Текст книги "Цивилизация 2.0 Форпост"

Автор книги: Вадим Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

У рода Выдры был небольшой опыт одомашнивания гусей – часто, убив взрослых птиц, охотники приносили маленьких птенцов на стоянки, и те привыкали жить рядом с человеком. Чтобы гусята не улетали, им обламывали и подрезали перья на крыльях. К осени эти живые консервы обычно истреблялись полностью – если летом их немного подкармливали ряской и остатками рыбы, то зимой с этим никто возиться не хотел.

Был у них и уникальный способ ловли крупной рыбы, а именно сомов. Несколько человек на плоту подплывали к речной яме. По краям плавсредства становились мужчины, сжимая в руках тонкие зазубренные копья. К этим гарпунам привязывали длинные кожаные ленты, мотки которых лежали под ногами. С бортов опускали связки обжаренных на костре лягушек и мелких птиц. Последний рыбак начинал стучать по воде хитро обточеной деревяшкой, издавая звуки, привлекающие речных гигантов. Сомы поднимались на звук, чуяли запах горелого мяса и перьев, подплывали вплотную – и получали удар копья.

Если он был удачным, оставалось только потянуть за кожаные веревки и втащить добычу на борт.

Использовали и похожие на мои верши плетеные из лозы конструкции, но работали они иначе, огораживая большие участки. Рыба двигалась вдоль преграды и попадала в окружённую забором тесную заводь, где ее и ловили.

А вот с охотой у Выдр дела обстояли плохо. Если кабанов в плавнях они били вполне успешно, то в степь никогда далеко не заходили. В чем тут была причина, я не понял – похоже, когда-то опытные охотники не передали нужные для добычи крупного зверя знания следующим поколениям. А те и не стали самостоятельно их восстанавливать, ограничившись прибрежной полосой.

Отдельно можно упомянуть их дома – каркас из жердей они обкладывали плотно связанными снопами тростника, в несколько слоев, шкуры было мало и они прикрывали только верх постройки, защищая от дождя. Изнутри все это обмазывалось глиной, чтобы защитить легкогорючий материал от костров.

Арика не обманывала, этот род был во многих областях более развит, чем остальные. Два поколения прожили без большинства запретов Предков и страха перед ними, и это наложило на Выдр свой отпечаток – обучались они намного быстрее, чем люди, приведенные Варгом из Европы.

Но в одной области и их, и нас опередили тихие и незаметные л'тоа. Это я узнал сегодня вечером

– Дим… А ты точно не жил раньше со "старыми людьми"?..

– Нет. С чего ты это взяла?

Эрика краснеет до ушей, но, помявшись, все же отвечает:

– Ну, понимаешь… Их женщины, они уже немного говорят на нашем языке. А мы с девчонками часто собираемся и говорим о вас, мужчинах…

– Ну, это не новость… Могу тебе по секрету сказать, что мужчины, когда собираются, тоже о вас говорят!

Жена смущается ещё больше, но продолжает

– Мы обсуждали, кто из мужчин лучше, когда они с женщиной вдвоем… Я рассказывала подругам о тебе раньше, и они перепробовали все это со своими мужьями. Им понравилось!..

– Мне не жалко. Да и знаю я об этом, сама же слышишь, как Тур с Ирикой иногда шумят…

Тема любви и секса вовсе не была закрытой, но особым разнообразием не отличалась. Некоторые наработки из будущего немного оживили личную жизнь, и быстро распространились среди населения.

– Дим, но такого, как рассказывали М'инг'хо и Т'алла, не умеешь делать даже ты!

– Интересно… Хватит краснеть, пошли, покажешь, что вам рассказали эти "старухи"…

– Да им всего по восемнадцать лет! Дим, прекрати!.. Дим...

