Текст книги "Цивилизация 2.0 Форпост"

Автор книги: Вадим Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Пока рано волноваться. Время у тебя ещё есть, Дим.

– Что мне делать?

– Ты тоже собрал много силы. Я не знаю, кто из вас сейчас сильнее, размер тела не главное. Муравей может тащить добычу, намного больше его, понимаешь?

Муравей так муравей… хорошо хоть Ника для примера не выбрала гораздо более неприятных насекомых. После моего появления наш купол увеличился, и практически сравнялся в размерах с таким же, со стороны Варга. Может, она говорила об этом?

Делаю шаг к огню, выставив перед собой руки. Ладони упираются в прозрачную пружинящую пленку, по ней во все стороны расходятся волны колебаний. Ещё шаг! Пальцы начинает щипать и покалывать, вокруг них сверкают зелёные искры. Медленно, сантиметр за сантиметром, я начинаю продавливать барьер.

– Дим! Проклятый сын гиены!

Варг, отбросив в сторону угасающие останки последнего пойманного Предка, в несколько шагов преодолевает расстояние от каменных стен до Очага.

Огромный кулак летит прямо мне в лицо, я инстинктивно отшатываюсь. Удар не достиг цели – зеленая завеса чуть подалась назад и полыхнула так, что я на несколько мгновений ослеп…

– Ты! Посмел! Убить! Моих! Людей!

С каждым словом энной продолжает наносить удары, навалившись на невидимую преграду всем своим весом. Сотни сознаний Предков больше не поддерживают привычный образ Пещеры, со стен обсыпаются камни, появляются полотна натянутых на жерди шкур, обширные участки глиняных и земляных стен. Купол сияет как новогодняя ёлка, разбрасывает искры, и… медленно сжимается!

Противник наклоняется, его лицо совсем близко, и я отвечаю тем же – коротко размахнувшись, впечатываю кулак в перекошенную от злости рожу. М-да… все равно что в резиновый баллон ударил! Сверкнуло, грохнуло, Варг даже на мгновение опешил от такой наглости, и барьер подался назад, возвращая мне потерянную площадь.

– Слабым нет места в Первой Пещере!

Энной делает шаг мне навстречу, ему очень тяжело, видно, как под лохмотьями, оставшимися от одежды, вздулись бугры мышц. Пытаюсь упираться, навалившись на барьер плечом – тщетно… Ноги скользят по полу, не находя опоры. Напрасно я представил на ногах высокие берцы с рифлёной подошвой – теперь стал сминаться сам камень, становясь мягким, как пластилин.

– Зря ты сюда пришёл!

По спине разливается холод, я натолкнулся на кого-то из союзников.

– Сейчас ты умрешь!

Варг, видя, что я не могу удержать натиск, удваивает усилия. Теперь с ним бороться все равно что с надвигающимся поездом, тот же результат. Оба барьера, столкнувшись, теряют энергию и уменьшаются, но наш купол тает намного быстрее…

– Дим, присмотри за внуком! Он сможет стать энноем!

Голос Сенга пробивается сквозь рев Варга, треск разваливающегося купола и грохот камнепада. На мгновенье становиться светло, как днём, тысячи зелёных огоньков окутывают меня со всех сторон. Под ногами неожиданно появляется опора, пол и стены немного отдаляются.

– Рауг сидит у входа, он почти смог сюда пробиться! Помоги ему, он был мне как сын!

Арика кладет ледяную руку мне на грудь, грустно улыбается и исчезает в ослепительной вспышке, оставив после себя новое облако зелёных искр. Они все растворяются во мне, и неудержимое движение барьера, грозящего расплющить нас в лепешку, окончательно останавливается.

– Я обещала, что сделаю все, чтобы мой род выжил!

Обжигающее холодом прикосновение, и новая вспышка на месте Ники…

– Не судьба, Дим. Спасибо, что дал мне своими глазами увидеть Первую Пещеру!

Шенк, сжимает на прощанье мою ладонь холодными пальцами. Вспышка!.. И оставшийся после него совсем небольшой рой искорок, тут же устремляется ко мне.

