Текст книги "Нежеланный жених (ЛП)"

Автор книги: В. Ф. Мейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Почему? Не хочешь меня ни с кем делить?

Я ощетиниваюсь, хотя от мысли о том, что любая другая женщина будет касаться его шрамов, я прихожу в ярость.

– Мне все равно! Я просто хочу, чтобы вы были благоразумны. Брак по контракту или нет, я не позволю проявлять к себе неуважение, чтобы все думали, будто муж мне изменяет.

– А, понятно. Значит, пока я делаю это тайно, я могу трахать других женщин, и ты не будешь против?

– Вам обязательно быть таким грубым?

– Тебе обязательно быть такой паинькой?

Его манера поведения раздражает меня настолько, что я перевожу внимание на Рафаэля, который все еще пьет воду и наблюдает за нами так, будто мы – развлекательное шоу.

– Я передумала. Я хочу быть уверенной, что никто из нас не будет спать с другими людьми, пока мы женаты. – Несмотря на то что я почти запнулась на этом слове, я произнесла его вслух, и это принесло такое освобождение. К черту все эти уроки этикета.

Я ожидаю, что Орион начнет протестовать, но он пожимает плечами – черт возьми, просто пожимает плечами – и говорит:

– Ладно.

Ладно? Это вся реакция? Я думала, он станет спорить, а он сдался так, будто его это вообще не волнует.

– Нам не обязательно прописывать это в контракте. Следующий пункт и так гласит, что обе стороны будут уважать брачные клятвы и вести себя соответствующим образом, – добавляет Рафаэль, поглядывая на свои платиновые наручные часы. – По моим расчетам, у вас осталась одна минута до прихода судьи. Что-нибудь еще, или вы готовы подписывать?

Я снова просматриваю его, затем перехожу к брачному договору, который вполне стандартен, и замираю на последнем пункте.

– Здесь сказано, что я получу десять миллионов долларов, когда брак закончится. Почему?

Отец никогда не упоминал об этом. Этот брак задумывался для того, чтобы дать им время спасти семейную компанию.

И десять миллионов? У меня никогда не было доступа к таким деньгам.

Орион отстраняется от стола и достает ручку из кармана пиджака.

– Потому что я не верю в бесплатный труд. – Я хмурюсь, и дыхание перехватывает, когда он подходит ближе. Его мужской аромат мгновенно окутывает меня, еще больше путая чувства. – Кажется несправедливым, что ты будешь выполнять работу только для того, чтобы твоя семья пожинала все плоды. – Он протягивает мне ручку. – Подписывай, Диана, и давай поженимся. – Его голос падает на несколько октав, пока я беру у него ручку, все еще не отрывая взгляда от его глаз, и в этот момент мне кажется, что весь мир исчезает.

Как я выживу целый год в браке с этим человеком, если я превратилась в полную дуру через десять минут после знакомства?

Оторвав взгляд от его глаз, я быстро подписываю оба документа, и он выхватывает их, протягивая руку Рафаэлю, который стоит в нескольких футах от нас.

Он забирает их, когда в помещении раздается стук и входит судья.

– Нам пора прекращать встречи при таких обстоятельствах, Рафаэль, – ворчит пожилой мужчина на адвоката, а затем улыбается нам. Многочисленные морщинки на его лице углубляются, он проводит рукой по седой бороде. – Это жених и невеста, я полагаю? Только никаких поцелуев до окончания церемонии. Вам повезло, что я обожаю любовь, иначе я бы отказался венчать вас в такой короткий срок. – Он грозит нам пальцем, и я собираюсь отодвинуться, чтобы создать хоть какое-то пространство между нами, но Орион ловит мою ладонь, осторожно подносит ее к губам и запечатлевает на ней легкий, как крыло бабочки, поцелуй, от которого по моему телу разливается жар.

– Что я могу сказать, судья? Я одержим своей невестой и не могу дождаться, когда запру ее. – Его хриплый голос вызывает дрожь во всем теле, и на мгновение я почти верю его словам. – Давайте сделаем это.

Вот только все это – огромная ложь.

