Текст книги "Чужая война (СИ)"

Автор книги: Вадим Смольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 43 страниц)

Однако моим личным фаворитом оказался комикс, где Рейланда Рора представили в виде гигантского осьминога, который своими тентаклями наползал на Тофхельм.

Я было хотел даже написать в редакцию и попросить поделиться источником вдохновения, но передумал. Ещё чего доброго люди, рисовавшие это, слезут со своих наркотиков, и что мне тогда читать? Тысячное по счёту обвинение в насилии?

И тут такой подлый удар в спину от людей, которые ещё вчера сияли оригинальностью – дурацкий слоган, кошмар маркетолога наяву.

– Уверена, они не хотели вас оскорбить… – Миюми, принёсшая мне эту газету, запнулась. – Ну, в смысле так оскорбить, ну, то есть хотели, но по-другому, а вышло как есть… то есть…

Чтобы мой мозг не свернулся в вывернутый бублик, пришлось незамедлительно остановить её поток сознания:

– Да, спасибо, я понял.

Причина такого моего интереса к бульварной прессе была тривиальной – мне стало скучно. Дело в том, что продвигались в глубь Тофхельма мы исключительно на карикатурах. Одолев этот проклятый серпантин, очередную армию «лунных» и перевал, который они защищали, мы вырвались на оперативный простор и сразу остановились.

Причина банальна: непогода. Последние несколько дней наблюдалась следующая картина: стоило солнцу показаться из-за горизонта, как на него с криком: «э-э-э, ссышь, чё ты такое яркое?!» налетали серые тучи и принимались нещадно поливать землю под собой.

Пару часов ещё можно было двигаться, благо, хоть по ночам не лило, и дороги успевали слегка подсохнуть. Однако, спустя два максимум три часа после рассвета лафа заканчивалась, и в грязище начинало вязнуть буквально всё: люди, припасы, низко летящие птицы.

Приходилось вставать лагерем и ждать, пока распогодится. Чаще всего последнее случалось не раньше вечера, когда смысла сворачивать лагерь и двигаться в путь уже никакого не было. Нет, я, конечно, попробовал как-то двигаться ночью после очередного ливня. Получившиеся из моих солдат дерьмодемоны долго ещё будут сниться мне в кошмарах.

В «Вестнике» писали, мол, лейтенант Распутица играл мне на руку и мешал «лунным» собрать силы, но, честное слово, служи этот подонок у меня взаправду, я бы лично расстрелял его из пушки картечью в упор.

Будто мало мне бед, из тумана неизвестного вылезло, пожалуй, худшее, что со мной случалось в этом мирке – игры в карты. Без моего ведома в армии от скуки и ничегонеделания выросла целая раковая опухоль, называвшаяся «офицерский клуб», члены которого собирались в свободное время, коего было навалом, и проводили несколько часов кряду играя.

Более заунывное действо сложно даже представить. Кучка взрослых мужиков несколько часов сплетничала обо всём вокруг, неторопливо перебрасываясь картишками. Даже такой разгильдяй как Эльт, стоило ему сесть за стол, словно под воздействием магии превращался в какого-то медлительного, склеротичного пенсионера. И ведь требовалось туда ходить – только так можно было избежать перемывания своих костей.

Вполне вероятно, эти посиделки проходили бы куда веселее, будь у нас хоть капля чего-то алкогольного, но дело в том, что мою армию поразил недуг под страшным названием «трезвость». Он вытворял с людьми невообразимое: вынуждал работать, улучшал запах изо рта и связность речи. Иначе говоря, у нас закончился алкоголь, а попытки бодяжить самогон из чего есть пока результата не возымели.

Ситуацию усугублял тот факт, что в зависимости от того, сколько человек сидело за столом, столько существовало наборов правил. Пока Эльт рубился в вариацию «Дурака», Леон собирал местные покерные комбинации, а Ноктим пытался не перебрать больше двадцати двадцати двух. Объединяло их одно – играли во всё это они просто отвратительно!

Чего не сказать о Миюми. Не помню, как так вышло, что она села с нами играть, ведь до того момента я и подумать не мог, что моя помощница окажется умелым и хитрым соперником, но главное – знающим правила игры.

