Текст книги "Чужая война (СИ)"

Автор книги: Вадим Смольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 43 страниц)

Чудо, что бой не закончился прямо в тот момент. Меня выручила Ноа, которая, давая мне время оправиться, налетела на моего противника. Не желая оставаться в долгу, несмотря на то, что мир вокруг качался, двоился и слегка позванивал, я резко вскочил на ноги и вместо того, чтобы дожидаться, когда на меня нападёт гвардеец, сам понёсся в атаку.

Удивительно, но это сработало! На мою атаку не успел среагировать не только гвардеец в «медвежьем» шлеме, отвлечённый на Ноа, но и его товарищи по оружию.

Не рискнув пытаться пробить доспех ударом – это вполне вероятно закончилось бы тем, что клинок просто отскочил в сторону, не нанеся никакого вреда – я вместо этого ударил в предплечье правой руки. Это место в любом доспехе всегда было защищено куда хуже, чем остальные его части, иначе боец просто бы не смог шевелить руками. Гвардеец в «медвежьем» шлеме вскрикнул от неожиданности, покачнулся и выронил меч, а уже в следующую секунду Ноа одним точным ударом под шлем добила его.

«Один есть, осталось трое!»

Увы, гвардия не просто так носит такое название. Оставшиеся бойцы мгновенно поняли свою ошибку и приняли меры, чтобы такого не повторилось. Теперь нас с Кейтлетт держали порознь, не давая сближаться на пару метров.

Двое бойцов – у меня «рысь», у Ноа «волк» – сковывали нас боем, а третий «олень» держался посередине, одновременно мешая нам соединиться и готовясь в случае чего прийти на выручку товарищам.

Мы с Кейтлетт обменялись понимающими взглядами: пусть так, но он был один, а значит, прийти на помощь двоим сразу не сможет физически.

– Сейчас! – крикнул что было мочи я, выгадав момент.

И вместо очередного уворота перешёл в отчаянное нападение, рассчитывая, что Ноа занята примерно тем же. В момент удара я понял, насколько мудрым оказалось решение не пытаться пробить доспех противника. Прежде чем «рыси» пришёл на помощь «олень», тот пропустил три моих удара, приняв их кирасой, и все они не оставили даже царапин.

Далее уже мне пришлось сражаться за свою жизнь. На этот раз меня атаковали оба гвардейца сразу, причём бились они так, словно хотели убить.

Это был не бой, а мясорубка, в том смысле, что больше всего происходящее напоминало то, что произошло, если бы я оказался именно в этом кухонном инструменте. Мои противники не просто атаковали – они делали это абсолютно синхронно, действуя не как два бойца, а как один, у которого было два меча и четыре руки.

Мне на помощь вовремя подоспела Ноа, которая расправилась с «волком», иначе это был бы конец. Однако ей эта победа тоже не легко далась.

Её нагрудник был в нескольких местах помят, а в одном вообще проломлен, где-то потерялся шлем, а судя по красному пятну на лице – сняли его не самым вежливым образом. Но самое худшее было в том, что Кейтлетт сломала свою саблю. Она, конечно, взяла меч своего недавнего противника, но тот был ей совсем не по размеру.

Мой полуторный меч пришёлся бы ей куда лучше, но как его передать, если нас разделяли два весьма решительно настроенных на убийство человека? Подойти ближе двух метров друг к другу нам всё ещё не давали, пускай и куда менее уверенно, чем когда противников было трое.

Казалось, сама судьба направляла меня, потому что, уворачиваясь от очередного взмаха «рыси», я попросту споткнулся о тело ранее поверженного гвардейца в медвежьем шлеме. У него-то оставался клинок!

– Ноа, лови!

Размахнув посильнее я швырнул в её сторону свой меч. Получилось не слишком изящно – он не долетел почти метр до цели, но это уж Кейтлетт как-нибудь переживет.

Гвардейский двуручник оказался тяжеловат даже для меня. Непонятно, как им вообще можно было махать, как вертолёт лопасть, да ещё и почти пять минут подряд. Впрочем, плюсы всё равно перевешивали: теперь мне не нужно было скакать кузнечиком, уворачиваясь от каждого удара.

