Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"
Автор книги: В. Ф. Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
– Я даже не собираюсь комментировать, насколько оскорбительно это твое заявление, отец. Я не выйду за Ориона Райта. – Я указываю на выход. – Пожалуйста, уйди.
Он вскакивает и закипает:
– Ты сделаешь то, что пойдет на пользу семье.
– Какой семье, отец? Ты отрекся от меня, помнишь? – Не то чтобы это многое изменило в моей жизни, ведь ты заставлял меня работать с четырнадцати лет, в то время как Грант получал все, что хотел. Полагаю, когда ты ребенок шлюхи, у тебя нет права выбора. – А теперь ты хочешь продать меня, потому что мой брат не приспособлен для бизнеса? – Я щелкаю языком, его лицо краснеет, и он сжимает кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют. – Тебе не следовало давать ему власть, но, опять же, Грант всегда был твоим любимчиком. Потому что он законнорожденный ребенок, верно?
Снова гремит гром, между нами повисает тишина, и я ненавижу то, что его безразличие и ненависть на протяжении многих лет все еще способны причинить мне боль. Какой отец согласится на подобную сделку? Как унизительно.
И что не так с Орионом Райтом, раз ему приходится покупать себе жену? Конечно, я никогда ничего не слышала о его личной жизни и не видела женщин, с которыми он был, но ведь этот человек – миллиардер. Наверняка у него достаточно желающих кандидаток, готовых носить его фамилию?
– У меня нет времени на твою драму. Этот брак будет только на бумаге и продлится год. После этого ты сможешь развестись, при условии, что будешь держать язык за зубами обо всем этом. – Я открываю рот, чтобы снова его осадить, но он продолжает говорить. – Никто не ждет, что ты сделаешь это бесплатно.
– О, вот как, отец? Что ж, приятно знать, что у моего тела и свободы есть цена. Какое облегчение. Мне отправить свой прейскурант Ориону или ты сам передашь его ему?
Он игнорирует мою колкость, хотя в голове у меня роится вихрь мыслей. Брак только по названию? Кто поверит в такую глупость? Хотя…
Человек решил жениться по прихоти, так что, может быть, ему действительно нужно быть женатым, чтобы чего-то добиться. Орион и пальцем не пошевелит, если это не принесет ему выгоды.
Вот только я не хочу быть сопутствующим ущербом в том, что он запланировал дальше.
– Я дам тебе миллион долларов, чтобы привести это место в порядок и выплатить все твои долги. Ты тонешь, Диана, и если не послушаешь меня, ты потеряешь этот никчемный книжный магазин. И окажешься на улице. – Он пыхтит. – Ты отказалась слушать, когда я предупреждал тебя о твоих бесполезных иллюзиях.
Его слова подобны невидимым ударам ножа, пронзающим плоть и пускающим кровь. В этот момент я жажду настоящего ножа, чтобы он вскрыл меня. Физическая боль куда более невыносима, чем внутренняя.
– Возможно, для тебя это станет шоком, отец. Я не продаю себя ради того, чтобы исправить свое финансовое положение.
Не то чтобы я судила женщин, которые так поступают, но в данном случае, насколько это оскорбительно?
Человек всю жизнь называл мою мать мстительной шлюхой и ждет, что я буду вести себя точно так же, чтобы спасти их задницы?
Он все еще так сильно ее ненавидит, и ему наплевать на мои чувства.
Я снова указываю на дверь.
– Попробуй предложить ему что-нибудь другое. Я не продаюсь.
Он застегивает пальто.
– Осторожнее, Диана. У действий есть последствия, и ты бы не хотела, чтобы твоя бабушка столкнулась с твоими, не так ли?
Тяжело сглотнув, я смотрю на него, и ужас наполняет каждую косточку моего тела от этого намека.
– Она твоя мать.
Он фыркает.
– Она перестала быть моей матерью, когда притащила тебя в мой дом и решила растить как родную. Она выбрала тебя, так что теперь ее судьба в твоих руках. Либо соглашайся на брак, либо я перестану оплачивать ее уход в доме престарелых. Только представь, что с ней сделает самостоятельная жизнь с ее болезнью Альцгеймера.