– Понимаете, у меня дома из развлечений только прогулки и карты. Вот и научилась, – объяснила Миюми с выражением милого смущения на лице.

Судя по кислым лицам всех остальных «игрунов», научилась она неплохо.

***

Во время очередной такой партии, пока довольная собой девушка собирала фишки, на которые мы играли, остальные – Эльт, Ноктим, Сайрас – тихенько отползли в сторонку и принялись шушукаться о чём-то. Тему обсуждения угадать было несложно: полные удивления вперемешку с гневом лица выдавали заговорщиков даже сильнее, чем те обрывки фраз, что я расслышал:

– … офицерская честь… – шипел Гоа.

– …чтобы какая-то… адъютантка нас обыграла! – поддакивал Леон.

– …давайте её сожжём, как ведьму! – предложил Эльт.

– …надо отыграться, а сжечь всегда успеем… – остудил его пыл Ноктим.

А уже через секунду ко мне осторожно подошёл крайне загадочный Леон:

– Командующий, с вашего позволения мы отойдём, кхм, покурить.

Я одарил некурящего графа Сайраса задумчивым взглядом, который правда был безнадёжно испорчен густым дымом из трубки Лоя, и махнул рукой. Если моё предчувствие насчёт офицеров меня не обманывало, этот вечер скучным точно не будет. Пользуясь моментом, пока мы одни, я спросил у Миюми:

– Ты же вроде из каких-то аристократов, да?

Она сильно смутилась этому вопросу. Причём, что интересно, сделала она это в то же время весьма ловко тасуя колоду карт – и если сама девушка залилась румянцем и на несколько секунд онемела, то её руки безошибочно продолжили перебирать карты.

– Мой отец оруженосец короля, ему пожалован этот, эм, ну, как его, э-э-э, дворянский титул!

– Подожди-ка, письма мне приходили от некоего Герхарда Циона, который подписывался королевским камердинером, – припомнил я растерянно.

На этот раз Миюми всё же выронила карты. Видок у неё был такой, словно её поймали с поличным как минимум за поеданием маленьких щенят, а не просто уточнили перипетии прошлого.

Довольно иронично, но последний раз я задумывался над тем, кто такая Миюми Цион ещё тогда, в лагере, сразу после парада. И с тех пор об этом даже не вспоминал. А ведь по сути, несмотря на длительное количество времени, проведённого вместе, я не имел ни малейшего понятия о том, кто такая моя помощница и как вообще оказалась на этом месте.

Девушка тем временем наконец вышла из оцепенения:

– Это, должно быть, какая-то ошибка. Мой папа оруженосец, а не…

– Всё в порядке. Мне всё равно, кто твой отец, – попытался успокоить её я.

Увы, это не помогло – надвигалась какая-то катастрофа. Судя по лицу Миюми, от этого буквально зависела вся жизнь девушки:

– Но как это всё равно?! Ведь выходит, мой отец вас обманул, а значит, и я тоже. Мне нельзя быть вашей помощницей! Боги проклянут меня за это на вечные муки!!! А я ведь делала вам кофе!!!

Спокойно выслушав это и вспомнив напиток, который Миюми ежедневно подавала, я вдруг подумал, что боги немного поторопились и прокляли меня авансом за что-то там в будущем.

– Может, он просто хотел таким образом привлечь моё внимание? Знаешь, мне накануне Игр пришла уйма писем, – пока моя помощница из чувств патриотизма не наложила на себя руки, постарался урезонить её я.

Следующую часть фразы, гласившую: «и все от твоего отца» мне пришлось оставить при себе. В текущий момент это было явно лишней деталью.

– Правда? – Миюми вытерла слёзы.

– Ну конечно!

Для полной убедительности я даже помог ей собрать разлетевшиеся во все стороны карты, что на девушку произвело какое-то невероятное впечатление. Наверное, таким же взглядом древние египтяне взирали на пришельцев, которые прилетели через всю галактику, чтобы помочь им складывать огромные каменные куличики.

– А ваши друзья много курят, – отвлечённо заметила Миюми.

– Угу. Слышала про каплю никотина, убивающую лошадь? Вот они и выясняют человеческую дозу.