Впервые за бой я смело принял взмах противника на клинок, отводя удар в сторону, отчего окружающий туман наполнился звучным гулом, от которого у меня ощутимо заболели зубы. Сквозь прорези в шлеме, я увидел, что «рысь» злорадно ухмыляется, наблюдая за моей реакцией.

– Этот клинок не по тебе, тигрёнок.

Бой шёл по моим меркам уже довольно долго, и усталость начала постепенно одолевать, но после этой фразы я словно обрёл второе дыхание. Теперь мы бились на равных, а значит, пора было переходить в атаку.

Примеряясь к оружию, начав с осторожных, коротких ударов и выпадов, я постепенно наращивал обороты. Гвардеец явно не ожидал от меня такой прыти и, начав пятиться, ушёл в глухую оборону, что раззадорило меня ещё сильнее.

Продолжая молотить по нему, как разъярённая бабка по наркоману, посмевшему влезть перед ней в очередь, краем глаза я заметил слева от себя какое-то тёмное пятно. На секунду мне подумалось, что это второй гвардеец расправился с Ноа и идёт за мной, но затем мои глаза разглядели рядом ещё одно пятнышко, мелкое и назойливое.

Кейтлетт хитрыми манёврами толкала своего оппонента ко мне, да ещё и спиной! Лучшего момента для атаки и быть не могло. Следующий мой удар пришёлся не по «рыси», который даже успел изготовиться его отражать, а в спину его товарища. Я рубанул сверху наискосок вниз. Удар вышел настолько чудовищным, что доспех гвардейца разошёлся, будто был сделан из фольги, а не лучшей стали Тофхельма.

Гвардеец в «рысьем» шлеме всё понял мгновенно: либо он сейчас атакует меня, либо поражение. Его товарищ ещё не успел упасть, а «рысь» уже атаковал. Я прекрасно это видел, но как назло двуручник застрял, а мои руки, напряжённые до предела, наотрез отказывались его отпускать.

Что-то беловолосое с отчаянным криком кинулось наперерез гвардейцу, пытаясь заблокировать удар полуторным мечом. Клинок Ноа согнулся пополам, почти в форме буквы «г», а она сама повалилась на землю.

Это дало мне время на то, чтобы подхватить меч «оленя» и нанести удар, пока гвардеец был отвлечён на Кейтлетт.

– Да будет так, – перед тем как пасть, заключил последний гвардеец.

Как только последний гвардеец был сражён, на меня нахлынула такая усталость, что захотелось к ним присоединиться. Всё-таки адреналин – страшная вещь.

– Рейланд, как мы это пережили? – спросила Ноа, которая даже не пыталась подняться на ноги.

– Я не знаю, но больше так не хочу, – честно ответил я. – Вставай, нам ещё надо найти Ресса и короля…

– Ах, хорошо пошла! – вдруг раздался новый голос неподалёку. – С последним могу помочь.

Чуть в стороне от нас стоял старик, по чьему виду можно было с уверенностью сказать, что он не только может, но и регулярно позволяет себе предаваться гедонизму. В частности, судя по увесистой фляжке в руках – алкоголизму. Впрочем, это было заметно и без неё: он был тощий, как сухая палка, чувствовалось, что его организму не хватало в компанию к спирту ещё чего-нибудь питательного.

Король, а это был никто иной как Хоаким Клык, чьи лучшие годы шли прямо сейчас, сделал хороший такой глоток и протянул флягу нам.

– Угоститесь? – с хитрецой поинтересовался он.

Хитрость в принципе была отличительной чертой короля Тофхельма. Всё из-за причёски и усов. Они придавали ему вид бывалого жулика, и, как подсказывала мне интуиция, в первую очередь жулик передо мной и находился.

Жажда была сильнее опасений в разумности такого шага, поэтому я не без опаски сделал глоток. Как только содержимое фляги коснулось моего языка, мне стало ясно, что стоило отказаться. Не знаю, что там было внутри, но этим определённо можно было заправлять ракеты.