Ну что сказать – никакого шока на меня это не произвело. Да и на любого мужчину, хоть раз в жизни смотревшего или читавшего камасутру. В древней Индии написали отличный трактат, посвященный отношениям мужчины и женщины, и он успешно просуществовавал полторы тысячи лет. Только в двадцать первом веке мир окончательно свихнулся, придумал сотню новых полов и под лозунги "демократии", "толерантности" и "политкорректности" полетел в пропасть…

Но здесь, в середине палеолита, это действительно было необычно.

Утром я созвал Круг Матерей, попросил Эрику привести женщин-л'тоа и они, еще с трудом подбирая слова, рассказали очень много об искусстве любви ихнего народа. Некоторые женщины смутились, некоторые, наоборот, проявили живейший интерес

– Вы услышали новое знание. Духи Предков когда-то давали такое же и нам, но мы его не сберегли. А л'тоа – сохранили и приумножили. Я, как энной племени Солнца, прошу вас запомнить и распространить это знание среди всех женщин. Вы – хранительницы семейного огня. К вам должны возвращаться мужчины из самых дальних странствий. И получать достойную награду за все испытания.

– Дим… а мужчинам говорить об этом будет Круг Воинов?

– Вот ещё не хватало… Сами справитесь, ночи вам зачем?

Заулыбались, послышались смешки и перешептывания. М'инг'хо или Т'алла, я их ещё не запомнил, тоже смеётся, подруга дёргает ее за рукав.

– Эрика, когда эти девушки достаточно выучат наш язык, запишешь все, что они знают. Позже отдашь Славу, он хорошо рисует, пусть тоже внесёт свой вклад в сохранение знаний.

– Хорошо, Дим!

Круг Матерей расходится, но даром этот разговор не прошел. Прошло совсем немного времени, и новые техники любви "старых людей" надолго стали одной из самых популярных тем для разговоров и сплетен…

Завершив работу над оружием, я вспомнил о данном Лессе обещании, и снова взялся за пилу и топор. Сделать праобраз настоящего ткацкого станка у меня не получилось, я ограничился изготовлением двух натяжных стоек с грузами, двух крепких дубовых рам размерами два на метр, ровной рейки по ширине полотна, и челнока из хорошо отполированной мамонтовой кости. Одна рама крепилась неподвижно на станине из массивного бруса, вторая закреплялась внутри нее на шарнире, и могла отклонятся на небольшой угол, до упора. Именно ее верхний край и был самым сложным элементом всей конструкции. В него была вклеена доска из вяза, причем волокна древесины располагались перпендикулярно плоскости будущего полотна. В доске были сделаны две сотни глубоких тонких пропилов, через каждые пять миллиметров – сюда будут прятаться нити первой рамы при их сведении. Теперь предстояло самое сложное – просверлить в этой гребенке тончайшие отверстия диаметром не более двух, максимум двух с половиной миллиметров. Я использовал две железные проволоки – одну заостренную, ее разогревал на огне и частично прожигал небольшой слой древесины, а второй с расклепаным под перо и заточеным краем, сверлил.

Эти отверстия делал долгие две недели, очень осторожно, чтобы одним неверным движением не запороть всю работу. С изготовлением верха второй рамы было проще, там были только неглубокие прорези для направления и разделения нитей. Полностью станок был готов только к концу сентября. За это время я тщательно отшлифовал все выступающие и острые края, чтобы станок не рвал пряжу, а жидкий раствор клея пропитал все части конструкции, придав изделию необычный лакированный вид.

Утром третьего сентября был собран Круг Мастеров, и я начал демонстрацию. Для проверки нового приспособления Лесса с остальными мастерицами отдали весь запас тонкой нити. Часть ее натянули вертикально, по двести рядов на каждой раме, подвесив на стойках грузы. Рамы развели в стороны, и я протянул между ними первую нить. Ее закрепили, рамы свели вновь, и уже челноком протянул вторую. Уплотняю плетение рейкой, и процесс повторяется снова. Женщины, понаблюдав за мной некоторое время, сменили меня у станка, и к полудню первое тканое полотно было готово!

Ткань получилась прочной, с довольно плотным плетением. Ее вполне можно использовать как для шитья одежды, так и для изготовления лёгких сумок и мешков.

