа, нужно было сделать несколько вещей.

***

Прошёл час, может, чуть меньше. Закончив с Саумом, я стоял, опершись на парапет башни и смотря вдаль, размышляя над будущим. Позади всё в той же позе сидел обессилевший Кейл Ресс, чей взгляд был направлен в пустоту.

Я периодически боязливо посматривал в его сторону. Нет, мне он угрозы уже не представлял, а вот себе… Не каждый обладал разумом, способным пережить такие перемены, которые пришлись на его долю за такой короткий срок.

Кряхтя от усталости и пыхтя злобой, к нам поднялась Ноа Кейтлетт. Выглядела она просто ужасно: в порванной одежде, помятом доспехе, с наливающимся синевой синяке на скуле, но зато крайне довольная собой. Она осеклась на полуслове, пытаясь понять, что здесь произошло.

Скипетр и щит валялись всеми забытые и ставшие в одночасье ненужными. Там же лежало оружие Кейла и моя сабля. Но больше всего её поразил Саум, который мерно переливался мягкими оттенками белого и красного.

Я улыбнулся, наблюдая за её реакцией. Белый ― цвет Тофхельма, красный ― Риверкросса. Когда побеждает одна из сторон, кристалл на два года окрашивается в один из этих цветов. Два королевства состязались на протяжении многих веков, за которые, похоже, никто кроме меня не додумался, что иногда победителей могло быть больше одного.

– Что тут произошло?! – наконец спросила Ноа, отчаявшись понять это самостоятельно.

– Важнее то, что здесь не произошло, – рассказал я, улыбаясь. – Мир, как видишь, в целости, все живы, надеюсь.

– А Саум? Что с ним?

Я пожал плечами. Мне не оставалось ничего, кроме как ответить ещё одной шуткой:

– В этом году он за мир во всём мире. Миру мир и всё такое.

– Шуточки шутишь? – фыркнула Кейтлетт.

– Ага, а что ещё остаётся, после такого-то денька?

– А с этим что? – она выразительно посмотрела в сторону Кейла.

– Много чего. – В эту тему мне не хотелось лезть. – Это вы выясните позже.

– Что за недомолвки? – со смесью подозрения и презрения поинтересовалась Ноа.

– Всё, что хотел, я уже узнал и сказал.

Вздохнув, Ноа смирилась с тем, что ответов не предвидится, и тоже подошла к парапету.

– Король скоро будет здесь. Им с гвардейцами вроде как даже удалось победить тех рыцарей, – рассказала она.

– Вот мы и выяснили, что алкоголизм и патриотизм побеждают кого угодно.

– Ха! Неплохо!

– Кстати, удивлён, что ты продержалась…

– Продержалась? – фыркнула Кейтлетт. – Я победила!

Глядя на её счастливое лицо, по которому медленно расползался синяк, я не стал лезть с уточнениями на эту тему.

– Ты это заслужила.

– Ой, расщедрился он на комплимент! – И всё же было видно, что ей очень приятно, но вдруг Ноа вспомнила: – Твои парни, кстати, Лой и Эльт, тоже на высоте. Когда я поднималась, они уже вроде как начали праздновать победу.

– Никто не пострадал хоть? – обеспокоенно спросил я.

– Пока нет, но ещё половина дня впереди, – ехидно сообщила Кейтлетт. – Если серьёзно, то нас всех здорово выручила та вспышка. Убитых вроде как нет, только раненые. Она – твоих рук дело?

Учитывая, что мне всё же удалось загадать своё желание, выходило что нет, в чём я и честно признался:

– Вряд ли.

– В скромность играешь, мерзавец? – подозрительно уточнила Ноа. – Не думай, что если ты разделил победу, то вдруг стал героем, и люди начнут падать ниц перед тобой.

– А почему бы и да? Если это будут девушки – сколько угодно. Только прошу: не начинай с себя, – не успев договорить, я не слишком ловко увернулся от пощёчины. ― Давай уже не сегодня, а? Завтра, за час до полуночи жду у себя. Посидим, поговорим…

– Да я скорее в канаве переночую! – фыркнула Ноа выразительно.