Мне стоит возвести броню вокруг своего сердца и никогда не питать никаких чувств к своему без-пяти-минут-мужу, потому что это не любовный роман.

Чудовище не превратится в принца от капли любви, и подобные иллюзии только сломают меня.

Деловая сделка.

Я позабочусь о том, чтобы эти слова выгравировались в моем мозгу, и буду игнорировать свои запутанные эмоции, потому что физические реакции ничего не значат.

Сегодня я выйду замуж за Ориона Райта, и если все пойдет хорошо, я уйду, имея на счету десять миллионов долларов.

Деньги, которые спасут бабушку и избавят меня от необходимости когда-либо исполнять прихоти отца.

Однако почему-то эта мысль не приносит мне покоя.

Брак с Орионом станет испытанием для всей моей силы воли – а если и есть что-то, в чем я безнадежна…

Так это в победе над властными мужчинами.

Глава 5

«Говорят, что с каждым замком связана своя история.

В конце концов, они были построены в те времена, о которых мы можем читать только в книгах.

Но…

Некоторые из них настолько холодны и мрачны, что в них не осталось ничего, кроме одиночества и бедствий, которые грозят поглотить тебя целиком.

И единственный способ избежать своей несчастной участи?

Убежать от него как можно дальше.

Ведь даже у замков есть души, которые могут захотеть раздавить тебя».

Диана

Диана

Дождь барабанит по крыше машины, пока мы едем по пустому шоссе. Я смотрю в окно, почти ничего не видя из-за ливня.

– Вам комфортно, мэм? – спрашивает водитель, Тимоти, и я ловлю его отражение в зеркале заднего вида. – На улице немного похолодало, так что, если нужно, рядом с вами есть плед. Мы должны быть на месте через пять минут.

Несмотря на бодрый тон, его бесстрастное выражение лица остается неизменным. Этому человеку должно быть за шестьдесят: седая борода, жесткие волосы и глубокие морщины, испещряющие лицо.

– Матильда уже ждет вас.

– Матильда?

– Да. Она присматривает за особняком. Можно сказать, мы все под ее властью. – Он проводит пальцами по бакенбардам. – У нее много строгих правил, благодаря которым особняк функционирует. – Он бросает взгляд через плечо. – Она презирает хаос и крайне нетерпима к беспорядку.

Судя по описанию, Матильда – та еще заноза, но я оставляю это при себе, так как последние полтора часа мои эмоции и так на пределе.

После короткой церемонии, на которой Рафаэль сделал несколько снимков и сообщил нам, что отправит их в крупные таблоиды, чтобы информация распространилась быстрее, мы получили свидетельство о браке. Орион позвал Элизабет – она оказалась приятной женщиной, хоть и совсем не улыбается. В мгновение ока она подготовила водителя, чтобы отвезти меня в семейное поместье Райтов.

В кабинет вошла женщина в строгом костюме-двойке с белым конвертом и передала его судье, который поправил пиджак и в замешательстве нахмурился.

– Это моя благодарность за то, что выручили нас в такой короткий срок. Тот взял конверт, заглянул внутрь и покачал головой: – Я слышал, вы любите рыбалку.

– Люблю, но это слишком. – Он постучал по конверту. – Мне не нужен дорогой курорт, чтобы предаваться любимому хобби.

– Ваша жена могла бы это оценить. Рыбалка ведь не самое ее любимое занятие? Так вы оба сможете насладиться небольшим отпуском без споров.

Судья улыбнулся и кивнул:

– С этим трудно спорить. Что ж, тогда я приму этот подарок. Желаю вам счастливой семейной жизни и рассчитываю на приглашение на крестины. – Должно быть, он прочитал шок на моем лице, потому что тут же цокнул языком. – Не волнуйся, дорогая. Если вы не хотите детей, это тоже нормально. Я просто шучу.

Рафаэль положил руку на плечо судьи и указал на дверь:

– Позвольте, я вас провожу. – Он отсалютовал мне: – Добро пожаловать в семью, Диана. Она сумасшедшая и чокнутая, но тебе может даже понравиться.

