Текст книги "Цивилизация 2.0 Форпост"

Автор книги: Вадим Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Нет. Но и провожать вас туда, где вы жили раньше, тоже не буду.

Поняли… Второй такой переход не выдержит никто из них – без оружия, вещей, когда тепло придет ещё не скоро. Это верная смерть.

– Второе – ваших родов больше нет, так мне сказал Варг, вождь людей, которые вас пленили. Верно?

– Да…

– Вы видели, сколько мужчин со мной?

– Очень много, твой род силен!..

– Это только малая часть. Мне нужны новые охотники, новые рабочие и новые воины. Вы можете ими стать.

– Мы не будем рабами?

– Нет, в Лантирске нет рабов. Вам придется работать, и очень много. Отдых будет выпадать не часто. Но взамен вы всегда будете сыты, и получите за свой труд новые удивительные вещи и оружие. А со временем и переселитесь в теплых дома, намного лучшие, чем эти юрты. Ваши женщины и дети всегда будут в безопасности за стенами города.

Слишком много незнакомых слов, приходится объяснять их значение.

– Ты тот, кто пошел против воли Предков?!..

– Да. Откуда знаешь?

– Наш энной говорил, что далеко на восходе появилась новая сила, с которой Предки не в силах совладать. Но если такие могущественные духи не справились, значит ты несёшь ещё большее зло?

Привычное библейское противостояние добра и зла здешние эннои заменили гораздо более реалистичной борьбой зла привычного и зла еще большего, неизвестного…

– Зло?.. Для части Предков я зло в чистом виде, это правда. Мои люди больше их не боятся, и не питают их своим страхом. Эти призраки, которых вы так боитесь, просто начали гибнуть от голода.

– А люди?..

– А что люди? В городе почти семь сотен человек, и никто не голодает.

– Семь "сотен" это много?

– Много. Если вы останетесь со мной, вы научитесь нормально считать. Мы учим этому всех.

– Но Предки могут наказать нас…

– Не смогут. Но только если вы всем сердцем примете наши обычаи. Я энной, и могу защитить от них любого, кто верит в меня и мои действия!

Мужчины молчат, пытаясь осознать новую информацию. Пусть думают, главное они услышали.

– Я с МОИМИ людьми завтра возвращаюсь в город. Утром вы должны решить – идете со мной, или снова становитесь рабами людей Вечного Льда.

Моя смена дежурить выпала под утро. До рассвета в соседнем лагере два раза начиналось непонятное шевеление, темные силуэты отходили от костров и пристально вглядывались в нашу сторону. Мы все тут же вставали, и повторяли их движения.

Едва небо начало светлеть, род Большезуба свернул лагерь и двинулся на север. Напасть на нас они так и не решились. Это меня и удивило, и обрадовало, шансов отбиться у нас, если честно, было немного.

Возвращаться к Варгу не захотел никто. Я дал бывшим пленникам иллюзию выбора, теперь они считают, что сами приняли это решение, и весь негатив от перемены в их судьбах достанется работорговцу. Но на душе все равно гадко…

Десятого марта мы вернулись в Лантирск, и заселились в подготовленные юрты. Морозы ещё держались, и я, каждый день отслеживая перемещение Варга, стал надеяться, что все обойдется – искорок костров вокруг не было, а выжить без огня в таких условиях не смог бы и самый закалённый человек.

Эрика, взобравшись на стену, пересказывала мне новости. Пока мы отсутствовали, к лагерю охотников на юге ещё раз отвезли сено. Мамонты не уходили, и завидев людей с кормом во второй раз, сами подошли к телеге.

Представляю, что чувствовали люди, когда рядом с ними стоит зверь в десять тонн весом, способный одним движением лишить их жизни, и спокойно жуёт сено!

Мамонты оказались на редкость сообразительными – когда мужчины все же начали разгружать сено, освобождая транспорт, одна из самок просто поддела бивнями весь стог, сбросив его на землю.

Волки поймали двух куниц, которые пробрались к леднику и спокойно подъедали мерзлые туши бизонов. На поднятый визг и рычание прибежали часовые и помогли добить непрошеных гостей. "Собаки" приносили все больше пользы, не только на охоте, но и охраняя поселение.