Моя помощница, как и любой другой хорошо воспитанный человек, услышавший абсолютную ахинею, из которой он ни слова не понял, вежливо улыбнулась. Эта улыбка заставила моё сердце слегка дрогнуть.

До сих пор я собирался безучастно наблюдать за происходящим, попутно наслаждаясь какой-никакой игрой в карты, но теперь сомневался в правильности своего выбора. Отдать это милое, провинившееся лишь в том, что оно умеет играть в карты, создание на растерзание подчинённым мне дуболомам? Даже по моим весьма расплывчатым меркам это было чересчур.

– Сильно же ты их задела, если они там так долго думают, как им тебя обхитрить, – заметил я как бы между прочим.

– Я их обидела? – удивились так, будто даже подумать о таком не могла, Миюми.

Ответить мне так и не удалось – Леон и компания вернулись. Сели они демонстративно напротив моей помощницы, да ещё и вдобавок таким образом, чтобы с лёгкостью светить друг другу карты – партия предстояла в аналог «дурака». Одно это уже говорило, что офицеры серьёзно подготовились к реваншу.

Правда, несмотря на явный сговор, у меня были определённые сомнения насчёт того, выйдет ли у такой «команды мечты» победить. Мне, например, удалось выйти из партии первым. Это был огромный плюс, ведь у меня появилась возможность внимательно наблюдать за игрой и в частности услышать шедевральные диалоги.

– Гоа, подсоби шестёркой… – шептал Леон, – да не этой, а бубновой… и вообще-то это девятка пик!

– Да? – удивился Эльт в полный голос. – А тут цифра шесть…

– Перевёрнутая, – с усмешкой заметил Ноктим.

– Не дыми мне в лицо, Лой, – продолжал шептаться граф. – Скажи лучше, почему ты сидишь с козырями на руке и ничего не делаешь?

– Граф, мне спешить некуда, – в привычной манере возразил старый капитан.

– Ха, старость, а мне вот бояться нечего! – воскликнул Гоа, сдавая несколько карт.

– Эльт, зачем ты скидываешь ей козырного туза, когда у тебя есть шестёрка? – у Леона от такого манёвра разве что карты из рук не выпали.

– Да? А я думал, это девятка… – возразил капитан.

– Лой, какого… – дела у графа шли всё хуже и хуже, – моржа ты ходишь на меня со своих козырей?

– Граф, ну вы же сказали не сидеть с козырями, – возразил Ноктим.

– Теперь то их у тебя нет, они у меня, как и остальная треть колоды! – Леон распылялся всё сильнее. – Гоа, ты то куда лезешь со своей девяткой, тьфу, то есть шестёркой? Тут их вообще нет!

– Да, а мне показалось…

– НЕТ! – вспыхнул как спичка после свидания с шершавой поверхностью граф.

– Граф, а держите-ка погоны. Звиняйте, что семёрки, но шестёрок у меня немае, – тем временем подкинул Ноктим.

– Но мы же в одной команде?!

– Дык, красиво же… – пожал плечами старый капитан, ухмыляясь.

– А я тоже всё! – Эльт продемонстрировал пустые руки.

– И ты туда же?!

– Если старик скинул руку, то почему мне нельзя?

– Но… но… – кажется, у графа просто закончились слова.

Наблюдая за тем, как Леон остался в одиночестве с рукой как веер против Миюми, я захотел сделать, пожалуй, самый искренний комплимент в своей жизни.

– Господа, господа… – внимание к себе у меня получилось привлечь совсем не с первого раза. – Никогда не видел ничего подобного в вашей игре.

– Мы сражались как звери! – Эльт хлопнул себя в грудь кулаком.

Я с этим был не до конца согласен. Как по мне, посади за стол кошку, собаку, осла и петуха – и то вышло бы лучше. В крайнем случае, этот квартет мог бы стать труппой бродячих музыкантов.

– Ха! Вот как надо играть, господа офицеры! – вдруг воскликнул Леон.

Отвлекшись на Гоа, я не заметил момент, когда Миюми, сидевшая с парой хороших карт, умудрилась проиграть графу с его третью колоды. Тем не менее именно моя помощница, скромно потупившись, царапала ноготками карты, тогда как Леон демонстрировал пустые руки.