Моргнув от удивления, я пробормотала:

– Спасибо.

Кузены обменялись долгим взглядом, прежде чем Рафаэль и судья вышли из кабинета.

– Элизабет, пожалуйста, вызови Тимоти. Он отвезет Диану домой. – Элизабет, не теряя ни секунды, что-то напечатала на планшете. – Также нужно нанять грузчиков, чтобы они занялись ее вещами.

Я была настолько ошарашена этим распоряжением, что пришла в себя лишь через секунду.

– Я не хочу, чтобы кто-то копался в моих вещах. Почему я не могу сейчас поехать к себе домой и встретить вас уже там, когда приедут грузчики? Я предпочла бы найти утешение в собственном доме, даже несмотря на арендодателя, который стучит в мою дверь каждые пару часов, напоминая о долгах. Отец обещал покрыть их в рамках нашей сделки.

– Ты моя жена, Диана, и ты будешь жить в моем доме. Если хочешь присутствовать при приезде грузчиков – пожалуйста. Но пока ты моя жена, ты спишь там же, где и я. Это ясно?

– Мне нужно заплатить арендодателю за несколько месяцев. Он ждет денег сегодня, иначе выбросит мои вещи. – Мне хотелось, чтобы земля разошлась и поглотила меня целиком, лишь бы избежать этого постыдного признания; этот человек наверняка понятия не имеет, что такое нужда. – Так что мне нужно…

– Элизабет.

– Считайте, уже сделано, сэр.

Его зеленые глаза по какой-то причине потемнели, когда он посмотрел на мои руки, и я быстро спрятала их за спину, гадая, не осуждает ли он мои ненакрашенные ногти или что-то в этом роде. У меня не было времени заняться маникюром, но он, вероятно, привык к более изысканным вариантам.

– Я обо всем позабочусь, а завтра ты сможешь забрать свои вещи. Дискуссия окончена. Я и так потратил достаточно времени на этот бесполезный разговор.

Я даже не стала спорить. Моя реакция на его прикосновения и слова вызвала в душе такой хаос, что мне хотелось поскорее убраться оттуда и использовать первую же возможность сбежать из его компании.

– В доме работает много людей?

Несмотря на свой стоический вид, Тимоти оказался чертовски болтливым.

– Да. Большинство из нас наняла еще покойная мать Ориона, мисс Анжелика. Она была прекрасной души человеком. – В его словах слышались нотки грусти, и это меня задело. – Впрочем, мы наняли несколько новых горничных и садовников. Наши семьи работали на Райтов поколениями, поэтому наши дома построены на их земле. – Он подмигнул мне, и я выдавила ответную улыбку. – Мы все очень близки. Не волнуйтесь, мэм. Вы никогда не почувствуете себя одинокой. Наша работа – сделать вашу жизнь проще.

Ну конечно.

Я тоже выросла в окружении прислуги, и хотя они стараются держаться в стороне, они всегда маячат на заднем плане, и со временем понимаешь, что и у стен есть уши. Это в каком-то смысле шахматная партия, так как их лояльность зависит от того, как ты к ним относишься; некоторые союзы могут быть выгодными, а другие – наоборот. Если перейдешь дорогу кому-то из них, они могут превратить твою жизнь в ад. Судя по информации, которую я получила, они по-настоящему любили мать Ориона, и эта преданность перешла на него, а значит, они будут присматривать за мной ради него.

Я не буду одна, но я буду одинока, что бы там ни говорил Тимоти. Еще один момент, который я решила оставить без комментариев.

– Приятно слышать, – ответила я, как раз в тот момент, когда в сумочке завибрировал телефон. Я выхватила его, мысленно застонав при виде имени отца, высветившегося на экране.

«Ты вышла за него????»

«Почему не отвечаешь на звонки?»

«Если в последний момент ты струсила, я никогда тебя не прощу, Диана».

«Позвони мне, как только увидишь эти сообщения, и жду от тебя подобающего поведения в дальнейшем».

Неужели он правда думает, что мне есть дело до его ожиданий? Пусть катится ко всем чертям.