Меня такой вариант вполне устраивал:

– Вот и ладненько, вылезай из неё ближе к полуночи и зайди ко мне, хорошо?

Не дожидаясь ответа или вероятнее новой пощёчины, я отправился прочь, даже сам до конца не понимая, куда именно. Сил у меня оставалось только на то, чтобы кое-как доползти до чего-то хотя бы отдалённо напоминавшего кровать и там мгновенно уснуть.

Прощаясь

Первой моей мыслью после пробуждения был вопрос где я. Вокруг было темно, мягко, вкусно пахло, а где-то поодаль шумела толпа. Спустя пару минут попыток что-то разглядеть в темноте до меня дошло, что вокруг ничто иное как моя собственная палатка. Причём та самая, в которой всё и началось.

Наверное, этот бы процесс занял меньше времени, помни я детали своего возвращения. Однако всё, что происходило после разговора с Ноа возле Саума, было словно окутано туманом. А ведь путь-то был не малым!

Зажженная лампа своим светом подарила ещё несколько открытий. Меня кто-то переодел. В том, что после такого денька я бы сам никак не сумел этого сделать, сомнений никаких не вызывало.

На столе даже не стояли, а высились, словно шпили цитадели зла, множество бутылок из тех, которые принято дарить другим людям. Их было так много, что одной пятой от этого числа мне бы хватило на полжизни вперёд. И это без учёта того, что употребление такого количества алкоголя её бы сильно сократило.

Между ними как-то приютился небольшой поднос со всяческими вкусностями, к которому я сразу же ощутил неимоверное, загадочное притяжение. Ко всему, кроме подозрительной чашки. Она быстро отправилась в мусорку со всем содержимым. В палатке не хватало только одного элемента, но только я подумал о ней, а возможно, просто заметив свет, внутрь вошла Миюми.

– Ну вы и соня! – с восхищением сказала моя помощница.

– Да?

– А то!

– Нет, буквально, сколько я спал?

– Полтора дня!

– Пххх… – я аж подавился, – сколько?!

– Ну-у-у, часов тридцать, – подумав, уточнила Миюми и, глядя на мою реакцию, растерянно рассказала, как так вышло. – Когда вы пришли, то были таким уставшим, вас не хотелось тревожить… Я сделала что-то не так?

– Нет, конечно, нет…

Это было не совсем правдой, но моя помощница ни в чём не виновата. Она-то не знала, да и знать не могла, что вчера у Саума я загадал кроме победы Тофхельма и Риверкросса своё возвращение на Землю в последнюю минуту следующего дня. Этого было вполне достаточно, чтобы со всеми переговорить и попрощаться. Мне и в голову прийти тогда не могло, что большая часть этого времени окажется потрачена на сон.

– Это ты припасла для меня на случай, если после пробуждения меня обуяет нечеловеческая жажда? – указав на стол, спросил я.

– Не-е-ет! Это вам надарили, пока вы спали, – расплываясь в улыбке, рассказала девушка. – А я приготовила вам кофе…

Она осеклась, оглядываясь в поисках оного.

– Наверное, потерялось.

Меня вдруг обуяла любознательность. Я столько времени провёл здесь, но так и не сумел выяснить, за каким таким хреном Миюми делает эту дрянь. Эту загадку нужно было раскрыть!

– Давай вместе сделаем мне ещё одну! – предложил я, имитируя энтузиазм.

Благо набор всего необходимого, начиная от чайника, заканчивая кофейными зёрнами, имелся буквально под рукой, отделённый от остальной палатки ширмой. Миюми, удивлённая такому предложению, даже почти не сопротивляясь повела меня к небольшому столику, целиком занятому различной кухонной утварью. И начала приготовление того, что она называла «кофе».

Смотреть за этим было увлекательно. Как ужастик: ты гадаешь, кто умрёт следующим, а когда не угадываешь, в сердцах кричишь: «Не, ну видели, а?».

