Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"
Автор книги: В. Ф. Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Существует много разных мифов об Орионе. Не думаю, что стоит винить Артемиду в том, что с ним случилось.
Он усмехается, еще раз подбросив зажигалку, прежде чем щелкнуть ею и уставиться на пламя. Должно быть, оно обжигает его, судя по покрасневшей коже на большом пальце.
– Ах, женщины. Вы предпочитаете романтизировать мифы вместо того, чтобы принять простой факт. Богини тоже могли быть жестокими. На самом деле, они находили в этом упоение. Что делает их еще более привлекательными для масс.
Проходит мгновение.
– Эта мысль, должно быть, пугает.
– Почему она должна пугать? – спрашиваю я, делая осторожный шаг назад, когда в его глазах вспыхивает нечто злобное. Жизнь с жестоким братом научила меня осторожности.
Он закрывает зажигалку, пожимает плечами и делает шаг ближе, пока я отступаю дальше.
– Потому что женщин учат быть хорошими девочками, которые должны следовать правилам и получать за это награды. Когда правда в том, что… они не получают ничего, тратя жизнь на погоню за идеальными образами. Богини же жили так, как хотели, и устраняли любого, кто вставал у них на пути. И их никогда за это не наказывали. Это определенного рода власть, которой хочется обладать, но которой редко достигают в реальной жизни. – Он подмигивает, и мне становится холодно. – Артемида – воплощение этого определения. Жила свободно, отомстила за мать, добилась от Зевса обещания никогда не выдавать ее замуж и сбежала от одержимости Ориона ею. Или так говорят мифы.
Я не уверена, понимает ли он сам, что, черт возьми, только что сказал, но опять же – спор с незнакомцем не является моим приоритетом. Он продвигается еще немного вперед, и я задаю вопрос, надеясь задержать его, и оглядываюсь в поисках персонала, который обычно выскакивает из каждого угла, но сейчас никого не видно.
– У вас есть другая теория?
– Ей нужен был мужчина на ее собственных условиях. Думаю, Зевс, как ее отец, исказил ее взгляды на отношения, но одержимый охотник? Готов поспорить, она могла бы с этим жить и приняла бы его. Почему мы вообще обсуждаем мифических богов так, будто они люди? Ее брат не смог этого принять, что доказывает: никто в этой жизни не портит тебя сильнее, чем собственная семья.
– Эти теории даже не пользуются популярностью. Она была богиней-девственницей, которая ускользала от мужчин, жаждущих завоеваний или власти. Она никогда не была влюблена ни в одного из них.
– Тебя назвали в ее честь. Изучи вопрос получше, дорогая, и посмотри, что она представляет на самом деле.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу.
– Знание – сила. И поверь мне, она тебе понадобится. – Он указывает на мое кольцо. – Ношение этого делает тебя мишенью для злобных людей, и лучше иметь наготове эпичные ответы для них.
Что за бред?
– Кто вы такой? – наконец спрашиваю я.
– По сообщениям в прессе, ты проще некуда, – шипит он сквозь зубы. – Они лжецы. Ты очень красива. Что делает всё это еще интереснее.
Почему-то его так называемый комплимент звучит скорее как насмешка.
– Кто вы такой? – повторяю я, прочистив горло и выпрямившись. Почему я должна бояться какого-то случайного парня в своем – на данный момент – доме?
– Мое второе имя – Актеон. Больше тебе ничего знать не нужно.
Это имя кажется знакомым. Честно говоря, существует столько версий этих мифов, что новую историю можно придумывать каждый раз.
– Актеон? Тот самый печально известный герой, который навлек на себя гнев Артемиды, потому что подсмотрел за ней во время купания? В наказание она превратила его в оленя, и его собственные псы разорвали его на части?
Его взгляд темнеет.
– Можно и так сказать. Чертовски раздражающее имя, если спросишь меня. Умирать из-за собственной слабости – не лучший путь.
Ладно. Все становится еще страннее.
– Что вы здесь делаете?