Он берет зонт и, наконец, покидает мою библиотеку. Мое сердце дико бьется, пока в голове прокручиваются тысячи сценариев.
Одна мысль звучит исключительно громко и отчетливо.
Завтра мне придется выйти замуж за Ориона Райта.
Потому что я никогда не позволю отцу уничтожить единственного человека, который когда-либо меня любил.
Глава 3
«Клятвы могут быть обманчивыми.
Ведь мы обещаем многое, не намереваясь выполнять эти обещания.
Но клятвы всегда имеют обязательную силу.
Нам следует быть осторожными, ведь знаете, что такое слова и намерения?
Они, как правило, имеют свидетелей и влекут за собой последствия».
Орион
Орион
Схватив пиджак со стула, я надеваю его. Раздаются три удара в дверь, возвещающие о чьем-то прибытии, и мужчина входит, не дожидаясь моего разрешения.
Впрочем, я не должен удивляться.
Он редко, если вообще когда-либо, спрашивает у кого-то разрешения на что-либо.
На его лице застыла фирменная ухмылка, а зеленые глаза блестят от веселья и холода, который обычно заставляет всех содрогаться.
– Как твой адвокат, я обязан предупредить, что эта твоя затея сопряжена с кучей рисков, которые могут – и, скорее всего, будут – стоить тебе миллиардов долларов. – Его глубокий голос гремит, заявляя всем о его властном присутствии, пока он бросает на стол толстую черную папку. – Но как твой двоюродный брат… браво. Я всегда знал, что ты найдешь способ перехитрить этого ублюдка и обеспечить себе сделку всей жизни.
Мы обмениваемся долгим взглядом, и пространство наполняется нашим смехом, когда мы обнимаем друг друга за плечи.
– Сам Рафаэль Райт делает мне комплимент. Брак действительно тебя изменил. – Он прищуривается, а я усмехаюсь, хотя втайне задаюсь вопросом, как, черт возьми, его вообще угораздило жениться.
Да еще на Эммалин Кинг.
Женщине, которая упекла его в тюрьму и разрушила его репутацию. Рафаэль едва пережил тот скандал, и разве она не была помолвлена еще несколько дней назад?
Не говоря уже о том, что она на пятнадцать лет моложе его и является наследницей состояния Кингов.
Он не скрывал своей ненависти к ней и презирал даже упоминание ее имени. Видимо, не настолько сильно, чтобы держаться от нее подальше. К несчастью для большинства людей, решивших перейти нам дорогу… месть у Райтов в крови.
Мне ли не знать, учитывая то, что я собираюсь сделать.
– Мой брак – это деловое соглашение.
Я шиплю сквозь зубы, беря папку и просматривая контракт, который он для меня составил.
– Мой брак – это деловое соглашение, дорогой кузен. Я ее даже не видел, так что на ее месте мог быть кто угодно. А вот ты… там замешано слишком много эмоций.
Он расстегивает пиджак и садится в кресло напротив моего, упираясь локтями в бедра и подпирая подбородок тыльной стороной ладони.
– Не могу этого отрицать. Я действительно ненавижу свою жену всеми фибрами души.
– Знаешь, что говорят. От любви до ненависти один шаг.
По правде говоря, мне плевать на его личную жизнь. Но мой кузен последние десять лет был такой неприступной, безжалостной и свирепой стеной, что наконец-то появился повод подколоть его?
О, я никогда не упущу такую возможность.
– Если ты вдруг заделался романтиком, Орион, я должен тебя предупредить. Ты женишься на невинном создании. Она может повестись на твою перемену в характере и подумать, что сможет тебя исправить.
По какой-то причине странное чувство раздражения разливается по моим венам от его саркастичного и издевательского тона, когда он говорит о моей будущей жене.