– Тьма не заберёт живых…

Последние призраки древних стариков, ставшие совсем маленькими, прикасаются к моим ногам, и один за другим исчезают в лучах изумрудного света.

Я остался один. Но самопожертвование друзей не пропало даром – теперь уже Варг кажется мне школьником, по ошибке забредшим в качалку для взрослых парней…

– Нет, Варг, не зря. Ты убил сотни людей, и сейчас впустую растратил полученную силу!

Шаг вперёд – и мой купол, гудящий от избытка энергии, с лёгкостью сминает защиту противника, отбросив того на пару метров.

– Ты своими собственными руками уничтожил свой род и своих людей!

Я иду вперёд, не останавливаясь, практически не чувствуя сопротивления.

– Мы слабые, но не забыли, что значат дружба, любовь и вера в светлое будущее!

Очаг и горстка застывших возле него истуканов остаётся позади. Эннои, живущие на западе, как всегда, отсутствовали. Варг пятится, все дальше отступая к покрытой потрескавшейся глиной стене.

– Теперь нет вообще никакого будущего! Ты уничтожил единственную надежду людей выжить во время Долгой Зимы!

– Твой путь не единственный. Изменяя тело, ты забыл о разуме, превратив людей в безжалостных убийц!

Старый энной упирается в стену, глиняная крошка начинает осыпаться. В прорехах нет ничего, кроме клубящегося серого тумана.

– Больше ты никого не убьешь!

Защитная сфера, сьежившись до пары метров, вспыхивает в последний раз и исчезает. Варг ещё пытается удержаться, хватаясь руками за края пролома, но прикосновение к поверхности тумана стремительно вытягивают из него остатки сил

Последний шаг, и фигура человека, принесшего другим столько горя, растворяется в непроглядной серой мгле. Там нет ничего – ни жизни, ни света, ни времени…

Не встречая больше сопротивления, защитный купол вокруг меня мигнул несколько раз и погас. Сразу стало немного темнее, но видимость все равно была намного лучше, чем в предыдущие разы. Бросив быстрый взгляд на медленно затягивающийся пролом в стене пещеры, я поспешил к выходу. Последнее желание Арики нужно обязательно исполнить!

Однажды молодой и ещё ничего не знающий об этом месте энной Дим уже пытался дойти до далёкого пятна света, но не преодолел и половины пути. Скорость течения времени в Первой Пещере и Землях Вечной Охоты сильно отличалась, и преодолеть этот барьер можно было только с другой стороны, затратив большое количество энергии. Энной обладал таким запасом, обычный человек – нет…

Мой старый друг сидел у входа, перед призрачным костерком, и выглядел неплохо. Никакой прозрачности, его помнили не только жена и дети, но и большая часть лантирцев. Охотник медленно поднял голову, так же неестественно плавно поднялся и побежал ко мне. Рауг двигался, словно в замедленной съёмке, для него проходила секунда, а для меня – почти шесть. Вот он становится всё ближе, пять метров, два, один… И застряет, увязнув на границе темпоральных потоков. Он ещё бежит, рвется к цели, становясь все прозрачнее, но дальше пройти не может. Он – нет, а я?

До протянутой руки друга всего несколько сантиметров! Меня переполняет энергия, и хоть размер тела вернулся к прежнему, ощущение силы ни куда не исчезло. Большая часть Очага в центре пылает зелёным пламенем, это совсем не те одиночные проблески, что были раньше.. Ускоряю шаг, и охотник становится чуть ближе, всего на пару сантиметров, но и это результат! Перехожу на бег, отвоевывая один миллиметр за другим, и, наконец, касаюсь ледяной кожи охотника. Это ощущение мне знакомо, так в свое время я протащил Шенка.

Но сейчас все намного легче – Рауг, словно прорвав невидимую пленку, летит прямо на меня, и мы вместе падаем на хорошо утоптанную… глину? Целые участки каменного пола исчезли, сменившись на привычный мне по Лантирску строительный материал…

– Дим! Я верил, что ты мне поможешь!

Мы поднимаемся, и я крепко обнимаю старого друга. Ощущение холода медленно отступает, тело охотника жадно впитывает растраченную почти до конца энергию.