В проруби, из которой брали воду, стала собираться рыба, и ее вычерпывали на лёд сачком. Теперь весь город только ее и ест, уже неделю…

Это плохая новость. Кислорода в реке становиться мало и рыба начинает задыхаться. Эрика позвала на стену Лтара, и вскоре нам передали три десятка топоров. Мой отряд в полном составе отправился на реку делать новые проруби и вставлять в них пучки тростника, чтобы не так быстро замерзали.

В конце месяца солнце выглянуло на целых три дня. Карантин закончился, за все время лёгкой простудой переболели только пятеро человек из новичков, остальные оставались здоровыми. Я разрешил перенести все юрты за стену, в домах места все равно не было. Пользуясь потеплением, сразу три больших отряда ушли на охоту, обследовать камышовые плавни вдоль реки.

Каждый день подолгу разговаривал с приведенными людьми, собирая их во дворце, и объясняя установившиеся в городе порядки и обычаи. Им приходилось тяжело, в основном из-за языкового барьера. Так же в прошлом году чувствовали себя л'тоа – когда они увидели Лантирск и его жителей в первый раз, то испытали самый настоящий шок. Примерно так в двадцать первом веке чувствовали себя приезжие из отдаленных сел в крупный мегаполис – все вокруг вроде и понятно, но все равно чужое и непривычное.

Сейчас ситуацию спасли прошлогодние переселенцы – многие из них были родичами, и сразу взяли новичков под свою опеку. Выданные из казны "подьемные" тоже в немалой степени помогли им почувствовать себя полноправными членами общества. Этот прием работал безотказно, и уже не раз был проверен и на "старых людях", и на присоединившихся ранее родах. Постепенно лица бывших пленников разглаживались, и на них появились первые улыбки..

Утар, получивший по квоте вождя право взять вторую жену, воспользовался им на последней свадебной церемонии. Маленькая и стройная женщина-л'тоа, к всеобщему удивлению, среди четырех вышедших к ней женихов выбрала именно моего телохранителя. Теперь обе его супруги сбивались с ног, ухаживая за пятеркой годовалых девочек – как и прошлый раз, этот гигант вновь забрал их в свою семью. Такими темпами роду Искателей Знаний скоро станет тесно во "дворце"!

В апреле потеплело ещё больше, морозы стали вполне привычными. В воздухе стали разноситься удары топоров, люди продолжили расчистку территории за стенами. Но когда к этим звукам добавился необычный трубный рев слонов, за ворота выбежали все жители Лантирска.

Перейдя замёрзший приток Аркаима, пятерка мамонтов выбралась на расчищенное пространство перед городскими стенами, и с удовольствием объедали молодые ветки поваленных деревьев. Вскоре им вывезли немного сена, и взрослые животные тут же подтолкнули хоботами троих детенышей к новому угощению.

Сегодня вечером, сидя у огня, я в который раз осматривал местность вокруг в поисках точек чужих костров. Пусто, темное пространство протянулось на сотни километров. Мой взгляд скользил все дальше, вот на краю поля зрения появились далёкие огоньки энноев в Карпатах… Стоп! Что-то вновь изменилось, привычное расположение Говорящих с огнем нарушено. И через мгновение я понял, чего не хватает – далеко на севере, за замёрзшим Днепром, на месте стоянки рода Большезуба осталась только россыпь едва заметных красноватых искорок. Привычный яркий огонь, обозначающий Варга, бесследно исчез…

Глава 3. Северный гамбит

Весна все больше запаздывала, дневная температура окончательно поднялась выше нуля только в середине мая. На смену снегопадам пришли затяжные дожди. Вода пропитывала грязную рыхлую корку образовавшегося наста, превращая все вокруг в непролазное болото. Впервые на нашей памяти уровень Аркаима поднялся настолько, что вода пошла поверх настила мостов. Серая мгла, хоть и стала немного светлее, все так же продолжала скрывать за собой солнце, лишая природу долгожданного тепла.