– Следи за языком, Рафаэль. – В его глазах вспыхивает предупреждение, потому что никто не смеет бросать ему такие слова, но на то мы и кузены. Ни одному из нас нет дела до последствий, и мы не приукрашиваем дерьмо. – Деловое соглашение или нет, она все равно будет моей женой, и ты не будешь проявлять к ней неуважение.
Мне следовало бы счесть странным то чувство покровительства, которое шевелится в моей груди всякий раз, когда упоминают о ней.
Может, мне просто ее жаль. В конце концов, что еще можно к ней чувствовать?
Прежде чем согласиться на всю эту сделку с Джонсом, я попросил Рафаэля проверить подноготную его дочери, и, ну… весь отчет занял одну страницу.
Насколько скучную жизнь нужно вести, чтобы так получилось?
Я специально просил не присылать фотографии, потому что ее внешность не играет никакой роли в принятии моего решения. И все же, исходя из того, что я прочитал на этой странице… ее постоянно травили из-за фигуры или успехов в учебе, она была одиночкой почти всю старшую школу и никогда ни с кем не встречалась. Она находила утешение в книгах, и это, вероятно, привело ее к открытию библиотеки, которая с самого начала была провальной затеей.
Владелец продал ее ей, прекрасно зная о состоянии здания, и это то, что я отложил в памяти, чтобы разобраться позже.
Никто не смеет задирать мою жену, и пока длится этот брак, она будет находиться под защитой моего имени и моей репутации. Ни один дурак не сможет похвастаться тем, что ему удалось обмануть мою жену.
Одна близкая подруга и ни одного значимого бывшего, только бесконечные провальные свидания с неудачниками.
Судя по отчету, она добрая, любит цветы, книги и в основном сидит дома. Даже ни разу не была за границей, что кажется мне странным, учитывая состояние ее семьи. Короче говоря, она – полная противоположность женщинам, которых я обычно выбираю, и это играет мне на руку.
Все поверят, что я действительно влюбился. А так как в ней, похоже, нет ни капли злобы, никто не подумает, что она вышла за меня ради денег или чтобы получить мое наследство.
Я не смог бы выбрать более идеальную невесту, даже если бы постарался.
– Твое новообретенное уважение к узам брака поразительно. Тем не менее, насчет жены я тебя услышал. – Рафаэль наконец подает голос, поправляя запонки. – Я составил выгодный для обеих сторон контракт и брачный договор. – Он поднимает раскрытую ладонь. – Не хочу ничего слышать. Исходя из того, что я разузнал, у нее сложные отношения с отцом. Неразрешенные проблемы с папочкой, как правило, создают трудности при разводах, когда «дорогой папа» решает, что может использовать своего нежеланного ребенка в своих интересах. Давай не будем давать Джонсу никаких шансов.
Использовать слово «сложные», когда речь идет о чистой ненависти Джонса к этой девочке, – значит быть очень тактичным и щедрым.
Он ясно дал понять, что его незаконнорожденный ребенок был проклятием его жизни, из-за которого его бросила жена. Она погибла в автокатастрофе через несколько месяцев, поэтому он в итоге души не чаял в их единственном сыне и вымещал все свое разочарование на дочери.
Еще одна деталь, говорящая о его далеко не блестящем характере и объясняющая его отчаянное желание спасти семейное наследие для этого идиота.
Если бы не мое наследство, я бы послал его к черту. Я презираю родителей, которые выделяют любимчиков.
И еще больше я презираю родителей, которые винят своих ни в чем не повинных детей за собственные ошибки.
Взяв яблоко, я откусываю его, наслаждаясь сладким вкусом, и вдруг вижу, как мой отец пошатывается в сторону и роняет бутылку виски на пол, коричневая жидкость разливается вокруг него.
– Разве я не велел тебе сидеть в своей комнате? – орет он, швыряя пустой стакан в мою сторону. У меня есть секунда, чтобы увернуться, прежде чем он ударится о стену и разлетится на мелкие кусочки, осколки разлетаются в разные стороны. Я морщусь, когда один острый осколок задевает мою щеку. – Почему ты не можешь научиться сидеть смирно? Бесполезный, прямо как твоя мать.