Машина резко остановилась, и водитель объявил:

– Мы приехали.

Сквозь яростно работающие дворники я увидела железные ворота и нескольких охранников в дождевиках. Один из них свистнул, они отступили, затем раздался скрежет, и ворота открылись. Тимоти въехал внутрь, на узкую асфальтированную дорогу, освещенную бесчисленными лампами, которые, казалось, светили прямо из земли.

Опустив стекло и игнорируя капли дождя, падающие на нос, я прильнула к двери, изучая открывающийся вид.

Аккуратно подстриженная, мерцающая трава покрывала огромную территорию. По всему поместью были разбросаны бесконечные кусты роз; их цветочный аромат висел в воздухе, щекоча ноздри. Они цвели так ярко, что казались почти нереальными. Наверное, срезать их – преступление.

Казалось, этот великолепный сад существует только ради роз. Это создавало какое-то магическое ощущение, и даже гром, сотрясающий небо и нагоняющий мрак, лишь добавлял очарования.

По мере того как мы продвигались вглубь поместья, вдали мелькали мраморные статуи, изображающие древнегреческих богов и богинь. Та, что стояла в самом центре, в окружении красных роз, привлекла мое внимание больше всего – свирепая богиня с луком в руках, целящаяся прямо перед собой, пока ветер откидывает ее волосы назад. Скульптор настолько точно передал ее черты, что я почувствовала, как она охраняет территорию, словно посылая предупреждение каждому входящему.

Артемида.

Богиня охоты, дикой природы, зверей, луны и деторождения. Яростная защитница тех, кто этого заслуживает, но способная с легкостью уничтожить любого, кто перейдет ей дорогу. Она – любимая дочь Зевса, которая попросила его никогда не выдавать ее замуж. И единственная причина, по которой я знаю все эти факты? Моя мать была помешана на греческой мифологии, хранила книги на эту тему и собирала всю информацию, которую только могла найти. Именно поэтому я получила свое имя. Она назвала меня в честь Артемиды, потому что Диана – это римское имя богини. Она надеялась, что с этим именем я заслужу любовь отца. Я никогда не могла понять ее заблуждений, учитывая, что они познакомились, когда она работала элитной эскортницей, и влюбилась в женатого мужчину, которому на нее было наплевать.

– Улыбнись, радость моя, – говорит мама, заканчивая заплетать мне косы и проводя пальцами по моему фиолетовому платью со вздохом. – Посмотри, какая ты красавица. Уверена, ему понравится. – Она указывает на наше отражение в зеркале. – У нас даже бантики на платьях одинаковые. – Она хлопает себя по бедру. – Мы пойдем сегодня в парк и проведем весь день с папочкой. Ты рада, малышка?

Я киваю, хотя сердце уходит в пятки, потому что папочка никогда не бывает рад проводить с нами время. Обычно он кричит на маму, отталкивает ее и игнорирует меня. В редких случаях мне удается поесть мороженое с охранниками, пока они продолжают ругаться.

– Папочка очень тебя любит, Диана. – Мама обнимает меня сзади, и на секунду я вижу грусть в ее глазах – таких же синих, как мои, – и ее объятия становятся крепче. – Он любит тебя. Просто не знает, как это показать. Ты его дочь. Никогда об этом не забывай. – Она целует меня в щеку. – Ты никогда не проживешь такую ужасную жизнь, как я. Я об этом позабочусь.

Я быстро смахиваю слезу, скатывающуюся по щеке, и прикусываю изнутри нижнюю губу, отказываясь идти по тропе этих воспоминаний – детство оставляет во мне лишь пустоту. Единственным грехом моей матери было то, что она полюбила человека, который ее ненавидел, и это в конечном итоге ее убило.

Сосредоточившись на дороге впереди, я вижу беседки и оранжереи, где наверняка выращивают еще больше роз. Фонари по всему периметру позволяют гулять по саду в полночь, не боясь заблудиться.

