Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"
Автор книги: В. Ф. Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 6
«Мне всегда казалось интересным, что в оригинальной французской сказке Зверь никогда не похищал Красавицу.
Он дал ей выбор, и она решила пожертвовать собой, чтобы спасти своего отца.
И тем не менее на протяжении многих поколений эту историю использовали для описания всевозможных испорченных отношений.
Как глупо, правда?
Винить того, кто никого ни к чему не принуждал.
Но такова жизнь.
Она никогда не бывает справедливой. И чем раньше мы это поймем?
Тем легче будет с этим смириться».
Орион
Орион
– Это большой объем работы, – говорит архитектор, оглядывая библиотеку и морщась, когда что-то падает с крыши вместе с несколькими книгами где-то вдали. – По правде говоря, Орион, я не уверен, что здесь вообще безопасно находиться прямо сейчас.
Он достает сигарету из заднего кармана и закуривает, вдыхая никотин и выпуская дым с громким выдохом.
– Судя по эскизам и инфраструктуре, это здание должны были снести давным-давно. Удивлен, что владельцу удалось продать его ей. Любая законная инспекция выявила бы все эти проблемы.
Он приседает и стучит по полу, и тот трескается под его костяшками.
– Да, это место – одна сплошная зона риска.
Гнев скользит по моим венам, заражая кровь и пробуждая во мне ревущего монстра, который жаждет убить любого, кто подверг мою жену такой опасности. Мне ненавистна сама мысль о том, что могло бы с ней здесь случиться.
В ловушке, в холоде, в одиночестве и боли, когда бы это чертово здание ни решило сдаться…
Мои кулаки сжимаются, и я с трудом сдерживаю ярость в голосе, потому что Эрос сразу послал бы меня к черту. Он человек не из терпеливых. Но он лучший из лучших в своем деле. Я бы не стал обращаться к нему за быстрой услугой, если бы это было не так.
– Ты можешь это исправить?
Он встает и выдыхает еще порцию дыма, усмехаясь.
– Конечно. Я бы снес большую часть и построил поверх определенную конструкцию. Мы все еще можем сохранить первоначальный дизайн и довести его до совершенства.
– Значит, так мы и сделаем. Деньги и время не проблема.
В ту же минуту, как мы поженились, я отправил ее домой, потому что в ее присутствии мне было трудно дышать. Мои собственнические порывы требовали схватить ее и запереть где-нибудь, чтобы я мог изучить все способы, которыми ее тело будет откликаться на меня.
Только на меня.
Однако моему разочарованию и эрекции ничем нельзя было помочь, поэтому я всегда мог направить энергию во что-то другое – именно тогда я и привел свой план в действие. За эти короткие часы я обнаружил, что хочу увидеть место, которое так любила моя жена, потому что, черт возьми.
Да, я собственник, когда дело касается нее, и это то, что я должен признать, как бы нелепо это меня ни выставляло.
Эрос оглядывает мою фигуру с ног до головы.
– Ты, должно быть, очень любишь свою жену, раз хочешь провернуть всё это.
Он описывает пальцем круг в воздухе.
– Для нее. Кстати, поздравляю со свадьбой.
– Безопасность моей жены превыше всего.
Я предпочитаю не углубляться в то, почему мне так нравится называть ее своей женой, чтобы все мужчины слышали и знали, что она недосягаема. Это наполняет меня удовлетворением настолько сильным, что я могу получить разрядку от одного этого чувства. Что напоминает мне…
– Мне нужно попросить тебя об услуге.
– Я полагал, что услуга – это то, что ты вытащил меня из постели в такую рань.
У нас обоих огромные империи, которыми нужно управлять. Разница лишь в том, что Эрос не может функционировать по утрам и обычно создает свои шедевры после девяти вечера, игнорируя внешний мир до этого времени. Его младшая сестра занимается управленческими делами в его отсутствие.
– Поскольку свадьба была спешной, у моей жены нет приличного кольца на пальце.
Я решил никому не говорить об истинных причинах этой свадьбы, включая Эроса.
– Разве у тебя нет какой-нибудь семейной реликвии, чтобы подарить ей?