Потрясённый произошедшим, я решил с ней поговорить:

– Миюми, пойдём-ка покурим.

– Но… но… – растерянно начала моя помощница, не понимая, чего от неё хотели, – папа мне запрещает курить!

– Ничего страшного, мой отец тоже мне много чего запрещал, – я попытался её успокоить, ведя за собой. – Например, когда он напивался, то запрещал уворачиваться от бутылок, которые в меня кидал. Идём.

Миюми пришлось вытаскивать наружу едва ли не силком.

– У тебя же была идеальная рука! – воскликнул я, когда мы, покинув палатку, оказались под лёгким дождём.

– Ну да, была… – не стала отрицать очевидного девушка.

– Тогда почему ты поддалась?

– Мне показалось, что граф очень расстроился, когда друзья его бросили, – спокойно объяснила Миюми.

– Но зачем? Они объединились против тебя и мухлевали!

– Ну… я же и так знаю, что победила. Сдала бы десятку, а затем отбилась бы королями и тузом, так почему не сделать ему приятно?

У меня беззвучно отвалилась челюсть. К моему стыду, мне бы подобное никогда даже не пришло в голову. Такой поступок можно было совершить только имея доброе сердце и чистый ум.

– А это правда, то что вы сказали про своего отца? – обеспокоенно поинтересовалась моя помощница.

Судя по выражению её лица, это было для неё куда важнее, чем только что произошедший эмоциональный гамбит. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что надо подобрать челюсть и что-то сказать:

– А? Да. Да…

Вообще это не моё дело и не моё прошлое. Я старался в такие вещи не лезть – у всякого любопытства есть свои пределы. С другой стороны, воспоминания Рейланда уже успели срастись со мной до такой степени, что не всегда удавалось сразу определить, где моя память, а где нет.

Сам Рор не часто касался всего связанного с его родителями, стараясь в основном отшучиваться, но я же не он, мне можно было и поговорить:

– Мой старик был сапожником, плотником, ткачом, но чаще всего просто грубияном-алкоголиком. Он терпеть не мог ни меня, ни мою мать. Считал нас обузой, хотя на выпивку тратил в несколько раз больше, чем на семью.

– Почему ваша мама не ушла от него?

Я почесал щёку, пытаясь вспомнить, в чём было дело. Судя по участившемуся сердцебиению, Рейланд очень не любил это вспоминать.

– Видишь ли, их двоих кое-что объединяло…

– Любовь к вам?

– Если бы. Скорее, наоборот. С отцом всё ясно, а вот моя мать была до беременности бродячей артисткой, чем-то средним между бардом и акробатом. После родов у неё пропал голос, да и связки стали уже стали не те, – я посмотрел на пасмурное небо и вспомнил сцены бесчисленных скандалов, где виновным неизбежно оказывался Рейланд. – Вот и получается, что для одного я был нахлебником, а второй сломал жизнь.

Видя, что Миюми застыла в шоке, я подумал, что неплохо было бы сменить тему разговора.

– Ну а ты? Какая у тебя семья?

– Папа, он очень заботливый! Только и думает о нас с братом! Всё пытается пристроить нас хоть куда, обеспечить будущее, как он говорит. А мама фрейлина, она одевается в красивые платья и развлекает королеву.

Мне не сразу удалось понять, почему говорить о таких в общем-то хороших вещах у Миюми выходило с огромным напряжением. Можно было подумать, что ей не очень нравилось такое положение дел, но моя интуиция оказалась против такого вывода.

Скорее девушке после моих рассказов не хотелось показывать, что её детство прошло лучше моего. Будто это имело какое-то значение.

– Знаешь, наверное, у меня было не самое счастливое детство. Пожалуй, совсем не самое. Понимаешь… мир он… у всех разный. Но важно только то, как ты это всё воспринимаешь. У кого-то всё розовое и пушистое, и это здорово! – Миюми, удивлённая моей фразой, довольно улыбнулась; я галантным жестом пригласил её внутрь. – Ладно, идём, у нас ещё есть время на несколько партеек…

Она уже скрылась в палатке, поэтому не могла слышать окончание моей фразы.