– Ты прошел почти весь путь сам, Рауг. Я лишь передал тебе немного силы.

– Знал бы ты, сколько раз я уже пытался пройти в Первую Пещеру!

– Верю, ты и раньше никогда не сдавался.

– Дим, а что здесь случилось?

Мой друг с недоумением разглядывает обмазанные глиной стены, чередующиеся с рядами кирпичной кладки, шкурами и грубым необработанным камнем.

– Сегодня закончилась целая эпоха. Все Предки исчезли навсегда, и их "воля" исчезла вместе с ними.

Рауг подбегает к сидящим у пылающего костра истуканам, заглядывает им в лица.

– А где Арика, она ведь должна быть в этой пещере?..

– Не тревожь зря "эхо" других энноев, они все равно тебе не ответят. Ее больше нет, Рауг. Так получилось.

– Варг тоже исчез?

– Да. Он и его люди успели натворить дел, тебе ли не знать…

– Я встретил нескольких наших людей в Землях Вечной Охоты. Вы отбились?

– С городом все в порядке, но без потерь не обошлось.

Мы садимся у Очага, и теперь я понимаю, насколько безлюдным стало это место… Четырнадцать неподвижных копий Говорящих с огнем, застывших в виде "эха". Они вглядываются в редкие жёлтые языки огня, мелькающие среди зеленого пламени. Рауг, протянувший руки к огню, даже глаза прикрывший от ощущения тепла – сейчас он быстро восстанавливает силы, рядом нет других мертвых энноев. И я, навсегда изменивший как сложившийся за тысячелетия назад расклад сил, так и саму Первую Пещеру. Вот и все, кто остался…

– Мне нужно возвращаться. Рауг, ты останешься здесь один, и для тебя есть два важных дела. Если кто-то из энноев появится здесь, поговори с ним сам, и передай, что энной Дим тоже хочет поговорить. Мое сознание будет открыто каждую полную луну, пусть приходят в мой сон. И ещё… Я не рискну отправиться в Земли Вечной Охоты сам, но если Гер успеет найти вход в Первую Пещеру раньше, чем исчезнет, дай ему знак, пусть ждёт у входа и бережет силы.

– Я его не встретил, но тот мир огромен, он мог быть где угодно… Тебя долго ждать?

– Время здесь течет иначе, но раньше, чем через несколько лун, я сюда не вернусь. Если срочно понадоблюсь, попробуй передать свои мысли через Очаг, у Арики и Сенга это неплохо получалось.

– Буду учиться, все равно делать тут больше нечего…

– Помни, ты теперь тоже энной, и сможешь сделать для живых очень много! В следующий раз я расскажу тебе то, что успел узнать сам. До встречи, Рауг!

Я крепко сжимаю ладонь охотника, усаживаюсь перед огнем, и пламя Очага послушно отправляет меня в мир живых…

Низко склонившееся к горизонту солнце освещает усталые и осунувшиеся лица людей. Многие сидят на земле, прикрыв глаза, другие продолжают стоять. Ни один из них не разорвал контакт, поддерживая меня до последнего.

– Все закончилось…

Горло пересохло, слова звучат хрипло. Я осторожно разжимаю пальцы жены, и она, вздрогнув от неожиданности, открывает глаза.

– Зенг, Утар, я уже никуда не денусь, отпускайте…

Пошатываясь, встаю. Мужчины, услышав мой голос, один за другим убирают руки с моих плеч. Эрика протягивает мне миску с прохладным мятным отваром.

– Лантирцы, сегодня вы прошли самое сложное испытание в своей жизни!..

Толпа приходит в движение, люди с облегчением разжимают руки, отпуская соседей.

– Варг исчез навсегда. Он больше никогда не сможет причинить вред никому из вас!.. Ааррх!

– Аааррхх!

Над рядами собравшихся проносятся первые радостные возгласы. К собранию подходят ближе л'тоа и кроманьонки, все это время они охраняли город и пытались хоть как то помочь остальным, доставляя на площадь воду и еду.

– Тысячи лет вам запрещали изменять мир и искать новые знания. Здесь, в городе, я прикрывал вас от влияния злобных призраков. Но сегодня, с вашей помощью, все эти страхи и запреты уничтожены навсегда! Духов Предков больше нет! Ааррх!