Поглядев на мою реакцию, подошедшая ближе Ноа вежливо отказалась и перешла сразу к делу:

– Ваше величество, я знаю, что про меня ходят определённые слухи…

– Скорее весьма конкретные, – заметил с усмешкой Хоаким.

– Да-а-а, – протянула Кейтлетт растерянно, – кхм, в общем, это всё подстроил Кайл Расс. Он хочет подняться на Саум единолично и…

– Что? – прервав её король. – Это он сам вам сказал?

– Ну, скорее это наше предположение на основе его поведения… – переглянувшись со мной, призналась Ноа.

У Хоакима уже была наготове своя оценка таких предположений.

– Иначе говоря: вилами по воде.

– Просто дайте нам с ним поговорить, и мы выведем его на чистую воду!

– Не могу при всём желании… – развёл руками король.

Вот это уже было для Ноа чересчур. Краснея от гнева, она медленно начала надвигаться на короля:

– Ваше величество, вы совершаете…

На Хоакима это произвело мало впечатления. Прервав Кейтлетт жестом, он сделал глоток из фляги:

– Командующая вражеской армии Кейтлетт, будьте добры не перебивать ваше величество. Кайл Расс дезертировал сегодня утром, оставив весьма оскорбительную записку, в которой сообщал, что переходит на сторону «солнечных».

– Это не так! – воскликнул я решительно.

– У меня были определённые сомнения на этот счёт, но видя вашу реакцию, могу сказать, что верю вам, Рейланд, – доверительно сообщил Хоаким.

– Но если Расс не здесь… – растерянно задумалась Ноа.

Ответ был на поверхности. Мы с ней одновременно схватились за голову:

– Реликвии!!!

Готовясь к битве, мы совершенно о них забыли. Практической пользы от них всё равно не было, а о том, что их могут похитить, нам даже в голову не приходило. Единственный, кому это было нужно, должен был быть на поле боя и командовать «лунными»!

Неожиданно из тумана выскочил очень сильно запыхавшийся граф Сайрас верхом на своём коне. Хотя он обычно достаточно скрупулёзно относился к своему внешнему виду, сейчас Леон и его верховое животное выглядели так, будто только что пробежали марафон.

– Башня ожила… – сообщил он едва шевеля губами, указывая на столб света, что был виден даже сквозь туман.

Это могло значить только одно: к Сауму добрался кто-то, имея при себе скипетр Солнца и щит Луны

– Сьорп. – Это Хоаким, наблюдая за нашей реакцией, приложился к фляжке. Заметив наши полные осуждения взгляды, он пожал плечами. – А что? Если всё так плохо, то самое время выпить.

– Нужно срочно остановить битву! – воскликнул я с отчаянием.

Планы Ресса были мне малопонятны. Но если он дойдёт до Саума и завершит Игры прямо посреди боя, особенно такого, как сейчас, в непроглядном тумане, случится катастрофа. Это будет кровавой резней, которая мгновенно приведёт к самым плачевным последствиям вплоть до настоящей войны. Любая пролитая кровь требует отмщения, из-за чего всегда проливалось многократно больше крови.

– Это будет немного сложно. Да и есть ли у нас время? – указав на пылевой туман, констатировала очевидное Ноа.

Его-то и не было. Ресс сильно нас опережал. Для того, чтобы прекратить битву и избежать крови, у нас было самое большее полчаса-час. Затем любой удачный удар, выстрел и даже сильный пинок мог закончиться весьма плачевно.

«Это катастрофа!»

Саум – спасти мир

«Во снах можно попробовать как сладость величайшей победы»

«Это катастрофа!» – понял я очень отчётливо, глядя на свет вдали, и тут меня пронзила идея, как всё предотвратить.

– Победа!

Ноа, Хоаким и Леон скептически посмотрели в мою сторону, не понимая, к чему тут этот возглас, и в целом не разделяя внезапного воодушевления.

– Что? – растерянно уточнила Кейтлетт.

– Победа! – уверенно повторил я, силясь с помощью одного слова и махания руками выразить невыразимое.

– Релайнд, по-моему, тебе сильно досталось… – вздохнув, констатировала Ноа.

– Нет, послушай, победа – это… – попытался снова я, но мне даже не дали договорить.