За северными воротами, где ещё не успели срубить отдельные крупные деревья, мы стали строить новую наблюдательную вышку, по той же схеме, что и в лагере охотников. Когда земля хоть немного просохнет, и дороги станут проходимыми для телег, такие же нужно будет построить и на обеих рудниках, и на полпути к ним, расширяя сигнальную сеть.

– Дим, сена осталось на месяц, великие звери едят его больше, чем десять лошадей..

– Делайте порции поменьше, но подкармливать мамонтов не прекращайте, это очень важно!

Лтар горестно вздохнул – огромные стога под стенами, ещё с осени укрытые шкурами, казалось, таяли быстрее, чем сходил последний снег.

Мамонты так и остались у города, привыкнув к подкормке. Конечно, ее не хватало для таких массивных животных, и они, побродив немного по вырубке, вновь перебрались через приток Аркаима. Теперь все семейство усиленно прореживало заросли кустарников на противоположном берегу, подчас просто ломая или выворачивая с корнем небольшие деревья.

Я не стал идти в Первую Пещеру, и проверять, там ли сейчас Варг. Опытнейший энной, он на голову превосходил и меня, и тех выживших из ума призраков, обитавших во тьме. Их одиночные и совместные атаки раньше не смогли причинить мне вреда. Но если Варг станет лидером большинства Предков, боюсь, что Дима просто размажут по той самой кирпичной кладке, недавно появившейся на месте одной из стен. Арика, Сенг, Ника и остальные союзники пока молчат, надеюсь, с ними все в порядке…

Костры рода Большезуба некоторое время оставались на месте, но вскоре сместились к востоку. Кто бы не захватил там власть, плевать он хотел и на традицию кочевать у границы ледника, и на остальные правила, так тщательно оберегаемые Варгом и его предшественниками. Периодически отдельные искорки зажигались в стороне от основной стоянки, охотники расходились за добычей далеко в стороны. До них сейчас больше полутысячи километров – если я верно представляю масштаб, все эти люди остановились в районе будущего Чернигова. Но головной боли и мне, и Кругу Воинов они добавили изрядно – кроме строительства новых вышек, нам теперь придется ещё больше увеличивать все отряды, выходящие за ворота.

Последний снег растаял в конце мая, и из земли стали пробиваться первые зелёные ростки. На деревьях набухали и лопались почки, прямо на глазах разворачивались листья. Пшеница и рожь перезимовали хорошо, но, как и все растения вокруг, были бледными и вытянутыми.

Мы разметили большой участок под вторую стену, которая должна будет по дуге прикрыть нас с северо-запада, но пока вместо нее собрали высокий плотный забор. Коз, лошадей и ослов вскоре выпустили из загонов, и они с удовольствием щипали молодую траву, отрастающую на месте обширной просеки. Десяток "собак" постоянно вертелась рядом, и л'тоа учили их загонять стада вечером обратно. Да и других хищников волки почуют намного раньше людей, если те надумают напасть на животных…

С приходом лета, такого же серого и мокрого, мы решили начинать заготовку продуктов, не дожидаясь осени. Строительство домов остановили – сушить кирпичи и черепицу при такой погоде невозможно, и свободных рук было множество. Рыба ловилась плохо, сказался зимний замор, съедобных растений тоже находили намного меньше обычного.

Тогда охотники стали выбивать вокруг все живое. Три стада кабанов уничтожили полностью, пощадили только поросят – их переловили и принесли в город. Та же участь постигла и подошедших слишком близко к Лантирску гиен, волков, лисиц и нескольких саблезубых кошек. Ряды их пушистых шкур теперь пытались высушить под длинными навесами. Наш зоопарк пополнился "тигренком", на этот раз самцом, а к "собакам" добавили десяток щенков, приучая более взрослых волков к тому, что эти малыши не конкуренты, а новые члены их стаи.