– И пускай только кто-нибудь попробует разрушить твой мир – я его на клочки порву.

Лик войны

Проснулся я разбитым и уставшим, что после такой ночки и предшествовавшего ей дня, совсем не удивляло. Все эти гиперреалистичные сны в принципе меня выматывали, оно и не удивительно – напрямую в мозг мне загружали огромные объёмы информации в то время, когда голова, наоборот, должна отдыхать.

Это не слишком давило на меня, пока мой быт организовывали другие люди, но здесь, в горах, этим некому было заниматься. Кейл Ресс на роль горничной-служанки не годился вообще – те редко бывали лысыми мужиками за тридцать.

Кроме того я нисколько не сомневался, что все эти сны важны. Особенно после того, как увидел в одном из них Саум – скорее всего, кристалл и стоял за всем этим. Мне пытались что-то сообщить, вот только что именно? Если то, что Кейл опасен, то почему сны продолжились? Я и с первого раза понял.

У меня имелась одна идейка на основе уже увиденного, но пока никаких обвинений, особенно в свой адрес, мне выдвигать не хотелось. Я не мог быть ТАКИМ человеком!

– Опять просто поспали? – поинтересовался с заметной иронией в голосе Кейл, прерывая мои думы.

Меня такой интерес позабавил. Похоже, Кейл Ресс тоже по ночам что-то видел и теперь пытался выяснить, что снилось другим.

– Что, вам тоже снятся странные сны? – делая вид, что говорю это нехотя, спросил я, внимательно наблюдая за реакцией.

Увы, Ресс заметил мой интерес и мгновенно закрылся в себе, став абсолютно непроницаемым в плане эмоций.

– Здесь иных не бывает, – коротко ответил он и засобирался в путь.

– Жаль, а я так надеялся выспаться.

– Даже не надейтесь. Здесь вам не курорт. Нам пора идти.

Похоже, Коварное ущелье наконец осталось позади. Очень быстро мы с Кейлом оказались в довольно просторной долине, окружённой горами, словно стеной, с зелёной травой, деревьями и даже небольшим пресным озером. Будь я на Земле, то подумал бы, что оказался в рекламе швейцарского шоколада – настолько это место было красивым. Правда, меня очень смутило, что здесь никого и ничего не было.

Не то чтобы остальная территория, где проводились Игры, была так уж густо населена, но там по крайней мере были видны следы человеческого присутствия. Может, не прямо в текущий момент времени, но в общем и целом.

– А вам было бы приятно смотреть на то, как ваш дом раз в два года сгорает до тла? – ответил Ресс на мой вопрос по поводу «а где хоть кто-нибудь».

– Но ведь после Игр всё восстанавливается! – удивляясь такому ответу, заметил я. – Да и вряд ли каждый раз сюда забредают солдаты.

– У меня нет для вас другого ответа.

Ничего не поняв и убедившись, что Ресс пока не собирался продолжать путь, я отошёл в ближайшие кусты подумать над его словами и не только. Закончив с размышлениями, я вздумал немного прогуляться. Сил у меня осталось не очень много, но когда в следующий раз в этом царстве серых безжизненных скал удастся увидеть нормальную зелень было не ясно, так что надо было ловить момент.

Я шёл между молодых деревьев, вдыхал множество запахов цветущего леса и никак не мог понять, почему здесь никого нет – ни людей, ни животных. Да, раз в два года это место превращалось в поле битвы, точнее, могло превратиться, но ведь в остальном чем не рай?

Неожиданно мой взгляд зацепился за одно дерево, за другое, третье. Все принадлежали к разным видам, но всех их объединяло одно: они были примерно одного возраста. Оглядевшись, я понял, что нигде вокруг вообще нет старых деревьев, только молодняк.

«Может, виновата лавина или что-то такое? Но где тогда бурелом?»

Размышляя над этими и не только вопросами, я бродил по округе, пытаясь понять, что не так с этим местом. За этим занятием меня и застал Кейл Ресс, который уже собрался продолжить путь.

– Что-то ищете? – раздражённый моей медлительностью, спросил он.