– Анжелика обожала розы. Это были ее любимые цветы, поэтому после ее смерти Орион изменил ландшафт. Иначе мы бы не вырастили все эти кусты. – Сердце больно сжимается от этого печального проявления любви. Кто-то скажет, что когда есть деньги, можно купить что угодно, но вложить в это такой смысл… ребенок внутри меня, потерявший маму слишком рано, сопереживает его боли. – Они такие красивые, но сущий ад для моей аллергии. – Он смеется и хлопает себя по груди. – У меня теплеет на душе, когда я вижу их, потому что это была ее мечта.

– Она не могла выращивать их при жизни?

Он поджимает губы и качает головой, поворачивая направо. Именно тогда я замечаю трехэтажный замок, раскинувшийся вширь, кирпичное строение, стены которого увиты розами. Там должно быть около двадцати комнат, судя по окнам с цветными стеклами и массивным двойным дверям, которые охраняют огромные мраморные псы. В общем, всё вокруг кричит о власти, и по архитектуре я могу догадаться, что здание было спроектировано в девятнадцатом веке. Можно подумать, Орион из королевской семьи. Всем известно, что его отец был нищим студентом, когда встретил его мать. Это одна из причин, почему они поженились совсем молодыми. Очевидно, он сколотил состояние с нуля, но как он купил такой замок? Подобная архитектура обычно остается в семьях поколениями, и я не представляю, чтобы кто-то продал семейное наследие. Это глупое решение со всех сторон, включая деловую, ведь можно было получить гораздо больше денег, превратив это в музей или что-то подобное.

– Мистер Уокер не позволял.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что он отвечает на мой вопрос, паркуя машину у мраморной лестницы, ведущей к дому.

– Кто такой мистер Уокер?

– Отец Ориона.

Я моргаю.

– Разве он не был мистером Райтом?

Он фыркает, вцепляясь в руль, и ворчит:

– Нет. Он взял фамилию семьи Анжелики, когда понял, как далеко сможет продвинуться с ней. – Проходит мгновение. – Как будто женитьбы на богатой наследнице ему было мало.

Значит, отец Рафаэля, должно быть, был двоюродным братом матери Ориона? Это определенно объясняет их огромные состояния.

– Его смерть могла бы стать праздником, если бы только Анжелика не умерла первой.

У меня нет времени размышлять над всеми этими довольно тревожными семейными преданиями – каким человеком нужно быть, чтобы твой водитель мечтал отпраздновать твою смерть? – дверь машины открывается как раз в тот момент, когда гром сотрясает небо. Я вижу пожилую женщину во всем черном с туго зачесанными назад волосами. Она стоит у входной двери и с мрачным выражением лица наблюдает за нами.

– Добро пожаловать домой, миссис Райт. – Я ошарашенно смотрю на пожилого мужчину, который приветствует меня, держа зонт, пока сам промокает до нитки под дождем. – Позвольте мне помочь вам. – Он протягивает мне руку в перчатке, и я замечаю, что его ливрея состоит из длинного черного фрака и серых брюк с соответствующими кожаными туфлями.

Совершенно ошеломленная, я отвечаю:

– Здравствуйте, – и вкладываю свою ладонь в его руку, выбираясь из машины и махая Тимоти. – Спасибо, что подвезли.

– К вашим услугам в любое время, мэм.

– Пожалуйста, зовите меня Диана.

Меньше всего мне нужно, чтобы все эти почтенные люди величали меня «мэм». Бабушка бы мне шею за такое намылила. В нашей семье она была единственной, кто ценил людей, работавших на нас, и никогда не позволял неуважения, даже когда мой брат закатывал истерику за истерикой, требуя уволить «этих церберов». А церберами он называл всех, кто не позволял ему творить всякую хрень.

– Меня зовут Леон. – Мужчина рядом со мной, которому тоже должно быть за шестьдесят, представляется, пока мы идем к дому. – Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте мне знать. Всё, что вам нужно сделать – это позвонить в колокольчик.

– Позвонить в колокольчик? – Что за бред?

– Да. В каждой комнате есть колокольчик, в который можно позвонить, чтобы вызвать нас.