– Рор, сейчас совсем не вовремя для бредней…

– Да послушай же! – я не сдержался и хорошенько её встряхнул. – Что обычно происходит, когда Саум светится? Это значит, что кто-то победил! Никто, кроме нас, не знает, что там происходит в самом деле.

– Ресс может делать что угодно, но битва к тому времени уже закончится, – сообразила Ноа.

– Именно, вот наш шанс остановить битву – просто указать на очевидное и сказать, что победили.

– Победил кто? – с подозрением уточнил Хоаким.

– А какая разница? – возмутился я. – Сейчас главное сложить оружие, чтобы никто не пострадал по-настоящему.

– Не нравится мне то, во что вы превратили эти Игры. Я человек набожный… – Король скептически пожал плечами и отхлебнул из фляги. – Ах, хороша! Боги будут не в восторге от подобного.

– А они будут в восторге, если сегодня куча народа поубивает друг друга? – удивился я.

– Кто ж знает этих богов? – развёл руками король. – Ладно, делайте что хотите. Мешать не буду.

– А вы нам не хотите помочь? – уже догадываясь, каким будет ответ, спросил я.

– Я?! Каким образом? – искренне удивился Хоаким. – Не предлагаешь ли ты мне, Рор, бегать по полю и верещать «Победа!»? Моё королевское дело заделать наследника – у меня их четыре. Хранить мир – мне это пока удаётся – и выпить столько вина, сколько успею за свою жизнь – тут мне ещё есть куда расти.

Хоаким демонстративно приложился к фляге, всем своим видом показывая, что он задачу выполняет с полной самоотдачей, жертвуя для этого даже здоровьем. Ему на выручку пришёл слегка оклемавшийся Леон Сайрас:

– Думаю, я справлюсь с тем, чтобы донести ваше сообщение до армий.

– Как?

– Найду Эльта, он сейчас где-то неподалёку, и сообщу ему и его бригаде вести о победе, – с усмешкой поделился планами граф. – А дальше…

– Как пожар. Они сами всем всё расскажут, – закончила за него Ноа и усмехнулась.

Мне в такое верилось не без труда, но вспомнив, где нахожусь – такое вполне было возможно. Именно в этом мире, именно в этих обстоятельствах. Ведь это не настоящая война, а своего рода соревнование. Если соревнование закончилось, не важно, кто победил, важно, что смысл в дальнейшей борьбе отсутствует. Конечно, найдутся свои горячие головы, но их угомонят. По памяти Рейланда, такие находились почти всегда, однако их обычно успокаивали щедрой порцией целебного насилия.

– А вы тем временем доберётесь до башни, – кивнув, добавил Леон.

Это было разумно. Даже если бой остановится и кровь не прольется, кто знает, на что был способен Ресс, добравшись до такого могущественного артефакта, как Саум? В конце концов, он может попытаться сбежать. Так что вне зависимости от того, справится ли граф, мы с Ноа проследим, чтобы Кейл не смог уйти от наказания и не натворил ещё чего-нибудь.

Переглянувшись с Кейтлетт, я понял, что она пришла к схожему выводу. Не сговариваясь и не прощаясь, мы, ориентируясь на свет, двинулись в путь, точнее собирались, когда нас остановил Хоаким.

– Вы что, пешком собрались идти? – удивился нашей тупости король.

– Ну… – я выразительно огляделся, намекая, что никаких транспортных средств в округе не наблюдалось.

Неодобрительно покачав головой, король очень залихватски, почти по-разбойничьи свистнул несколько раз. На свист отреагировали не сразу, но отреагировали: появился нервно озирающийся по сторонам слуга, который не рискнул приблизиться к нам, остановившись в паре метров.

– Ваше величество, но у вас же есть специальный свисток, – причитая, начал он.

– У меня есть и неспециальные пальцы, – фыркнул Хоаким пренебрежительно. – Мне нужны два коня. Быстро и сюда. Пошёл.

Слуга покорно поклонился и убежал. Вернулся он с парой помощников минут через пять, неясно как ориентируясь в этом тумане, но всё равно безошибочно найдя короля.