– Моя жена будет носить кольцо, которое купил для нее я.
В его взгляде вспыхивает удивление от моего резкого тона, потому что мысль о том, что она будет носить всё то дерьмо, что покупали мой отец и дед, вводит меня в иного рода безумную спираль. Эти кольца с тем же успехом могут быть прокляты, поскольку все женщины, носившие их, редко были счастливы.
– Я хочу кольцо для помолвки от Прайсов.
Ювелирный дом семьи Прайс легендарен своими уникальными и изысканными бриллиантами, что делает его одним из самых востребованных ювелирных домов в мире. Чтобы получить помолвочное кольцо, созданное одним из них, нужно пройти через определенные тернии, и даже этого может быть недостаточно.
На самом деле, они очень дотошны – возможно, потому, что пары, для которых они создают кольца, обычно живут вместе десятилетиями, так что их кольца почти стали синонимом слова «преданность».
Но также из-за ценника немногие могут их себе позволить. Обычно они показывают, что мужчины обожают своих женщин, когда делают это, и я не допущу, чтобы кто-то думал иначе.
Меня до сих пор бесит, что Диане пришлось терпеть все издевательства со стороны семьи и одноклассников. Если бы я мог найти каждого из них и заставить заплатить, я бы это сделал. На самом деле, какая блестящая идея.
Эрос возвращает меня к текущему разговору.
– Тогда купи его.
Он закашливается дымом, когда я сильно толкаю его, и он спотыкается, усмехаясь.
– Какие мы чувствительные, а?
– Флориан Прайс послал меня к черту, потому что он в отпуске со своей женой.
Вчера я бы расспросил его подробнее, хотя за эти годы слышал о нем разные слухи.
Самый примечательный из них гласил, что он влюбился в младшую сестру своего лучшего друга и обрюхатил ее, что разозлило его крестного отца, который по совместительству был отцом его жены.
Чертовски запутанная история, если спросите меня, но у них, должно быть, всё сложилось. К его жене нельзя подойти так, чтобы он не оказался где-то рядом, и я не могу сказать, что осуждаю парня.
Я тоже не хочу, чтобы кто-то приближался к Диане, и хотя моя одержимость кажется стремительной и нездоровой, мне плевать.
Моя жена – моя, и я позабочусь о том, чтобы весь мир узнал об этом всеми возможными способами.
– Так я нужен тебе из-за моих связей, так? – спрашивает Эрос и шипит сквозь зубы. – Какой же ты плохой друг.
– Мы не друзья.
Мы знаем друг друга с пяти лет, и нас сблизила взаимная ненависть к нашим отцам, которые использовали своих детей как оружие и никогда не заботились о них.
Семейные торжества и отпуска, частные школы-пансионы и даже престижные университеты.
Похороны наших матерей.
Мы шли по жизни вместе, всегда видя друг друга, но никогда не доверяя друг другу свои секреты, так как отцы преподали нам ценный урок.
Уязвимость может быть и будет использована против тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.
Поэтому, хотя мы всегда прикрываем друг другу спины, и он был единственным, кто навестил меня в больнице после пожара и помог мне… мы никогда не называли друг друга друзьями и не просили ни о чем, кроме услуг.
– Как скажешь, влюбленный мальчик. Думаю, нам нужно принять тот факт, что, похоже, ни ты, ни я не завели друзей в этой жизни.
– У нас есть семьи, и говоря о семьях… поговори со своим зятем. Сейчас же.
– Мой зять может быть младше Флориана на двенадцать лет, но он всё равно Прайс. Он тоже может послать тебя к черту и сделает это. И сделает это, смеясь тебе в лицо.
Да, Киан Прайс известен своим вспыльчивым нравом, он чертовски забавен, когда устраивает хаос, и это мне в нем нравилось.
Эросу – не очень, особенно когда тот похитил его сестру, но это совсем другая история.
– Тебя он не пошлет. Или, что еще лучше… позвони Мирабель. Он сделает всё, о чем она попросит.
Одна из причин, по которой Эрос не убил этого парня все те годы назад, хотя я бы не винил его, если бы он это сделал. Этот человек – полный психопат, и я думаю, Мирабель – единственная, кто держит его в узде.