Мастеров озадачили созданием таких же станков и строительством отдельного здания под мастерскую, где будут делать ткань и одежду. Такая заявка была далеко не первой, своей очереди ждали кузнецы, гончары, стеклодувы, общественная столовая, оружейники и бронники… Пока же все делалось "на коленке" в жилых домах, что было не удобно из-за плохой освещенности, или в теплое время прямо на улице под временными навесами.

Многие забывали использовать солнцезащитный крем, который я рекомендовал. Грешил этим и Гер, что часто приводило нас к ссорам. Этот гигант был добродушен и отходчив по натуре, и вскоре, вновь намазав кремом руки и лицо, вел себя как ни в чем не бывало. Проходил день, два, неделя – и все повторялось сначала.

Мои рассказы о гневе духов огня, обитающих на Солнце и опасности находиться под его лучами без защиты, сделанной энноем, его не испугали. Так тянулось уже давно, но в первых числах сентября Гер подошёл ко мне и попросил помочь избавиться от боли во всем теле. Особых медицинских навыков у меня не было, стандартные курсы оказания первой помощи на производстве, да отрывочная информация о разных болезнях, полученная в течении прошлой жизни. Мужик сбросил засаленную куртку, и я непроизвольно отдернулся – на шее кузнеца расплылось огромное коричнево-черное пятно, всю спину и руки усеивали россыпи таких же пятен, поменьше. Некоторые покрыты корками и кровоточат, другие вздулись десятками опухолей. Уже понимая, что тут я бессилен, осмотрел лимфоузлы на шее и под мышками. Все вздуты…

– Гер, как давно это с тобой?

Раньше только пятно на шее было, но оно с рождения там. А остальные начали появляться прошлым летом.

– Болеть начало давно?

– Ещё когда мы коз ловили…

Диагноз я поставил сразу – рак кожи, причем крайне запущенный. Повышенная ли активность Солнца тому виной, родимое пятно на шее или работа в кузне – сложно сказать. Все, что я мог сделать для друга – хоть немного уменьшить боль.

Привезенные из Крыма семена мака высеяли весной, растения выросли, порадовали всех жителей необычными розово-красными цветами, и завязали семена. Их тщательно собрали, а сухие стебли, листья и коробочки сложили в отдельный мешок у меня во "дворце". Лучше бы они так никогда и не понадобились…

Отвар из маковой соломки помог кузнецу прожить почти без боли последние две недели. Огромный мужик угасал на глазах, он перестал есть, только пил все большие и большие дозы раствора опиума. Вскоре он впал в летаргию, и пролежав так сутки, умер.

Новость о проклятии духов огня, убившем Гера, разлетелась по всему городу. С этого дня я больше не видел днём ни одного темного лица, крем стали применять все. А вот северное сияние, которым раньше часто любовались по ночам, теперь потеряло в глазах людей все очарование. Эти переливы света в ночном небе неандертальцы теперь воспринимали как дурной знак, несущий большую опасность для человека.

Погребальные костры в Лантирске загорались не часто, большинство населения были молодыми. Попрощаться с кузнецом собрался весь город, заполнив недавнюю вырубку у реки. Пламя горело весь день, а на утро мы собрали в погребальную урну все, что осталось от нашего соратника.

У стены резиденции вождя сделали Стену Памяти, окружившую небольшим амфитеатром мою статую. Костер перед ней теперь горел в любое время суток. Их уже много, тех, кто отправился в Земли Вечной Охоты. Не в моих силах сохранить сознания всех, кто ушел – еще слишком мало живых людей верят в новое будущее, чтобы позволить привести в Пещеру Предков хотя бы одного нового человека. И увеличится этот лимит очень нескоро…

Под вечер я успел съездить к лагерю охотников, и проконтролировать строительство наблюдательной вышки. Да, именно съездить – одного из молодых жеребцов впрягли в телегу, которая перевозила добычу в город, и я, вместе с телохранителями и парой охотников, с относительным комфортом преодолел несколько километров. Относительным, потому что даже мешки с сеном, подложенные под пятые точки, не спасали от тряски на ухабах.