– Пришел повидаться с тобой, конечно. – Я хмурюсь. – В каком-то смысле, Артемида стала причиной того, что и Актеон, и Орион встретили свою печальную участь. Всегда нужно изучать врага, чтобы знать, чего ожидать. Мифы учат нас осторожности не просто так, а те, кто их игнорирует – глупцы, обреченные на провал и повторение истории раз за разом.
Теперь он звучит как человек с бредовыми идеями. Этот Актеон ведь понимает, что мы не персонажи мифов, верно? Он протягивает руку к моему лицу, собираясь коснуться меня, когда я чувствую жар за спиной, и сильная рука обхватывает мою талию, прижимая к твердой груди. Как только меня окружает его тепло, все сигналы тревоги, звенящие в ушах, затихают. Мое тело мгновенно расслабляется, и облегчение наполняет каждую клетку, когда голос Ориона разносится в ночи, окутывая меня защитным коконом.
– Не прикасайся к моей жене, Актеон, если не хочешь, чтобы я сломал тебе руку.
Я знаю, что должна высвободиться из объятий, но вместо этого прижимаюсь крепче и кладу ладони на его руку, выбирая из двух зол знакомое. Актеон драматично вздыхает и снова щелкает зажигалкой, в его глазах вспыхивает веселье, пока он наблюдает за нами.
– Я просто приветствовал Диану в семье.
В какой еще семье?
– В конце концов, она моя невестка, и так как вы, ребята, празднуете сегодня месяц со дня свадьбы, я решил, что это идеальный момент.
Он зажигает огонь и подносит его к подбородку, проводя пламенем по коже, это должно быть как минимум больно. Он даже не вздрагивает.
– Так что я взял наш частный самолет и прилетел. Разве ты не ценишь этого, Диана?
У меня едва челюсть не отвисает от этих новостей, которые лишены всякого смысла. Брат? Нигде не было информации о том, что у Ориона есть брат или сестра. Актеон также не похож на человека, которого можно утаить, – личность с его характером уже давно попала бы в заголовки газет. Или, может, я что-то не так поняла?
– Брат… в смысле, вы его двоюродный брат?
Орион напрягается за моей спиной, и его хватка становится сильнее, когда Актеон качает головой, закрывая зажигалку.
– Мы родные, если точнее – сводные братья. У нас один отец. К несчастью, этот ублюдок размножился дважды. Ну, то есть, успешно. – В его словах сквозит такая злость, что не остается сомнений: он разделяет чувства всех в этом замке по отношению к тому человеку. – Пусть гниет в вечном аду. Аминь.
– Значит, вы Уокер? – это объяснило бы, почему никто не провел связь между ними.
– Я не Уокер.
– О.
Как это возможно? Значит, он Райт? Братья не горят желанием развеять мое замешательство. Вместо этого Орион рявкает:
– Почему ты не в школе-пансионе? О, так ему сколько? Семнадцать или восемнадцать?
Актеон достает сигарету из пачки в заднем кармане и закатывает глаза, когда мой муж добавляет:
– Даже не думай курить при Диане.
Вместо этого он закладывает сигарету за ухо и зацепляет большие пальцы за передние карманы.
– Небольшой перерыв никому не повредит. К тому же, я лучший в классе, а большинство из них скучные до жути. Учителя тоже не против.
– Я слышал другое.
– И что же ты слышал?
– Ты изводишь новую ученицу. Она боится ходить на занятия, потому что ты уже сорвал несколько из них. Она к тому же не разговаривает из-за детской травмы, в которой потеряла родителей.
Теперь наступает очередь Актеона напрячься, его пальцы сжимаются вокруг зажигалки. Лицо остается бесстрастным, но на щеке дергается желвак.
– Изводить – слишком сильное слово для того, что между нами происходит. Скажем так: она увидела то, чего не должна была, и теперь у нас проблема. Со временем она научится.
Если раньше я думала, что он странный, то теперь он звучит как настоящий безумец, напоминая психопатов, о которых психиатры рассказывают в документальных фильмах.
– На этом всё, Актеон. Если ты продолжишь преследовать девчонку, будут последствия, и они тебе не понравятся.