– Аааррхх! Аааррхх!!

На несколько минут рев толпы заглушает все вокруг. Выждав, пока выплеснувшиеся радостные эмоции немного утихнут, продолжаю:

– В Первой Пещере остались эннои, живущие далеко на закате, со временем появятся и другие. Но пока вы верите в меня, никто из них и близко не сможет собрать столько силы, чтобы стать угрозой! Ааррхх!!

– Аааррхх!!

– Охотники! Рауг сумел пройти из Земель Вечной Охоты в Первую Пещеру! Я научу его приходить в ваши сны, и он сможет передать свои знания! Его дух всегда будет рядом с вами, принося удачу!

– Аааррхх!!!

– Этот день, двадцать шестое июля, навсегда объявляется праздником нашего народа! Сегодня и завтра все отдыхают! Ааррхх!!!

Мне тоже не помешает отдохнуть, только поддержка стоящих рядом Эрики и Дара не даёт упасть. Обнимаю покрепче жену, и мы с трудом пробираемся через взбудораженную последними новостями толпу. Сейчас великому энною Диму хочется только одного – поесть и хорошенько выспаться…

Глава 5. Степные паломники

– Эхх, такой хороший горшок разбить!

Ч'чонг с сожалением посмотрел на глиняные черепки, но сердиться на своих любимцев не стал. Этому немало способствовало и яркое солнце, уже неделю радующее лантирцев летним теплом, и вкусный, слегка подсоленный мясной суп, принесённый внучком прямо на пастбище.

Взрослые мамонты ощупывали пустую тару хоботом, и, не рассчитав усилий, раздавили хрупкую посудину. Теперь они пытались сложить осколки вместе, но круглый глиняный камень никак не хотел восстанавливаться…

– Валт'и, его мать сердится!

Паренек лет восьми от роду вскарабкался на спину мамонтенку, и держась руками за густую шерсть, что-то восторженно кричал. Взрослая самка повернулась к нарушителю тишины, и набрав из реки полный хобот воды, окатила обеих детей прохладным душем.

Наступила середина августа, и погода, словно решив вознаградить людей за все перенесенные испытания, стала по-настоящему летней. Пляж на берегу Аркаима существенно расширили, и там сейчас было не протолкнуться от детворы и решивших окунуться в прохладную воду взрослых. Привлеченные шумом и весёлыми криками мамонты тоже подошли к отдыхающим, и теперь развлекались, поливая водой и себя и других.

Я не упускал ни единой возможности пообщаться с этими величественными животными. Всякий раз, когда они переходили вброд реку, вождь сам, а иногда и вместе с семьёй, выходил за стену. Да и остальные горожане выбегали за ворота, вынося мохнатым гостям различные "вкусняшки".

Вот и сегодня, подождав, когда стайки детворы вволю наиграются с неуклюжими мамонтятами, подсел к Ч'чонгу. Он до сих пор был единственным взрослым человеком, которому эти слоны позволяли взбираться на себя.

Когда я впервые это увидел, то чуть не потерял дар речи – старый л'тоа восседал на мамонте и спокойно поглядывал на остальных с высоты более четырех метров. Сидел Ч'чонг по-индийски, свесив ноги по обеим сторонам могучей шеи. Управлять зверем у него не получалось, но даже просто проехаться на таком "транспорте" – это достижение.

В управлении преуспели дети – они, залезая на мамонтенка, хлопали ладонью того по голове, справа или слева, и тот шел в нужную сторону. Впрочем, бывало и так, что разыгравшись, животные сбрасывали маленьких седоков, а то и с удовольствием плюхались в грязь на берегу. Тут уже было не до игр, успеть бы увернуться от падающей полуторатонной туши…

– Ч'чонг, как ты это делаешь?

– Нужно много говорить с великий зверь. Кормить вкусные корешки. Он слушать, не бояться л'тоа.

– Взрослых мамонтов и так все кормят, Лтар жалуется, что кабанчикам одна трава остаётся… Но сесть себе на шею они разрешают только тебе!