Дороги уже видны вполне отчётливо, их не спутать со звериными тропами. Бригады лесорубов и рабочих с начала года дважды проходили по всем главным "магистралям", расширяя просеки, срывая неровности и засыпая ямы. Но даже на такой поверхности деревянные, лишенные шин и рессоров колеса передавали все толчки напрямую пассажирам.

За нами увязались две "собаки", эти подросшие волки постоянно сопровождали охотников. Дрессировка животных продолжалась, они не плохо брали след зверя и не срывались с места, увидев птицу или зайца, а ждали команды. Я не раз видел, как "собаки" послушно приносят брошеную в воду палку, с удовольствием обменивая ее на кусок вкусного копчёного мяса. Осенью они станут отличными помощниками при отстреле птицы на озёрах и старицах, где лодок ещё не было.

Вышку уже отстроили наполовину – снизу широкое основание, поддерживающее лестницу с поручнями, спиралью закручивающуюся вокруг всей конструкции, к верху постепенно сужалось. Ствол живого дерева, хоть и лишившегося половины веток, служил надёжной опорной колонной, к нему крепили поперечные балки. Кузнецы постоянно пополняли запас гвоздей, и конструкция получалась очень крепкой. Все пространство вокруг ствола расчистили на десяток метров, и уже начали вкапывать частокол.

Охотники тоже времени зря не теряли, назад я забрал здоровенную тушу бизона. Правда, ехать не получилось, пришлось идти пешком, подталкивая телегу.

Лошадей теперь оценили все. На следующий год ловля диких животных обязательно продолжится, и мои люди скоро перестанут таскать тяжести сами. Неандертальцы были очень сильны, но в будущем антропологи часто обращали внимание на очень быстрый износ их костей и суставов. Иногда останкам одиннадцатилетнего подростка, подвергавшимся при жизни чудовищным нагрузкам, по внутренним изменениям можно было смело давать все шестьдесят…

Это тоже было одной из причин малого срока жизни этих людей, и первые шаги к механизации труда я уже начал предпринимать. Надеюсь, это добавит моим людям по нескольку лет молодости.

Телег и тачек становилось все больше, новые собирали каждую неделю. Спрос на колеса и деготь рос с каждым месяцем, и такими темпами скоро начнет превышать предложение. Столяры не справлялись…

Я всерьез задумывался о создании первых, пусть и самых примитивных деревообрабатывающих станков и пилорамы.

С ножным или ручным приводом, с низкой скоростью вращения и заточкой режущих инструментов каждые полчаса – они все равно на порядок ускорят производство. Особенно сейчас, когда нужны будут тысячи стрел и болтов для создания армии. Пилораму можно сделать и на лошадиной тяге, будет животинка ходить по кругу, вращать вал с шестерней, и через кривошип передавать усилие на полотно пилы. А со временем и до дисков с зубьями дорастем!

Сейчас, готовясь к плавке металла этого сезона, я делал формы под чугунные основания, станины, валы и шатуны. Это далеко не лучший материал, но выбирать было не из чего – плавить чистое железо и тем более сталь в Лантирске начнут в лучшем случае лет через десять, и то, если доберёмся до марганцевой руды. Теперь я жалел, что не успел разведать местность в районе будущего Токмака, там было огромное месторождение этой полезнейшей добавки. Именно там все неандертальцы обитавшие по эту сторону Днепра, добывали пиролизит для розжига огня, запасы которого у нас почти закончились. Сейчас соваться туда уже поздно, слишком близко это место от новых поселений кроманьонцев…

Пока же, как только сможем за раз перевозить хотя бы пятьдесят тонн, отправимся с большой исследовательской экспедицией на северо-восток. Довольно значительный запас соли ещё был, но единственной заменой исчезнувшим под водой крымским береговым отложениям могли сейчас стать соленые озера в районе будущего Бахмута. Придется там оставлять людей, и они целыми днями будут жечь костры, выпаривая воду и собирая осадок. Жаль, что пробиться на глубину в сотню метров к гигантским подземным запасам этого минерала, расположены в том же месте мы ещё долго не сможем…

А чтобы не возвращаться назад налегке, заполним телеги мелом. Здешние известняки сильно проигрывали ему в качестве.