В степь вернулись туры и бизоны, на окраинах леса появились олени. Охотники перебрались в южный лагерь, за более весомой добычей, сменяясь каждые несколько дней. Луки и особенно арбалеты творили чудеса – мяса стало хватать и на ежедневную еду, и на заготовки. В этом году никаких дальних походов не планировалось, уводить много мужчин на длительное время было слишком опасно. Кроманьонцы, как я и предполагал, осели вдоль левого берега Днепра, и нас не беспокоили. А вот род Большезуба медленно двигался на юго-восток, россыпь точек становилась всё ближе…

Нас все же застали врасплох. По моим расчетам, до родичей Варга было ещё три сотни километров, когда на вышке лагеря охотников зажгли сигнал тревоги. В городе раздались частые удары молотов по большим чугунным пластинам, подвешенным у ворот. Люди спешно возвращались из-за стен, л'тоа загоняли животных в загоны, от реки бежали рыбаки, бросив на берегу и лодки, и улов…

Хуже всего было то, что основной отряд охотников вернулся сегодня утром, привезя десяток туш убитых животных. Мужчины собирались отдохнуть в Лантирске несколько дней, вместо них после обеда должна была выйти новая смена. За невысоким частоколом лагеря остались пятеро взрослых во главе с Раугом, и два подростка-наблюдателя, дежуривших на вышке.

Из огромного для этого времени количества жителей Лантирска – восьмисот тридцати, взрослыми мужчинами можно было назвать, и то с натяжкой, только сто девяносто семь человек. Все они были вооруженны железными копьями, но те же «старые люди» пользоваться оружием практически не умели. Многим тяжёлые копья были не по руке, парни ещё не доросли до пропорций Утара, Зенга или Рауга.

За зиму собрали десяток арбалетов и в два раза больше луков. С учетом изготовленных осенью, Круг Воинов сейчас мог выставить больше сорока стрелков. Стрелы и болты до сих пор изготавливались вручную, их успели сделать всего по пять штук на каждую единицу оружия. Я так и не успел довести до ума оба станка – они уже кое-как работали, но из-за сильного биения заготовок при обработке пришлось дожидаться новой плавки и замены части деталей.

С броней дела обстояли ещё хуже – хоть какая-то защита была только у вождя, четверых моих телохранителей и десятка охотников, не пожалевших на оплату труда мастеров целое состояние. К созданию шлемов я приступил всего месяц назад, изготовив из дерева и толстой кожи несколько вариантов, которые только предстояло воплотить в металле…

Триста пятьдесят женщин и подростков обеих полов составляли резерв, их вооружили копьеметалками. В случае непосредственной опасности штурма города они поднимутся на стены вместе с мужчинами, и отправят в сторону противника сотни дротиков. Без регулярных тренировок о какой-либо особенной меткости говорить не приходилось, но массовость броска должна была сыграть свою роль.

Полсотни мужчин сейчас были на руднике, поэтому в Лантирске осталась треть копейщиков и половина стрелков. До лагеря охотников всего пять километров, и даже если в наше отсутствие произойдет нападение, мы успеем вернуться и помочь, стены задержат врагов.

Собрались всего за полчаса – длинная колонна воинов вышла из южных ворот, быстрым шагом добралась до моста, и, очутившись на другом берегу, перешла на бег.

Только когда вдалеке показался частокол, мы притормозили, и, переводя дыхание, собрались в более плотный строй. Столб дыма на вышке все ещё подымался в воздух, но сквозь него я разглядел маленькую фигурку, взобравшуюся на навес и отчаянно размахивающую руками.

– Тур, что этот мальчишка показывает?

– Не пойму… Вроде что "враг близко!", нужно быть осторожнее!

– Давай стрелков внутрь колонны, всех, кто в броне – в первые ряды! Смотрим по сторонам!

Мы быстро перестроились. Частокол приближался, но никого видно не было. Большой щит, заменяющий ворота, лежит на земле, у подножья огромного дуба ещё дымиться прогоревший костер. Теперь я уже могу расслышать крики наблюдателя:

– Враги рядом!

Вокруг лагеря уже расчистили приличный кусок площади, за зиму мамонты растащили все мелкие ветки, и укрыться тут крупному мужчине особо негде. Противник или притаился за частоколом, или на границе леса.