– Ч'чонг л'тоа. Л'тоа много знать о разный зверь, что кушать траву! Большие люди столько не знать.

– И что ты хочешь получить за свой секрет? Если это поможет нам приручить мамонтов, я тебе сотню чайб отсыплю!

Старик хитро прищурился, обдумывая мое предложение:

– Не надо сотня чайб. Дети л'тоа хотеть учиться стрелять из "лук" и "арбалет". Они боятся идти к дикий зверь с копьём. А стрелять далеко – не боятся. Хотят все стать великий охотник, и мальчики, и девочки.

– Стрелять хотят, значит?..

Ч'чонг неспеша кивнул. Как-то я раньше не замечал в робких и миролюбивых "старых людях" склонности к охоте. Но, если подумать, тут налицо влияние их сверстников-неандертальцев. Ведь что главное для любого мальчишки каменного века? Конечно же, стать самым сильным и удачливым охотником рода или даже племени!

– Рассказывай! Будут им луки, обещаю. Круг Мастеров сделает модели поменьше, как раз под детскую руку. Осенью бить птицу на озёрах – в самый раз, там большая мощность не нужна.

Ч'чонг молча встаёт, заходит по колено в воду и выдерживает большой куст рогоза. Затем достает из кармана горсть грязно-белых крупинок, и втирает их в разрезанные вдоль корневища.

– Дим, великие звери очень сильно любить белый камень, который женщины бросать в суп!

– Соль?..

– Соль, соль… Брать корни, делать как Ч'чонг!

Старик, держа на вытянутых руках большую охапку корней, неспеша подходит к взрослой мамонтихе. Та, заметив намечающиеся угощение, тут же прекращает банные процедуры, и, издав негромкий трубный звук, разворачивается. Протягивает хобот, намереваясь разом захватить побольше вкусной еды, но Ч'чонг, отступив пару метров назад, приседает. Зверь делает шаг навстречу, но получает всего один небольшой корешок…

Так происходит несколько раз, л'тоа отходит все дальше, не переставая демонстрировать, что он ест вкусный корень, только когда сидит на земле. Наконец, животное сгибает передние ноги, и вытягивает голову. Старик, оставив перед мамонтихой все оставшиеся корни, с удивительной для его возраста ловкостью, взбирается ей на шею.

– Дим, повторять!

Вторая самка, наблюдавшая все это время за подругой, завидев у меня в руках такие же соленые корни, громко трубит и выходит из воды на берег. Делать нечего, нужно поддерживать репутацию храброго вождя!

Мне пришлось всего раз повторить трюк с демонстрацией приема пищи на согнутых ногах – мамонтиха не стала тянуть время, и вот уже многотонное животное грузно опускается рядом. Кладу угощение на землю, и становлюсь на огромную ногу…

Эхх, хоть бы не навернуться! Цепляясь за жёсткий коричневый мех, поднимаюсь выше. Я обхватываю ногами толстую шею, и мамонтиха одним слитным движением встаёт с земли. Уфф! Ощущение – будто ты на корабле, и этот корабль неплохо так качнуло набежавшей волной.

– Дамб'о очень умный великий зверь. Моя Бинб'о – нет, долго учится, каждый раз заново показывать.

– Ч'чонг, она опять в воду идет!

– Вода теплый, Дим купаться сейчас…

Дослушать я не успел – эта "умная" Дамбо, за считанные минуты съев все угощение, вернулась к царившей на реке суматохе, и решила принять душ. Мое мнение на этот счёт никого не интересовало…

Детей стало поменьше, многие вместе с взрослыми отправились в Лантирск обедать. Оставшиеся же раз за разом взбирались на возвышающиеся над водой спины мамонтят, и, словно с горки, с криками и визгом скатывались в воду. Животным это явно нравилось, они то и дело поддевали детей хоботами, фыркали и брызгались.

– Ч'чонг, как слезать будем?

– Когда великий зверь надоест катать большой человек, она опустится снова.

– А попросить ее ты не пробовал?

– Мало белый камень, женщины его беречь, говорить, что нужен для зимы. Хранить рыба и мясо, вот. И не давать Ч'чонг много белый камень для великий зверь.