– Вернёте в целости и сохранности, – махнул нам рукой, приглашая, Хоаким и приложился к фляжке, словно сделал тост. – Удачного спасения мира. А, и ещё, – не с первой попытки он снял с пальца одно внушительных размеров кольцо и перекинул его Ноа, подмигнув: – поможет в пути.

Башня и до того нагоняла на меня жути одним своим видом издали, что уж говорить о сегодняшнем дне, когда огромное, даже скорее колоссальное строение, источающее яркий свет, показалось нам с Ноа из тумана.

Рейланд Рор искренне верил, что башня – это посох богов, который они оставили при сотворении мира. Также он верил, что сами боги жили где-то на небосводе. Казалось бы, сказка и сказка, не первая и не последняя такого рода, но я отчётливо видел, что башня в самом деле напоминала посох слишком сильно для того, чтобы это было случайностью или чем-то, созданным руками простого человека. Кто оставил её здесь и с какой целью? В любом случае, для существа обладающего такой силой мы с Ноа были чем-то вроде глупых муравьёв.

Странности были не только с самой башней, но и с тем, что её окружало. Здесь, в кратере очень неясного происхождения, в самом центре которого и располагалось строение, росли совсем иные растения нежели в окружавшей местности. Таких цветов и кустарников я прежде не встречал, даже трава выглядела иначе: молочно-зелёная, длинная, нисколько не напоминающая ту, что росла вокруг кратера.

Кони тоже слегка нервничали, но чувствовалось, что их выдрессировали так, что гнева хозяев за непослушание они боялись значительно сильнее, чем какой-то там башни и странной растительности. Не в меньшей растерянности пребывали и люди, встреченные нами, особенно «лунные». Эти, если бы не печать короля, вряд ли бы нас пропустили.

– Рейланд, ты в порядке? – спросила Ноа, замечая мою растерянность.

– Не знаю, это место, – не стал отрицать очевидного я, – такое, эм, странное.

– Ну, а чего ты хотел? – уверенно ответила Кейтлетт. – Здесь были боги.

Я поёжился. Какое простое объяснение – боги! Для меня все эти религии были чем-то вроде очень древних сказок. Чем-то крайне далёким и имеющим очень небольшое отношение к реальности. Это же место было более чем реально.

– Ха, могучий Рейланд Рор боится мистики! – усмехнулась, подначивая меня, Ноа. – Ты поди и от грозы прячешься под одеялом?

– Грозу я могу объяснить. А ты можешь мне объяснить, откуда взялся этот посох, в смысле башня?

– Как это откуда? Её оставили нам боги в качестве благословения. Чтобы прекратить войны и распри, – ответила Кейтлетт, а затем посмотрела на меня так, будто я только что не смог сказать, сколько будет дважды два, и теперь меня следовало на всякий случай сжечь.

Тем временем мы добрались до основания башни. Отсюда казалось, что она упирается прямо в небо. Пока Ноа привязывала коней, чтобы они не потерялись, я с опаской обернулся в сторону поля боя. Где-то там позади, в тумане метался Леон Сайрас, который пытался окончить битву. От того, выйдет ли у него или нет, теперь зависело будущее этого мира. То, что столь важная роль досталась именно этому человеку, который до сих пор подвергал сомнению каждое моё действие – пугало. Вдруг Леон и сейчас решит сначала всё хорошенько обдумать? А ведь любое промедление могло закончиться катастрофой.

– Не занимайся лицемерием, – посоветовала Ноа, догадавшись, о чём я сейчас думал.

– А?

– Он в тебе не сомневался, хотя большая часть твоих идей – безумие, какое ещё поискать нужно. Значит, и ты не должен сомневаться в том, что Леон справится.

– Но… – Мне очень захотелось рассказать ей о всех тех случаях, когда граф во мне сомневался, хотя это заняло бы несколько часов и это если упоминать события только последних дней.

– Не должен и точка, – не дала мне даже начать Ноа. – Идём.

Дальше же были ступеньки, тысячи ступенек, которые стали для меня всем миром на последующие полчаса. Тот, кто их вырубал, казалось, делал это так, чтобы вне зависимости от роста они были одинаково неудобны для всех.