– Задние ряды – копья к лесу, стрелки – все внимание на заросли! Вперёд!

До входного проема осталось совсем немного, и я командую атаку. Ну, с богом!

Мы вбегаем за частокол, выставив перед собой копья, ожидая увидеть прячущихся за стеной врагов. Пусто… На земле разбросаны осколки глиняной посуды, все юрты повалены и сломаны, на выбеленной от времени поверхности шкур видны грязные отпечатки огромных ступней. У корней дуба лежат два моих охотника, мертвые. Руки и ноги мужчин стянуты ремнями, глотки перерезаны, вытекшая кровь пропитала и одежду, и землю вокруг. Чуть дальше – странно изломанное тело подростка-л'тоа. Рядом, с пробитой грудью лежит огромный светловолосый воин. После смерти его обезображенное шрамами лицо разгладилось, он всматривается застывшими навсегда льдисто-голубыми глазами в хмурое небо и улыбается…

Но самое ужасное было впереди – к каждой из четырех опор наблюдательной вышки привязаны тела моих людей. Руки вывернуты, в зубах кляпы из обрывков одежды. Только по валяющимся среди окровавленных полос человеческой кожи костяным медальонам можно опознать мертвецов.

Рауг!.. Обезображенное лицо друга, с которым мы бок о бок прожили пять лет, не раз стояли плечом к плечу, прошли сотни километров, сейчас почти невозможно узнать. Пришедшие сюда люди рода Большезуба знали толк в пытках…

За спиной раздаются крики боли, и моих людей, и чужие. Слышны щелчки арбалетов и хлопки тетивы, стрелки вбегают вслед за нами, прячась за стенами, спешно перезаряжают оружие. Мы пропускаем их за спины, пробиваясь вперед, ко входу. Шум битвы нарастает, в рев моих воинов вплетаются не менее яростные голоса врагов. Грубые мужские затихают, перейдя в хрип, остаются ломающиеся, звонкие и… детские?..

В бок прилетает чувствительный удар, но броня выдержала, не пропустив к телу острый кусок кремня. Мои воины выстроились полукругом, за ними на земле лежат четверо, крича от боли. Не так давно отданное нами оружие обернулось против своих создателей – железные наконечники копий глубоко ушли в тела охотников. Вряд ли они выживут, с такими ранами их бы не вытянули и в двадцать первом веке, когда к услугам хирургов и врачей были все достижения науки и техники…

Впереди продолжается бойня – на ощетинившихся копьями мужчин, дико крича, бросаются подростки и дети. В расширеных, безумных глазах нет и намека на страх – вот один подросток, буквально нанизывается на копьё, но все равно успевает метнуть тяжёлый дротик с каменным наконечником. Устаревшее для нас оружие не перестает от этого быть менее смертоносным, и ещё один мой воин падает на землю, зажимая рукой пробитое плечо. Рядом невысокий мальчишка, совсем ещё ребенок, уже умирая, всаживает нож в ступню противника. Дети пытаются добраться до нас любой ценой. И падают, получая короткие точные удары…

Ни один из них не попытался убежать с поля боя, увидев смерть товарищей. Худые, жилистые тела, большинство вообще без одежды – все они остались лежать на размокшей от крови земле.

Лучники и арбалетчики, успевшие точными выстрелами убить пятерых взрослых, самых опасных врагов в начале боя, водят оружием из стороны в сторону, но целей больше нет, все уже закончилось.

Противник сделал свой первый ход, и пока его гамбит не увенчался успехом. Отданные на убой пешки так и не смогли стать ферзем…

… Воины рода Большезуба напали внезапно. Десятки стремительных теней выскользнули из зарослей, в считанные секунды преодолели расчищенное пространство, и, словно и не заметив двухметровый частокол, очутились в лагере. Рауг успел убить одного из нападавших, но на этом схватка закончилась. Взрослых охотников избивали до тех пор, пока те не перестали сопротивляться, затем связали. Парнишку-л'тоа, попытавшегося незаметно спуститься, заметили, перехватили на полпути и сбросили вниз…

Вит, бывший в этот день вторым наблюдателем, сообразил забраться на навес над площадкой, прикрывавший дозорных от дождя. Это спасло мальчишке жизнь, его не заметили с земли. Сейчас надышавшийся дымом парень, непрерывно кашляя и хватая ртом свежий воздух, пытался рассказать нам о том, что здесь произошло.