В небольшую чашку летело всё, что попадалось девушке под руку: сахар, чай, остатки салата, хлебная корка, ещё раз сахар, немного аджики, капля подсолнечного масла, оружейная смазка и как венец – вишенка. После чего мне с поклоном презентовали это, на всякий случай представив как кофе.

Лелея в глубине души надежду, что, может быть, вот в этот конкретный раз ингредиенты сложатся в коктейль невероятной амброзии, я поднёс чашку к губам и, стараясь не кривиться от запаха, который впору было применять неподалёку от реки Ипр, отпил.

Вся жизнь, космос, Вселенная, время и ещё чёрт знает что пронеслись у меня перед глазами. Это было, словно я познал Дзен-наоборот – вместо мира спокойствия и радости, боль и вечные страдания. Как будто кто-то выжал всё то худшее, что было в мире, добавил по вкусу соли с перцем и заключил в небольшой, покрытой кривым орнаментом, кружке.

– Золотце, кто учил тебя готовить это? – дрожащими руками держа кружку, стараясь устоять на ногах, елейным тоном спросил я.

– Вы! В мой первый день так и сказали: идёшь к столу, смешиваешь всё что видишь – это и будет кофе, – рассказала моя помощница гордо.

– Да не может быть… – не веря, я порылся в памяти.

Прежде эти воспоминания ни разу не приходили мне в голову. Примерно так всё и оказалось, за тем исключением, что Рейланд Рор тогда говорил это в шутку. Самое же ироничное заключалось в том, что результат своего шутливого совета он вкусить не успел – первую чашку Миюми пролила уже на меня.

«Ну ты у меня получишь!»

– Миюми, слушай, важная вещь! – коварно ухмыляясь, начал я, планируя сладкую как нектар месть. – Завтра утром, сразу после моего пробуждения, делай двойную порцию кофе и неси мне в постель! Если буду отказываться, напоминай, что обещал выпить, пока не выпью, договорились?

– Вам так понравился мой напиток? – умилилась девушка.

– Конечно! А как же может быть иначе?

Моя помощница посмотрела на меня взглядом, словно сомневалась в моей искренности, хотя никаких сомнений тут и быть не могло – так страшно врать мне давно уже не приходилось!

– Хорошо, хоть это и странно, я подам вам завтра утром двойную порцию кофе, – не без претензии заметила Миюми.

– Что странного-то? – удивился я. – Вроде каждое утро с этого начинается…

– Вы всегда пьёте обычную порцию, большую часть которой выливаете в свой ночной горшок! – возмущенно сообщила девушка.

– Просто ускоряю процесс, знаешь ли… – смущённый такой наблюдательностью, я поспешил сменить тему разговора. – Так меня, наверное, много народу хотело видеть?

– Да нет, так, совсем чуть-чуть. – Врать девушка не умела от слова совсем. Хватило одного взгляда средней проницательности, чтобы она раскололась. – Два короля, штук пять герцогов, с десяток графов и толпы солдат.

После такого списка пришлось даже уточнить:

– И ты их всех не пустила?

– Конечно! Вы же спали!

Представив, как сразу обе монарших особы отбивали порог моей палатки, а внутрь их не пускала хрупкая девушка, я не сдержался и рассмеялся в голос.

– Ха-ха-ха! Молодец, хвалю!

У такого, конечно, будут последствия. Но взглянув на часы, я понял, что спустя пару часов разгребать их придётся не мне.

– Знаешь, не знаю, будет ли у меня ещё такая возможность, но спасибо тебе за усердие, помощь и вот это вот всё.

Получилось не слишком изящно, но Миюми всё равно оказалась тронута до глубины души.

– Правда?

– Ты была лучшим адъютантом из возможных!

Не сдержав эмоций, она бросилась меня обнимать. Постояв так некоторое время, я потрепал её за волосы и сказал:

– Береги себя и оставайся такой несмотря ни на что.

– Вы что, куда-то уходите?

Глядя в её глаза, полные любви, преданности и обожания, я понял, что никогда не смогу сделать им больно, а значит, не смогу сказать правду.