– Грибы и ответы. В основном второе, хотя и от грибочков тоже не откажусь, – заявил я и спросил в лоб: – почему здесь нет старых деревьев?

– Четыре года назад здесь проходила армия Анри Галлена, им нужна была древесина – вот они и вырубили это место подчистую. Грибницы, наверное, погибли тогда же.

– Но ведь всё должно было восстановиться?!

Кейл посмотрел на меня, как на идиота, и ничего не ответил, впрочем, суть ответа я понял сам. Магия Игр не распространялась на природу – это было понятно на примере лошадей, только на рукотворные, созданные человеком вещи. Сожги я город – тот восстановится, но стоять будет на выжженной равнине. Обвал так и останется на месте, а вырубленный лес не вырастет в мгновение ока.

На самом деле, это было логично, иначе бы Игры превратились в битву лесорубов и рудокопов на выживание – кто добудет всего ценного побольше да побыстрее. Стаханов наверняка бы оценил настолько брутальный подход.

«Интересно сколько ещё подобных деталей и мелочей. я не замечал вокруг, когда оценивал происходящее?»

Где-то в процессе измышлений мне попались на глаза небольшие красные ягоды на одном из кустов неподалёку. В иное время я бы даже не посмотрел на них, но после стольких дней на сухарях они показались мне самым аппетитным, что есть на свете.

– Кейл, может, разнообразить наш рацион?

Ресс посмотрел сначала на меня, затем на куст, после чего с усмешкой сообщил:

– Солдаты называют эти ягоды «прочистителем».

– Они помогают при засорах канализации? – надеясь на лучшее, уточнил я.

– Тем, кто их съест, на ближайшие пару дней становится не до засоров. Совсем.

– Звучит не аппетитно.

– А уж как выглядит!

Мне вдруг вспомнилась история со старичком-отравителем, которого к нам подослали. При нём было нечто, судя по всему имеющее крайне схожие свойства. Да и Ноа говорила, что её подчинённых отравили до такой степени, что они на ногах стоять не могли.

– Вы этой гадостью травили солдат? В том числе и моих!

– Да, – не стал отнекиваться Кейл, к моему удивлению.

– Но зачем?

– Вы хотите знать причину такого поступка или почему я выбрал именно эти ягоды? – не без иронии уточнил Ресс.

– Причину! – догадываясь, что ответ мне не понравится, сказал я.

– Причину вам не понять. – Ответ мне не понравился.

– Вы постоянно это повторяете, и знаете что? – с намёком начал я. – Если окружающие не могут понять ваших поступков, то это хороший повод задуматься над тем, что они из себя представляют.

– Или, возможно, окружающие находятся в плену у собственных иллюзий, упорно отрицая всё то, что им противоречит, – заметил Кейл.

– Но вы же даже не пытаетесь объясниться!

– Почему? С вами же я разговаривал, – возразил Ресс. – Или, может, вы, побыв на Играх подольше, теперь ответите иначе?

– Речь про тот разговор, после которого вы нас предали? – припомнил я. – Ну, или как вы это называете…

– Можете называть это как угодно, суть не изменится, – прервал меня Кейл и вдруг повторил тот свой вопрос: – за что вы сражаетесь? Только не говорите мне снова про славу, почёт и уважение. Она принадлежит не вам.

– Мои солдаты… – растерянно начал я, но договорить мне не дали.

– Я про другое. Нам обоим хорошо известно, что вы – не Рейланд Рор. Не знаю, кто на самом деле и как тут оказались, но либо передо мной сейчас стоит беспросветный идиот, который не замечает очевидного, либо беспринципный маньяк, которому нравится происходящее.

Я замер от удивления. Впрочем, а было ли чему удивляться? То, что Кейл знал, кто перед ним на самом деле, стало понятно ещё во время нашего первого разговора. Просто на фоне остальных событий это как-то подзабылось. Тут скорее вызывало вопросы, почему он сохранил это всё в тайне.

– А что, если что-то другое? – пытаясь выглядеть уверенным в своих словах, поинтересовался я. – Если мне просто хочется вернуться домой, и мой единственный шанс – это победить?