… Дальше к частоколу подошёл целый отряд – и взрослых воинов, и подростков с детьми. Не сумев понять ответы захваченных охотников, двоих из них зарезали сразу, а остальных стали пытать. Тщетно, ни Рауг, ни другие не понимали северное наречие неандертальцев, и вскоре отправились в Земли Вечной Охоты.

Обыскав лагерь и попутно разрушив все, что только можно, пришельцы забрали себе найденную еду, воду и оружие. Долго варили на костре отвар из принесенных с собой листьев, мха и грибов. Затем все сделали по нескольку больших глотков, и через некоторое время основная часть взрослых скрылись в лесу. Оставшиеся стали прятаться вокруг частокола – пятеро белокурых гигантов засели в зарослях, а дети зарылись в листья и хворост, поджидая нас. Вит сумел дотянуться до горшка с тлеющими углями, и поджечь охапку дров, щедро политую дегтем. Оставшееся время он прятался, распластавшись на шатком навесе и пытаясь не задохнуться от поднимающихся вверх клубов густого черного дыма. Вит просил добрых Предков и энноя Дима скрыть его от врагов…

Не знаю, подействовала ли эта молитва, или воины рода Большезуба просто не захотели лезть наверх, но парень продержался до нашего появления. Увидев большой приближающийся отряд, Вит осмелел и попытался предупредить нас о засаде. Остальное я видел сам.

Снова отправляю парня наверх, мне не хочется пропустить новое нападение. Мы спешно разбираем обломки юрт, сооружая носилки. Десять человек с лёгкими ранениями смогут идти, но пятеро тяжёлых – нет. Они, скорее всего, не выживут, раны очень серьезные, но это не повод бросать их здесь.

Сообщение о большом отряде врагов набатом стучит в висках, меня начинает потряхивать от выплеснувшегося в кровь адреналина. За стенами осталось всего тридцать семь копейщиков и двадцать стрелков. Смогут ли они продержаться против неизвестного числа закалённых и отлично тренированных убийц до нашего возвращения?… Вит не сумел точно сосчитать врагов, но по его словам их было больше восьмидесяти. Шестеро из них уже никогда не смогут забрать чужую жизнь, но остальные ушли в лес явно не ягоды и грибы собирать…

Нервы сжимаются в тугую пружину, мы наскоро перевязываем раненых кусками полотна, и укладываем часть из них на носилки. Воины вновь выстраиваются в колонну, готовясь возвращаться. Они не хуже меня понимают, что единственная достойная цель для рода Большезуба в этих краях – Лантирск. И, словно в подтверждение этих мыслей, сверху доноситься крик Вита:

– Над городом дым!

Конечно, это не сам город горит, и даже не стена. Поджечь отсыревшие от постоянных дождей бревна и крытые глиняной черепицей крыши, без наличия нефти или хотя бы спирта – задача совершенно невыполнимая. Сигнал тревоги подали с наблюдательной вышки, заметив приближающихся врагов.

Рассудив, что от раненых сейчас толку в бою не будет, и в Лантирск сквозь толпу противников мы их пронести не сможем, оставляю с ними пятерых копейщиков и двоих стрелков. Если подымут щит на воротах и займут хорошие позиции, врасплох их не застанут.

Так мы дойдем быстрее, и ударим в спину воинам рода Большезуба. Какими бы тренированными и ловкими они не были, с ходу преодолеть пятиметровую стену не смогут, это не хлипкий частокол…

– Возвращаемся! Бегом!

Второй рывок дался намного тяжелее, чем предыдущий, но люди выкладывались по полной. Сейчас все понимали важность каждой секунды, и когда вновь показался южный мост, вряд ли прошло намного более получаса…

Лантирск держался вполне уверенно – даже отсюда было видно, что на стенах много народа.