Для меня они оказались слишком маленькими: я мог с легкостью переступить через две, но уже до третьей моя нога не дотягивалась. Ноа, у которой шаг был короче моего, столкнулась с похожей ситуацией: две ступени для неё было много, а одна мало. Из-за чего нам пришлось идти либо маленькими шажками, либо махать ногами, словно мы танцевали в кабаре.

На самой вершине, посреди весьма немалой, открытой площадки нас ждал в белесом свечении Саум – огромный кристалл, медленно вращающийся на одном месте, невероятной красоты, внушающий одним своим видом трепет. Его свечение было ярким, но не ослепляло, хотя видно его было с огромного расстояния – это тот самый луч света, ориентируясь на которой мы с Ноа добрались до башни через пылевой туман.

Здесь же находился и Кейл Ресс. Человек, который за столь короткий срок успел предать всех по несколько раз, спокойно, даже смиренно, словно зная свою участь, сидел прямо на каменном полу, неподалёку от Саума. Рядом демонстративно лежало его оружие – парные клинки и ставшие ненужными реликвии.

Проигравшим он не выглядел. Скорее походил на человека, который только что, напрягая все силы, добился желаемого и теперь пытался перевести дух, дожидаясь неизбежного.

«Игры закончились, пройдёт совсем чуть-чуть времени, и Саум позволит загадать желание, каким бы оно ни было», – понял я, немного удивляясь тому, что как раз о желании Кейл, похоже, даже не думал. Ему почему-то было плевать.

«Скорее всего потому, что главное его желание – завершить Игры – Саум не может выполнить ни в какой форме» – пришла мне в голову догадка. – «Кто бы ни создал это место, они должны были предусмотреть определённую защиту от дураков и их дурацких идей».

– Всё кончено, – сообщил с торжеством и уверенностью Ресс, указывая на кристалл. – Игры завершились. Навсегда.

Не выпуская его из поля зрения, я осторожно подошёл к невысокому, каменному парапету башни, откуда открывался отличный обзор на округу. Там, далеко внизу находилась огромная масса людей, но чем конкретно они занимались ясно не было – туман и расстояние всё ещё скрывали всё происходящее от посторонних.

Похоже, что Кейл интерпретировал это по своему, считая, что преуспел. Мы с Ноа были несколько иного мнения.

– Для вас, Кайл, безусловно, – сказала моя спутница. – Как вы вообще могли додуматься до такого – завершить Игры во время битвы? Это против всех правил и традиций!

– Это не имеет значения, – ответил Кейл Ресс. – История меня оправдает.

– Вы считаете, что кто-то спустя некоторое время решится оправдывать того, кто задумал устроить кровавую резню? – вспыхнула Кейтлетт. – Какое вообще оправдание может быть для того, кто задумал разрушить мир и покой между двумя королевствами?

– Мир и процветание будущих поколений, чьё общество не будет построено вокруг культа насилия, – очень уверенно, явно не раз это проговаривая, ответил Кейл.

Это было странным заявлением. У Ноа так вообще отвалилась челюсть. Её можно было понять: она наверняка считала Кейла кем-то вроде маньяка, который задумал зло ради зла, потому что был злым и вырос в злобной среде.

У меня же и ранее проскакивали сомнения на этот счёт. Взять хотя бы тот странный разговор накануне первого предательства: те речи ещё тогда показались мне необычными, но сейчас это выстраивалось в картину, ироничную до слёз. Перед нами сидел на полу, сложив оружие, не кровавый маньяк, не фанатик, желавший войны ради войны, а первый в этом мире чистокровный пацифист…

– Вы считаете, что, устроив бойню на Играх, вы покажете всем, что воевать – плохо? – желая подтвердить свои мысли, спросил я.

– Именно! – в глазах Кейла зажёгся безумный огонёк, словно мне удостоилось чести быть первым, кто это понял. – Не будет больше глупого, надуманного конфликта, который вытягивает столько сил, вызывает столько вражды. Будет вечный мир!

Кейл осёкся, заметив, как я по мере его объяснений мрачнею. Причина была проста: вот она, культурная разница между Землёй и этим миром.