Похоже, мой муж может быть жестоким, но не настолько, чтобы позволить своему избалованному брату издеваться над невинной девушкой.
Я ожидаю, что Актеон снова скажет что-то причудливое или начнет спорить с Орионом, так как он не похож на человека, привыкшего подчиняться приказам. Но он ничего этого не делает, лишь пожимает плечами.
– Как пожелаешь, брат. – Я замечаю отсутствие искренности в его словах. Он просто хлопает в ладоши. – Я умираю с голоду. Давайте есть. Та ведьма запретила мне к чему-либо прикасаться. Не забудь пригласить меня на ее похороны. Я за это выпью.
С этими словами он направляется к террасе, пока мы стоим на месте. Тем временем я пытаюсь всё это переварить.
Я ахаю, когда Орион разворачивает меня к себе, беря за щеку. Другая его рука скользит от предплечья к талии, сжимая ее.
– Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? Он приподнимает мой подбородок. – Ты можешь мне сказать.
– Нет, он появился всего пять минут назад. Я не знала, что у тебя есть брат.
– Это долгая история. – Его большой палец проводит по моей щеке, прикосновение вызывает мурашки и обдает обжигающим жаром. Сердце забивается быстрее, когда он наклоняется вперед, его дыхание касается моих губ. – Он не знает правды. Для него этот брак настоящий, так что нам лучше вести себя так, будто мы обожаем друг друга сегодня вечером.
И эти слова мгновенно разрушают кокон вокруг меня, напоминая о нашей ситуации и о том, что близость с этим мужчиной опасна для моего сердца. Оттолкнув его, я делаю несколько шагов назад и поднимаю подбородок, встречая его взгляд.
– Что ж, давай устроим отличное шоу.
Я иду за Актеоном, когда Орион говорит:
– Диана, мне нужно поговорить с тобой после ужина.
Он игнорировал меня всё это время, а теперь хочет поговорить? И тут до меня доходит. Прошел месяц со дня нашей свадьбы, а значит, ему скоро тридцать шесть. Я не смогла найти информацию о дате его рождения – он ее тщательно скрывает, – но я знаю, что это означает получение семейного поместья в ближайшее время. Я слышала сплетни персонала об этом, когда они думали, что я их не слышу. Возможно, когда он получит поместье, ему больше не нужно будет, чтобы я жила с ним, и эта мысль поднимает на поверхность ту глупую боль, которую я хотела бы забыть.
Я ускоряю шаг, молясь о том, чтобы пережить это испытание спокойно, хотя все мое тело, кажется, забывает, как нормально функционировать в его присутствии. Даже при том, что этот человек мог бы написать книгу о том, как он постоянно меня отвергает.
Сегодня вечером Диана, Орион и Актеон будут ужинать вместе.
Звучит как начало какой-то ироничной или плохой шутки. Будем надеяться, что для меня это не обернется кошмаром, ведь у этой семьи, кажется, гораздо больше тайн, чем я предполагала изначально. А загвоздка в том, что тайны…
Они обладают силой пугать, ранить и разрушать.
Пусть боги сегодня бросят жребий.
И пусть удача, как всегда, будет на стороне Артемиды.
Глава 11
«Нужно быть осторожным, когда копаешься в чьём-то прошлом.
Ведь даже сам дьявол когда-то был ангелом».
Диана
Диана
– Ты не прикоснешься к еде, пока не подадут ужин.
Суровый голос Матильды встречает нас, едва мы переступаем порог дома и видим, как Актеон стаскивает виноградину с фруктовой тарелки и отправляет ее в рот.
– У тебя нет манер. Вечно ты как…
– Еще хоть раз назовешь этого ублюдка моим отцом, Матильда, и я сотворю с тобой что-нибудь очень нехорошее. Просто предупреждаю.
Он выдвигает ближайший стул, пока экономка поджимает губы, метая в него грозные взгляды.
Служанки быстро все расставляют, стараясь даже не смотреть на Актеона или Ориона, в то время как Леон вдалеке пыхтит, разливая виски по бокалам, но бросая на нас любопытные взгляды.