– Просто пойду прогуляюсь, праздник ведь.

Оставалось надеяться, что настоящий Рейланд, который вскоре вновь вернётся в своё тело, не окажется законченным мудаком и не прогонит прочь это милое, но местами предельно нелепое создание.

– Тогда я буду ждать вас?

– Не стоит, лучше пойди тоже развейся.

Миюми восприняла это не как совет, а скорее как приказ, и со всей возможной решимостью отправилась веселиться. Она заслужила.

– Леон, кстати, попросил передать вам кое-что особенное! – сказала она уже из самых дверей.

– Небольшую порцию замечаний в двух томах? – ехидно уточнил я.

– Хе, нет, я положила его подарок вам в стол, во вторую шуфлядку.

Договорив, она выпорхнула из палатки вся себе на уме, а я полез выяснять, что же такого мне подарил граф. Там ведь могло оказаться и нечто, что лучше выбросить, пока не завоняло. Впрочем, в столе нашлась самая заурядная бутылка, во всяком случае на первый взгляд. Как менеджеру по продажам, мне очень хорошо был известен парадокс дорогих вещей – они очень редко старались выделиться.

Эта бутылка не была исключением: внешне самая обычная, но вот пробка и печать на ней… Память Рейланда мгновенно опознала в ней «Стругское красное» – лучшее вино Риверкросса, которое обычно поставлялось исключительно на стол короля. Достать такое было не самой лёгкой задачей, «глаза и уши» явно потратились на такой подарок.

– Возможно, стоило оставить такую роскошную вещь настоящему Рейланду Рору, но с другой стороны… – принялся я размышлять вслух. – В конце концов, мне удалось сделать за него всю его работу, даже лучше, так что потерпит. Отведаю королевского вина!

У меня уже была идея о том, с кем его разделить, но до её прихода оставалось ещё больше двух часов, а значит, можно было прогуляться.

***

Больше всего творящееся снаружи напоминало Октоберфест, произошедший в день Святого Патрика на улицах Рио, во время проведения знаменитого фестиваля. Куча радости, перемешанная со слоновьими дозами алкоголя, льющимся отовсюду. И моя палатка оказалась едва ли не в самом центре этого своеобразного карнавала.

Хотя стояла уже непроглядная темень, людям явно было не до сна. Да и света оказалось столько, что понять, что на дворе ночь, было совсем не просто. Даже башню, находившуюся в самом центре всего, и ту умудрились украсить, правда, только снизу и чуть-чуть сверху – сказывались гигантские размеры сооружения.

Прямо напротив моей палатки на импровизированной сцене, весело смеясь, отплясывали какую-то кривоногую бурду «лунные» вперемешку с «солнечными». Многочисленные зрители активно поддерживали выступающих совсем не цензурными криками.

Заметив моё появление, ко мне подошёл один из солдат, на котором из униформы остались панталоны и китель с характерной нашивкой сорок второй полубригады.

– Слава Рейланду Рору! – прокричал он оглушающе.

Его мгновенно, на рефлекторном уровне поддержали другие «солнечные». Солдаты Тофхельма на пару секунд замерли, словно раздумывая, насколько не патриотично будет присоединяться. Однако магия момента оказалась сильнее, и скорого эти слова орала вся округа.

– Они вас, ик, любят.

Я обернулся и обнаружил рядом с собой короля Тофхельма Хоакима Клыка, вооружённого сразу двумя бутылками. Его величество пребывал в своём стандартном состоянии «крепко пьян, но ноги ещё держат, а значит, можно продолжать».

– Завидуете? – уточнил я ехидно.

– А чему? Ик… меня-то они любят постоянно, а вас только неделю раз в два года! Ха! – рассмеялся король.

Где-то в этот момент мне вспомнился Кейл. Это надо было спросить:

– А где, кстати…

– Вы о том, кому мы вчера устроили тропу… ик, позора? – лукаво уточнил Хоаким и с хитрецой добавил. – Я придумал ему наказание, ха, да какое!