С походами складывалась необычная ситуация – вахтовый метод работ прижился, и на мое предложение основать две небольших поселения возле месторождений угля и железа никто не согласился. Строящийся Лантирск для моих неандертальцев теперь стал единственным «правильным» местом для жизни. С редкосным единодушием все три Круга выступили против новых городов.

Такого поворота событий я не ожидал… В будущем планировал дальнейшую экспансию к Днепру, на юг, к морю, на север и на восток, захватывая новые земли и ресурсы. Мы спорили несколько дней. Впервые моего авторитета не хватило, и пришлось согласится с абсолютным большинством.

Я легко доказал необходимость строительства дорог с твердым покрытием. Провел решение об обязательном бесплатном снабжении долго хранящимися продуктами рабочих на рудниках. Но на этом все…

Люди ничего не имели против модульных поселений рабочих, но отработав неделю, две или месяц, они хотели вернуться к сердцу новой цивилизации – Лантирску. Здесь должны жить, учиться и работать их женщины и дети. А судьба мужчин – свозить сюда все, что нужно для обеспечения этой жизни, и охранять все больше расширяющиеся границы нашей территории.

Минусы такого решения очевидны – замедленное освоение территории, опасность вспышки эпидемий из-за огромной плотности населения, сложность логистики и обеспечения быстро растущего мегаполиса.

Но были и плюсы, главный из которых – отсутствие даже подобия на разделение по народам и нациям. Если мои потомки удержат власть, она будет абсолютной, и рядом никогда не будет других государств.

Кроме того, у нас было время. Почти две тысячи лет до первого серьезного испытания, сделать за которые, опираясь на заложенную мной базу знаний, можно очень много. В моей прошлой реальности вся история человечества была чередой бесконечных войн. Люди веками накапливали знания, строили города, растили детей – и по воле сумасшедших правителей, не способных сдержать свои амбиции, теряли все в один момент. В пучине забвения исчезали целые страны и народы, и все начиналось сначала. Убрать все это – и человечество в двадцать первом веке давно бы покоряло другие звёзды…

Эти люди, не имеющие высшего образования, не знающие ошибок, совершенных далёкими потомками кроманьонцев, по-своему правы. Пусть нам придется в буквальном смысле сворачивать горы, свозя к единственному городу десятки, тысячи, а затем и миллионы тонн сырья, материалов и продуктов – это совсем небольшая цена за жизнь без войн!

Глава 2. Год без солнца

В Лантирск пришла осень. Давно уже собрали урожай ржи и пшеницы, перевезли к городу стога сена и мешки желудей, последние в этом году партии руды и угля.

Строительство второй улицы закончилось, и люди обживались в новых жилищах. Одно такое общежитие вмещало от восемнадцати до двадцати человек, и на каждого приходилось целых три квадратных метра площади. Для людей, привыкших к тесным, пропахших дымом юртам, где и ноги вытянуть порой было трудно, это были роскошные апартаменты!

Конечно, половина населения сейчас дети, причем совсем маленькие, и им этой площади хватает. Но третью улицу мы всё-таки разметили на будущее – уже за стеной, это будут дома немного меньших размеров, для новых семейных пар. На них начнем отрабатывать технологию применения известкового раствора и строительства общей городской сети подвальных помещений, ливневой канализации и колодцев.

У реки уже несколько дней продолжалась плавка – нынешний объем сырья был в два раза больше, чем в прошлом году. Этот процесс продолжится ещё долго, успеть бы до первого снега…

Двенадцатого октября Ингвару исполнился год. Мальчик недавно научился самостоятельно сидеть, игрался вырезанными для него деревянными игрушками, узнавал названия животных и иногда пытался повторять их за нами. Мама и папа он стал говорить ещё месяц назад.