– Ты добавил туда тот последний пункт? – спрашиваю я, и он кивает. – Тогда все в порядке. Пресса должна узнать о браке как можно скорее.
– Я солью фотографии, так что постарайся выглядеть счастливым.
– Как ты на своих? – парирую я, и он хмурится. – На секунду я даже поверил, что ты влюбился.
Его лицо темнеет, а резкий тон способен разрезать человека надвое.
– Перестань говорить о моей жене, Орион. Похоже, у тебя нездоровый интерес к тому, что принадлежит мне, и мне это не нравится.
Я никогда в жизни не видел его таким собственником по отношению к кому-то или чему-то, что дает мне понять: эта его жена… нечто гораздо большее, чем просто план мести.
Раздается звонок интеркома, прерывая наш разговор, и я нажимаю кнопку громкой связи.
– Здравствуйте, сэр, – приветствует меня Элизабет, мой секретарь.
Решение нанять ее пять лет назад было лучшим в моей жизни. Она как раз отправила единственную дочь в колледж и искала работу после трагической гибели мужа.
Она эффективна, тиха, строга и ценит порядок больше, чем я.
– Мисс Диана пришла к вам. И на первом этаже судья, говорит, что у него назначена встреча. Я не вижу его имени в списке.
– Согласуйте судью с охраной и выдайте ему специальный пропуск. Можете впустить его через десять минут после мисс Дианы.
– Будет сделано, сэр.
Она вешает трубку, и мгновенно раздается нерешительный стук в дверь, за которым следует мягкий щелчок, и входит женщина. Ее нежный голос заставляет все мои мысли разом замереть, ибо в этот момент я не могу сосредоточиться ни на ком и ни на чем, кроме нее.
– Привет.
Моя будущая невеста выделяется на фоне скучного черно-белого интерьера офиса, как редкий драгоценный камень посреди бесконечного хаоса, приковывая внимание своей потрясающей красотой, которая должна быть запрещена – настолько она совершенна.
С каких это пор я стал таким чертовски поэтичным?
Все, что я могу – это смотреть на нее, и я благодарен, что никогда не просил фотографию, потому что она не передала бы и доли реальности.
Ее тяжелые рыжие локоны, каскадом спускающиеся к пояснице, слегка покачиваются под гул кондиционера, их шелковистая текстура блестит в солнечном свете, льющемся из окна. Голубые кончики создают ощущение огня, окружающего ее, к которому отчаянно хочется прикоснуться. Мое тело напрягается при мысли о том, как я провожу по ним пальцами, крепко сжимаю их в кулак, когда она прогибает спину и позволяет мне оставить следы от укусов на ее бледной коже.
Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому она принадлежит.
Покорная, обессиленная от удовольствия, пока ее сапфировые глаза будут умолять меня продолжать.
Еще одна мысль, которая никогда не приходила мне в голову, когда дело касалось женщин, потому что идея о том, что кто-то действительно может меня хотеть, была фантазией, которой я никогда не жаждал предаваться.
Хриплый вздох срывается с ее полных губ, и она вскидывает подбородок, ее острый носик слегка дергается в знак протеста, когда она замечает мой пристальный взгляд. Она проводит пальцами по своему облегающему черному платью, которое подчеркивает полную грудь, узкую талию и широкие бедра, которые, вероятно, не соответствуют большинству современных стандартов красоты. Не то чтобы мне было не плевать.
Какой мужчина не захотел бы оказаться между ее бедер, когда она шепчет его имя ему на ухо, пока он берет ее снова и снова?
Незнакомое, но мощное чувство собственничества, смешанное с яростью, накрывает меня, воспламеняя кровь и превращая любых потенциальных мужчин, которые могли бы захотеть ее, в врагов, которых нужно уничтожить – потому что она моя.
Только моя.
Я ненавижу саму мысль о том, что кто-то может думать о том же, что и я, не говоря уже о действиях, и будь это любая другая ситуация, я бы счел это забавным.