– Все кто в доспехах – в первый ряд! Стрелки – в центр и зарядить оружие! Копейщики – прикрывают нас сбоку и сзади. Вперёд!

Дорога от моста до города хорошая, ее неоднократно выравнивали. Мы переходим на быстрый шаг, ещё плотнее сбивая ряды.

Триста метров до стен, двести, сто … Уже отчётливо видны десятки неподвижных фигур, лежащих на земле. Но не меньшее количество врагов пытается взобраться на стену, а некоторые – подбирают вонзившиеся в землю дротики и бросают их в защитников.

– Всем – стоять на месте! Арбалетчики – залп! Лучникам приготовиться!

Пятеро противников упали и не двигаются, двое пытаются вырвать болты из ран… Теперь нас заметили – навстречу бросились последние два десятка северных воинов. Со стены им вслед продолжают лететь стрелы и дротики, вот один упал на бегу, второй…

– Лучники – залп! Копейщики – держим строй, у них не осталось железных копий!

Несколько дротиков отскакивают от доспехов, не причинив вреда, но один из стоящих рядом со мной падает, получив смертельный подарок в неприкрытую защитой голову…

– Стрелять по готовновности!

До нас добежали семеро. В могучие тела впились уже по нескольку стрел и болтов, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить таких гигантов. Вот один в прыжке метает в нас тяжёлую дубину, и поймав грудью сразу две стрелы, падает. Второй на бегу отклоняет в стороны острия копий, и, размахнувшись, бросает в меня топор. Вонзаю в противника оружие, пытаюсь отклониться… Не успел. В левое плечо врезается тяжёлый кусок металла, костяная чешуя с треском разлетается кучей осколков. Рука немеет, я оставляю копьё в теле врага и отступаю внутрь строя. Прямо над ухом громко щёлкают арбалеты, некоторое время слышно отрывистое хеканье моих людей, раз за разом вонзающих копья в противников. И все стихает…

Бой завершён, род Большезуба прекратил свое существование. Сильные, выносливые северные воины, закалённые в многочисленных схватках с дикими животными, потерпели сокрушительное поражение от "слабых людей". Они никогда не сталкивались с дальнобойным оружием, и весь их опыт предыдущих сражений с западными родами неандертальцев, вооруженных только копьями, сейчас не сработал.

Южные ворота распахнулись, к нам спешат наши женщины. С радостью замечаю живую и невредимую Эрику, слегка прихрамывающего Утара, тенью двигавшегося за ней. Кое-как обнимаю жену одной рукой, рядом другие уже поднимают раненых и уносят в город. Вскоре к лагерю охотников отправляется несколько телег в сопровождении большого отряда воинов. Вряд ли кто-то из противников выжил, но пока мы не обыщем все окрестности, лучше не рисковать.

Трупы северян стаскивают в одну кучу, их позже вывезут. Эрика и ее телохранитель, перебивая друг друга, рассказывают о прошедшей битве.

… После нашего ухода некоторое время все было спокойно. Город ждал нападения черных людей, ведь первый сигнал тревоги был с юга, а не с севера. Поэтому, когда шестьдесят семь огромных воинов рода Большезуба попытались атаковать Лантирск с двух сторон, наблюдатели на вышке очень удивились. Впрочем, подать сигнал тревоги им это не помешало. И так настороженные люди были на стенах, врасплох никого застать не удалось. Да и саму стену никто из подбегающих противников так и не смог преодолеть – враги изо всех сил цепляться за бревна, пытались лезть наверх, но их легко сбрасывали на землю прямыми ударами копий.

Понеся первые потери, воины Большезуба стали метать свои копья в ответ, поверх стены. Тут потери понесли уже мы – восемь защитников не успели увернуться, и получив смертельные ранения, сорвались с настилов. Четыре копья нашли своих жертв за стеной, попав в готовящихся к обороне женщин, столпившихся у лестниц. Остальные застряли в земле и стенах ближайших юрт, не причинив вреда.