Все шло нормально, но его сверстники уже все ходили и весили чуть ли ни в два раза больше!

Я подолгу играл с ним, проверял моторику движений, реакцию зрачков, слух – все в норме, видимых патологий или следов паразитов нет. Обычный мальчик, вот только размерами не отличающийся от родившегося полгода назад второго сына Рауга. Эрика тоже замечала отставание в росте, пыталась чаще кормить ребенка, но тот капризничал и отказывался есть больше обычного. Оставалось только смириться с этим и надеяться, что со временем все придет в норму – скорее всего, тут виноваты мои гены. В свои девятнадцать лет я выглядел практически так же, как и пять лет назад, когда очнулся в пещере у Тихой реки, разве что стал чуть шире в плечах и намного упитаннее.

Сейчас была пора осенних заготовок, и почти все женщины с утра до вечера потрошили и разделывали птицу, рыбу и свиные туши. «Старые люди» каждый день приносили полные корзины грибов и фундука, а учитывая их количество, про отдых поварихам можно было забыть надолго. Длинный ряд новеньких, аккуратно сложенных из обожженного кирпича коптилен растянулся вдоль стены между восточными и южными воротами, и ни одна из них не простаивала.

Часть мяса и рыбы по моему совету женщины стали высушивать без дыма, и затем перетирать в порошок. Затем добавляли сушеные ягоды, орехи, и заливали растопленным жиром, перемешивая до образования плотной однородной массы. Ее выкладывали в деревянные формы и по застывании получали вкусные и питательные бруски пищевого концентрата. Этот рецепт в будущем придумали североамериканские индейцы, и хранится такой пеммекан мог до полутора лет. Быстро освоив пару десятков вариантов с различными вкусами, поварихи стали готовить его в огромных количествах. На складе сделали для этого просторный деревянный стеллаж, и теперь на нем стремительно росли ровные ряды завернутых в бумагу кусков новой пищи.

Так у нас появился продукт, который мог обеспечить питание людей в очень дальних походах. В дальнейшем, когда появится ещё и достаточное количество зерна, пеммекан вместе с сушеными хлебными лепешками обеспечит полноценный дневной рацион и для шахтеров.

Врагов не было видно, на достроенной наблюдательной вышке за это время ни разу не зажгли сигнальный огонь. Мастера Круга осваивали производство луков и арбалетов, успев изготовить ещё несколько штук, тут же доставшихся охотникам. Обычная мирная жизнь продолжалась, и я этому был только рад – чем больше времени у нас будет на подготовку, тем лучше!

Мне иногда снились сны о двадцать первом веке. Сегодня был как раз такой кошмар, со всеми прелестями последней войны – разлетающимися от прямых попаданий многоэтажками и далёким гулом новых пусков из-за линии фронта. Весь в холодном поту, я проснулся, разбудив криком и Эрику, и соседей в смежных комнатах. Бешено колотящееся сердце постепенно успокаивалась, но тут до меня снова долетел этот пугающий звук далёкой канонады. Путаясь в штанах, отчаянно ругаясь и едва не упав на пороге, вождь племени Солнца рванул выходу…

На улице было тихо, в безоблачном небе спокойно горели звёзды. Сильный холодный ветер быстро привел меня в чувство, и я замер, прислушиваясь. Тихо…

Сзади подошла Эрика, набросила мне на плечи куртку

– Дим, что случилось?

– Пока не знаю, любимая… Сначала сон о прошлой жизни, теперь этот звук. Ты ведь слышала его?

– Да, похоже на то, как с гор падают очень большие камни. Это его ты так испугался?

– Такой звук издает ещё и оружие. Оружие Предков.

– Думаешь, они покинули Первую Пещеру и пришли в мир живых?!..