– А Галлен? – вспомнив о ещё одном предателе, зачем-то спросил я.

– Кто? – переспросил король и, не дождавшись ответа, сам вспомнил, – а, этот, его здесь нет, он в ближайшее время будет занят.

Я не стал спрашивать чем именно, мне было плевать. Хоаким задорно махнул в мою сторону одной из рук, в которой продолжал сжимать довольно увесистые бутыли, чем едва не отправил меня в нокаут, и признался устало:

– Знаете, Рор, а я ведь никогда не желал быть королём. Мне всегда хотелось быть свяще-ик-нником. Взял бы себе приход где-нибудь подальше и там уединялся с богом и бутылкой красного полусладкого! И имя, ик, выбрал бы себе под стать… хм… что-нибудь такое умеренно одухотворённое…

– Странные у вас желания, ваше величество.

Хотя, надо признать, что-то было в этой старой развалине этакое. Во всяком случае, внешне на монаха-пропойцу он действительно походил больше, чем на монарха.

– А где ваш… эээ, коллега?

– Вы про этого нудилу из Риверкросса? А чёрт его знает, когда последний раз видел – он ужинал с графьями, баронами и прочей знатью! Тьфу! – Хоаким совсем не по королевски сплюнул. – Слабак! Король, который может перепить тощего графа, но не может перепить рядового – слюнтяй! – словно подтверждая только что сказанное, Хоаким залпом опустошил одну из бутылок и ринулся в сторону бочек за пополнением запасов. – Дорогу его величеству Хоакиму Перепившему Всех!

Я же проследовал дальше, сам точно не зная куда. Там мне неизменно были ради, предлагали выпить, а иногда даже закусить. Каждый раз при моём появлении рассказывали байку о Рейланде Роре. Все истории объединяло только одно – их явная, даже гротескная преувеличенность.

В них я, либо моё альтер-эго неизменно оказывались в ситуации, в которой нормальный человек давно бы отдал концы, но только не Рейланд. Впрочем, учитывая все недавние события, которые мне довелось пережить, может, они были и не так далеки от истины.

Где-то в этой, как мне казалось, бесконечной карусели пьянства и небылиц я неожиданно обнаружил очень знакомую штабную доску с прикреплённой картой местности какой-то южной части Игр. К моему появлению карта необратимо пострадала: судя по обилию схем и пометок над ней уже несколько часов издевался Гоа Эльт. Капитан вещал с безумными глазами, обращаясь к кучке разномастных офицеров из обеих армий, которых объединяло только одно – предельная степень опьянения.

– Затем мы перешли горы и ударили прямо в тыл всей их армии! Представляете?! И это после двадцатидневного марша по болотам, лесам и горам! Если бы не сорок вторая бригада, так бы там и полегли… – где-то здесь он заметил меня и осёкся. – К-командующий?

– Собственной персоной. У меня есть пара уточнений.

– С радостью выслушаю, – вытянулся по струнке Эльт.

Вообще я собирался сказать, что это всё небылица, но затем передумал:

– С каких это пор офицер Ривекросса не знает, что передвижения его армии на карте принято отмечать красным цветом, а не фиолетовым, жёлтым или синим!

Эльт пару секунд не понимал о чём речь, а затем всё же сообразил, что все его художества только что узаконили:

– Будет переделано, командующий!

– То-то же! Продолжайте свою лекцию в том же духе! – Я, усмехнувшись, добавил: – И если моя армия к следующему утру не завоюет вселенную, вы сильно об этом пожалеете!

– Разрешите приступать?

Похоже, Эльт воспринял это не как шутку, а как план действий. Надо было срочно вмешаться, пока вселенная и вправду не пострадала:

– Шутка, отбой. Всем пить и развлекаться!

– Так точно! – хором ответили мне.

Я же пошёл слоняться по празднику дальше. Впрочем, на этот раз у моих передвижений появилась цель – столб чёрного дыма впереди. Не знающий человек мог подумать, что там пароход или горящий танк, но мне-то было известно, что это всего лишь Лой Ноктим затянулся свежим табачком.