Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"
Автор книги: В. Ф. Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Прижав голову к подушке, я тяжело дышу и кладу руки на его натянутый живот, скользя ими по блестящей коже. Он толкается во мне еще несколько раз, великолепный в своем вожделении, прежде чем издать глухой рык и излиться внутрь презерватива.
Он опускается на меня, и я полностью обвиваю его руками и ногами, сцепляя наши липкие тела вместе. Я никогда не хочу его отпускать.
Он поднимает голову, и мое сердце теплеет при виде того, как его губы трогает легкая улыбка.
– Каков теперь вердикт, дорогая? Все еще предпочитаешь прелюдию?
Я фыркаю от напускного изнеможения и сглатываю. От этого движения его член погружается в меня еще глубже, и отголоски прежнего блаженства снова проносятся сквозь тело.
– Думаю, мне нужно провести еще несколько экспериментов, прежде чем выносить окончательный вердикт по данному вопросу.
Он смеется перед тем, как поцеловать меня. Дождь стучит по крыше, укрывая нас от внешнего мира, и в этот момент я впервые по-настоящему счастлива.
Я понятия не имею, что принесет завтрашний день, но в одном я уверена железно: я никогда не пожалею об этом, когда все неизбежно закончится.
Орион
Моя невинная жена больше не так невинна, потому что она отдала себя мне.
Мне было бы все равно, будь у нее бесчисленное множество мужчин до меня, но мысль о том, что я единственный, кто владеет ею, взывает к темной и первобытной стороне меня, которая желает получить все ее первые разы. Только для меня.
Я все еще вижу следы ее крови на себе, и собственничество скребет меня изнутри, жаждя запереть ее здесь, чтобы ничто и никто не мог ее коснуться.
Диана моя.
И пусть удача будет на ее стороне, как только она узнает, что это влечет за собой на самом деле.
Глава 12
«Некоторые секреты священны.
Но знаете, что характерно для священного?
В какой-то момент оно, как правило, теряет свою чистоту».
Диана
Диана
Морось, стучащая по крыше, нарушает мой сон, поэтому я переворачиваюсь на бок и резко открываю глаза, но тут же снова зажмуриваюсь, когда солнце, льющееся сквозь открытые жалюзи, ослепляет меня.
Поморщившись, я прикрываю глаза ладонью и привыкаю к свету, качая головой. Похоже, несмотря на дождь, солнце все же завоевало право осветить все вокруг. Ночных темных туч нигде не видно.
Взглянув на прикроватные часы и поняв, что уже десять, я сажусь в постели, но тут же стону, когда мое ноющее тело протестует во всех непривычных местах.
– Боже мой. Что вообще произошло? – бормочу я, потягивая руки над головой, и в этот момент обжигающий румянец проносится по моим венам, когда воспоминания о прошлой ночи проносятся в голове, обреченные вечно искушать всю мою решимость.
Орион играл моим телом, как своим самым любимым инструментом, и пробудил потребности, которые спали внутри меня, но теперь я не уверена, что смогу выжить без них.
Когда человек всю жизнь обделен элементарными человеческими прикосновениями… трудно снова вернуться к холоду, как только он их получает.
Особенно после прошлой ночи, когда показалось, что мой муж наконец перестал быть чужаком и открылся мне так, как я не ожидала, от чего он стал привлекать меня еще сильнее.
После нашего первого раза он приготовил для нас ванну, и мы провели там часы, прежде чем он решил побаловать себя вторым раундом. Мои щеки горят при этом воспоминании.
Он скользит губами вверх к моему плечу, укрывая мое тело со спины, и целует мою шею, облизывая мою чувствительную кожу и посылая приятные ощущения по всему телу. Мои ногти впиваются в матрас, сжимая простыни в кулаках.
– Ты прекрасна, – шепчет он, пока его руки скользят вверх по моим бокам и сжимают бедра, прежде чем сильнее прижаться к моему телу, что заставляет меня шумно выдохнуть. – И ты моя. – Он сильно впивается ртом в мою плоть, и это жжение передается моим нервным окончаниям, разжигая огонь внизу живота, который может унять только его прикосновение. – Любой, кто посмеет отнять тебя у меня – покойник.
Прежде чем я успеваю отреагировать на его слова, он переворачивает меня на спину, устраиваясь между моих бедер. Его рот накрывает мой, заключая нас в обжигающий поцелуй, пока он резко входит в меня.