– Тогда вы ещё хуже, – почти без раздумий заключил Ресс. – Потому что окажетесь эгоистичным манипулятором, чья единственная цель – использовать всех вокруг, а затем убежать от ответственности. Наиграетесь в солдатиков и уйдёте.

Повисла пауза. С Кейлом и так было сложно разговаривать, а уж в такие моменты он становился поистине невыносимым. Нет ничего хуже, когда твой оппонент оперировал аргументами, на которые тебе нечего ответить.

– Вы не правы, – всё же попытался возразить я.

– Да? В чём же? – спросил он притворно, будто заранее зная, что мне нечего сказать по существу.

– Во всём! Я не маньяк и не более наивен, чем все остальные, про манипуляторство не вам меня упрекать. Да, моя цель – вернуться домой. Не сбежать, Кейл, а вернуться. Потому что это не моя жизнь, не мой мир.

– Говорить вы можете что угодно… – Буркнув себе под нос ещё что-то, он поудобнее перехватил мешок со своими вещами, поправил плащ и молча пошагал дальше, не особо заботясь, иду ли я следом.

Прекрасную долину мы покидали в тишине, делая вид, что оба наслаждались природой, хотя лично я был полностью погружён в собственные мысли.

У меня скопилось множество вопросов к человеку впереди. В первую очередь, что, чёрт возьми, здесь происходит. Мне была известна его конечная цель: завершить Игры навсегда.

В снах Ресс говорил, что, дескать, они – это бесконечный цикл насилия. Доля правды в его словах, конечно же, имелась, куда же без этого. Но ровно до тех пор, пока ты не начинал думать об альтернативах. И тут то вся логика Кейла мгновенно терпела крах.

Он ненавидел Игры за насилие, но ведь они не были крайней степенью этого самого насилия, и ему это должно быть известно. Я видел карту этого мира. Здесь имелись и другие страны. В Играх они не участвовали, а значит, решали все свои конфликты по старинке – воюя.

Конечно, на Риверкросс и Тофхельм никто не осмеливался нападать: опытнейшие, закалённые армии двух королевств размотали бы любого агрессора в клочья, а ведь имелся ещё и Саум, который исполнял желания, но между собой другие страны вполне могли воевать. Кейл Ресс должен был хотя бы в общих чертах знать, как это происходит.

И тем не менее он почему-то считал именно Игры злом во плоти. Что-то здесь не сходилось.

***

Где-то на фоне этих мыслей вновь потянулись однообразные скалистые пейзажи. Тут мне уже пришлось отвлечься – постоянно приходилось думать о более актуальных вещах. Таких как зачем я вообще сюда попёрся, за что мне это вот всё и классическое: «А-А-А-А, ТАМ ОЧЕНЬ ГЛУБОКО!!!».

Последнее было не так уж и безосновательно. Кое-какие поводы бояться упасть с огромной высоты у меня были. Например, бездонная пропасть, от которой меня отделяла полоска дороги, крошечная настолько, что идти приходилось боком, прижавшись лицом к скале.

Всё бы ничего, если бы не ветер, который своими резкими порывами периодически хорошенько меня тыкал носом в камень, словно нашкодившего котёнка. Учитывая, что я оказался здесь из-за своей очередной дурацкой идеи, сравнение было очень очень даже в тему.

Не сосчитать, сколько раз в тот день мне пришлось попробовать окружающие горы на вкус. Могу с уверенностью заявить, что сделаны они были отнюдь не из шоколада. Хотя всё равно были вкуснее сухарей, которые составляли абсолютное большинство в нашем с Кейлом рационе.

Вплоть до наступления ночи мы с ним не перекинулись ни единым словом. И только оказавшись на куске скалы, который хотя бы минимально подходил для ночёвки, Ресс нарушили тишину, сообщив:

– С завтрашнего дня будет самый сложный участок пути.

– Правильно, какой поход без страшилок у костра… – Меня окинули недовольным взглядом, и я нехотя уточнил: – и какая ж… неприятности нас ждут?

К моему ужасу, Кейл принялся загибать пальцы:

– Во-первых, река, ручей или что-то такое.

– Звучит как-то неопределённо, – перебил я его.