По крайней мере, в его глазах нет враждебности. В отличие от Матильды, он не винит парней за то, что совершил их отец.
Ужасно раздражает, что я почти ничего не знаю об истории их семьи. Поскольку здесь никто ничем не делится, а Орион отказывается говорить, мой единственный источник – это интернет, от которого мало толку. Райты, должно быть, очень заботятся о своей репутации, потому что о них нет ни скандалов, ни слухов. Мой брак с Орионом и брак Рафаэля – это максимум, что мне удалось найти о них за последние два десятилетия.
– Актеон.
Предупреждения Ориона достаточно, чтобы его брат снова закатил глаза и рухнул на свой стул.
– Ты надолго здесь?
– Ненадолго. Драконша может отравить меня, если я злоупотреблю ее гостеприимством. Хотя, если подумать, я бы хотел посмотреть на ее попытку. – Он подмигивает Матильде и постукивает указательным пальцем по своей тарелке. – Я не притронусь к еде, пока мой брат ее не попробует. Береженого бог бережет.
Матильда визжит на него:
– Я же просила не называть меня так!
– Да неужели? Должно быть, я забыл.
Он хватает еще одну виноградину и бросает ее в рот прямо перед ее кипящим от ярости лицом.
– Может, у тебя память сдавать начала, Матильда. К сожалению, старение – штука не из веселых.
– Ах ты, маленький… – Она делает глубокий вдох и закрывает глаза, после чего резко распахивает их и, кажется, берет себя в руки, поскольку ее голос звучит спокойно. При всем при этом невозможно не заметить сочащуюся из него холодность. – В один прекрасный день твои выходки тебе аукнутся.
Уголок рта Актеона дергается, он откидывается на спинку стула, на его правой щеке проступает ямочка, а в глазах появляется еще больше веселья.
– Матильда, это сейчас был подкол?
– Актеон, перестань вести себя как избалованный сопляк и прояви хоть немного уважения к Матильде.
Суровый голос Леона заставляет мои брови поползти вверх, а челюсть отвисает при виде того, как краснеет лицо Матильды. Они что, вместе? Это бы многое объяснило.
Леон поворачивается ко мне:
– Пожалуйста, миссис Райт.
Он берется за мой стул и отодвигает его, жестом приглашая меня присесть, и я сажусь в тот же момент, когда Орион делает то же самое. В итоге я оказываюсь на стуле напротив Актеона, но справа от своего мужа.
– Ну надо же, надо же. – Мой деверь щелкает языком и указывает на Леона. – Вы только посмотрите на…
– Актеон, заткнись, иначе твой зад вылетит отсюда в то же мгновение. Мое терпение не безгранично, и ты уже достаточно его испытал.
Они обмениваются долгим взглядом, и, к моему изумлению, Актеон кивает, отчего Леон с облегчением выдыхает.
Матильда качает головой, прежде чем направиться на кухню.
– Леон, нет необходимости нас обслуживать. Оставь нас одних, пожалуйста.
– Как пожелаете, сэр.
Он кладет руку мне на плечо и ободряюще похлопывает.
– Я поставил свежие розы в вашу комнату, миссис Райт.
Поскольку у меня не хватает духу сказать ему, что меня уже начинает от них тошнить, я просто улыбаюсь:
– Спасибо, Леон. Я ценю это.
– Просто позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.
Затем он выходит из столовой, и Актеон тут же заполняет тишину.
– Так как вы двое познакомились?
Он спрашивает это, поднимая вилку с ножом и отрезая кусок от своего стейка прожарки medium-rare. Я подавляю подступившую тошноту. Я никогда не могла выносить полусырую еду. Если я вижу кровь, то не стану єто есть.
– Мне правда любопытно, потому что вы не похожи на людей с общими интересами.
Я беру свой стакан с водой и делаю большой глоток, ожидая ответа его брата, так как понятия не имею, что именно он хочет рассказать Актеону.
И я никогда не умела лгать. Еще одна причина, почему я предпочитаю отсиживаться в своем крыле. Я не хочу выходить наружу, наткнуться на репортера и случайно сболтнуть то, чего не следовало бы.