Тридцать пять лет без одержимостей, которые могли бы управлять мной, но это прекрасное создание с ее любопытным, но осторожным взглядом и аурой невинности, окружающей ее, взывает к первобытной части меня, которая желает увести ее далеко и запереть, чтобы никто другой не мог предъявлять на нее права.
А может быть, такая реакция была неизбежна?
Я никогда не любил делиться, и у меня никогда не было ничего своего, кроме вещей. Теперь она станет моей женой. И весь мир узнает об этом, а те, кто не поймет?
Что ж, удачи им, она им понадобится, когда они предстанут передо мной.
Любой мужчина, который осмелится прикоснуться к ней, пока на ее пальце мое кольцо, обречен на смерть самым мучительным способом.
Она ахает, и я гадаю, что так сильно ее шокировало, и именно тогда я понимаю, что ее внимание переключилось на мою правую щеку. Спустя годы я начал понимать: это происходит, когда люди видят мои шрамы во всей красе. Что-то похожее на страх и жалость наполняет ее глаза, возвращая меня в настоящее, и знакомый холод возвращается.
Холод и здравый смысл напоминают мне, что такие женщины, как Диана, никогда по доброй воле не лягут в постель с таким мужчиной, как я. Они заслуживают принцев, а мое изуродованное «я» может быть ей только отвратительно.
И хотя я всегда покупал внимание женщин, я не стану делать этого со своей собственной женой.
– Это должно быть… интересно. – Голос Рафаэля пронзает мои мысли, и я перевожу на него взгляд, качая головой.
Нет.
Ничего интересного в этом не будет. Простое деловое соглашение, гарантирующее мне наследство.
Потому что все остальное?
Было бы принятием желаемого за действительное, а я давно усвоил, что загадывать желания на звезду – глупо.
Ибо жизнь имеет обыкновение заботиться о том, чтобы сбывались мои кошмары, а не мечты.
Диану никогда не затянет в мой темный мир, так как его уродство уничтожит ее.
И во мне еще должны оставаться частички сердца, потому что я этого не хочу.
Это означает, что этот брак будет холодным и безразличным, пока не закончится срок нашего контракта и мы оба не пойдем своими путями.
В конце концов…
Я вполне мог бы получить ученую степень по умению заставлять людей ненавидеть меня.
И раз уж Диана затронула струны моей темной души, я буду защищать ее от правды и тайн, которые окружают меня с той роковой ночи пожара. Будем надеяться, что у нее нет любопытной натуры и она сможет следовать всем правилам, обеспечивающим ее безопасность.
Потому что, если она решит вкусить запретный плод… она даст волю всем моим демонам, и я заманю ее в свой собственный ад, из которого нет выхода.
Мне ли не знать.
Я нахожусь в нем последние восемнадцать лет.
Глава 4
«Всякий раз, когда я читаю истории о злодеях, я задаюсь вопросом…
Были ли они когда-то принцами с благими намерениями?
Или же они родились с тьмой внутри, которой нужен был выход в виде разрушения?
Почему же тогда так много людей сопереживают их страданиям?
Возможно, в некотором смысле мы все в какой-то момент своей истории становимся злодеями.
И если это правда…
Я стала злодейкой в ту самую минуту, когда согласилась на эту свадьбу».
Диана
Диана
Откашлявшись в затянувшейся тишине, я повторяю:
– Привет, – и пристально смотрю на человека, который вот-вот станет моим будущим мужем.
Я тяжело сглатываю, мысленно проклиная себя за то, что не навела о нем справки до того, как решила прийти сюда.
Возможно, тогда я не была бы так шокирована.
Несмотря на любопытство, я отказывалась зацикливаться на его внешности, потому что это означало бы проявить интерес к этой сделке, а я его не испытывала.
Отец поставил меня в безвыходное положение, поэтому мне пришлось согласиться, особенно после того, как в больнице, где лежит бабушка, подтвердили, что он отказался оплачивать ее следующий ежемесячный счет. Тактика шантажа сработала на мне магическим образом: я сразу же написала ему, что согласна на этот фарс, ненавидя себя за свою слабость.