– Это зависит от того, сколько здесь было дождей в последнее время. Если сегодня ночью не польёт, то это будет легкий участок, – сказав это, он загнул второй палец. – Потом так называемые Ступени в небо – простой участок, но выматывающий и немного странный.

– Надеюсь, меня не прибьёт внезапно упавшей с неба ветчиной…

– С чего бы? – не понял моих слов Ресс.

– Если вы называете что-то странным – это приличный повод для паники.

– Как скажете… – хотя на лице Кейла читалось раздражение от этого разговора, он загнул третий палец. – Затем Змеиный путь.

– Пожалуйста, скажите мне, что его так называют из-за обилия змей!

Ресс посмотрел на меня своим немигающим взглядом, и я понял, что эта шутка только казалась мне удачной.

– По сути то же, что и сегодня, но чуть меньше.

– Куда ещё меньше-то!

– Хотите узнать? – По его виду мне стало понятно, что Ресс с радостью меня отведёт туда, где пройти будет ещё сложнее.

– Нет, спасибо, лучше побьюсь ещё головой о скалы. Знаете, сегодня ближе к вечеру это даже начало приносить мне определённое удовольствие.

– Не втягивайте меня в свои девиации, – раздражённо попросил Кейл и загнул четвёртый палец. – Последний пункт – «Могильник».

Это название было мне знакомо и так же, как во снах, звучало предельно неприятно, о чём я и сообщил.

– Да уж, это место жутковатое, – без всякой иронии или издёвки согласился Ресс. – Старое кладбище, целиком окутанное туманом. Обычно там спокойно, но…

– Ох, после этого всегда начинается самая весёлая часть, – прервал я его. – Про орды зомби, неупокоенные души, туман, пожирающий твои чебуреки…

– Вы закончили? – холодно уточнил Ресс.

– … или летающих макаронных монстров. – Я махнул рукой. – Всё, можете продолжать.

– Учитывая, что эти Игры проходят очень странно, вам ли не знать, опять же Рыцарь розы… – Кейл выразительно промолчал. – Можно ожидать разного.

Мне на секунду показалось, что Кейл боялся этого «Могильника» гораздо сильнее любого другого участка пути. И даже больше меня, хотя специально наводил жути.

– Боитесь призраков давно умерших людей?

– А вы разве нет? – удивился Кейл Ресс.

– Ну, знаете, я в такое не верю… – я попытался выглядеть уверенным.

– Думаете, духам есть какое-то дело, верят в них или нет? – с усмешкой уточнил Кейл. – Сколько там людей вообще знало про Рыцаря розы, и что?

Мне вспомнился побитый временем Рубиновый рыцарь, чей доспех буквально рассыпался от старости. Кто знает, если бы его не забыли, может, он выглядел бы иначе?

– В любом случае, вам же нечего бояться? Эти люди умерли не по вашей вине.

Это была явная провокация с моей стороны. Каково же было моё удивление, когда она сработала! Кейл Ресс опустил голову, уставившись в землю, а затем без предупреждения встал и куда-то ушёл.

«Неужели он боится там встретить кого-то знакомого? Как вообще можно погибнуть на Играх? Или не на Играх».

Записав эти вопросы в список, который уже стремился к бесконечности и похоже не собирался уменьшаться, мне не оставалось ничего, кроме как идти отдыхать. В конце концов завтра будет важный день, настолько, что если мне не повезёт, то эту дату выбьют у меня на надгробии.

Улыбнувшись своей шутке, я глянул на небо, на котором почему-то отсутствовали звёзды, и лёг спать.

***

Ноа Кейтлетт без всякой приязни смотрела на горы, оставшиеся позади. Самая сложная часть их пути наконец миновала. Даже имея на руках лучшие карты местности, этот путь всё равно оставался рискованным. Огромным везением было найти хорошую тропу, по которой удалось без особых потерь провести целую армию. И это всё без Кайла Расса.

Она даже подумать не могла, что такой уважаемый человек оказался предателем! А она ведь верила ему. Почему он их предал? Зачем, в такой-то момент? Ноа не знала ответы на эти вопросы, но нутром чуяла, что Рейланд тут как-то замешан.