Да, соль стали экономить, и именно с моей подачи ее потребление урезали до минимума. На складе ещё оставался солидный запас, но вопрос с новым источником этого полезного минерала после затопления южного побережья Крыма оставался открытым.

Перспектива дрессировки мамонтов открывала возможность их использования прежде всего для обработки земли и грузоперевозок. Так, в будущем слоны свободно тащили повозку, равную собственному весу, а по хорошей дороге – даже более тяжёлую. Во время Второй мировой войны животные из цирков и зоопарков вполне успешно вспахивали поля.

Когда у нас эти самые поля появятся, придется придумать, как уберечь посевы от таких "помощников". Обычные слоны съедали центнеры травы в день, у мамонтов аппетит был ничуть не хуже. Страшно представить, что может сделать с созревающий рожью или пшеницей даже один такой гигант…

Сейчас наши посадки были огорожены полутарометровым забором из переплетённых лозой бревен. Рядом с оградой находились часовые, здесь постоянно горел костер и крутилось большинство "собак". Пока в эту сторону наши многотонные гости не заходили, запах дыма и волков им не нравился.

Второй вариант использования мамонтов, пусть и ограниченно – в военном деле. Огромные звери, весившие в среднем десять тонн, были защищены гораздо лучше обычных слонов. Это и толстый слой жира, достигающий десяти сантиметров, и прочная толстая кожа, и густой жёсткий мех, остевые волоски которого напоминали тонкую проволоку. А уж если сделать для такого "танка" хорошую броню, то справиться с ним в этом мире не сможет вообще никто…

В город я вернулся через час. Развесил мокрую одежду сушиться, переоделся, и отправился к Пратту. Он, вместе с несколькими плотниками, уже три дня вытесывал корпус для новой лодки.

От предыдущих плоскодонок эта модель отличалась как большими размерами – десять метров длины, и два с половиной – ширины, так и более "хищными" обводами. Нос заострен, четко выражен киль и ребра жёсткости, борта в четырех точках имеют явно избыточную толщину. Нет, судостроители не ошиблись – просто я решил изготовить тримаран. Аркаим мало подходил для такого судна, но мне важно было отработать саму технологию строительства, выявив неизбежные ошибки и недоработки. Да и первые выходы под парусом проще совершить не в открытом море, а на тихой спокойной реке.

Два поплавка изготавливались по принципу индейских пирог – жёсткий каркас, обтянутый пропитанными дегтем шкурами. Только в моем случае верх был закрыт и тщательно загерметизирован. Крепились они к бортам длинными поперечными балками. Конструкция была беспалубной, но между балками в дальнейшем планировалось натянуть мелкоячеистую сеть для безопасности. Венчать все это великолепие будет высокая восьмиметровая мачта, снабженная дополнительным носовым упором и способная нести большой косой парус.

О мореходстве я имел смутные представления, большей частью почерпнутые из книг и фильмов. В этом деле масса своих нюансов, и выяснить их можно только опытным путем. Сам тримаран в дальнейшем можно будет использовать как для длительных походов по рекам, вплоть до Днепра, так и для обычной рыбалки.

К вечеру в Лантирске стало намного меньше людей. Ушла на запад небольшая группа разведчиков во главе с Тенаком. Охотники вернулись в свой разгромленный лагерь, с ними туда же отправились бригады плотников и скотоводов. Первые должны будут вдвое увеличить высоту частокола, вторые – наверстывать упущенное из-за непогоды и стычки с людьми Варга время, заготавливая сено для животных. Ушли шахтеры и рудокопы, забрав последних лошадей.

Часть женщин окончательно сменили работу на кухне на ремесла. Уход за животными, небольшим участком обработанной земли, где пока вместе помещались поле, сад и огород, изготовление посуды, ткани и одежды, выделка шкур и даже склеивание луков – все это легло на их плечи. И, надо сказать, что тонкая работа с мелкими предметами у них получалась намного лучше, чем у мужчин. Сколько раз я портил хорошую заготовку просто потому, что мои пальцы были слишком толстыми и грубыми, и часто просто не обладали нужной ловкостью.