Эрика, глядя на меня, тоже начинает бояться. Даже сейчас у нее иногда проскальзывают отголоски того ужаса перед древними призраками из глубины веков, что десятки поколений мешали развитию неандертальцев.

– Нет, они вовсе не так сильны, и цепляются за каждую кроху энергии, чтобы прожить ещё день.

– Энергии?..

– Жизненной силы, веры людей в них… Нет, это не они. Тихо!

Очень далеко, на грани слышимости донеслись новые раскаты. Может, это сильная гроза? Запахнув куртку, иду к воротам и залажу наверх. Горизонт, насколько хватало глаз, чист. Ни одной вспышки… Жена подошла к воротам вслед за мной, и стояла внизу, дожидаясь, пока я слезу со стены.

– Эрика, это где-то очень далеко. И мне страшно представить, какой силы должны быть эти звуки в том месте, откуда они до нас доносятся.

– Но если очень далеко – значит, для нас опасности нет?

– Будем на это надеяться. Пошли в дом, до утра ещё долго…

Снова заснуть я так и не смог. Ворочался, прислушивался к вернувшейся тишине, нарушаемой только потрескиванием дров в печи. С рассветом, хмурый и невыспавшийся, вышел на улицу, и снова полез на стену. Отсюда можно было разглядеть далёкую точку наблюдательной вышки. Нет, все по прежнему. Да и часовые подняли бы тревогу, если что. Но смутная тревога меня не покидала.

– Утар, буди Тура и Дара. Мы едем в лагерь охотников.

– Что-то случилось?

– Да, но пока не знаю, что именно. Собирайтесь, мы быстро.

Через два часа я стоял на небольшой платформе из бревен, поднятой над лесом. Деревья уже сбросили большую часть листьев, только кое-где желтели отдельные пятна. Отсюда я мог видеть очень далеко – и степь на юге, и лесной массив на севере.

Я искал следы возгорания… Умом понимал, что это бред, и никакой артиллерии здесь, в каменном веке нет и быть не может, но ничего не мог с собой поделать. Около часа до боли в глазах всматривался в линию горизонта, но так ничего и не обнаружил. На юго-западе небо стало темнеть, там собирались тучи. Нужно спускаться, как раз успею вернуться в Лантирск до дождя...

Я немного успокоился, это явно были не разрывы снарядов. Все, хватит страдать ерундой – работы полно, и так не знаю, за что первым хвататься. Три чугунные станины отлили успешно, металл застыл без трещин и раковин. Валы тоже были, их ещё придется вручную доводить до ума. Шлифовать, и очень долго, придется и чугунные шарики, горка которых лежала на столе. Отлитые в сделанные со всей возможной точностью, по одному и тому же шаблону формы, эти элементы подшипников даже на глаз были далеки от идеала. Задуманные станки для вытачивания ступиц колес и их ободов, стрел и болтов я буду делать всю зиму, если не дольше.У же мысленно обтачивая очередную деталь о шероховатый песчаник, я забрал у охотников очередную добычу и отправился назад. Туча медленно приближалась, заполнив собой уже половину горизонта.

Мы успели – проехали в ворота, разгрузились, и даже отправились обедать, а дождя все не было. Женщины сегодня приготовили вкусное пюре из клубней, отлично сочетающееся с запеченым в глине сочным гусем. Отдав должное их кулинарному искусству, я вспомнил, что шлифовальных камней осталось совсем немного, и отправился на улицу, обходя дворец – они хранились в соседнем крыле. Туча уже затянула почти все небо, люди спешно заносили в дома вещи, которые могли намокнуть. Нос зачесался, я несколько раз чихнул, испугав двоих котят, сидевших у двери, и явно нацелившихся прошмыгнуть в помещение. Набрав камней, плотно закрыл дверь за пушистыми охранниками, и уже собрался идти назад, когда меня окликнула Ирика, возвращающаяся с реки. Все у нас не как у людей, до сих пор колодца нет…

Девушка улыбнулась мне, хотела что-то сказать, но, как и я минутой раньше, чихнула несколько раз подряд, аж слезы выступили.