Тут уже свое слово сказали луки и арбалеты, выбивая из толпы нападающих одного воина за другим. Несколько сотен дротиков, за считанные минуты выпущенные подростками и "слабым полом", довершили разгром. Когда я привел свой отряд назад, в помощи уже не было особой необходимости. Единственный плюс от моего поступка – никто из врагов не ушел живым.

Во "дворце" Эрика помогла мне снять доспех – его придется долго восстанавливать. Свою функцию он выполнил на сто процентов – вождь отделался небольшим синяком под ребрами и огромным кровоподтеком во все плечо. Ноющая боль в левой руке теперь сопровождала каждое движение. Но без брони лезвие топора разрубило бы кожу и мышцы до кости, и вряд ли бы я вообще выжил после такой раны…

К вечеру мы подсчитали потери. За смерть семидесяти трёх взрослых, трех десятков подростков и детей бывшего рода Большезуба племя Солнца заплатило жизнями двадцати двух мужчин, четырех женщин и одного подростка-л'тоа. Род Черного Камня лишился своего главы, многие семьи стали неполными. Высокая защитная стена и наличие метательного стрелкового оружия спасли Лантирск, но выводы из множества допущенных ошибок я сделал.

Первый мой промах – понадеявшись на то, что россыпь костров северян была ещё далеко, неопытный энной и военачальник Дим не принял во внимание то, что закалённые и выносливые воины вполне могут обойтись и без огня, тем самым приблизившись вплотную и ничем не выдав свое присутствие.

Второй ошибкой стало слабое укрепление охотничьего лагеря. Если бы мы не спешили, и сделали такую же пятиметровую стену, как и в городе, то она бы задержала нападающих. Тогда мои люди смогли бы отсидеться на вышке и дождаться помощи – заняв верхние площадки, удерживать неширокие лестницы было не сложно. Да и пересменка отныне будет проводиться по-другому – только когда новые охотники занимают лагерь, предыдущие уходят в город.

Третья ошибка – недостаток доспехов, полное отсутствие шлемов и крепких ростовых щитов. Сегодня бы эти вещи могли спасти немало жизней, не один из тяжелораненых воинов не выжил…

Четвертая – практически полное отсутствие разведки. Нужно расширять сеть наблюдательных вышек, чтобы контролировать дальние подступы к нашей территории. Полностью перекрыть огромный лесной массив на севере не получиться, под сенью деревьев можно незамеченными провести и десять тысяч воинов, но в степи на юге – другое дело.

Ну и пятая, главная ошибка – я полез в битву лично, рискуя своей гибелью разрушить все, что было создано. Не думаю, что после моей смерти жители Лантирска сразу начнут убивать друг друга или вновь разобьются на мелкие группы. Скорее всего город выживет, но весь наметившийся прогресс остановится на десятилетия, а то и на века – нормальной системы образования ещё не существует. Да и создание листов бумаги, хранящих записанные мною знания из будущего, мало того что не завершено – их прочесть сейчас могут единицы, не говоря уже о том, чтобы понять смысл прочитанного...

Наутро, впервые за много дней, небо почти полностью очистилось. Теплое июльское солнце на глазах высушивало грязь и непросыхающие лужи вдоль дорог. Большая часть незанятого населения вышла за стену – собирать разбросанное оружие, разыскивать стрелы, болты и готовить огромный погребальный костер. В сторону степи потянулся караван телег, загруженных трупами северян.

Мамонты, напуганные вчерашней битвой, вернулись, и с удовольствием уничтожали охапки свежескошенной травы и тростника. С козами, лошадьми и ослами эти гиганты уживались отлично, на домашних волков просто не обращали внимания, не считая их опасными. Трое детенышей, по размеру уже приближающихся к микроавтобусу, часто устраивали игры, толкаясь лбами и обливая друг друга речной водой. "Старые люди", все наши дети и подростки, души в них не чаяли. Они откапывали для своих любимцев вкусные корешки, приносили охапки молодых веток с вкусными листьями, самую сочную траву. И мамонты отвечали им взаимностью, не только разрешая свободно ходить рядом с собой, но и гладить протянутые за угощением хоботы и покрытые грубой коричневой шерстью ноги и бока.