Я провела бессонную ночь, прокручивая в голове разные сценарии встречи с этим человеком, которому так отчаянно нужна жена, что он готов дать моей семье время разобраться со своим дерьмом, хотя это и бесполезно.
Грант просто использует это дополнительное время, чтобы создать еще больше проблем, потому что это его особый талант, и мстительная часть меня не могла бы радоваться этому сильнее.
Пусть семейная империя горит синим пламенем, мне плевать. Миллиона, который я получу от этой сделки, хватит на оплату медицинских счетов бабушки.
Однако никакие воображаемые сценарии не могли подготовить меня к моей новой реальности.
Его светлые волосы подчеркивают впалые изумрудно-зеленые глаза, которые, кажется, хранят в себе столько тайн, что любопытная часть меня так и тянется раскрыть их все. Однако холод и мощь, исходящие от него, словно предупреждают: не смей даже пытаться.
Для него его личное пространство священно, и никто не должен пересекать границы, которые он возвел вокруг себя.
Белая рубашка под серым костюмом натягивается на широких плечах, подчеркивая мускулистую фигуру, и мне приходится задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В нем должно быть около метра девяноста пяти. Судя по всему, я едва достаю ему до плеча. Его массивная фигура, вероятно, позволяет ему возвышаться над большинством людей и добавляет веса его беспощадной репутации.
Галстук на его шее завязан чуть небрежно, и у меня чешутся руки подойти ближе и поправить его, чтобы ничто не портило его совершенство.
О боже.
Что это за мысли? Я никогда не считала мужчин в костюмах – и уж тем более в галстуках – сексуальными, но от мысли о том, чтобы поправить галстук этому человеку, по коже пробегают мурашки, создавая в голове довольно плотские образы, от которых трудно избавиться.
Мое нетронутое тело так изголодалось по вниманию, что, видимо, находит привлекательным любого парня, хотя сказать так было бы несправедливо по отношению к этому человеку.
Он великолепен – от его темного мужского обаяния до харизмы, которая окутывает меня, показывая, что этот человек подчиняет всех своей воле, и идти против него или пытаться обмануть было бы большой ошибкой.
Это знание разливает огонь по каждой клеточке моего тела, потому что рядом с таким мужчиной никто не посмеет обидеть женщину. Она будет знать, что он всегда заставит всех заплатить за причиненный ей вред, и сама эта мысль одурманивает.
Высокие скулы могли бы придать его лицу идеальную симметрию, высеченную скульпторами, если бы не длинный, злой красный шрам, тянущийся от правой щеки к шее. Что-то внутри меня надламывается при мысли о том, как больно, должно быть, было почти сгореть заживо; в газетах упоминали, что он перенес несколько операций, чтобы исправить другие травмы. Тем не менее, из-за того, что нервы находились слишком близко к глазу, они не смогли убрать шрам на лице.
Я сжимаю кулаки, сопротивляясь импульсивному желанию коснуться его, гадая, какова эта стянутая кожа на ощупь под моей ладонью и болит ли она до сих пор.
Любому другому мужчине это могло бы испортить внешность, но Ориону… это лишь добавляет сурового шарма.
Красивый злодей прямиком из сказок, ведь его никак нельзя назвать принцем, и все, что я могу – это пялиться на него как идиотка, не в силах даже представиться.
– Если ты закончила глазеть на меня, Диана, закрой дверь, и давай приступим. Время – деньги, а я бизнесмен.
Его резкий тон подобен ледяной воде, которая окатывает меня и вырывает из чар, наложенных в ту минуту, когда наши глаза встретились. Мои щеки вспыхивают при одной мысли о подтексте его слов.
Какой жалкой и нелепой я, должно быть, ему кажусь. Орион, вероятно, привык к тому, что женщины теряют дар речи, и мое внимание его раздражает.
У меня нет иллюзий по поводу своей внешности. Большую часть школьных лет я провела, борясь с комплексами из-за своих пышных форм и постоянных поддразниваний парней по поводу моих изгибов. Они из кожи вон лезли, чтобы указать на то, как я не вписываюсь ни в какие стандарты красоты. Я до сих пор содрогаюсь при мысли о том, как они щипали и хлопали меня по заду, считая это забавным.
Кто-то цокает языком, и только тогда я замечаю в офисе еще одного мужчину. Мои глаза расширяются, потому что я узнаю его мгновенно.
Он – легенда залов суда, я даже присутствовала на одном из его процессов, когда исполняла обязанности присяжного. Скажем так: мне жаль любого, кто решит сразиться с этим парнем в суде.
Насколько мне известно, на сегодняшний день он не проиграл ни одного дела.
– Орион, где твои манеры? – Он встает со стула, расплывается в улыбке и протягивает мне руку. – Рафаэль Райт. Приятно познакомиться.
– Диана. Мне тоже очень приятно. – Я жму его руку и быстро отпускаю, когда в воздухе разливается странное напряжение, словно кто-то обматывает мою шею шелковыми лентами и перекрывает кислород. – Вы будете проводить церемонию? – Я в замешательстве хмурю брови. Зачем еще нам здесь адвокат? И тут до меня доходит общая фамилия. – Вы братья? – Об их семье доступно так мало информации, что я всегда считала Ориона единственным ребенком.
Рафаэль посмеивается.
– Троюродные братья, если быть точным. И отвечая на твой вопрос: нет. Судья прибудет с минуты на минуту. Я адвокат Ориона, и пока ты его жена… и твой тоже. Я подготовил брачный контракт и соглашение, которые тебе нужно подписать до церемонии. – Он тянется к чему-то рядом со своим стулом, и я вижу в его руке черную папку. – Вот. Это надежный контракт, выгодный для вас обоих. Подписывай без опасений.
Я беру его, раскрываю, чувствуя себя неловко под долгим, сверлящим взглядом Ориона. Интересно, он ожидал, что я буду красивее или вроде того?
Я выпрямляюсь, отказываясь расстраиваться из-за этого. Кого волнует мнение незнакомца?
Затем я подавляю истерический смех, подступающий к горлу, ведь этот незнакомец скоро станет моим мужем.
Я вскидываю бровь, глядя на Рафаэля:
– Без обид, но пока я официально не замужем за вашим кузеном, вы представляете только его интересы. А значит, контракт надежен и выгоден для него. Не уверена, что то же самое относится и ко мне.
– О, мне нравится ход твоих мыслей, будущая невестка. – Он подходит к бару в правом углу этого просторного, но на вид такого безликого офиса. Должно быть, здесь есть дверь, ведущая в личную ванную комнату.
И, конечно же, великолепный вид на Бостон с тридцать пятого этажа. Будь я на его месте, я бы не смогла работать, а просто смотрела бы в окно все время.
Даже в ярком солнечном свете нельзя не заметить красоту города, а тысячи движущихся машин в плотном потоке создают ощущение спешки и хаоса, вместе с неугомонной потребностью исследовать этот мир.
Одна из причин, по которой я никогда не уеду в другой город или штат. Бостон безраздельно владеет моим сердцем.
Рафаэль наливает себе воды, делает жадный глоток и спрашивает:
– Хотите чего-нибудь выпить?
– Ты теперь официант, Рафаэль? Если она чего-то захочет, Элизабет принесет. Пей свою чертову воду, – огрызается на него Орион, и губы мужчины дергаются, будто вся эта ситуация кажется ему забавной. – У тебя есть около пяти минут, чтобы прочитать документы. Когда придет судья, мы поженимся без промедлений, иначе сделка отменяется.
Я едва не подпрыгиваю от его окрика и отступаю назад, хмурясь на этого человека, который ведет себя со мной как полный придурок без всякой причины. Не я предлагала ему эту сделку о браке, и если он считает меня слишком невзрачной для себя, то пусть поищет другую невесту.
Неудивительно, что он создал такую империю, поглощая все эти компании. Нужно быть бессердечным, чтобы уничтожать всех вокруг.