– Я решил купить компанию ее отца. Так мы и познакомились. Можешь назвать это одержимостью с первого взгляда.
От этих слов мои глаза округляются, и я подавляюсь водой, заставляя Ориона посмотреть на меня. Интенсивность его взгляда прошибает мое тело электрическими разрядами.
Он сказал это с такой уверенностью и убежденностью, что на секунду я чуть не поверила, что это правда.
Какая же я идиотка. Он игнорировал меня почти месяц, и одного взгляда достаточно, чтобы я растаяла? Мои чувства к нему пора бы изучить ученым. Или, может быть, это то, что люди называют похотью, и мое изголодавшееся по ласке и плотским утехам тело видит в этом зеленый свет, чтобы наконец поддаться всем этим желаниям, которые сводят меня с ума по ночам.
Я сбилась с счета, сколько раз просыпалась посреди ночи в холодном поту после того, как Орион во сне играл с моим телом, словно самый искусный мастер.
В любом случае, для моего сердца это обернется катастрофой, так что мне следовало бы запереть их все в метафорический мешок и выбросить. Вот только сделать это трудно, когда он так на меня смотрит. По крайней мере, когда он меня игнорирует, он напоминает мне, за что я его недолюбливаю.
Актеон свистит, прерывая нашу дуэль взглядов, и мы переключаем внимание на него. Он пережевывает стейк, а затем отвечает:
– Серьезно? Потому что, по словам некоторых людей, отец продал ее, чтобы сохранить свою компанию. – Я снова давлюсь водой и отодвигаю стакан. Мне лучше вообще ничего не есть и не пить за этим ужином. – Должен сказать, эта версия мне нравилась больше. Она придает этому браку мрачноватый оттенок.
– Тебе не стоит верить слухам. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, как люди любят чесать языками. Точно так же, как они разговаривают о тебе и той девчонке, которую ты любишь донимать.
Актеон замирает на середине движения, разрезая стейк, и хотя выражение его лица остается невозмутимым, я вижу, как его пальцы сжимаются вокруг вилки.
– Думаю, мы стоим друг друга, не так ли, брат?
Он ухмыляется, хотя его глаза подергиваются иного рода холодом, говорящим о жестокости, скрытой за маской безразличия. Мне ли не знать, ведь мой собственный брат обожал притворяться равнодушным и мучить людей за закрытыми дверями.
– Ты спец по покупкам, а я, судя по всему, по преследованию женщин. Похоже, гены этого ублюдка в нас сильны. Он бы гордился.
Он подмигивает мне и берет свой бокал, делая большой глоток воды, а затем крутит его в руке, пока напряжение между двумя братьями нарастает.
– Добро пожаловать в нашу гребаную семейку, Диана. Некоторые секреты тебя раздавят, но если это настоящая любовь, ты должна отнестись ко всему с пониманием.
От его слов в моей душе поселяется еще больший страх и смятение, потому что, черт возьми, что это вообще значит?
Покупка и преследование женщин – это то, чем гордился бы их отец? Это сразу же включает во мне сигналы тревоги. Мужчина, обладающий такой огромной властью… просто невыносимо думать о том, что он мог творить с ее помощью.
– Кого ваш отец купил и преследовал?
Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить, и вокруг мгновенно сгущается нервная энергия, ведь ярость, промелькнувшая на их лицах, заставляет меня хотеть сбежать.
– Не обращайте внимания, – шепчу я, хватая вилку и заталкивая кусок брокколи в горло, чтобы переключиться на что угодно, кроме пугающих мыслей, крутящихся в голове.
Может, я все неправильно поняла, и это просто два брата выпускают пар, говоря все что угодно, лишь бы побольнее задеть друг друга? Учитывая все, что мне известно, Конрад мог нанимать эскортниц или преследовать каких-нибудь бедных женщин, ответивших отказом на его ухаживания. Вещи ужасные, конечно, но это не то, на что они намекают.
– Это хороший вопрос. Уверен, мой брат когда-нибудь ответит на него. Этот стейк холодный.