Эта проблема была очевидна только для меня, остальные считали себя верхом ловкости и совершенства. Но я-то, пусть и смутно, но помнил, насколько точнее были мои движения в прошлой жизни.

Теперь каждую зиму, когда появлялось свободное время, вождь делал игрушки. Сначала сам, а затем вместе со всеми, кто умел обращаться с деревом или костью. Простенькие поделки, направленные прежде всего для развития моторики и ловкости детских рук. Кубики, составные пирамидки из колец, различные погремушки, сортеры, крупные бусы и четки, простенькие пазлы из нескольких частей – все это вручалось малышам под Новый год.

Если заниматься развитием ребенка с детства, то, повзрослев, ему будет намного проще овладеть любой понравившейся профессией. Эту мысль я донес до Круга Матерей, и получил полную поддержку в своем начинании. Они же обязались рассказать молодым, и не очень, родителям о важности подобных игр с детьми. Посмотрим к чему это приведет – эволюция человека продолжается постоянно, и через десяток-другой поколений положительные изменения начнут закрепляться и передаваться по наследству.

Раньше я делал наборы из цветной глины, а в этом году впервые заменил ее пластилином. Смешать глину с воском и жиром в разных пропорциях, выбрать наилучшее сочетание и добавить яркие пигменты – что может быть проще? Мои старания первым оценил Ингвар, увлеченно занявшийся лепкой шариков с ручками и ножками, означающих маму, папу и различных животных. Все эти произведения искусства он не поленился принести во "дворец", где они и благополучно растаяли на горячей печи.

Сын наконец научился ходить! Эту радостную новость Эрика сообщила мне после памятного двадцать шестого июля. Мальчик тогда самостоятельно встал с четверенек, сделал первые шаги, и, под присмотром девчонки-л'тоа, пошел искать отсутствующих слишком долго родителей. Жена тогда сумела, не разрывая связь, уговорить его поиграться с другими детьми ещё немножко…

Раньше нас с ней все сильнее расстраивало то, что Ингвар, в свои без пары месяцев два года, все ещё не ходит – и тут такой подарок! Теперь, если не считать размеров, сын наконец догнал в этом своих сверстников. А во многом и перегнал – он уже уверенно называл больше двух сотен предметов и строил короткие, но вполне осмысленные фразы.

Пластилина в пробной партии было много, его хватило, чтобы сделать десятки небольших разноцветных наборов. Получив новую игрушку, все живущие в Лантирске дети, подростки и даже некоторые взрослые большую часть свободного времени стали посвящать лепке, и так несколько дней подряд. Когда ажиотаж немного схлынул, появилась небольшая проблема, исправить которую сейчас было невозможно – пластилин сильно пачкал не только руки, но любые вещи, до которых дотянулись юные скульпторы. Ещё долго женщины укоризненно качали головами при встрече со мной – отстирать эту липкую, мажущуюся массу с одежды оказалось намного сложнее, чем ее создать…

Уничтожив всех нападающих, мы получили долгожданную передышку, и теперь старались сполна ею воспользоваться. Проблему с жильем нужно было решать в первую очередь – все готовые дома за стеной были переполнены Население города и так значительно возросло за счёт женщин и детей рода Большезуба, а с конца месяца ожидалось ещё и резкое увеличение числа новорожденных. Сказывалось проведение всех свадеб в один день…

Это снова поставило крест на индивидуальном семейном строительстве – стандартный проект общего дома остался без изменений. Оставшиеся в городе мужчины заложили фундаменты первых домов третьей и четвертой улиц, начав разметку от загонов с животными. Их, как и высаженные растения, перенесут на новое место в последнюю очередь.

Много построить не успеем, но каждое такое общежитие сможет вместить минимум два десятка человек. Проблему безопасности решили установкой частокола, в случае нападения он выиграет время, и жители палисада по спущенным лестницам успеют взобраться на стену и укрыться в городе.