– Да уж, не думаю, что это будет необходимо.

Очевидно, существует уровень богатства моей семьи и уровень достатка семьи Райт.

Мы доходим до дверей, Леон закрывает зонт, стряхивая воду, пока мы с женщиной переглядываемся. Матильда наконец решает заговорить, ее голос настолько пустой и ворчливый, что кажется, будто он доносится прямиком из преисподней.

– Добро пожаловать, миссис Райт.

– Привет. Очень приятно познакомиться. Просто зовите меня Диана, пожалуйста.

В ее взгляде проскальзывает холод.

– Вы – жена мистера Райта, и к вам будут обращаться по титулу. Мы не допускаем фамильярности.

Ладно.

– Я провожу вас в вашу комнату. Мистер Райт сообщил мне, что вы поселитесь в левом крыле, в то время как он займет правое. Постарайтесь туда не заходить. Он предпочитает уединение, а мы не позволяем никому нарушать правила.

О, жизнь с этой женщиной в течение года будет тем еще опытом.

– Не беспокойтесь. Мне неинтересно осматривать его крыло.

На самом деле, я буду держаться от него как можно дальше.

Она игнорирует мою реплику, и мы входим в дом. Нас встречает золотистый мрамор, каблуки звонко стучат по нему, пока мы идем по коридору с развешанными на стенах картинами в сторону лестницы. Скорость Матильды не позволяет мне ничего рассмотреть.

Мы быстро поднимаемся на второй этаж, и она сворачивает налево в бесконечный коридор, где расположено около десяти комнат. Когда мы входим в третью, она хлопает в ладоши, и свет мгновенно зажигается.

Я замираю, разглядывая огромную комнату с кроватью «queen-size», белым диваном, парой кресел, шкафом и небольшим столиком у распахнутых дверей балкона. Белые занавески колышутся в разные стороны под порывами ветра снаружи, приносящего свежий воздух. В общем… Здесь настолько же безлико, насколько и холодно. У Райтов что, аллергия на цвет? Почему весь интерьер черно-белый?

– Ванная там. – Она указывает на черную дверь в нескольких футах. – Поскольку вся ваша одежда прибудет завтра, мы взяли на себя смелость обеспечить вас всем необходимым на сегодняшнюю ночь. Ужин будет подан в восемь, так что у вас достаточно времени, чтобы отдохнуть.

Она разворачивается на каблуках и направляется к двери, а я, наконец, выхожу из оцепенения.

– Я не голодна. Я просто лягу спать, а перекушу позже.

Она замирает на пороге, и у меня по спине пробегает холодок, когда она оглядывается на меня через плечо.

– Ужин будет подан в восемь. На ужин у нас принят формальный стиль одежды, так что, пожалуйста, выберите платье, которое для вас приготовили.

Одно дело – иметь общие правила, и совсем другое – пытаться заставить меня есть, когда я не хочу, или следовать какому-то странному этикету, который она тут развела.

– Я не думаю…

– Это не обсуждается. – Она закрывает дверь, но я отчетливо слышу то, что осталось несказанным. Иначе хуже будет.

Что за чертовщина здесь творится, еще раз?

С громким вздохом плюхнувшись на кровать, я задаюсь вопросом: а может, Орион – самый нормальный человек здесь? Разве это не просто чудесно?

Однако одна лишь мысль о муже проносится в голове, и у меня перехватывает дыхание, ведь это значит, что нам придется ужинать вместе. Целый ужин в компании человека, который умудрился за десять минут сбить меня с толку и разбудить мое тело – как бы жалко ни было это признавать.

– Во что ты ввязалась, Диана? – бормочу я себе под нос и закрываю лицо руками, тяжело выдыхая и моля всех богов о помощи.

Потому что мне кажется, я только что вошла в проклятый замок, и раз уж я не собираюсь разрушать никакие чары…

Будем надеяться, что я выберусь отсюда живой.

Потому что пока я чувствую себя добычей, попавшей на вражескую территорию.

А что делает добыча, когда охотник нацеливает на нее свой взгляд?

Она бежит.