– Дим, Эрика сегодня будет рыбу жарить? Ч'чонг с Праттом пол лодки наловили.

– Да, собиралась…

Я остановился на полуслове – Ирика, снова чихнула и вытерла рукой глаза. На молочно белой от солнцезащитного крема щеке протянулся темный развод.

– Что такое? Я где то вымазалась?

Ирика стала осматривать одежду, но я уже не смотрел на нее. Выставив ладонь перед собой, я наблюдал как на ней появляются мельчайшие серые точки. Дождя не будет. С неба сыпался пепел…

– Ирика, заходи в дом и закрой плотно дверь. Не выходите на улицу. Я к Лессе, скоро вернусь.

– Дим, что случилось? Аа-ап-чхи!

– Это самое. Если все станет совсем плохо, мы не сможем нормально дышать.

Новая ткань пока не использовалась, все полотна складывали до зимы, тогда из них начнем шить одежду. Вот сейчас этот запас и используется, одежда подождет.

– Лесса, принеси мне, пожалуйста плетёную ткань.

Мастерица молча протягивает мне требуемое, и я отрезаю квадратный кусок.

– Дим… Зачем такой маленький кусок… С него же ничего не сшить!..

– Для той вещи, что мне нужна, его хватит. Нарезай ткань на такие куски их нужно сделать много.

– Хорошо… Жалко только, мы столько ее делали!..

– Лесса, сейчас эта ткань сохранит здоровье всем людям. Повторяй за мной.

Отрезанный кусок я свернул пополам, заполнив пространство между тканью горстью пуха и шерсти с коз, которых уже пробовали подстригать. Привязал четыре веревки, и быстро надел маску на лицо. У человека, знакомого с десятком эпидемий различных коронавирусов, это движение было доведено до автоматизма.

– На улицу выходим теперь только в такой "маске". С неба падает пепел, если им долго дышать, злые духи смогут навредить людям.

– А в домах тоже в "маске" ходить?

– Нет, но лишний раз двери и окна не открывайте. Все работы останавливаем, пока небо не очистится. И продолжайте делать ткань. Ее понадобится ещё очень много…

На улице я отправлял всех встреченных людей к швеям, а сам обошел все дома и предупредил людей о новой опасности. Пепел стал сыпаться гуще, и видимость начала снижаться.

За воротами тревожно кричали животные, они забились под навесы и не хотели выходить из укрытий. Подозвав двоих л'тоа, поручил им закрыть двери в сараях и конюшне. "Собаки" и кошки сами попрятались в домах, только две подросшие тигрицы в клетке чихали и фыркали. Завидев меня, они радостно бросились навстречу, вставая на задние лапы и пытаясь обнять. До сих пор они признавали своими "родственниками" только десяток человек, возившихся с ними с рождения, на других просто не обращали внимания. Жалко зверюг, хоть и вымахали уже в полтора метра, все ведут себя как дети…

Я сбегал на склад и притащил связку новых шкур, полностью накрыв ними клетку со всех сторон. Шерхана и Багира притихли, а затем и фыркать перестали. Пусть сидят, темноты они не бояться, мяса им дают столько, что скоро прыгать разучатся от лишнего веса.

Оставалась последняя проблема – вода. Если пепел будет падать недолго, то ничего страшного не произойдет. Но если это затянется… Конечно, я сделаю простейшие фильтры на древесном угле, но городу нужны тысячи литров воды в день. Сейчас все, кто получил маски, отправятся на реку, сделаем запас побольше, насколько хватит тары.

Пока я не хотел думать о том, что будем делать, если слой осадков станет настолько большим, что вода закислится серными соединениями. Тут только рыть колодец, причем глубокий, верховодка нас не спасет, она будет так же загрязнена. Надо, надо было раньше этим озаботиться!..

– Дим, все, это последний горшок!

– Накидывай скорее шкуру сверху, а то этой гадости насыплется! Все, поехали!