Я моргаю, когда Актеон отодвигает стул и встает, запуская пальцы в свои растрепанные волосы, что только добавляет ему привлекательности.
– Я, пожалуй, пойду. Ночная жизнь Бостона – это отдельный опыт. Было приятно познакомиться. Артемида, ты отлично вписываешься в семью со своим дерьмовым папашей. Теперь я вижу ваш общий интерес.
Я едва сдерживаю смех, готовый сорваться с моих губ. Он обходит стол и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Актеон вздыхает, когда Орион отталкивает его, отчего тот отлетает в сторону. Он щелкает языком.
– Не нужно быть таким собственником, брат.
Игнорируя трепет в животе, я устремляю взгляд на Актеона и произношу:
– Меня зовут Диана.
– Один и тоже. В любом случае, развлекайтесь, ребята. Увидимся завтра.
– Завтра ты возвращаешься в школу, и даже не думай устраивать сегодня какой-либо погром.
– Расслабься. Я просто собираюсь повидаться с друзьями.
– У тебя нет друзей в Бостоне.
– Уайатт Кинг и Леви Скотт в городе. Я вырос с ними, если помнишь, несмотря на их тяжелые характеры.
– Как будто твой характер – это просто подарок для общества?
Актеон ухмыляется:
– Рад, что мы на одной волне, брат.
Поскольку моя бабушка обожала Нью-Йорк и часто брала меня туда на светские мероприятия, эти фамилии кажутся мне знакомыми.
Обе – могущественные и богатые династии, которые без особых усилий правят Нью-Йорком. Каждый мечтает стать частью их узкого круга, но это невозможно, поскольку они не подпускают к себе чужаков.
Двое парней, о которых идет речь – прямые наследники престолов своих отцов. Они неразлучны с самого детства, и об их проделках и порочных наклонностях, как называла это моя бабушка, ходит немало слухов.
– Что они здесь делают?
– Существует такая штука, как свобода воли. Я знаю, что для тебя это, должно быть, новое понятие.
Орион просто смотрит на брата, поэтому тот пускается в объяснения с затяжным драматическим вздохом.
– Один из них помешан на девчонке, которая сейчас в городе. Не уверен, кто именно по ней сохнет, а может, и оба сразу.
Я тяжело сглатываю от такого намека, потому что – что?
– Нет. Кто-то один из них. Они слишком ревнивые собственники, чтобы когда-либо делиться. Прямо как ты, брат.
Он хлопает Ориона по плечу и на этот раз уворачивается от его толчка, отвешивая поклон в нескольких футах от нас.
– До встречи.
И спустя мгновение он исчезает.
Нас окутывает тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков за открытой дверью террасы, и я отправляю в рот еще порцию овощей, пережевывая их, пока Орион принимается резать свой стейк.
– Как так вышло, что никто не знает о существовании твоего брата?
– Я забочусь о том, чтобы моя жизнь оставалась частной.
– Но он же дружит с Леви и Уайаттом. Значит, они, должно быть, учились в одной школе.
А эти парни постоянно под прицелом СМИ. Не говоря уже о том, что они получили лучшее образование в мире, так что для Актеона было бы невозможно избегать людей.
– Так и было.
Слова Актеона снова звучат у меня в ушах.
– Он сказал, что это его второе имя. Значит, он пользуется другим?
Он кивает.
– Почему?
Я имею в виду, они оба говорят об этом так, словно вообще никто не знает его настоящего имени, и зачем кому-то заходить так далеко, чтобы скрывать его… если только Актеона не подстерегает реальная опасность?
Орион богат и вполне может стать мишенью для злоумышленников, зарабатывающих на выкупах. Тем не менее, я не уверена, что это веская причина держать его в таком секрете, и он ведь не в мафии, где брата могли бы использовать как рычаг давления на него.
– Так для него лучше.
Загадочные ответы напоминают мне о том, что я живу в иллюзиях, когда дело касается этого человека. Кажется, независимо от того, как он поступает, итог всегда один.
Орион Райт ранит меня своим равнодушием сразу после того, как проявит хоть каплю нежности, а я, как изголодавшаяся дура, цепляюсь за это только для того, чтобы меня снова оттолкнули.
Эта мысль подталкивает меня к действию.
Проглотив еду, я встаю.
– Я не особо голодна, так что пойду к себе в комнату и немного отдохну.
– Сядь.
– Зачем? Чтобы ты продолжал давать мне сухие, короткие ответы, пока ешь свою еду, прежде чем мы разойдемся в разные стороны? Нет, спасибо. С меня хватит.
Я бросаюсь в сторону, готовая сбежать, но лишь вскрикиваю от неожиданности, когда он посильнее перехватывает мою руку и притягивает к себе, заставляя сесть к нему на колени, крепко обхватив меня своими мускулистыми руками. Мои ладони покоятся на его груди, а наши губы в считанных дюймах друг от друга.
– Отпусти меня.
Наша близость обычно туманила мои чувства и заставляла вести себя жалко. К тому же воспоминания о нашем последнем разе здесь, в этой самой столовой, проносятся в моей голове, умоляя меня бежать без оглядки, чтобы снова не поддаться его чарам.
Я не хочу очередного отторжения.
– Прости.
Я моргаю, замирая в его хватке, и ахаю, когда его раскрытая ладонь скользит вверх по моей руке и смыкается на моем горле.
– Я не силен в словах.
– Ты владеешь многомиллиардной компанией. Ты общаешься каждый день. Твоя империя зависит от того, насколько хорошо ты умеешь налаживать связи с другими людьми.
– Это бизнес, ничего личного. Веришь или нет, но обычно я посылаю людей нахер, когда мне задают вопросы о моей семье. Мои сухие ответы, как ты так красноречиво выразилась, были моей попыткой быть с тобой милым.
Он о чем-то размышляет несколько мгновений.
– Мать Актеона мертва, и у него нет других родственников. Его настоящее имя служит щитом от любопытных людей, которые превратили бы его жизнь в ад, если бы его истинное происхождение выплыло наружу. Даже Рафаэль не знает его имени, потому что защита брата – мой главный приоритет, и я не хочу обременять тебя этим грузом.
Это самый длинный монолог, который он произнес в разговоре со мной с тех пор, как мы встретились, и мое сердце теплеет от мысли, как сильно он, должно быть, обожает своего младшего брата. Многие в его ситуации отвернулись бы от сводных братьев или сестер. По моим подсчетам, он, должно быть, родился примерно в то же время, когда умер Конрад, его отец, так что у малыша не было никого, кроме брата. Учитывая сложные отношения, которые связывали его с отцом, Орион проявил силу своего истинного характера, приняв мальчика и вырастив его.
У моего собственного брата никогда не было достаточно эмпатии или любви, чтобы принять меня, поэтому то, что Орион сделал для Актеона, значит для меня целый мир.
Я не удивлюсь, если узнаю, что Конрад как-то несправедливо обошелся с матерью Актеона. И как ребенок, которому в свое время годами приходилось слушать, что моя мать была шлюхой, я ценю то, что он защищает своего брата от подобного пристального внимания.
Но это все равно не объясняет поведение Актеона в целом.
– Я верю в это.
Вздох срывается с моих губ, когда его большой палец касается точки пульса. Он, вероятно, чувствует, как бешено колотится мое сердце в груди. Мне следует напомнить ему, да и самой себе, что какая бы реакция ни возникала между нами, она ничего не значит.
– Тебе не обязательно мне что-то рассказывать.
Его мускулы напрягаются под моими пальцами, когда мои ногти впиваются в его плечи, и я не могу удержаться от добавления:
– Наш брак – это бизнес-сделка.
Его ладонь сжимается вокруг моего горла достаточно крепко, чтобы удержать меня на месте, запертую в его объятиях, но достаточно нежно, чтобы не перекрывать кислород.
– Если бы это было бизнес-сделкой, я бы не хотел трахнуть тебя прямо на этом столе, пока мы оба не сможем ходить.
Его голос становится глубже, по всей моей коже пробегают мурашки, когда он наклоняется ближе и приподнимает мою голову, обнажая шею для своего рта. Его губы скользят вверх, пока он не достигает моего уха, и шепчет:
– Я бы не хотел обладать этим телом, представляя, как прикую тебя к своей постели, чтобы использовать так, как мне вздумается, и смотреть, как ты теряешь себя в наслаждении, которое могу подарить тебе только я.
Он осыпает меня быстрыми поцелуями, после чего бормочет:
– Ты была бы в моей власти, моя особенная маленькая невинная роза, созданная для того, чтобы сорвать ее.
Горячая вспышка проносится по моим венам от плотских образов, которые его слова рисуют в моей голове, мое нутро умоляет меня изведать их все и дать ему полную волю надо мной, чтобы он мог показать мне наслаждение в постели этого мужчины.
Затем ее сменяет другая картина, холодная и постыдная, где он отправляет меня в блаженную бездну только для того, чтобы бросить меня опустошенной после всего.
Встреча, которая подарила мне бесчисленное количество бессонных ночей, пока мое тело умоляло о вещах, которые я не могла ему дать.
Что со мной будет сейчас, если он снова меня отвергнет?
Я упираюсь в его грудь, пока его хватка не ослабевает, и быстро встаю, поправляя платье дрожащими руками. Мое тело все еще жаждет только одного, но разум наконец берет верх над похотью и увлечением.
– У тебя был этот шанс, помнишь? Ты отказался им воспользоваться.
Мои резкие слова повисают между нами, пока снаружи гремит гром. Развернувшись, я бросаюсь обратно на террасу, жадно глотая воздух, в то время как лихорадочные и путаные мысли разлетаются в моей голове в разные стороны. Подойдя к перилам, я опираюсь на мрамор и смотрю на беззвездное небо, освещенное полной луной, которую изо всех сил пытаются скрыть темные тучи.
Резкий ветер отбрасывает мои волосы назад, и я подставляю горячую кожу под холод, надеясь, что буря, ожидающая нас, затмит ту, что бушует внутри меня.
– Диана.
Я закрываю глаза при звуке его хриплого голоса, который каждый раз колеблет мою решимость. Я не понимаю этого внезапного желания к нему, которое проснулось с первого взгляда и не исчезает, что бы я ни делала.
Потакание ему действительно сделало бы меня дочерью своей матери, а я делала все, что в моих силах, чтобы избежать ее участи.
То, что Орион ведет себя то горячо, то холодно, приносит мне только боль, и я не могу позволить такому поведению продолжаться. Иначе где мой внутренний стержень?
Если я буду убегать каждый раз, когда что-то причиняет мне дискомфорт, я навсегда останусь трусихой.
Что говорил один из моих профессоров психологии в колледже? Все испытывают страх, но в чем разница между храбрецом и трусом? Один идет навстречу своему страху, шагая прямо в него, а другой уклоняется.
– Ты хочешь развода? – спрашиваю я, когда начинает накрапывать дождь, сопровождаемый молнией и громом.
Обернувшись, я замираю при виде гнева, омрачившего его зеленые глаза. Свет, пробивающийся сзади него, когда он стоит на пороге, делает его почти зловещим и слишком соблазнительным, чтобы устоять.
Несмотря на его попытки сохранить ровный тон, в голосе сквозит ярость, но вместо того, чтобы испугать меня, она посылает трепет по моему позвоночнику.
– С какого хера ты это взяла?
– Это первый раз, когда ты сделал хоть какую-то попытку поговорить со мной за последний месяц, поэтому я предположила, учитывая, как пресса твердит о твоем наследстве…
– Ты предположила неверно.
Он упирается ладонями выше головы в дверной косяк, крепко сжимая его, и исходящее от него напряжение вызывает привыкание. До этого момента я никогда не видела трещин в его непоколебимой решимости. Вены на его мускулистых руках напряжены, и у меня возникает глубокое желание очертить их языком. О боже. Это вообще никак не помогает утихомирить пожар, полыхающий в глубине моего живота.
– О чем же ты тогда хотел поговорить?
Я приподнимаю подбородок и скрещиваю руки на груди, когда нас настигает очередной порыв ветра.