Мой телефон громко звонит в этой тишине, и, прикрывая пылающие щеки, я делаю глубокие вздохи и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, кроме эмоций, обрушивающихся на меня со всех сторон.
Я и представить себе не могла, что мужское собственничество может быть чем-то, чего будет жаждать моя застенчивая натура, но это вызывает зависимость – знать, что такой сильный и красивый мужчина одержим мной.
Той, которая никому не была нужна, даже собственному отцу.
Психологи сказали бы, что опасно привязываться к первому мужчине, который проявляет к тебе внимание, так как он может легко манипулировать тобой, чтобы ты жила той жизнью, которую хочет он. Вот только прямо в этот момент мне, кажется, плевать.
Мой телефон продолжает звонить, и я хватаю его, стоная при виде имени, вспыхнувшего на экране.
Вспомнишь солнце – вот и лучик.
И хотя все, чего я желаю – это избежать разговора с отцом, иногда это просто невозможно.
– Алло. – Его раздраженный и злой голос сочится мне в ухо. – Самое время тебе начать отвечать на мои звонки, Диана!
Я спускаю ноги с кровати, и мои пальцы поджимаются, касаясь холодного мрамора, возвращая меня в настоящее, ведь этот разговор уже обещает головную боль.
– Я не обязана отвечать на твои звонки. – Я беру с кресла длинный шелковый халат и надеваю его, приветствуя мягкую ткань на своей коже. Когда я разговариваю с отцом, то ищу утешение в самых мелочах и отношусь к одежде как к доспехам. – Чего ты хочешь?
– Чего я хочу? – повторяет он, и его привычная ярость заставляет меня замереть на секунду, прежде чем я напоминаю себе, что я больше не маленькая девочка, и его гнев не возымеет последствий для моей жизни.
Орион защитит мою бабушку и меня от него. Он уже защитил, в каком-то смысле, и это наполняет мое сердце такой теплотой, что я боюсь, оно может разорваться.
Кто-то скажет, что доверять мужчине глупо, учитывая все обстоятельства, но впервые в жизни я хочу сделать этот шаг и не подвергать сомнению каждое решение.
– Ты замужем уже месяц, и ты обязана проявлять хоть какое-то уважение к этой семье. – Мой смешок не находит понимания, потому что он рявкает: – Диана!
– Уважение нужно заслужить, а ты ничего не сделал, чтобы заслужить мое. Я была бы признательна, если бы ты перестал меня донимать. Что бы там ни было, я уверена, твой любимый золотой мальчик с этим справится.
– Гранту нужно больше времени, чтобы довести свое творение до идеала. Месяца было недостаточно. Тебе нужно поговорить со своим мужем, чтобы он продлил дедлайн. – Я хлопаю глазами и убираю телефон от уха, в шоке уставившись на него. Оказывается, у моего отца все еще есть способность удивлять меня. Разве то, что я не отвечала на его сообщения, не было достаточным намеком на то, что я не стану потакать каждой его прихоти? – Он купил тебя на год, но при этом ожидает, что мы решим все наши проблемы за месяц.
Я вскипаю от его высокомерного тона.
– Он не покупал меня, отец. Я вступила в этот брак по собственной воле. – Как бы ты ни извращал случившееся, это правда, даже если отец и подталкивал меня к этому союзу. В конечном счете, это было мое решение – выйти замуж за Ориона, чтобы спасти бабушку, и поведение жертвы никому не пойдет на пользу. Я рада, что Рафаэль так и не позволил моему отцу приложить руку к брачному контракту или брачному договору. Иначе он мог бы использовать это в своих интересах или попытаться шантажировать Ориона. То есть, я не думаю, что мой отец настолько глуп, но отчаянные времена заставляют людей совершать несвойственные им поступки. – И я не стану говорить с ним о Гранте. Помогать ему – не моя работа.
Он кричит мне в ухо, пока я обуваю пушистые тапочки и иду в ванную, сглатывая, когда вижу свое отражение в зеркале. Бесчисленные засосы усеивают мою шею и плечи, не оставляя сомнений в моих ночных похождениях.
– Ах ты, маленькая неблагодарная дрянь! – Нажав на кнопку громкой связи, я кладу телефон на столешницу и начинаю умываться, пока отец продолжает свои словесные нападки. – Ты вышла замуж за Райта и забыла свое место. Позволь мне напомнить тебе… ты существуешь в этом мире только благодаря моей щедрости.
Мой болезненный стон разносится по комнате, когда Грант заносит руку и бьет меня прямо в живот, заставляя меня согнуться пополам и сильно закашляться, пока я падаю назад, приземляясь на задницу.
Он смеется, отпивая еще пива и указывая на меня пальцем.
– Я ненавижу тебя. Дурацкое отродье, которое разрушило мою семью. Моя мать умерла из-за тебя. – Он пинает меня в спину, заставляя закричать. Я пытаюсь отползти в сторону, чтобы спастись от его ударов, но это бесполезно. Грант намного быстрее. – Ты заслуживаешь смерти, прямо как твоя мать. Я ненавижу вас обеих. Бесполезные шлюхи. – Пинок. Пинок. Пинок. – Почему ты просто не можешь сдохнуть?
Моя голова начинает кружиться, и я наконец добираюсь до стены, но боль берет верх над моими чувствами и грозит уничтожить мою душу, пока Грант беснуется за моей спиной.
Мое сердце замирает, когда я слышу знакомый свист кожи, и молюсь, чтобы земля разошлась и поглотила меня целиком, лишь бы мне не пришлось столкнуться с тем, что будет дальше.
Он снимает ремень и наматывает кожу на руку, чтобы ударить меня металлической пряжкой. У меня на спине уже есть несколько шрамов от его последней вспышки ярости.
– Что должно произойти, чтобы ты сдохла, Диана? – Когда обрушивается первый удар, боль настолько сильна, словно тысячи ножей вонзились в меня одновременно. – Я потерял маму из-за тебя.
Удар. Удар. Удар.
Я обхватываю руками колени, делая все возможное, чтобы защитить себя от его ярости.
Ничто его не останавливает. Его удары становятся жестче, а рот наполняется кровью от того, как сильно я прикусываю нижнюю губу.
С ранних лет я уяснила, что мои слезы только усиливают его гнев, и он получает от них удовольствие, жаждя видеть, как я плачу еще сильнее.
– Тупая сука, – рявкает он, и я вскрикиваю, когда он поднимает меня в сидячее положение за волосы и обматывает кожу вокруг моей шеи, фактически перекрывая доступ кислорода. – Мне следует взять всё в свои руки. Как говорит дорогой папочка: Если хочешь сделать работу хорошо, сделай ее сам. Иначе люди найдут способ тебя кинуть. – Я хватаюсь за кожу, делая все возможное, чтобы оттянуть ее и сделать вдох, но тщетно борюсь в его хватке. Мои легкие горят, требуя воздуха. Мое тело слабеет, а головокружение усиливается с каждой секундой. – Сдохни, тупая сука. Сдохни.
В одно мгновение он делает все возможное, чтобы убить меня, а в следующее я судорожно хватаю ртом воздух, когда его хватка ослабевает. Я кашляю, слезы наполняют мои глаза.
– Нет, сын. Нет, – шепчет отец, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он прижимает Гранта к своей груди и свирепо смотрит на меня. – Она того не стоит.
Всплеск холодной воды на моем лице возвращает меня в настоящее, прочь от этих тревожных и все еще болезненных воспоминаний, которые, кажется, не могут исцелить ни терапия, ни время. Я инстинктивно прикасаюсь к горлу, проверяя пульс – привычка, которую я приобрела за эти годы, поскольку мой брат любил частенько играть в игру «придуши суку», как он это называл.
– Я даже не знаю, что более удивительно, отец. То, что ты ждешь от меня благодарности за то, что не позволил своему сыну убить меня все те годы назад, или то, что ты думаешь, будто я расшибусь в лепешку, чтобы помочь ему. Если ты вдруг не заметил, я его на дух не переношу. Я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти семейное наследие, потому что я никогда не была частью вашей семьи. О чем ты напоминал мне снова и снова.
– Ах ты, маленькая дрянь. – Я закатываю глаза, потому что слова «дрянь» и «шлюха» – их любимые, когда дело касается меня, что довольно забавно, учитывая, что они сами те еще подонки. – Поговори со своим мужем, иначе пожалеешь.
– Ты больше не можешь мне угрожать. Я не ребенок, который зависит от тебя.
Его садистский смех заставляет холод пробежать по моей спине, несмотря на мою новообретенную решимость.
– О, ты такая смелая, потому что думаешь, что теперь у тебя есть Орион? Мужчины вроде него не связываются с дочерьми шлюх. Тебе лучше хорошенько это запомнить, Диана. Скоро ты станешь ему не нужна, и он тебя вышвырнет. И тогда у тебя больше не будет никого, у кого можно умолять о помощи. И я тебе не помогу. Может, жизнь наконец найдет способ стереть тебя с лица этой земли. – Проходит пауза. – Делай, что тебе сказано, пока я не нашел способ заставить тебя пожалеть о своем своеволии. Ты меня знаешь. Я не бросаю слов на ветер.
Он бросает трубку прежде, чем я успеваю сказать хоть слово. Сделав глубокий вдох, я беру полотенце и промакиваю лицо насухо.
Мое волшебное утро испорчено, но затем что-то бунтует во мне против этого.
К черту моего отца и к черту моего брата тоже. Они оба могут катиться и гореть в аду, мне плевать. В любом случае, они не должны иметь такую власть над моим настроением.
Хотя его слова об Орионе задерживаются в моей голове, пока я быстро принимаю душ и переодеваюсь в летнее платье и босоножки на высоком каблуке.
Я проверяю свое отражение в зеркале, наношу немного макияжа и провожу щеткой по своим длинным волосам.
Именно тогда я замечаю кое-что на полу у двери.
Красная роза с прикрепленной к ней запиской.
Наклонившись, я поднимаю ее, читаю и улыбаюсь.
Доброе утро, Жена.
Следуй за розами, у меня для тебя особенный сюрприз.
Орион
Прижав розу к носу и вдыхая сладкий аромат, я выхожу из комнаты и вижу еще больше роз в коридоре, ведущем прямо к лестнице. Я иду по их следу, подбирая каждую, пока не дохожу до входной двери. Мои брови сдвигаются в замешательстве.
Именно тогда я вижу Леона, который усмехается мне и указывает на Тимоти, стоящего у машины. В одной руке он держит розу, а в другой – ведро, вероятно, для тех, что уже у меня в руках.
– Вам нужно проехаться до места, миссис Райт, чтобы увидеть сюрприз.
– И вам нужна куртка, так как там может быть ветрено. Уже осень. – Строгий голос Матильды доносится сзади, когда она направляется ко мне, держа в руках коричневую куртку, которая подходит к моему платью, и накидывает ее мне на плечи. – Вы выглядите прекрасно.
Должно быть, я проснулась в каком-то другом измерении, раз Матильда в хорошем настроении. На самом деле, они все ведут себя как гордые родители, собирающиеся отправить своего ребенка на выпускной.
– Что происходит?
– Наш мальчик наконец-то пытается быть романтичным впервые в жизни. Позвольте ему это и перестаньте задавать вопросы, – отвечает она, похлопывая меня по щеке. – Молодец, девочка моя. – Ее лицо снова становится серьезным, когда она переводит взгляд на Тимоти. – Чего ты ждешь? Отдай ей розу и вези ее на место, пока не поздно.
С этими словами Матильда подталкивает меня к машине. Я делаю, как она говорит, складывая розы в ведро, которое Тимоти передает Леону. Оказавшись внутри автомобиля, я откидываюсь на спинку сиденья, и смех срывается с моих губ, пока боль от слов отца утихает.
Это может быть не навсегда, и Ориону может надоесть, и он бросит меня, как только получит то, чего хочет от этого брака.
Однако сейчас я собираюсь насладиться этим по полной, а со всеми разбитыми сердцами разберусь позже.
И это неизбежно, не так ли?
Любовь никогда в жизни не была на моей стороне.
Орион
Сняв наушники, я поднимаюсь и прижимаю руку к окну. Я изучаю великолепный вид с высоты, пока ярость скользит по моим венам, отравляя мой разум и наполняя меня одной-единственной мыслью.
Истребить.
В ту минуту, когда мы поженились, и я понял глубину своей одержимости – той самой, которой я никогда не планировал давать волю, но которая тем не менее поглотила меня – я решил установить прослушку и жучки на всю ее технику, чтобы следить за ее жизнью двадцать четыре на семь.
Безумно ли это и неэтично?
Да.
Плевать ли мне?
Нет.
Я ни на грамм не доверял ее отцу и не хотел, чтобы он строил какие-то идиотские планы и втягивал ее в них, чтобы убедить меня дать их фирме еще один шанс.
Я принял решение касательно их фирмы еще несколько недель назад, после прочтения всех сообщений, которые этот ублюдок продолжал ей слать, проявляя к ней неуважение снова и снова. Это одна из причин, почему я нанял специальных менеджеров и поручил им саботировать любые решения или идеи, которые могли прийти в голову Гранту и сыграть им на руку. Он и так не блистал умом, так что это не было трудной задачей. К тому же, вечеринки он предпочитал всему остальному.
Но этот разговор?
Слушать то, что этот ублюдок и его сын вытворяли с моей женой?
Мои защитные инстинкты по отношению к ней уже вышли за рамки рационального или здорового. Я никогда в жизни никого не хотел так сильно, как ее, но после прошлой ночи, когда она безвозвратно стала моей… они превратились во что-то безумное и всепоглощающее.
Я бы сжег весь мир ради нее и уничтожил любого, кто хоть как-то причинил ей боль. В прошлом, настоящем или будущем – не имеет значения.
На этой Земле не останется человека, который причинит вред моей жене и уйдет безнаказанным, ведь ее боль хуже моей собственной. Она стоит на первом месте превыше кого бы то ни было и чего бы то ни было, и каким-то образом эти чувства… это собственничество… эта потребность, которая не знает границ и просто требует и требует от меня все большего… пробудили ту часть меня, которая спала почти восемнадцать лет.
Ту часть меня, которую мне удавалось контролировать и превращать во что-то полезное, обуздывая желания, которые в какой-то момент привели бы меня в тюрьму.
Однако все изменилось, и я не успокоюсь, пока не исполню эти желания.
Достав телефон, я пролистываю свои контакты в поисках одного конкретного человека.
Хотя я знаю бесчисленное множество мужчин с сомнительной моралью, только один из них будет держать язык за зубами и предоставит мне необходимые ресурсы, чтобы сделать то, что нужно, дабы утихомирить зверя, бушующего внутри меня.
Он поднимает трубку на второй гудок, его голос звучит грубо и с усмешкой.
– Что ж, это неожиданный звонок.
– Разве?
– Если ты ищешь Актеона, то я понятия не имею, где он. Он сорвался куда-то по делам. – Он зевает. – Так что, если это все…
Леви Скотт уже развил в себе наглость посылать людей к черту, даже не произнося этих слов. И то, что он отмахивается от меня, из всех людей, было бы забавным, если бы он действительно не считал себя непобедимым и могущественным.
Учитывая его возраст, это раздражает, хотя я, должно быть, был таким же в свои двадцать с небольшим. И скорое замужество его сестры с Рашем – еще одна забавная вещь, потому что мой кузен не отличается терпением. Так что я не уверен, как он справляется с характером своего будущего зятя.
– У меня к тебе просьба о выслуге.
Проходит несколько мгновений, прежде чем он отвечает, и я слышу, как он щелкает зажигалкой.
– Почему я?
– Потому что я знаю твой секрет, и прямо сейчас твой секрет мог бы мне пригодиться.
– Вот как? – Я могу представить, как он ухмыляется, пока его океанские синие глаза остаются чертовски холодными. Его тепло предназначено только для матери и сестры, но даже им пришлось изрядно постараться, чтобы вызвать у него хоть какие-то эмоции.
Леви раньше жил на улицах и был похищен торговцами детьми, которые творили с ним и бесчисленным количеством других детей Бог знает что. Ему было восемь, когда Лаклан Скотт и его друзья нашли его во время одной из своих спасательных миссий.
Если то, что он делает, можно считать спасением, учитывая, что этот человек управляет целой сетью убийц в своей подпольной жизни, и у них есть свой собственный моральный кодекс, которому они обязаны следовать. В противном случае он убивает их всех. Их не зря называют темными протеже, а сам этот человек когда-то похитил собственную жену, чтобы наказать ее отца. Его жена, похоже, любит его теперь, хотя я не уверен, что у нее в любом случае был бы выбор.
Лаклан, может, и защищает невинных, но он далеко не святой. Скорее, хитрый дьявол, который процветает в аду, созданном им самим.
Семья Скотт усыновила Леви и окружила его любовью, заботой и всем, в чем может нуждаться ребенок, но ущерб уже был нанесен.
Ему следовало бы пойти в актерскую школу, учитывая то, как хорошо он скрывает от них свою истинную природу. Природу, которая заставляет его так идеально вписываться в мир его отца, вот только тот понятия не имеет, чем занимается его сын.
Не то чтобы меня это волновало.
Мне и своей семейной драмы хватит на всю жизнь.
– Ты не просишь об услуге. Ты пытаешься шантажом заставить меня сделать то, что тебе нужно. – Леви выдыхает дым в трубку, без сомнения, затягиваясь сигаретой. – Просто чтобы мы прояснили: я плохо реагирую на любое давление или шантаж. Так что на твоем месте я бы осторожнее подбирал слова для этой твоей просьбы.
Ухмылка дергает мой рот при звуке его холодного, но уверенного, невозмутимого тона. Его характер так идеально совпадает с отцовским. И именно поэтому столкновение отца и сына будет великолепным зрелищем, когда правда всплывет наружу.
– Мне нужен доступ к твоему подвалу в Бостоне. Я знаю, что он у тебя есть, так как ты учился здесь один семестр. Одна ночь. Это все, о чем я прошу.
Он смеется.
– Я всегда знал, что под этой маской скрывается психопат. – Я игнорирую его выпад и слышу, как он выпускает еще больше дыма. – Я ожидал услышать нечто подобное от Актеона, но уж точно не от тебя. – Он цедит сквозь зубы: – Твой брат не из тех, кто ввязывается в убийства. По крайней мере, пока нет.
Я предпочитаю не анализировать наклонности моего брата.
– Считай, что сегодня твой счастливый день.
– Я могу дать тебе доступ, вот только какая мне от этого выгода?
Ах, семья Скотт и пальцем не ударит, если это не принесет им какой-то выгоды, и это то, что я уважаю.
Такую империю, как их, не построишь без хребта. По сравнению со мной, Лаклан поднялся из нищеты, и его богатство не может быть измерено ни одним финансовым институтом. Многие пытались за эти годы и потерпели неудачу.
Такая сила и стойкость вызывают восхищение, пока этот человек не является твоим врагом, потому что фишка Скоттов в чем?
Они свирепы, если ты посмеешь перейти им дорогу, и не успокоятся, пока не загонят тебя на два метра под землю.
– Я не скажу моим кузенам, почему ты в Бостоне. – Моя затянувшаяся пауза позволяет мне развить тему, потому что я знаю, что задел за живое. – Не думаю, что Раш и Рафаэль отнесутся с пониманием к тому, что ты преследуешь их сестру.
Тот факт, что сестра, о которой идет речь, приходится мне кузиной и почти на десять лет старше его, не имеет значения.
Ситуация с Лавандой в любом случае дерьмовая, и пока что Леви не делает ничего, что могло бы поставить ее жизнь под угрозу. Однако я знаю, что это затишье перед бурей, и скоро он нанесет удар. Вот тогда я защищу ее, если потребуется.
Прямо сейчас я могу использовать его одержимость как рычаг давления.
Его тон падает на несколько октав ниже.
– Никогда не пытайся использовать ее, чтобы получить от меня желаемое, потому что я отвечу так, как ты и представить себе не можешь. – Мои брови приподнимаются от этого. Значит, он способен испытывать эмоции? Это становится интересным. – У тебя есть время до завтра, чтобы делать все, что хочешь. Я пришлю ключи и адрес, но, Орион? Я делаю это только потому, что мне любопытна твоя истинная природа. Помни об этом в следующий раз, когда решишь меня шантажировать.
Он вешает трубку, и я присвистываю.
Столкновение семей Райт и Скотт из-за Лаванды будет жестоким зрелищем. Они уже прошлись по тонкой грани, когда Раш похитил Эйлин, но это совсем другая ситуация, потому что, каким бы безумным ни был Раш… Леви гораздо хуже.
Я знаю, что он так и не простил нашу семью за то, что было сделано с его близкими, а когда Скотт держит обиду, можно ожидать взрывов и хаоса, куда бы они ни пошли.
Я отбрасываю эти мысли и сосредотачиваюсь на собственной жизни.
Вскоре я заставлю Гранта и Джонса заплатить за то, что они сделали с моей женой.
Сегодня я покажу ей, что она в безопасности и обожаемая мной.
И будем надеяться, она никогда не узнает, за какого монстра вышла замуж.
Потому что теперь из этого брака ей не сбежать.
Только смерть разлучит нас.