Он не знал и не мог знать, что Игры – это самое невинное воплощение слова «война», которое только можно было придумать. То, что являлось для него ужасом, с моей точки зрения было невинной, достаточно забавной традицией, которая позволяла выместить людям свою злобу, решить споры и дрязги без кровопролития.

По иронии судьбы Ресс, решивший бороться против ужасов войны, родился, возможно, в единственном месте во вселенной, где это могло принести лишь вред.

Пока я размышлял, а Кейл продолжал свою «проповедь» миротворца, наконец налетел ветер, который принялся постепенно разгонять пылевую тучу внизу, обнажая происходящее там.

– Вы ничего не добьётесь, Кейл, по той простой причине, что сами не понимаете своего счастья, – уверенно заявил я.

– Счастья?! Вы называете это… – Ресс перешёл на крик, – ЭТО СЧАСТЬЕ?! Какое может быть счастье в том, что тысячи страдают ради забавы? Бесконечный цикл насилия, которое порождает лишь насилие!

Кроме этого я краем глаза поймал вопросительный взгляд от Ноа, которая пока молча наблюдала за нашей дискуссией. Пришлось объяснять:

– Пролив кровь однажды, вы не остановите насилие, а лишь переведёте его на качественно новый уровень. Вместо Игр этот мир будут сотрясать настоящие войны, гибнуть в которых будут совсем не понарошку, – сказав это, я кивнул вниз, туда, где ещё час назад шло сражение. – Впрочем, похоже, вы недооценили тех, кого собирались убить. Они, может, ничего и не понимают, но интуитивно выбор сделали верный.

Там множество солдат двух армий, разом позабывших про все различия, дрязги и ссоры, уже начинали банально напиваться. С их точки зрения Игры закончились, начались два года мира и процветания. Оружие стало ненужным, а знаки различия лишь подчёркивали былые заслуги.

Невзирая на явную угрозу от Ноа, которая мгновенно схватилась за меч, стоило ему направиться в мою сторону, Кейл подошёл к парапету и изумлённо глянул вниз.

– Похоже, вы рано решили отдать себя на суд истории, – со злым сарказмом заметил я. – Люди внизу вряд ли положительно оценят ваше стремление их убить.

Мне наивно казалось, что это конец, и мой противник, глядя на свою неудачу сломается, однако Кейл, оказавшийся куда крепче морально, решил иначе. Одним движением Ресс подскочил ко мне и с размаху заехал кулаком по лицу. Это было настолько неожиданно и резко, что ни Ноа, ни тем более мне не удалось среагировать.

Повинуясь запоздавшему инстинкту, я попытался отскочить назад, однако не рассчитал, что там лишь пустота, огороженная весьма условным каменным парапетом. Видя, что у меня проблемы равновесия и явно на это рассчитывая, Ресс нанёс следующий удар, попросту скинув с башни.

Лишь в последнюю секунду мне удалось ухватиться за небольшой каменный выступ на самом краю площадки, да и то одной рукой, для второй не осталось места. О том, чтобы из такого положения подняться, и речи не шло, хорошо бы не упасть окончательно. И судя по боли в руке, до этого оставалось совсем немного.

– Мне не нужна кровь! Хватит и двух «героев», которые трагически погибнут, сражаясь до последнего! – крикнул Кейл в отчаянии, переключая внимание на Ноа. – Саум доделает остальное!

«А вот теперь он вспомнил, что перед ним артефакт, исполняющий желания», – с неудовольствием отметил я, надеясь на то, что до этого не дойдёт. – «Если с помощью Саума можно загадать всякое изобилие, то, скорее всего, можно попросить и обратное».

Кроме как думать и покрепче цепляться из последних сил, мне ничего и не оставалось – парапет скрывал от меня происходящее на площадке. Оттуда некоторое время было слышно лишь напряжённую возню, а затем неожиданно взвизгнул металл и раздался очень неприятный режущий звук.

Возле края башни снова показался Ресс. Он посмотрел на меня своими удивительными глазами, но пустыми и мёртвыми в этот раз, из последних сил перевалился через ограждение и полетел вниз. В спине у Кейла торчал, загнанный туда практически по самую рукоять, меч Ноа.