Я, однако, держу рот на замке, так как это лучшая стратегия, которой я научилась в общении с влиятельными мужчинами.
Молчание нельзя процитировать неверно или использовать против тебя, и это очень кстати, когда растешь рядом с избалованным ябедой.
Просматривая сначала контракт, я нахожу большинство пунктов, о которых отец уже упоминал в своем гневном сообщении ранее.
Брак продлится один год, о нем будет знать весь мир. Если репортеры будут задавать вопросы, я должна говорить, что это брак по любви, и никто не должен сомневаться в моей преданности мужу.
Однако я замираю на пункте номер семь, прежде чем мои глаза встречаются с глазами Ориона. Он прислонился к столу, скрестив руки на груди, всё его внимание сосредоточено на мне, и у меня внутри всё переворачивается.
– Мы будем жить в твоем особняке? Почему? Я была под впечатлением, что мы будем вести раздельную жизнь. – По слухам, он живет в старом замке далеко от города. Там никто не бывал последние восемнадцать лет, так как он никогда не устраивает вечеринок, в отличие от своего покойного отца. – У меня есть бизнес, которым нужно управлять.
– Называть эту разваливающуюся библиотеку бизнесом – значит оскорблять само это слово.
Гнев захлестывает меня от его покровительственного тона, подразумевающего полное отсутствие уважения к моей работе, и я срываюсь прежде, чем успеваю себя остановить.
– Прошу прощения, что не все мы родились корпоративными акулами, которые пошли по стопам отцов и раздавливают терпящие крах предприятия направо и налево.
Его глаза темнеют от этих слов, я вижу, как он крепче вцепляется в стол, но его тон остается таким же отстраненным и ровным, как и прежде.
– Да, какая жалость. И, возможно, если бы вы использовали этот свой сарказм в общении с семьей, вы бы не оказались в такой ситуации. – Вот же…! – Сколько счастливых женатых пар вы знаете, которые живут в разных домах? – Резкая смена темы едва не вызывает у меня головокружение, но возвращает к сути разговора. – Это пункт, не подлежащий обсуждению. – Он вздыхает. – Мой особняк огромен, в большинстве случаев мы даже не будем видеться.
Он звучит так, будто в восторге от этой перспективы, и хотя я должна испытывать облегчение, мне больно осознавать, что он настолько во мне не заинтересован. Это настолько безумно, что я качаю головой и продолжаю читать контракт.
– Пункт десять. Мне не разрешается встречаться с кем-либо в течение всего срока этого брака. – Я бросаю взгляд на Ориона: кажется, стол сейчас треснет под его ладонью, в то время как Рафаэль посмеивается, делая еще один глоток воды.
Что в этом такого смешного?
– Ты хочешь встречаться с другими мужчинами, пока замужем за мной? – То, как он задает этот вопрос – отрывисто, – заставляет предположить, что ему трудно даже осознать подобную мысль.
Какой придурок. Он не может представить, что я кому-то нужна?
– Нет. Я имею в виду… нет. – Я замечаю, как его хватка немного ослабевает, но затем его костяшки снова белеют на краю стола, когда я задаю следующий вопрос. – В контракте ничего не говорится о вашей личной жизни. Собираетесь ли вы встречаться с другими женщинами, пока женаты на мне?
– Я не встречаюсь с женщинами.
– О.
Он хочет сказать, что ему нравятся мужчины? Это бы объяснило всё это…
– Я сплю с ними.
Мои щеки пылают так сильно, что наверняка стали пунцовыми, и незнакомая ярость пробегает по венам, потому что его слова задевают что-то глубоко внутри и пробуждают зеленого монстра, о существовании которого я и не подозревала.
Неужели это ревность? Не верится, что я могу чувствовать такое к парню, которого встретила всего несколько минут назад; возможно, я более бредовая и глупая особа, чем думала.
– Что ж, в любом случае, будете ли вы продолжать спать с другими женщинами, пока женаты на мне?
Мы замираем, глядя друг другу в глаза, и его полные губы изгибаются в улыбке, которая не достигает его хищного взгляда.