Время летело быстро, серые дни без солнца к концу месяца исчезли вовсе. Рожь и пшеницу убрали две недели назад – они всё-таки дозрели, но их размер и урожайность оставляли желать лучшего. Пока зерно находилось в периоде покоя, мы вручную вскопали участки площадью в две и четыре сотки, подготавливая новые поля. Через месяц зерно придется сеять замоченным, чтобы ускорить всхожесть . До первых морозов ещё будет время, растения успеют взойти и окрепнуть перед зимовкой. Немного зерен оставил, их перетрем в муку и попробуем спечь хлебные лепешки. Мне давно уже хотелось вспомнить основательно подзабытый на мясной диете вкус хлеба и выпечки – ммм, вкуснота! К тому же понадобятся и сухари – принесённые из Крыма апельсиновые корки, со спорами пенициллина нужно было обновить. Споры могут храниться долго, но лучше с этим делом не затягивать, потерять проверенный штамм грибка не хотелось. Попробуй потом вычисли нужный среди десятков похожих видов плесени…

Когда я заканчивал отбирать самые крупные семена, предназначенные для дальнейшей обработки соком безвременника, ко мне прибежал мальчишка-л'тоа, Валт'и.

– Энной Дим, великий зверь увез Ч'чонга в степь!

– Как увез?

– Они с утра странные, часто трубили и меня тоже хоботом подталкивали, хотели, чтобы и Валт'и шел за великими зверями!

– Может, с мамонтятами что-то случилось?

– Нет, все маленькие великие звери рядом с большими.

Раньше мамонты так себя не вели – они свободно уходили к лагерю охотников, вволю паслись в степи, и снова возвращались. Но людей никогда не трогали…

– Валт'и, сейчас я соберу людей, нужно это проверить. Подожди пока у южных ворот, ты пойдешь с нами.

– Мы пойдем догонять деда?

– Конечно, мамонты это не лошади, далеко не убегут.

Хорошо, что сейчас в город вернулась часть мужчин, есть из кого выбрать сопровождающих – даже вечно занятого после женитьбы Тора получилось найти. Собирались недолго, захватили только копья и пару арбалетов. Мерно шагающих животных мы догнали у самого охотничьего лагеря. Ч'чонг уже был на земле, и спокойно шел рядом со своей Бинб'о.

– Далеко собрались?

– А, Дим… Великий зверь звать за собой, он хотеть, чтобы Ч'чонг и большие люди идти с ним.

– С чего ты это взял?

– Великий зверь делать шаг, ждать, пока Ч'чонг подойти. Снова делать шаг и ждать. Ч'чонг умный, сразу понять, что великий зверь хотеть, чтобы рядом был л'тоа и большие люди.

– Ладно, надеюсь, они не заведут нас на Камчатку…

Просека расширилась, показался высокий надстроенный частокол и обширное расчищенное пространство вокруг, занятое длинными полосами скошенной травы. Сена требовалось все больше, поэтому заготовщики корма работали в паре с охотниками – к покосам подходили стада животных, и их легко отстреливали. Десяток неандертальцев ловко орудовали косами и сейчас, отойдя далеко в степь.

Но в этот раз добычи не предвиделось – в степь пришли мамонты. Большое стадо, насчитывающее несколько сотен животных, медленно двигалось на северо-восток. Четко прослеживались отдельные группы, возглавляемые старыми самками, в них шли их дочери и детёныши. Чуть в стороне брели несколько десятков разновозрастных самцов. Их, как и в обычных слоновьих стадах, в обычное время отгоняли подальше и подпускали только на время размножения.

«Наши» мамонты остановились на краю степи, и, то и дело оглядываясь на людей, призывно трубили. Ч'чонг подошёл к ним, стал гладить, успокаивая тихим голосом. Но этого Дамб'о показалось мало – она вернулась к нашему отряду, и стала хоботом подталкивать людей в степь. Может, дальше действительно скрывается что-то важное?

– Кто хочет прогуляться с великими зверями по степи? Если они отойдут дальше, чем на пять дневных переходов, вернётесь обратно.

Вызвались трое л'тоа и четверо неандертальцев. Понять их можно – вождь фактически предлагал две недели отдыха. Конечно, эти люди пригодились бы и на заготовке, и на строительстве, но и выяснить, куда нас так настойчиво приглашали мамонты было интересно. Я уже убедился, что по уровню интеллекта они не уступают нашим детям, обладают отличной памятью и легко запомнили не только свои имена, но и некоторые имена людей.