Я зачарованно смотрел на то, как падало его тело. Как бы странно ни звучало после всего пережитого, но это была первая смерть, которую мне довелось увидеть воочию. Это до того меня потрясло и выбило из колеи, что я даже не заметил Ноа, ошарашенную ничуть не меньше, которая перекинулась через парапет, словно силилась что-то достать. Или вернее кого-то.

Сообразил, что происходит, я очень вовремя: Кейтлетт как раз, кажется, собиралась заехать мне по лицу, что, учитывая моё шаткое положение, могло закончиться весьма фатально.

– …то время, Рор! – долетел до меня обрывок её фразы, сказанный одновременно с отчаянием и злобой.

Удивлённо моргая, глядя в её серые, такие живые и красивые глаза, я наконец сообразил, чего она от меня хотела, и помог себя спасти.

***

Когда всё закончилось, мы молча сели, прижавшись к парапету спинами, тяжело дыша. Ноа, заметив на своей левой руке кровь Ресса, вздрогнула и всем телом прижалась ко мне.

– Зачем, зачем он это сделал? – спросила она испуганно.

Кейтлетт смотрела на свою окровавленную руку с выражением искреннего, практически религиозного ужаса на лице. В это мгновение она нисколько не напоминала командующую, славящуюся своим ледяным нравом и такой же выдержкой.

– Мы не оставили ему выбора, – зачем-то пустился в размышления я, хотя следовало промолчать. – Это был его единственный шанс на победу. Он поступил так же, как мы до этого – был верен своим убеждениям до конца.

Ноа ничего не ответила, продолжая зачарованно глядеть на кровь. Через некоторое время, будто это как-то могло всё исправить, она оторвала от одежды кусок ткани и обмотала им руку. Я же, отключив мозг, просто сидел и смотрел на светящийся кристалл перед собой. Последнее, что мне сейчас было нужно – это думать над произошедшим.

Так мы и сидели, прижавшись друг к другу, потеряв счёт времени. Может, пять минут, а может, и пять часов. Нам удалось спасти мир, но не похоже, чтобы мы спасли сами себя. Это убийство, вынужденное или нет, запомнится нам обоим навсегда.

– Твоё предложение по поводу гор ещё в силе? – первой нарушила покой и мерное гудение Саума Ноа.

– Да.

– Тогда собираем вещи и в путь. Куда угодно, только… – Кейтлетт осеклась, заметив пятно крови на полу.

– Как можно дальше отсюда, – проследив за её взглядом и тоже вздрогнув, закончил за неё я.

Уставшие и разбитые, мы медленно, помогая друг другу и ничуть не смущаясь того, что идём фактически в обнимку, побрели вниз по лестнице.

Наверху остался кристалл, к которому, опасаясь осквернить его кровью, никто из нас так и не осмелился прикоснуться. Я знал, что могу с его помощью вернуться на Землю, но сразу выбросил эту мысль из головы. Бросить здесь Ноа, оставив её с Рором, который ещё неизвестно как отреагирует на произошедшее? Самому сбежать от своих ошибок?

Нет, моя судьба была здесь – это я подсознательно знал с самого начала. Просто теперь между моей старой жизнью и новой пролегла кровавая черта, которую мне никогда уже не удастся пересечь.

Без всякого сожаления, словно два призрака, мы с Ноа спустились вниз и никем не замеченные, взяв королевских коней, поскакали прочь от башни.

– Мы сюда больше никогда не вернёмся, – сказала Ноа, оглядываясь назад, после того как мы поднялись по склону кратера.

Тоски или какой-то горечи в её голосе не было совсем. Только констатация неизбежного факта. Я целиком разделял её чувства и был готов сорваться куда угодно, лишь бы подальше отсюда и забыть тот взгляд Ресса перед падением.

Пока на меня накатывала рефлексия, Кейтлетт уже уверенно шла дальше, вовсю планируя наше путешествие. Ещё раз посмотрев в сторону Саума и решительно махнув головой, отгоняя нехорошие мысли, словно мошкару, она, принюхавшись, постановила: