Текст книги "Чужая война (СИ)"

Автор книги: Вадим Смольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 43 страниц)

– …никогда не поднимать оружие против Ноа Кейтлетт и её союзников, временных или постоянных. Клянусь не распускать о ней дурные необоснованные слухи или иным образом порочить её репутацию.

Как по мне, это был наивный ход. Он мог сработать только в обществе, где понятие воинской чести было возведено в абсолют, однако Кейтлетт повезло: она именно в таком и жила. Ноа тем временем кивнула, показывая, что принимает клятву, и решила толкнуть небольшую речь:

– Кайл Расс предал не только меня, но и вас всех, всех наших товарищей по оружию, всех, кто участвует в Играх, ради своих интересов. Только работая сообща мы сможем его остановить. Ступайте же и расскажите об этом всем, кого встретите.

– Неплохая политическая программа, – заметил я не без восхищения.

– Хе-хе, взяла с пример с тебя! – рассмеялась Ноа. – Просто несла какую-то пафосную чушь.

– Получилось, хм-м-м, содержательно.

– Идём, нам ещё твою армию надо догнать

По правде говоря, далеко мы не ушли. Сначала были долгие сборы, особенно после того, как выяснилось, что мои представления о том, что надо брать с собой, сильно не сходятся с тем, что хотела взять Ноа. Столько места в рюкзаках у нас просто не было.

– Рейланд, на кой фиг нам столько еды? Ты вправду собрался накормить всю свою армию?

– Ноа, я не могу больше есть эти сухари! У меня уже непереносимость окаменевшего хлеба!

– В таком случае, у меня непереносимость твоего нытья!

Сошлись на том, что всё же есть будем сухари – как лёгкую, почти не портящуюся альтернативу всему остальному, но готовить их будет Кейтлетт, что было не самым плохим вариантом. Хотя идея о том, что могла приготовить Ноа, имея в распоряжении нормальный набор продуктов, меня заинтриговала.

Дальше начались споры по поводу снаряжения. Учитывая, что у нас была карта и вообще горы уже заканчивались, я хотел брать по минимуму лишнего веса.

У моей спутницы, разумеется, был свой взгляд на эту проблему. Ноа, судя по всему, собиралась брать все встреченные неровности рельефа альпинистским штурмом, вне зависимости от того, был ли в этом какой-то смысл.

– Ноа, ты когда-нибудь слышала выражение: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдет»?

– Нет. Но тогда что ты забыл посреди гор, умный ты наш Рейланд?

– Это исключение, я – храбрый!

Закончились все эти споры тем, что мы сошлись на некоем промежуточном варианте. Иначе говоря, лагерь охотников мы покинули налегке: не взяв ни нормальной еды, ни запаса снаряжения.

Далее последовало долгое, но неизбежное прощание с грифоном, который, пользуясь правом сильного, снова облизал Ноа, которая изо всех сил изображала то, что ей это якобы нравится. Впрочем, бухтела она после этого раза в два меньше обычного, так что кто знает, может, ей и вправду понравилось.

Кейтлетт даже предложила, уж не знаю, в шутку или серьёзно, полететь верхом на грифоне. От одной мысли, что придётся подниматься на огромную высоту, сидя вдвоем без седла и других креплений на здоровенной птице-кошке, мне стало плохо.

Пройти весь этот путь, в конце решить сэкономить день и разбиться в горах? Такой финал был не по мне. Вот если бы грифон объявился на первый же день и позволил легко нагнать мою армию – я бы сам на него запрыгнул.

***

После всех этих задержек абсолютно не удивительно, что мы с Ноа до заката только-только подошли к ущелью с неблагозвучным названием «Мёртвый ветер».

– Меня всегда забавляла эта манера называть различные географические объекты сугубо отрицательными прилагательными, – задумчиво завёл я разговор, после того как мы разложили небольшой лагерь. – Если лес, то обязательно «тёмный», «сумрачный», «мрачный», словно географа в детстве обидела берёза. Или взять те же ущелья…

– Но есть же и обратные примеры. Например, река, что разделяет Риверкросс и Тофхельм, называется «Королевская», – заметила Ноа. – Вряд ли автор названия закладывал в него какой-либо отрицательный смысл.

– Может, он был якобинцем? – только по растерянному взгляду Ноа мне удалось понять, что я ляпнул что-то не то. – Ну, антимонархист, в смысле…

Судя по тому, что скепсиса в её взгляде не стало меньше, мне лучше было бы замолчать – так оставался шанс сойти хотя бы за глупого, а не за сумасшедшего.

Ноа закончила кашеварить и, протянув мне миску, присела рядом. Несмотря на посредственный внешний вид пищи, на вкус получилось отменно.

– Спасибо, – искренне поблагодарил её я, принимаясь за ужин.

– Как так, неужели обойдёмся без шутки о том, что эта еда ещё одно доказательство тому, что место женщины на кухне? – притворно удивилась Кейтлетт.

– А ты правда так считаешь? – поинтересовался я.

– Неважно, что там думает какая-то Ноа Кейтлетт, если так считают все окружающие.

– Ну так и пускай идут в Занзебал пешком, если они так считают. Давайте вообще жить одними стереотипами: мужик должен дубиной добывать мясо, женщина его готовить на огромном кострище, расположенном не иначе как в пещере. Отож заживём! Счастье, примитивизм, зае, кхем, забодай меня мамонт.

– Что такое мамонт? – с улыбкой уточнила Кейтлетт, дождавшись паузы в речи.

– Волосатый слон… – прикусив себя за слишком длинный язык, на котором уже живого места не было, неуверенно попытался объяснить я.

– Что такое слон? – не поняла Ноа.

– Представь себе мышь весом в пять тонн с хоботом и здоровенными ушами.

Некоторое время Кейтлетт смотрела на меня как на сумасшедшего, а затем рассмеялась:

– Ну у тебя и фантазия, Рейланд!

Поняв, что ещё чуть-чуть – и она поинтересуется, не вдохновляюсь ли я интересными вещами, пришлось оперативно менять тему.

– Знаю девушек, которых к кухне нельзя подпускать под страхом смерти. – Мне сразу вспомнилась «кухня» Миюми, половина которой была крайне вкусной, а вторая не менее опасной для здоровья.

– Да ну?

Кейтлетт явно со мной играла, но тем не менее ответил я вполне серьёзно.

– Взять хотя бы мою помощницу – Миюми Цион… – Вопрос, застывший на лице Ноа, был столь очевидным, что пришлось ответить сначала на него. – Да, они родственники. И поверь, то, что твоего можно заставить готовить лишь под страхом смерти, – ещё не худший из вариантов.

– Хм, а эту Миюми прислали конкретно тебе или так, вольным нарядом?

Мне показалось, что она ревнует, поэтому перед ответом пришлось немного порыться в памяти Рейланда Рора.

– Её отец буквально засыпал меня письмами, содержащими просьбы взять его дочь в свои помощницы. Учитывая, что он – камердинер короля, выбор не такой уж и большой.

– Выходит, сосватать решил! – ехидно констатировала Ноа.

– Думаешь?

– Угу. Без шуток, достаточно распространенный способ.

– Бред же? – Я не поверил. – Как это может сработать?

– Другие мужчины, которые проводят на Играх по два-три месяца, считают иначе, – Ноа окинула меня странным, немного удивлённым взглядом.

До меня наконец дошло, что она имела в виду. Честно говоря, после того как проходил мой обычный день командующего, если и оставалось время и силы подумать о сексе, то исключительно со своей кроватью. Предельно грязный половой акт длинною в пять-шесть часов непрерывного сна.

– Разве у тебя помощником был не этот, – принялась вспоминать Ноа, – сутулый такой, рыжий, ты с ним каждые Игры просто не расставался.

И вправду, предыдущие игры Рейланда сопровождал другой адъютант.

– Рунфур Редо. Он сломал ногу и никак не может восстановиться.

Как и в случае с «сэрами», эта фраза вылетела у меня абсолютно рефлекторно, словно моему альтер-эго приходилось часто повторять и это. Что было странно.

Почему-то при одной мысли о Рунфуре я ощутил себя неприятно. Решив, что чужое грязное бельё не моего ума дело, мой мозг переключился на иное.

Ответный вопрос по поводу адъютанта Ноа так и витал в воздухе, вот только ответ мне был известен заранее. Кейтлетт была куда щепетильнее меня и моего альтер-эго в отношении окружавших её людей, особенно тех из них, что имели доступ в её личное пространство.

Кроме того, она как магнит притягивала к себе весьма странных личностей. За всё время участия в Играх у неё последовательно сменяли друг друга клептоман, погоревший на попытке украсть нижнее бельё; простак, не умевший даже писать; альфонс, поставивший себе целью соблазнить Ноа во что бы то ни стало; монах, весьма неприязненно относившийся к насилию; агрессивная лесбиянка. На фоне такого паноптикума Альт Цион был далеко не самым худшим вариантом.

– Ты, наверное, думаешь, зачем я при себе держу такого лентяя, хотя его давно следовало бы прогнать, – устало поинтересовалась Ноа, явно желавшая не столько услышать мой ответ, сколько просто рассказать историю.

– Вероятно, Альт не настолько бесполезен? – предположил я.

– Ха, куда там! – хихикнула Кейтлетт без раздумий. – Нет, его собирались выкинуть ещё на этапе сборов. Настолько он никуда не годился.

– Его прислали по общим спискам? – вспоминая стандартные процедуры перед Играми, спросил я.

– Да, как обычного солдата.

– Странно, а сестру нет.

– Ну так а чего ты ждал? То девушка, – Ноа замолкла, словив мой взгляд. – В моём случае это другое!

– Ну да, ну да. Так что там с Альтом?

– Три сержанта попеременно пытались сделать из него что-то хотя бы отдалённо похожее на воина.

– Три?! – я аж фыркнул едой. – Обычно даже одного хватает с запасом на сотню последних раздолбаев.

– Слова истинного сержанта, зачем ты только бросил это дело?

– О чём это ты? – не понял я.

Ещё один странный взгляд от Ноа и следом очень запоздавшая мысль о том, что Рейланд вообще-то тоже побыл некоторое время сержантом, недолго правда, но всё же.

– Неважно, – пожала плечами Кейтлетт. – Теперь понимаешь, насколько всё было плохо, да? Я с ним пересеклась, когда Альта отправили мести полы. Были учения, и с другими офицерами мы были целиком заняты картами, перемещением флажков и прочим, а он подметал пол и как-то походя начал комментировать наши действия… – Ноа мечтательно улыбнулась, словно дальнейшее ей очень понравилось в своё время. – Анри Галлен в шутку попросил Альта, если он такой умный, предсказать передвижения противника. Как же он покраснел, когда уборщик сделал это, да ещё и практически сходу! – она рассмеялась в голос. – Хе-хе-хе, в гневе Галлен выгнал Альта и очень даже не зря, не представляю, что он бы с ним сделал, останься они рядом. Пухлый парень с метлой, который уже паковал вещички, угадал, а точнее предсказал всё практически без ошибок.

Вот так история! А мне казалось, что Альт оказался возле Ноа примерно так же, как Миюми рядом со мной.

«Интересно, если они родственники, может, в голове у моей помощницы тоже скрывается что-то полезное?»

– Как думаешь, что задумал Кайл или как его там… Кейл? – вдруг спросила Ноа с тревогой.

Я что-то ответил, длинное и подробное, судя по всему, мыслей на этот счёт у меня имелось много, но, к сожалению, сон прервали. На самом важном месте!

– Кхм-кхм, командующий, бой скоро начнётся. Просыпайтесь!

Космическая программа имени Рейланда Рора

– Кхм-кхм, командующий, бой скоро начнётся. Просыпайтесь! – не слишком аккуратно и щепетильно растолкал меня Леон, вырывая из сна.

Спасибо хоть руками, а не ногами. Впрочем, мои мысли в этот момент мчались совершенно в ином направлении.

– Найдите Ресса! Срочно!

– А, так вы уже в курсе? – удивился граф. – Кто вам доложил? Когда?

– Доложил что? – моё горло сдавило недоброе предчувствие.

– Эти утром, пока вас не было, он пропал вместе со всеми вещами. Мне сообщили полчаса назад.

– Почему так поздно?

– Эм, – Леон замялся, видно чувствуя и свою вину в произошедшем, – решили, что он действует по вашему указанию.

Мне оставалось лишь поскрежетать зубами, думая над тем, как предателю удалось уйти в последний момент.

«Надо было ещё вчера отдать приказ следить за ним, я же думал над этим, идиот!»

Помассировав переносицу, я переключил внимание на более актуальные события. О Кейле Рессе можно будет вспомнить после боя. Эту перемену заметил и Леон.

– Может, командующий, вам стоит обратиться к вражеским войскам? Попытаетесь переманить к нам ещё тысячу-другую солдат, на охрану которых уходят наши силы?

Если бы желчь из слов графа была материальной, то в окрестностях бы уже случилась экологическая катастрофа. К сожалению, правды в этих словах было ничуть не меньше.

Это были очередные чудесные, невысокие холмы, целиком покрытые ковром из трав и небольшого кустарника. Мы расположились на вершине одного из них, наверное, самого высокого из всех, откуда открывался отличный вид на округу, и где мне удалось найти часик сна. Ниже по склону Гоа Эльт как раз занимался тем, что выстраивал наши ряды, собственно, в ряды. Войска, несмотря на всю плачевность ситуации, вид имели бравый, горделивый и даже немного нахальный. Должен сказать, что пейзаж был бы отличным, если бы его не портила вражеская армия.

Весь горизонт был забит войсками «лунных». Их оказалось практически втрое больше, это уже не говоря о том, что большая их часть была вполне свежа и не маршировала последние несколько дней. Тем более им не приходилось устраивать перфомансы с переодеваниями посреди ночи.

Кроме Леона, на вершине холма присутствовал ещё и Лой Ноктим, который как раз заканчивал осматривать округу в подзорную трубу.

– «Лунные» усилили свои фланги. Там сейчас лучшие их части, – сообщил старик, не отрываясь ни от курения, ни от наблюдения. – Готовятся нас охватить с флангов. Вон там, с краю, под чёрными флагами, видите? Гренадеры – их лучшие части. Будем стоять ― нам конец.

Он сложил трубу и недовольно цыкнул, будто то, что видел, ему очень не нравилось. Я некоторое время смотрел в ту же сторону, и тоже понял, что так не понравилось старому капитану.

Лой Ноктим был самым опытным среди нас. Вряд ли кто-то за жизнь видел хотя бы половину от тех битв, в которых он принимал участие. Разумеется, не везде в статусе офицера, но даже той оставшейся полусотне сражений можно было только позавидовать. Если, конечно, кто-то способен завидовать подобному опыту.

Ноа прямо сейчас на наших глазах допускала ошибку, недостойную даже капрала. Сосредоточив основные силы на флангах, она растянула центр, который получился тонким и слабым. Достаточно быстрого, мощного удара ― и её одна большая армия развалится на три маленьких, каждую из которых можно будет разбить по отдельности. Хотя, скорее всего, они, потеряв управление, рассеются даже без боя.

Имелся в этом и определенный риск, куда же без него. Если Кейтлетт будет действовать достаточно быстро, то в случае моей атаки по центру мы окажемся в ловушке.

«Кажется, что-то такое уже было с Рейландом», – припомнилось мне, но без подробностей произошедшего.

– Хм, это может стать нашим шансом, – прекрасно отдавая себе отчёт, что будет дальше, сказал я.

Как и ожидалось, Леон мгновенно взвился.

– Вы же это не серьёзно? Атаковать в таком положении глупо – нас зажмут в тиски.

– У вас есть вариант лучше, граф? Кроме как остаться в лагере. Ну только если это будет лично ваша инициатива.

Сайрас вспыхнул как подожженная спичка. Похоже, то унижение он не скоро забудет. Я развернул карту местности и указал на наше месторасположение.

– Если мы сомнём их центр достаточно быстро, то сможем проскочить к союзникам, прежде чем тиски сомкнутся.

– У нас будет слишком мало времени! Если Ноа… – он прервался на середине фразы, а затем резко добавил: – вспомните прошлые Игры! Она поймала вас на том же самом!

Что там было два года назад меня не заинтересовало.

– Леон, посмотрите на поле перед собой, что вы видите?

– Кроме поля? – растерянно уточнил граф.

– Армию противника, а что над ней?

Мне очень хотелось, чтобы он ответил «облака», но в этот раз Леон сразу выдал правильный ответ:

– Знамёна.

– Именно! Знаете ли вы их все?

– Да ни в жизнь, они слишком часто меняются.

В разговор вмешался Лой Ноктим, который снова приложился к трубе и начал перечислять слева-направо:

– 12-я гренадёрская «Псы Аркада», 7-я линейная «Горы Тофхельма», 37-я полулинейная, 21-я сводная, 3-я егерская «Кривые утки», 14-я артиллерийская полурота «Гром богов»… – он перечислял и перечислял, ни разу не сбившись и даже не запнувшись. – Вроде всё, командующий.

– Спасибо, капитан Ноктим. Итак, Леон, кто отсутствует?

Граф вытаращился на меня так, словно я поручил ему сказать, которая из десятков знаменитых рот Тофхельма не явилась на поле боя. К его удивлению, моя рука указала в самый центр вражеского построения, где было больше всего флажков.

– Командующая. На поле боя отсутствует сама Ноа.

Я был очень доволен собой, ведь мне удалось разглядеть это практически сразу. Кейтлетт тут не было. Видимо, памятуя о предыдущей битве, весьма печальном опыте, она решила управлять откуда-то из тыла. В прошлый раз, когда между участками сражения были большие расстояния, это бы спасло ситуацию, но в этот раз всё стало наоборот: армии собирались сойтись на пятачке, где не каждая бы футбольная команда согласилась играть. Любая накладка, хаос или сумятица ― и всё пойдёт как мне нужно, а для Ноа прахом.

– В таком случае, нам придётся бросить лагерь, – напомнил мне Леон, убедившись в подзорную трубу, что дело обстоит действительно так, как я сказал.

– Учитывая, что последний раз мы получали припасы три дня назад – невелика потеря.

Ещё одно решение, которое бы настоящий Рор никогда на моём месте не принял. Он, конечно, говорил про себя, что не вещист, но на самом деле ещё какой. Свою палатку Рейланд бы даже не подумал оставить. Скорее сам бы погиб.

От размышлений меня отвлек Гоа Эльт, поднявшийся к нам и очень довольный собой.

– Войска построены и готовы насмерть лечь за каждую пядь земли! – доложил капитан с видом, будто он ждёт за это медаль.

– Просто великолепно, – кивнул я к нескрываемой радости Гоа и сразу же всё испортил: – теперь возвращайтесь и перестройте их так, чтобы они были готовы перейти в решительное наступление.

К моему удивлению, Эльт вместо того, чтобы как обычно беспрекословно выполнить распоряжение, начал спорить. Похоже, он имел свои собственные мысли насчёт грядущего сражения, по его лицу даже можно было прочесть, какие именно. Капитан уже видел, как стоически сражается до последнего, отражая одну волну «лунных» за другой ― и так до тех пор, пока у Тофхельма не закончатся солдаты, а вокруг место для павших тел.

– Но командующий, их же втрое больше!

– У них есть то, чего нет у нас, капитан, и именно поэтому они проиграют!

Кажется, Эльта переклинило от моей фразы. Пытаясь понять, о чём речь, Эльт неуверенно осмотрел сначала наши позиции, а затем вражеские.

– Их больше…

– Именно! – подтвердил я, превращая рутинное объяснение в небольшую речь. – Их больше, они в лучшей форме, у них лучше с вооружением! Будь у вас это всё, что бы это значило?

– Победили бы, конечно! – самоуверенно заявил Эльт, не раздумывая ни секунды.

– Вот именно! Они считают, что уже победили – иначе и быть не может. Именно поэтому они и не смогут победить!

Это была невообразимая чушь, но что самое удивительное – даже граф Сайрас нехотя кивнул, соглашаясь с такой логикой. Кажется, мои слова привлекли внимание не только офицеров, но и остальных солдат. Они с интересом слушали, и я, пользуясь этим, как можно громче заявил:

– Давайте докажем, что «лунные» ошибаются! Они не хотят сражаться? Хотят побыстрее домой? Вот и поможем им!

Раздался воодушевлённый гул. Кто-то, закричав «слава командующему Рору!», даже попытался перейти в атаку прямо сейчас, но его быстро остановили, уложили носом в землю и, прописав пару лечебных пинков, вернули обратно в строй.

Воодушевлённые моими банальными словами, солдаты быстро перестроились из толпы оборонительной в толпу атакующую.

Я отыскал глазами Миюми, которая крутилась неподалёку, и, убедившись, что она не только при штандарте, но и с дудкой, скомандовал:

– Дуди!

***

Построившись свиньёй, мы ринулись в атаку. Только оказавшись во главе этой самой «свиньи», я, наконец, понял, что же это на самом деле значит.

Почему-то всегда при упоминании этой формации перед глазами сразу же предстают римские легионеры в характерном коробчатом построении, которое называлось «черепаха». И если аналогии с соответствующей рептилией провести не составляло никакого труда, то со свиньёй возникала проблема.

Фантазия бурлила не на шутку, выдавая различные диковинные варианты, что заставляло пытаться найти у несчастной хрюшки хоть какие-то атакующие качества. Может, стоило так же отчаянно верещать? Или иметь возможность питаться буквально всем, что лежало на земле?

Реальность как обычно оказалась куда скучнее. Свиньёй построение называлось исключительно по чьей-то безумной прихоти. И уродства. По сути же это было обычным клином, который плавно по мере движения превращался в кучу-малу.

Проще говоря, мы выстроились в нечто, что, по мнению такого эксперта как Гоа Эльт, было клином, а затем всей гурьбой понеслись на центр «лунных». Те смотрели на нас немного диковато и постепенно, маленькими шажками отступали. Их можно было понять: сейчас их будут бить, скорее всего, даже ногами, а может, и чем покрепче.

Впереди мчалась, со мной во главе, та немногая кавалерия, что вообще была в наличии – красивый, но отчаянный жест. Все эти лошади куда нужнее были нам для перемещения, чтобы не таскать вещи на себе. С другой стороны, лагерь мы собирались бросить, так что поклажи должно было стать разительно меньше.

За кавалерией, стараясь особо не отставать, двигалось остальное войско, самой яркой частью которого были Гун-Гун с его фонарным столбом и Миюми со штандартом. Девушка, истошно вереща и крепко зажмурив глаза, так отчаянно им размахивала, что придай она этому действию нужный вектор, имела все шансы взлететь. «Лунные» же и вовсе были в полном восторге: бросая оружие и прикрывая голову, они падали на землю, только завидев Миюми.

В целом, после первого же удара бой превратился в полный кавардак. Кавалерия сделала максимум возможного – отвлекла на себя всеобщее внимание и полегла вся без остатка. Кому-то, как мне, повезло, и под ним просто убили коня, превратив в пехоту, многие другие погибали вместе с животным. Лошадей я жалел больше всего – в этом мире, на Играх, они были абсолютно лишними.

Не успел я после весьма чувствительного падения оправиться и встать на ноги, как всё поле заволокло дымом. Нет, вражеская артиллерия в бой вступить не успела, да и прочее дальнобойное оружие слишком быстро пришлось менять на сабли, рапиры, мечи и прочее колюще-режущее. Это Лой Ноктим поддал жару в свою трубку и, страшно ругаясь, давил врагов на нашем правом фланге. Слева орудовал Гоа Эльт, и в ту сторону было даже страшно смотреть, с таким остервенением его полубригада крошила «лунных».

Мне во всём этом бардаке достался центр и ставшая привычной компания: прапорщики, повара, снабженцы и, конечно же, Леон Сайрас, который своего коня гробить отказался. Граф изящно фехтовал тонкой рапирой, заложив одну руку за спину. Выглядело это здорово, словно диковинный танец, но в общей свалке, где порой даже черпак оказывался эффективнее полуторного меча, помогало слабо.

Пришлось тащить весь центр на себе. Сначала это показалось даже просто: испуганные «лунные» падали ещё до того, как их касалось моё оружие. Ноа Кейтлетт реванш в этот раз решила не брать и присутствовала на поле брани лишь заочно. Казалось бы, что всё идёт идеально, но потом появился ОН.

Уж не знаю, чем его в детстве кормила мама, возможно, обогащённым ураном или стронцием, но в любом случае размеры этого «лунного» потрясали. Это были два центнера чистой мускулатуры, равномерно распределённые по телу ростом где-то три метра и примерно такой же ширины. Форма на нём оставалась исключительно ради цензуры, а в здоровенных лапищах он держал нечто, похожее на заточенный корабельный якорь. С шеи здоровяка свисала деревянная табличка, гласящая, что передо мной некто прапорщик Любов.

«Почему, интересно, не Добров или, на худой конец, Счастьев? Было бы иронично: добро с такими-то кулачищами…»

Я было начал думать, что мне с этим всем делать, но гигант, явно мысливший куда более практично, перешёл в нападение. Громоподобно взревев, он взмахнул оружием, не щадя ни своих, ни чужих, а затем с разворота ударил меня, собираясь, наверное, разрубить.

В эту секунду я не осознавал, что мне ничего не будет. Моя фантазия бурно рисовала сцены того, что может случиться, если человека перерубить пополам. Вряд ли Рейланд Рор умел размножаться делением, а даже если и так, то двое меня всего на одну армию ― это всё равно был перебор, поэтому, чтобы не укорачиваться, пришлось уворачиваться.

Мне почему-то казалось, что после этого монстр откроется для контратаки или что-то в этом роде. Куда там! Он махал своей оглоблей, как кухонный комбайн, при этом страшно пуча глаза и брызжа слюной.

Гун-Гун было бросился помочь отразить очередной удар своим фонарём, но добился лишь его укорочения примерно наполовину и лишь благодаря везению сам остался с нами. Ещё пара сантиметров ― и его имя пришлось бы произносить раздельно.

Не рискуя повторять этот опыт, я просто отпрыгивал каждый раз, когда гигант собирался нанести удар, благо, каждое движение он начинал примерно с одного и того же медленного взмаха. Кажется, прапорщика Любова прыгающий блохой вражеский командующий только раззадорил. С каждой секундой он ускорялся и ускорялся, особо не заботясь о том, кого он крушит.

До сих пор ему попадались в основном мои солдаты, но, похоже, разницы, кому наносить добро в особо тяжёлой форме, для здоровяка не было. Этим стоило воспользоваться.

В очередной раз увернувшись от якоря, я неожиданно рванул вперёд, сближаясь с противником, без особой надежды пырнул его мечом и вместо того, чтобы отступать в сторону своих, кузнечиком попрыгал к «лунным».

– Здоровеньки, булы! – крикнул я, стараясь держать в поле зрения теперь не только здоровяка, но и простых солдат противника.

Те, к счастью, в основном просто разбегались и не пытались помочь своему «союзнику». Так продолжалось метров десять, может, пятнадцать. Затем мне попалась шеренга «лунных» в полностью чёрной униформе и с высокими войлочными шапками, недрогнувшая при одном моём появлении и стоявшая с мрачной решимостью на лицах. Не сразу, но я догадался, что это те самые гренадёры, о которых говорил Ноктим перед боем.

Вообще держались они странно, словно футболисты перед пенальти, желающие закрыть свои ворота несмотря ни на что. Я всегда был парнем любопытным, поэтому повёл своего нового друга к ним: себя показать и их познакомить.

Когда до встречи со смертоносным якорем оставалось всего пара метров, гренадёры, наконец, сдались и ринулись в рассыпную. Тут-то и стало понятно, что именно они скрывали. Три, новеньких, блестящих орудия, вокруг которых заканчивала суетиться прислуга. И направлены они, надо сказать, были точно на меня. В одну из пушек как раз закатывали здоровенное ядро.

– Мужики, не, ну это уже перебор! – только увидев его, я, не забывая всё комментировать вслух, упал как подкошенный.

Только падение меня и спасло. Раздалась команда «пли!», что-то трижды грохотнуло над головой; со свистом рассекая воздух пронёсся якорь, а затем послышались три смачных звука, будто кто-то хорошенько ударил металлической палкой по здоровенной туше.

Осторожно открыв один глаз, я убедился, что ещё жив, никто больше не ревёт, и, несмотря на пороховой дым, вообще вокруг довольно уютно. Гигант же в позе зародыша валялся в паре метров позади, обняв свою оглоблю. Рядом с ним лежало три пушечных ядра.

Артиллеристы, явно не на это рассчитывавшие, замерли от удивления, вытаращившись на сцену.

– Спасибо, мужики, выручили так выручили, не желаете вступить в наши ряды? – ехидно поинтересовался я, попутно безуспешно пытаясь нашарить свою саблю в траве.

По их взглядам стало понятно, что за моей спиной что-то сильно не так. Причина их растерянности как раз, стоная и рыча, пыталась встать обратно на ноги.

– Тебе три ядра, что ли, мало? – возмутился я. – Имей уважение! Эти штуки стены толщиной в десять метров крошат!

Ответа я не дождался. Прапорщик Любов явно был из тех, кто предпочитает действие любым словам. Здоровяк нашел, наконец, опору в виде своего оружия и медленно поднялся. Смерив долгим взглядом сначала своих «братьев по оружию», которые с криками разбежались кто куда, а потом меня, который бежать уже устал, он отбросил свою оглоблю в сторону и зловеще похрустел кулаками.

«Кажется, полумеры закончились». По моей спине пробежал холодок. Быть перерубленным пополам ― это куда ни шло, хотя тоже не из приятного, но превращенным в отбивную этими лапищами…

А ведь это чудище могло при желании ими меня буквально на клочки порвать! Икнув, я начал пятиться, пока не упёрся в дуло одной из пушек. Будь она заряжена… впрочем, похоже, прапорщика Любова так просто было не взять. Он нёс добро, невзирая ни на какие преграды или сопротивление.

Я, смутно понимая, что сейчас меня будут бить и, к сожалению, не ногами, затравленно огляделся. Мой меч остался где-то позади, граф Сайрас с остальной армией слегка отстали и помочь мне уже не успевали. Впрочем, «лунные» тоже держали дистанцию, явно натерпевшись от своего «союзника».

Из оружия оставался висевший без дела на поясе пистоль, о котором я и думать забыл. Да и какой от него прок, если это чудище даже пушки не взял.

Именно в этот момент мне на глаза попались стоявшие особняком бочонки.

«Себя подорвать, что ли? Превращаться в отбивную будет куда мучительнее», – а затем до меня дошло. – «Порох к пушкам!»

Не имея ничего лучше, я приступил к созданию первой в этом мире космической программы. Шаг раз: аккуратно передвинуться, так, чтобы загородить собой порох. Вряд ли прапорщик Любов обладал достаточным уровнем интеллекта, чтобы осознать ловушку, но перестраховаться стоило. Шаг два: встать в провокационную стойку. Опять же, ввиду ограниченности оппонента, шаг по сути излишний. Шаг три: победить!

Самым сложным оказалось не убежать раньше времени, а дождаться, пока здоровяк возьмёт разгон, сблизится со мной, и лишь в последний момент увернуться от огромных лапищ.

Далее только техника: полагаясь на рефлексы, перекатиться, развернуться, выстрелить. Так и отправился в свой первый полёт нести добро и побои инопланетным цивилизациям прапорщик-астронавт Любов.

Свой успех я лицезреть не смог – мне в голову прилетело камнем и отправило в «аут».

«Сон исцеляет душу»

– Вчера тумана тут не было!

Моему возмущению не было предела: мало того, что ущелье «Мёртвый ветер» воняло, как слишком часто используемый сортир, полностью соответствуя своему названию, так ещё и оказалось затянуто противной желтоватой дымкой.

– Не ной, могло быть и хуже, – раздражённо сказала Ноа.