Ну, он почти сжег целый остров ради нее, так что и это тоже было.
– Если подумать… он работал над помолвочным кольцом несколько дней назад. Назвал его одним из своих лучших шедевров, который планировал выставить на аукцион.
– Звучит как кольцо, подходящее для моей жены. Позвони ему. Сейчас же.
Он закатывает глаза.
– Пожалуйста, только не ты. У меня скоро будет аллергия на слово «жена» из-за того, как часто вы все его используете.
Он вздыхает.
– Я позвоню ему, а тебе придется заплатить, – предупреждает он, и мои губы дергаются, как будто подобные предупреждения когда-либо на меня действовали.
– Деньги – не проблема. Ты знаешь это лучше всех.
Мы оба постоянно возглавляем списки самых богатых холостяков, и Эрос редко, если вообще когда-либо, посещает собрания. Большую часть времени он игнорирует женщин.
На самом деле, я никогда не видел его на свидании, и он никогда не обращал внимания на женщин, пока мы росли. Да и вообще ни на кого.
Я просто предполагал, что секс его не интересует вовсе.
– Если я это сделаю, мне тоже понадобится услуга.
В последний раз он просил об услуге, чтобы выследить Киана на одном из его частных островов, который граничил с моим.
– Называй ее.
– Мне нужно притворяться паинькой с одной семьей, чтобы получить от них то, что я хочу. Мать спит и видит, как бы сбыть мне одну из двух своих юных дочерей. Если спросишь меня, она бы с радостью отдала мне обеих. Вот насколько она помешана на моем состоянии.
Мы оба усмехаемся, потому что некоторые матери вообще не заслуживают быть матерями и видят только знаки доллара, игнорируя счастье своих дочерей.
– Как фамилия семьи?
Его губы сжимаются в ниточку, когда гром снова сотрясает небо, и дождь льется сквозь маленькие щели в потолке, капая на книги и мебель.
Диане пришлось всё это терпеть?
Мне лучше поскорее убраться отсюда, пока я сам не снес это здание из-за того, насколько опасным оно было для моей жены.
– Уильямс.
Моя бровь взлетает вверх, я скрещиваю руки на груди, прислонившись спиной к одному из стеллажей и изучая его.
– Уильямс – это тот самый доктор Уильямс, который был онкологом твоей матери?
Один из лучших в своей области, по словам отца Эроса, за исключением того, что как только его мать начала у него лечиться, ей стало хуже, и она умерла в муках.
Он всегда винил врача и верил, что отец подкупил его, чтобы тот убил его мать самым естественным способом, но у него никогда не было доказательств. Я думал, он оставил эту затею.
Очевидно, он просто ждал идеального момента для удара.
– Тот самый.
Я не вижу, чем могу ему помочь, но всё же спрашиваю:
– Какую услугу ты хочешь?
– Его старшая дочь – лучшая подруга твоей жены. Ее зовут Психея.
Имя кажется знакомым, и я вспоминаю, что читал отчет о ней, изучая ее фотографию.
– У нее проблемы с ногой после опасного падения.
– Ничего такого, что не исправила бы операция, но ее мачеха не хочет за нее платить.
Я замечаю, как напрягается его голос.
– В любом случае… она единственная наследница состояния своей матери, и отец любит ее.
Спорно. Когда любишь своего ребенка, ты не позволяешь никому, а тем более жене, плохо с ним обращаться.
– Я всё еще не понимаю, в чем заключается услуга.
– Услуга в следующем: когда бы мне ни понадобилась твоя помощь с Психеей… ты сделаешь то, что я попрошу, даже если это может разозлить твою жену. Соглашайся сейчас, иначе я не буду звонить Киану.
Я выпрямляюсь.
– Я ничего не обещаю. Если ты планируешь какую-то херню…
– Нет, – отрезает он, туша окурок о ближайшую поверхность, явно не заботясь о мебели, которую мы всё равно выбросим. – Я не причиню ей физической боли, но она – оружие, которое я хочу использовать против ее отца, если понадобится. Наши методы не всегда приятны, и мы оба это знаем. У твоей жены могут возникнуть проблемы с этим, и ты должен пообещать поддержать меня. И я обещаю, что всё, что я сделаю, не будет опасным для Психеи и не заставит ее ни к чему принуждать.
Мы оцениваем друг друга несколько мгновений, прежде чем я, наконец, протягиваю руку.
– По рукам, но если ты когда-нибудь нарушишь договор или Психея прибежит ко мне в слезах? Сделка расторгнута.
Как ребенок жестокого отца, ведшего двойную жизнь, я бы никогда не проигнорировал крик женщины о помощи.
– По рукам.
Он достает телефон, нажимает что-то на экране и подносит его к уху. Через секунду он говорит:
– Киан, помнишь то кольцо, которое ты разработал?
Он уходит, чтобы обсудить детали, когда звонит мой собственный телефон.
Я вижу имя Матильды, вспыхивающее на экране, и снимаю трубку.
– Алло?
– Мистер Райт, я звоню сообщить вам, что ужин будет подан через час.
– Что?
Взглянув на кривые часы, висящие на стене, я понимаю, что уже семь.
– С каких это пор ты информируешь меня о таких вещах?
Я целую вечность не ужинал дома, и когда я всё-таки появляюсь в особняке, то либо для того, чтобы завалиться спать, либо чтобы перезарядиться.
Единственная причина, по которой я всё еще содержу это поместье и весь персонал, – это уважение. Они работали на мою семью с моего рождения, а Матильда когда-то была моей няней.
Даже если эта женщина помешана на правилах, которые не имеют никакого смысла, – не то чтобы я расспрашивал ее о них.
– Мистер Райт, теперь вы женаты, и по правилам этого дома супружеская пара обедает вместе.
Несмотря на то, что я приехал сюда за кольцом, я планирую игнорировать свою жену, потому что если я увижу ее в своем доме, в моем кольце, когда она ест мою еду?
Да, я могу просто снести всё со стола и взять ее прямо там, если она будет не против.
Это катастрофа в зародыше, и я не стану подвергать себя такой пытке, потому что я недостаточно силен, чтобы выдержать это.
– Мне плевать на правила, Матильда. Я не приду, так что не ждите меня.
– Вы придете на ужин и пообедаете со своей молодой женой, мистер Райт, или клянусь богом… – она почти визжит в трубку и бросает ее.
Чтобы Матильда так вышла из себя, она должна действительно дорожить этим ужином. Хотя я не помню, чтобы мои родители когда-либо обедали вместе, но опять же, они не лучший пример, так как мой отец никогда не уважал свой брак.
Я бы всё равно проигнорировал это, но я хорошо знаю Матильду. Когда она раздражена, она склонна выбирать цель, на которую выплескивает свое недовольство. Если я не явлюсь, она отыграется на Диане, а это неприемлемо.
Так что, даже если это убьет меня, я пойду и поужинаю со своей женой.
Остается только надеяться, что после этого я не прикую ее к своей кровати.
Глава 7
«Дома нашего детства хранят все наши сокровенные секреты…
Ведь они видели, как мы росли, и поэтому являются свидетелями нашей жизни.
А разве есть человек, который вырос бы без травм?
Вот почему нам следует быть осторожными…
Ведь стоит лишь немного покопаться, как люди могут раскрыть нашу самую большую боль».
Диана
Диана
– Что ж, вполне презентабельно, – бормочу я себе под нос, изучая свое отражение в зеркале и проводя раскрытыми ладонями по шелковистому белому платью.
Оно спадает волнами, открывая высокий разрез сбоку, в котором мелькает бедро, и облегает меня так плотно, что подчеркивает каждый изгиб, который в обычные дни я предпочла бы скрыть.
Однако когда я вошла в гардеробную, на единственных плечиках висело только это платье, а рядом – комплект белья и ночная сорочка. Внизу стояли серебристые туфли на каблуках; я поняла, что тот, кто это выбирал, продумал всё до мелочей, так как вещи идеально сочетались между собой.
Словно это мое свадебное платье, а лежащий на кровати букет завершает композицию.
Красные розы, разумеется.
Я беру с прикроватной тумбочки кисть и наношу немного румян на щеки, затем подкрашиваю губы помадой. Я не спала, поэтому макияж еще свежий, и я до сих пор не понимаю, зачем мне вообще нужно было переодеваться.
Можно подумать, я настоящая невеста, которая собирается отпраздновать торжество, а не фиктивная жена угрюмого козла, который терпеть не может находиться в моем обществе. И что самое худшее? Несмотря на всё это, я нахожу его привлекательным.
Мне определенно стоит снова пойти к психотерапевту и проработать свои проблемы с отцом. Это единственное объяснение подобному поведению. Может, у меня слабость к мужчинам, которые проявляют ко мне нулевой интерес? Мои проблемы с привязанностью можно описать одной этой влюбленностью.
Раздается громкий стук, и входит Матильда, а за ней – две женщины.
Та, что одета в стандартную черно-белую форму горничной, представляется:
– Здравствуйте, миссис Райт. Меня зовут Анна, и я к вашим услугам.
Что-что?
Я смотрю на Матильду, так как это, вероятно, очередное ее правило. У нее что, припрятана какая-то древняя книга с указаниями, или она придумывает всё это сама?
– Анна будет заниматься вашими вещами и поручениями. Если вам что-то понадобится, зовите ее. Не Леона.
Она делает ударение на его имени, и я пожала плечами. Я бы и так не стала его звать, но мне любопытно, почему она так непреклонна в том, чтобы не беспокоить дворецкого. Если только это не еще одно правило, которое нужно соблюдать?
– А это Риа. Она сейчас снимет с вас мерки.
Она указывает на женщину в черном платье и балетках в тон.
– Мои мерки?
– Да. Она будет вашим персональным шоппером[1]1
Персональный шоппер – это специалист, который помогает клиентам выбирать и покупать одежду, обувь, аксессуары или другие товары, опираясь на их стиль, бюджет и потребности.
[Закрыть] и стилистом. Как только у нее будут ваши мерки, она сможет приносить вам всю необходимую одежду, которая будет сидеть на вас и подчеркивать вашу красоту.
– Не думаю, что в этом есть необходимость. У меня есть одежда дома.
Риа и Анна переглядываются, а затем опускают глаза, пока Матильда хмурится и подходит к кровати, где лежит мое черное платье. Она берет его, проверяет материал и этикетку.
– Это очень дешево, и цвет выцвел. Если вы надели это на свадьбу, я полагаю, это было ваше лучшее платье.
Я хлопаю ресницами, потому что, да, это правда. У меня никогда не было дорогой одежды, так как отец считал это пустой тратой денег. По его словам, что бы я ни надела, я всегда буду дочерью шлюхи, так что нет смысла пытаться выглядеть элегантно.
Отцу повезло, что он всё еще может манипулировать мной с помощью бабушки. Иначе он бы сейчас заливал горе алкоголем вместе с Грантом.
– Не все из нас могут позволить себе дизайнерскую одежду, – наконец говорю я.
Что-то промелькнуло в ее лице, но исчезло так быстро, что я решила, будто мне показалось.
– Теперь вы Райт. Куда бы вы ни вышли, вы представляете своего мужа и его фамилию. Если вы выглядите плохо, это бросает тень на него, а я не допущу, чтобы пресса распускала об Орионе слухи, которые могут ему навредить. К нему и так приковано слишком много внимания.
У меня всё переворачивается внутри от этих слов.
– Что вы имеете в виду?
Она отмахивается рукой.
– Неважно. Вы будете носить одежду, которую выберет Риа. Можете привезти свои старые вещи, если хотите, но носить их вы не будете.
В этот момент я понимаю две вещи.
Матильда питает слабость к Ориону, и что бы она ни делала, она в первую очередь думает о нем – вероятно, потому, что он так сильно пострадал в том пожаре много лет назад.
Читая между строк, я предполагаю, что пресса не была к нему добра. Она никогда не бывает доброй, когда речь заходит о чьей-то внешности.
И второе: она считает меня его продолжением, поэтому будет контролировать каждый мой шаг двадцать четыре на семь. Каждый мой поступок будет рассматриваться под микроскопом, если я не прекращу это сейчас.
– Матильда, вы ровесница моей бабушки, поэтому я буду относиться к вам с уважением, но при этом оно должно быть взаимным. Я взрослая женщина, и вы не можете мной командовать.
Она открывает рот, но я жестом ладони пресекаю всё, что она хочет сказать.
– Я буду носить эту одежду и вести себя соответствующе на публике. При этом вы не будете контролировать меня дома и не будете тыкать мне в лицо правилами при каждом удобном случае. Потому что мне на них плевать.
Риа и Анна ахают.
– Мы договорились?
Ее нос дергается, и в глазах снова появляется этот странный блеск, но в конце концов она кивает.
– Договорились. Однако если у нас будут гости, вы будете слушать то, что я говорю.
– Хорошо.
Я сильно сомневаюсь, что Орион захочет каких-либо гостей, так как обмануть их здесь будет невозможно.
Она хлопает в ладоши.
– Давайте, девочки, за работу. Риа, сними мерки с миссис Райт. Анна, спустись вниз и скажи, чтобы подавали ужин через пять минут, все готовы.
Женщины тут же принимаются за дело. Анна выбегает в коридор, а Риа хватает измерительную ленту и подходит ко мне. Она быстро снимает мерки, и кажется, что это происходит в мгновение ока.
– Мы закончили. Есть какие-то конкретные цвета, которые вам не нравятся?
Я качаю головой.
– Отлично. Тогда до завтра.
И она уходит вслед за Анной, оставляя меня стоять в безмолвии.
– Мистер Райт прибыл, – сообщает мне Матильда, и мое тело бросает в жар от этой мысли.
Как бы мне хотелось залезть под одеяло и избежать этого ужина, чтобы мое тело не выдало новых постыдных реакций.
– И на будущее: не спорьте со мной в присутствии других людей.
Она похлопывает меня по плечу.
– Хотя я рада, что ты не тряпка. К сожалению, Анджелика так и не научилась этому и заплатила за это высокую цену.
Еще одно похлопывание, и она исчезает в коридоре, пока я обдумываю ее слова.
Брак Анджелики с отцом Ориона, должно быть, был очень сложным.
Он был обаятельным мужчиной, который привлекал женщин везде, где бы ни появлялся. У него были интрижки направо и налево, а также скандал с беременностью. Моя бабушка обожала читать колонки сплетен в газетах, и он часто украшал их обложки.
Его жена, напротив, никогда не появлялась на публике и не давала интервью, как бы ни умоляли ее популярные журналы.
Общество всегда гадало, почему она не уходит от него, хотя у нее были все средства для этого. Однако, слушая, как о ней говорят… Когда нежная душа встречает садистскую, у нее почти нет шанса разорвать этот удушающий круг.
Как и у моей матери.
Она сбежала от жестокого отца и начала работать эскортницей в поисках лучшей жизни, только чтобы влюбиться в бессердечного человека, которого решила привязать к себе ребенком. Он никогда не признавал ни одну из нас на публике и игнорировал ее всякий раз, когда она пыталась подойти к нему на подобных мероприятиях.
– Пожалуйста, останься.
Мамочка падает на колени, обнимая папины ноги, пока он пытается стряхнуть ее.
– Пожалуйста, останься. Это ее пятый день рождения. Мы – семья. Мы должны отпраздновать его вместе.
Он наклоняется вперед и запускает пальцы в ее волосы, заставляя ее вскрикнуть, когда он сильно сжимает их и закидывает ее голову назад, слезы текут по ее щекам. Его голос настолько холодный, что я сильнее прижимаю пушистого мишку к груди.
– Знай свое место. Мы не семья. Ты – шлюха, а этот ребенок, – он кивает головой в мою сторону, – для меня лишь помеха. Никогда больше не звони ко мне домой. Если только не хочешь растить Диану на улице.
Он отталкивает ее, и она, наконец, отпускает его. Он уходит из нашей квартиры, игнорируя громкие рыдания моей матери.
Колокольчик, прозвеневший в коридоре, вырывает меня из воспоминаний, и нервный смешок срывается с моих губ, потому что я полагаю, что это их способ велеть мне поторопиться к ужину.
Жизнь в этом замке сама по себе станет заточением.
Я наконец выхожу, впервые изучая дизайн интерьера.
Наверху преобладают темно-зеленый и черный цвета, на стенах висят бесконечные портреты, в основном угрюмых мужчин, стоящих за спинами своих жен и смотрящих в объектив камеры. Некоторые датируются девятнадцатым веком – должно быть, именно тогда у Райтов зародилась эта семейная традиция.
Осматривая их все, я не нахожу самого свежего, так что либо кто-то его снял, либо его никогда не существовало.
Возможно, когда женщина выходила замуж за человека ниже ее статуса, это не считалось достойным семейного портрета.
Остальные комнаты с черными дверями закрыты. Я всё еще чувствую легкий ветерок на подошвах ног, значит, их регулярно убирают и проветривают. Хотя зачем кому-то может понадобиться столько комнат – выше моего понимания.
Я останавливаюсь у лестницы и бросаю взгляд на правое крыло, замечая, что свет в коридоре там приглушен. Кое-где обои ободраны, а сами стены пустые.
Оттуда доносится странно звучащая классическая музыка, которая должна была бы меня успокоить, ведь я люблю классику. Вместо этого она вызывает тревогу в глубине души, побуждающую нарушить все правила и исследовать, что происходит в правом крыле.
Я никогда не была любопытной, потому что мать учила меня, что это никогда не заканчивается добром, но этот замок заставит проявить любопытство даже самого равнодушного человека.
И всё же инстинкт самосохранения побеждает каждый раз.
Какие бы секреты ни скрывал Орион в своем крыле, я даже не попытаюсь их раскрыть, потому что это станет еще одним оружием, которое будет использовано против меня.
– Невероятно, – шепчу я, спускаясь на первый этаж, и меня поражает, насколько здесь другая цветовая гамма.
Бежевый, золотой и красный окружают меня повсюду и придают интерьеру величественную атмосферу, которая приглашает внутрь, обещая мир роскоши и власти, поскольку некоторые из картин и антиквариата здесь стоят целое состояние.
И повсюду расставлены вазы, полные роз.
В воздухе витают запахи восхитительной еды, и несколько горничных плавно перемещаются, неся тяжелые подносы. Леон встречает меня у двери, которая, должно быть, ведет в гостиную или столовую. Он предлагает мне бокал шампанского.
– Миссис Райт, добро пожаловать. Это для вас.
Я принимаю бокал с благодарной улыбкой и делаю глоток, приветствуя горько-сладкую холодную жидкость в горле. Мне нужно немного расслабиться перед этим ужином, чтобы лучше контролировать свои эмоции, несмотря на то что я никогда особо не любила алкоголь.
– Оно вкусное, – говорю я ему, и он сияет, когда мы входим в столовую.
Мои глаза расширяются от красоты, окружающей меня, хотя я уже должна была к этому привыкнуть.
Помещение обставлено дорогой антикварной дубовой мебелью: от просторных диванов и кресел до овального обеденного стола вдали, а бриллиантовая люстра, свисающая с потолка, отбрасывает разноцветные блики на сверкающий мрамор.
Дверь террасы, ведущая в сад, широко распахнута, впуская свежий воздух и открывая вид на огромный фонтан в центре сада. Я подхожу чуть ближе, чтобы лучше его рассмотреть, впитывая каждую деталь, и снова поражаюсь.
Это мужчина с луком в руках, готовый выпустить стрелу, и скульптор, должно быть, хотел запечатлеть его в движении, потому что кажется, будто одежда на нем шевелится.
– Впечатляет, не правда ли? – подает голос Леон, пока я делаю еще глоток. – Ашер Уолш – истинный гений.
Точно.
Один из лучших художников нашего века, по крайней мере, так говорят профессионалы в области искусства. Он переехал в Чикаго восемнадцать лет назад, когда его единственная дочь Пенелопа вышла замуж за Реми Рейеса. Согласно историям, циркулировавшим в городе в то время, Пенелопу заставили выйти замуж из-за неразглашаемых обстоятельств. Репутация Реми была крайне сомнительной. Он редко улыбался, и все его боялись. Кое-кто даже утверждал, что он держал невесту в заложницах.
Они до сих пор женаты, так что, должно быть, это были просто слухи. Не могу представить, как можно выйти замуж за своего похитителя.
– Да. Кажется, будто статуя вот-вот превратится в живого героя и прыгнет на тебя, – отвечаю я, отступая назад, чтобы рассмотреть пустой зал для приемов. Там даже есть сцена, где могут выступать музыканты.
Нижний этаж настолько величественен и отполирован, что всё вокруг сияет. Мне неловко перед персоналом, проделавшим всю эту работу ради обычного ужина. Матильда действительно правит ими железной рукой. Жаль, что некому оценить их труд.
Или Орион, должно быть, хорошо им платит. Другого объяснения этому нет.
– Он был любимцем Анджелики, – быстро произносит Леон, и я снова уставляюсь на статую, на двух гончих, окружающих ее; они должны были бы стоять в защитной позе, но вместо этого их пасти широко раскрыты, а острые зубы нацелены в плоть мужчины. – Она была очарована трагедией, которую олицетворяли его жизнь и смерть.
Мои брови хмурятся, потому что я не совсем понимаю, о чем он говорит. Очевидно, это статуя героя, но какого именно?
– Нет.
Глубокий и хриплый голос раздается у нас за спиной, и я замираю, когда обжигающий жар разливается по моему телу, пробуждая каждый нерв.
– Она была очарована тем фактом, что тот, кого ты так сильно любишь, может тебя убить.
Допив остатки шампанского, я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к своему новоиспеченному мужу, внутренне ахая, когда наши взгляды сталкиваются.
Быть настолько красивым должно быть преступлением.
Его светлые волосы еще влажные после душа, который, как я полагаю, он только что принял, и по сравнению со мной он одет в более повседневную одежду: черные джинсы, такая же рубашка, кожаные туфли. Его рукава закатаны, обнажая мускулистые предплечья и вздувшиеся вены, к которым так и чешутся прикоснуться мои пальцы.
– Мистер Райт, всё готово.
Леон мгновенно становится серьезным, забирает мой пустой бокал и отходит в сторону, указывая на обеденный стол, в то время как Орион идет ко мне.
– Должны ли мы…
– Нет, – мягко произносит он, но с тем же успехом он мог бы рявкнуть приказ, потому что в мгновение ока все исчезают, оставляя нас в полной тишине. Он протягивает раскрытую ладонь. – Дай мне руку.
Слишком ошеломленная этой просьбой, я выполняю ее, и внутри у меня всё трепещет, когда наша кожа соприкасается, и электрический разряд прошивает меня насквозь, вызывая покалывание в месте касания.
И тут я вижу черную бархатную коробочку с надписью «Price», он открывает ее, и мой вздох эхом разносится между нами при виде великолепного кольца.
Красный бриллиант круглой огранки сверкает в свете люстр, и я вижу в нем свое отражение. Платиновая оправа с окружающими ее мелкими бриллиантами представляет собой одно из самых роскошных украшений, которые я когда-либо видела, а у моей бабушки внушительная ювелирная коллекция.
Но у нее никогда не было украшения от Прайсов. Моя так называемая богатая семья не могла себе этого позволить, и я не могу представить, сколько Орион заплатил за это кольцо.
Это красный бриллиант, один из самых редких в мире.
– Оно прекрасное.
Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.
– Подходящее для моей невесты. Дизайн Киана Прайса.
О, значит, оно должно быть еще дороже, чем я могла себе представить. Флориан и Киан Прайс считаются самыми одаренными среди Прайсов в ювелирном деле, и никто не может соперничать с их талантом. Разница между ними в том, что Киан работает только с чрезвычайно редкими бриллиантами, которым почти невозможно придать требуемую форму. Его искусство рождается из вызова, и почему-то это заставляет людей еще больше жаждать обладать его работами.
